Поединок столетия

БАБУШКА ПАРАСКЕВА

Сколько горя выпало на ее долю!..

Была девочкой — пришлось бежать из родного македонского села, спасаясь от турок. Замуж вышла за такого же бедняка, как сама. Счастье еще, что был грамотный, потому что она не умела ни читать, ни писать. Мужу своему сказала, что работать по дому будет за двоих, за троих, только бы выучил ее хоть немного грамоте. Так и училась — ночами. По библии.

Ох и доставалось же ей за библию от детей! Когда те подросли, конечно…

Библия всегда лежала на тумбочке возле ее кровати. Толстенная книга, аккуратно обернутая чистой бумагой, Дети привыкли к тому, что вечерами, оторвавшись от стирки или плиты, мама надевает очки, придвигает свечу и начинает водить пальцами по шершавым, тронутым временем страницам.

Однажды Георгий, придя с работы, сказал:

— Мама, зачем ты читаешь эту?.. — Он осекся, боясь сказать что-нибудь обидное. — Все, что здесь написано, — неправда.

— Как так неправда? — ужаснулась мама и, растерявшись от неожиданности, присела на кровать.

— А вот так: неправда!

И он стал рассказывать ей простыми, доходчивыми словами о том, что узнал в марксистском рабочем кружке.

— Я безбожник, мама! — с гордостью заявил Георгий, и тут она, быть может впервые, осознала, как он вырос, какой стал грамотный и разумный…

Вмешалась дочь, Магдалена — давно ли в куклы играла? — решительно поддержала брата:

— Я тоже безбожница!

И озорно сверкнула глазами.

— Вы, дети, на меня не нападайте, — примирительно сказала мама, — я хоть училась по библии, но ваши мысли понимаю и буду вам всегда помогать. А вы лучше меня подучите…

И они стали ее «подучивать», Библию с тумбочки мама не убрала, но все чаще и чаще читала совсем другое: газеты, где писали правду о рабочих, запрещенные книжки, которые тайком приносили ей сын и дочь.

Трех сыновей потеряла она: одного отнял у нее русский царь, а двух — болгарский.

Никола юношей уехал в Россию, стал работать переплетчиком в Одессе. Там была тогда довольно большая болгарская колония: молодежь и люди постарше стремились туда в поисках работы. В Одессе они поняли, что и на чужбине не лучше. Всюду бедный человек угнетен, а богатый — властвует. И что негде искать счастья — за него надо бороться.

Бок о бок с русскими большевиками работали в одесском подполье болгарские рабочие. Никола Димитров был одним из самых активных. Хоть и был для Николы русский язык не родным, но его страстные пропагандистские речи были понятны любому, и они привели в ряды большевиков десятки портовых рабочих, студентов, солдат.

А потом его предал провокатор. Вместе с пятнадцатью другими революционерами Николу судил военный трибунал. Приговор был такой: ссылка в Сибирь. Отец хотел хлопотать перед русским царем, но Никола наотрез отказался. «Отец, если хочешь, чтобы я покончил самоубийством, то принимай меры к моему освобождению… Я не преступник, чтобы просить милость у царя». Так написал он домой из тюрьмы — уже больной туберкулезом и, значит, обреченный на скорую гибель в сибирских снегах.

Так оно и случилось: через несколько лет он умер в ссылке.

Еще раньше на фронте погиб Костадин: его сдали в солдаты как «неисправимого революционера».

Вскоре пришла весть и о третьей смерти: Тодор, один из руководителей восстания против царского террора в Болгарии, был схвачен, подвергнут пыткам и убит.

Это были родные братья Георгия Димитрова — сыновья его матери.

Весной тридцать третьего года (ей было уже за семьдесят) смертельная угроза нависла еще над двумя самыми близкими ей людьми: в Берлине гитлеровские палачи схватили Георгия, а в Софии местные фашисты арестовали ее восемнадцатилетнего внука Любчо, за плечами которого был уже не один год подполья.

Но горе не сломило ее, а дало ей новые силы. Жизнь научила ее, что побеждает только тот, кто борется. Тот же, кто покорно ждет своей судьбы, становится ее жертвой.

Женщину, которая на старости лет мужественно решила бороться со всесильной фашистской судебной машиной, чтобы отстоять жизнь своего старшего сына, звали бабушка Параскева. Ее имя узнали вскоре вся Болгария и весь мир.

Г-же Параскеве Димитровой

и Магдалене Барымовой

Самоков, Болгария

Мои дорогие мать и сестра.

Ваши письма я получил… Особенно порадовало меня письмо нашей любимой мамы. То, что она, несмотря ни на что, так храбра, мужественна и полна надежды, является для меня большим моральным облегчением и огромным утешением.

Я всегда гордился нашей матерью, ее благородным характером, стойкостью и самоотверженной любовью, и сейчас еще больше горжусь ею. Желаю ей на долгие годы отличного здоровья и жизнерадостности, мужества и веры в будущее. Я уверен, что мы еще увидимся и будем счастливы.

…Само собой разумеется, что я… буду нести свой крест с необходимым мужеством, терпением и стойкостью. Только не подвело бы здоровье — все остальное будет хорошо.

Я стараюсь по мере возможности хорошо использовать свое заключение. В настоящее время я занят основательным изучением столь поучительной немецкой истории. К счастью, в тюремной библиотеке имеется несколько книг по этому вопросу. Это изучение много дает мне для правильного понимания и оценки международного значения нынешних событий в Германии…

Так как, по всей вероятности, я вынужден буду оставаться здесь еще некоторое время — такие политические процессы, к сожалению, обычно тянутся очень долго, — я был бы вам очень благодарен, если бы вы прислали мне кое-какие вышедшие за последние годы новые книги по истории Болгарии, об участии Болгарии в балканской и мировой войнах и об экономическом и политическом положении Болгарии… Надеюсь, что мне разрешат получать эти исторические, научные и экономические книги на болгарском языке и что мне их передадут…

…Мне очень тяжело, что до сих пор я, к сожалению, не могу знать определенно, что стало с Любой. Она тяжело заболела еще в 1930 году и не смогла добиться никакого улучшения. Последним известием, полученным накануне моего ареста, было то, что я должен был подготовиться к ее скорой кончине. Вероятнее всего, это уже произошло. Во всяком случае, я потерял мою незаменимую подругу жизни фактически в такой момент, когда она мне особенно нужна! Вы хорошо знаете, что для меня означает эта потеря. Это самый большой удар за всю мою жизнь.

Пишите мне, пожалуйста, чаще!