Поездка в Израиль. Путевые заметки

Музы не молчат

Польский писатель Ярослав Ивашкевич в своем рассказе «Квартет Мендельсона» тепло рисует образ старого еврея-виолончелиста, которого после второй мировой войны судьба забросила в Сант-Яго — столицу далекого Чили. На протяжении своей долгой жизни Натан Фриденссон (так зовут героя рассказа) мыкался по свету, многое потерял и многое понял.

Осуждая поведение «модного» скрипача Кона, тоже еврея по национальности, старый Натан говорит автору:

— Эх, не верьте вы ему, он здесь сыграет, он и там сыграет…

— Что это значит — «там сыграет»?

— Что значит? Ну, там… у сионистов. Он и там сыграет… Ему бы только показать свой знаменитый взмах смычка. Вы видели, как он это делает?

Так устами старого музыканта в этом рассказе осуждается теорийка «чистого», внеклассового искусства: ныне уже каждому ясно, что подлинный деятель культуры должен четко определить свое место по ту или иную сторону баррикад, должен помнить неумирающие слова Маяковского: «И тот, кто сегодня поет не с нами, — тот против нас!»

Мне приходилось встречаться с некоторыми передовыми литераторами Израиля. Условия их работы исключительно сложные, а подчас и просто опасные. Достаточно сказать, что двух выдающихся арабских поэтов, членов Коммунистической партии Израиля — Хана Обухана и Теффика Зияди — израильские власти недавно бросили в тюрьму, выдвинув против них поспешно сфабрикованные обвинения, подобные тем, какие послужили «основанием» для осуждения Манолиса Глезоса.

В Израиле существует союз писателей, насчитывающий около трехсот шестидесяти членов. Разумеется, за короткое время своей туристской поездки я не мог составить полного представления о деятельности этой организации. Но очень симптоматичным показался мне тот факт, что его правление отказало в приеме в члены союза крупнейшему израильскому поэту Александру Пэну.

Талантливый переводчик стихов Маяковского на язык иврит, Пэн и в своем оригинальном творчестве старается развивать и продолжать славные традиции великого советского поэта. Пройдя сложный литературный путь от несколько абстрактных стихов, которые хоть и разоблачали капиталистическую действительность, однако не всегда указывали на главных виновников мытарств и бед трудящихся, Пэн приблизительно с конца двадцатых годов осознает суть классовых противоречий, четко определяет свое «место в рабочем строю». Его поэма «Против», рисующая жизнь простого рабочего, который становится на путь борьбы против эксплуататоров, выдержала несколько изданий и пользуется большой популярностью в Израиле.

В дни синайской авантюры, в связи с преступным убийством сорока девяти арабов, Александр Пэн первый во весь голос выразил протест против произвола израильских властей. Широкие круги израильских читателей знают и любят такие поэмы Пэна, как «Иерусалим-куртизанка», «Первое мая» («Лирическая биография праздника»), «Испания в огне» и особенно «Агарь», произведение, воспевающее дружбу еврейского и арабского народов.

Пятидесятидвухлетний поэт является активным членом Коммунистической партии Израиля, неутомимым борцом за мир во всем мире. Вокруг Пэна сплотилась целая группа молодых писателей и литераторов среднего поколения, которые искренне стремятся своим творчеством помочь народу в его борьбе за прогресс и свободу. Пламенным словом они разоблачают предательскую политику израильского правительства.

Израильская реакция не прощает литераторам отклонений от официальных установок властей. Ее нападкам подвергся даже такой далекий от прогрессивного направления писатель, как Мати Мегет, за то, что в одном из своих произведений он высказался против оккупации Газы израильской армией.

Выдающийся израильский прозаик, беспартийный писатель Ханох Бартов написал полный подлинного пафоса борьбы за справедливость роман-трилогию, в котором остро критикует современное израильское общество. Первая часть этой трилогии — «Отчет души» и особенно вторая ее часть — «Шесть крыльев у каждого» ярко рисуют разжигаемые властями противоречия между «сабра» и новыми иммигрантами. В этих книгах автору удалось показать привлекательный и цельный образ израильского рабочего-коммуниста.

Событиям древней истории посвящен роман Моше Шамира «Король плоти и крови». Однако писатель остро ощущает современность и потому сумел правильно осмыслить исторические факты и верно их отобразить. Осуждая самовластие потомков Маккавеев, Шамир своей книгой вызывает в читателе немало мыслей о том, как схожи с прошлым современные взаимоотношения в капиталистическом мире.

Очень прискорбно, что в прошлом году писатель отступил от своих взглядов и, в угоду существующей в Израиле конъюнктуре, выступил с антимарксистскими утверждениями.

Широко известны израильскому читателю писатели-коммунисты Роза Буль, Хая Кадмон и другие. На страницах коммунистической газеты «Кол Гаам» («Голос народа») часто можно увидеть произведения молодых литераторов — Рут Левиной, А. Нофа, А. Бени, которые реалистически изображают жизнь рабочего класса и трудового крестьянства страны.

