Подарок судьбы

Глава 2

Истерика прекратилась также внезапно, как началась. Толку реветь тут в пустом подъезде, если слезами я никак себе не помогу, только нагоню давление, а этого сейчас точно не нужно. Сын толкнулся внутри, будто говоря, мол, не переживай, мам, прорвемся.

Обязательно прорвемся, мой малыш! Обязательно!

Разум отказывался верить, что Даня так со мной поступил. Может, он боялся сказать мне, что у него нет жилья, и потому снял квартиру, выставив ее как имущество бабушки? Но внутренний голос твердил, что «теть Валя» права, меня жестоко обманули. Уж за три месяца-то до родов он мог признаться, когда только собирался ехать на вахту. Да и уехал ли он вообще… Я ж почти ничего о нем не знаю.

Только сейчас я поняла, что все эти месяцы находилась в каком-то розовом тумане с волшебными единорогами. Ведь ни с родителями меня не познакомили, ни с друзьями, мы просто тупо валялись дома, когда я прибегала с учебы, а он ждал меня с уже готовым ужином. И мне было вообще некогда думать над тем, что мы почти никуда не выходим, изредка в кино и в магазины, а потом я забеременела. Поначалу известие меня здорово напугало — кто в здравом уме станет беременеть на шестом курсе меда? Когда предстояли госы, которые, кстати, я уже успешно сдала и получила диплом врача, вот только устроиться на работу мне не светило — никто не ждал у себя сотрудницу, которую еще вчера надо было отправить в декрет. Даже в поликлиниках с острым дефицитом кадров мне отказали. Я думала, что с вахтовым методом работы Дани я смогу устроиться после родов на полставки, он будет сидеть с малышом, а я работать до обеда, нарабатывать баллы для поступления в ординатуру. Многие мои однокурсники пошли платно, чтобы не ждать несколько лет, а у меня такой возможности не имелось — богатой мамы не было, а со стипендии и зарплаты лаборанта кафедры, где я трудилась до прошлого года, не то, что накопить, с трудом прожить можно было.

И вот сейчас я, пыхтя, стащила баулы вниз, сложила их на лавку и задумалась, куда мне податься. В общежитие вряд ли пустят, я теперь все, уже не студентка, но идти больше вообще некуда. Какая-то безвыходная ситуация. Неужели мне придется возвращаться к матери? Не представляю, как я там буду, я не видела ее уже года три, в последний раз, когда приезжала на каникулы, она жила с новым кавалером, который регулярно избивал ее, разукрашивая лицо и тело всеми цветами радуги. Даже челюсть сломал, выбив несколько зубов, но мать и это не остановило — она сначала написала на него заявление, а потом забрала. И как мне привезти малыша в такую обстановку, я не представляла. По всему выходило, что я в какой-то западне.

Желудок голодно заурчал, напоминая, что завтрак в больнице был в девять, а сейчас уже почти три часа дня, и давно пора бы покормить организм.

Достав телефон, я пролистала список контактов, вообще не представляя, с кем могу поделиться своей бедой и попроситься на ночлег. Наверное, до родов мне придется работать кем-то типа доставщика, вряд ли их там интересует, на каком я месяце беременности, а после родов… Со страхом думала о том, что будет после. Куда я принесу малыша? Как мы будем жить? Где…

Слезы вновь подкатили к горлу тугим комком, закипели в углах глаз, и я сердито шмыгнула носом, прогоняя их. Никак они мне не помогут.

— Алло, Женя? — я набрала номер девочки, с которой мы сидели вместе на парах и общались теснее всего. — Жень, я могу у тебя переночевать сегодня?

— Даша? — удивилась трубка голосом моей одногруппницы. — А я на море на месяц уехала, мы тут квартиру сняли. Тебе что, жить негде?

Услышав всхлип, она затараторила, что сейчас что-нибудь решит, что придумает, куда мне пойти, и отключилась, а я села на лавку, глядя на зеленые кроны деревьев. Где-то там, в ветвях, жили те самые белки, за которыми я любила наблюдать из кухни, когда пила чай или какао…

— Эй, ты, как там тебя зовут? — услышала я голос тети Вали. — Ты что тут до сих пор торчишь? Есть куда пойти тебе, а?

Подняв лицо, я вытерла тыльной стороной ладони слезы и отрицательно помотала головой.

— Голова — два уха! — сообщила мне женщина и фыркнула. — Сейчас спущусь.

Она не заставила себя ждать и вскоре стояла передо мной, сердито уперев руки в бока и глядя сверху вниз. На голове ее все также красовались бигуди, да и халат она не сменила, только тапки переодела на уличные.

— Что, — сварливо бросила она, — твой крысеныш тебя и без денег, и без жилья бросил? Ой, дуры — девки! И что ты сидишь? Думаешь, тут тебе сейчас домик кума Тыквы кто построит? Бери манатки, да пошли обратно. Переночуешь у меня, а там поглядим.

Не веря собственной удаче, я решила не сопротивляться ей и схватила пакеты, но поморщилась от боли в пояснице.

— Вот же бестолковая молодежь пошла, — пробурчала моя спасительница прокуренным голосом. — Сначала думать надо, потом ноги раздвигать. А то залетят, зайку им бог дал, а лужайку-то самим надо заработать. Поняла? Как потопаешь, так и полопаешь! Как зовут тебя, дуреха?

Совершенно не обидевшись на тон, я пробормотала свое имя, глядя, как женщина подхватила все мои пакеты, а затем перекинула ремень сумки через плечо и поплелась следом.

Мы поднялись на третий этаж, вошли в прихожую, тетя Валя разулась и прошла в комнату, бросая мои пожитки на диван.

— Спать на кресле будешь, а я на диване. Благо, бабка у нас была продуманная, купила раскладывающееся, хоть на этом спасибо. Ну, чего встала, как истукан? Иди в кухню, я там хлеба нарезала, да колбасы, хоть почаевничаем, расскажешь, как ты докатилась до жизни такой.

Чаевничали мы долго, я сама не заметила, как рассказала этой женщине все, а она молча слушала, только головой качала, а потом подытожила:

— Как есть дура! Мамка-то твоя знает, что ты на сносях?

— Пьет она, — пробормотала я смущенно, — а я вот…

— Запьешь тут с такой дочерью, — негромко прокомментировала мне в ответ тетя Валя. — Я как с тюрьмы освободилась, да узнала о наследстве, думаю, вот счастье привалило, хоть на старости лет поживу, как белый человек, а тут у вас вообще невозможно, жара несусветная, на улицу не выйдешь. Буду квартиру продавать, да в Иркутск вернусь. Сын мой тоже сидит, два года ему осталось. Выйдет — жениться захочет, а я ему на свадьбу квартирку подарю. А? Ловко я придумала?

— Ловко! — мне ничего не оставалось, как подтвердить и слушать дальше историю этой женщины.

Она отсидела три года, украла по пьянке у какого-то кавалера банковскую карту, да потратила с нее все, что можно, а сын по другой статье находился в тюрьме — за убийство в драке. И такая тоска брала от ее рассказа, что захотелось уйти и лечь, отвернувшись, но приходилось слушать и кивать, стараясь не налегать на колбасу с хлебом.

Вскоре собеседница поняла, что я клюю носом и отправила меня отдыхать, посетовав, что не может лично встретиться с моим Даней м вырвать ему кадык или что пониже на полметра, так ей меня жаль, а я, едва приклонив голову на подушку, провалилась в сон.