Обнаруживая значительное знакомство с советской литературой, израильские литераторы расспрашивали меня о последних новостях, о новых произведениях.

— Мы убедились, — сказал мне редактор литературного приложения к газете «Кол Гаам», известный критик Михаэль Харзгор, — что наши прогрессивные писатели, черпая вдохновение в упорной борьбе своего народа за мир и счастье, сами непрестанно творчески растут, радуют читателя книгами, которые оставляют заметный след в его сердце. И наоборот, некоторые когда-то известные литераторы, связавшись с буржуазной реакцией, все больше увязают в националистическом болоте, приходя к творческому бесплодию и деградации.

Очень типична в этом смысле судьба талантливого поэта Урия Цви Гринберга, который после своего сближения с профашистской партией «Херут» стал мракобесом, выступил с произведениями, свидетельствующими о его духовном банкротстве, о его оскудении как художника.

Некоторые писатели, то ли опасаясь преследований, то ли не сумев разобраться в окружающей их современной обстановке, уходят в своем творчестве в далекое прошлое, отрываясь от животрепещущих проблем нашего времени. Это в значительной степени касается Лейба Агнона, старейшего израильского прозаика, произведения которого ныне стали глубоко архаичны, полны удивительных религиозных предрассудков. Не случайно читатели отвернулись от Агнона, ибо, как заявил один из них, «он пишет о мире, которого нет, а потому и книги его не волнуют».

Немало противоречивого и путаного в творчестве писателя С. Изгара (Смилянского), депутата израильского парламента от правосоциалистической партии МАПАЙ. Этот литератор, во время войны против английских колонизаторов заслуживший немалую популярность, теперь утратил многих своих читателей.

Нечеткость мировоззрения очень вредит творческому развитию поэта Абрама Шленского, который находится под идейным влиянием «рабочей» партии МАПАМ. Однако, искренне стремясь разобраться в явлениях современного ему общества, поэт, хотя и не всегда последовательно, в своих произведениях пропагандирует прогрессивные взгляды. Безусловной заслугой Шленского является его стремление познакомить израильского читателя с выдающимися произведениями русской классической и советской литературы: он мастерски перевел на язык иврит «Евгения Онегина» Пушкина, «Тихий Дон» Шолохова и другие книги.

Вопиющие факты социальной несправедливости в израильском обществе не могут оставить безразличным настоящего художника. Они заставляют серьезно задуматься даже тех писателей, которые, будучи честными людьми, поверили лживой сионистской пропаганде и на какое-то время очутились в антинародном лагере.

Поэта Натана Алтермана общественность не без оснований считала личным другом и «придворным бардом» Бен-Гуриона. Близость к партии МАПАЙ пагубно отразилась на многих его произведениях, что заметно, в частности, по книге «Город голубей». Но после первомайской демонстрации, которая была разогнана полицейскими отрядами, после незаконных арестов и издевательств со стороны представителей «демократической власти» Алтерман заявил, что не может дальше молчать, и выступил со стихами «Бунт в Назарете», в которых страстно разоблачает лицемерную политику израильского правительства. За несколько месяцев эти стихи были изданы дважды и получили одобрение широких кругов читателей.

Значительная часть еврейских писателей Израиля пишет на языке иврит. Этот библейский язык, по мнению израильского правительства, должен объединить пришельцев из семидесяти четырех стран, до иммиграции говоривших и писавших на языке тех народов, среди которых они жили. Поскольку, как пишет сионистский пропагандист А. Галин в своей книге «Израиль — государство евреев», древнееврейский язык, насчитывающий десять тысяч слов, не может передавать многих современных понятий, он был дополнен словами из других семитских языков, в результате чего и возник иврит, словарный фонд которого составляет теперь шестьдесят тысяч слов.

Искусственно возродив полузабытый мертвый язык библии, израильские правители насаждают его в административном порядке: обучение в начальной, средней и высшей школе проводится исключительно на иврите так же, как и вся деловая переписка, официальные выступления.

В карманном календаре на 1957–1959 годы, изданном обществом «Ам Умедина», сказано:

«Знание языка иврит, особенно для интеллигента, работника умственного труда и человека свободной профессии, — необходимое условие устройства на работу…»

Врач Л. Радзивиловская, которая полтора года прожила в Израиле, рассказывает, что, несмотря на то, что она хорошо знает современный еврейский язык — идиш, распространенный в странах Средней и Восточной Европы, ни одно медицинское израильское учреждение не принимало ее на службу ввиду незнания ею иврита.

Язык идиш власти Израиля объявили вульгарным; они третируют людей, разговаривающих на нем. Из общего числа ежедневных израильских газет на языке идиш издается… только одна, и к тому же небольшим тиражом.

Интересную книгу израильского писателя Пейсаха Бинецкого, написанную языком идиш, ни одно издательство в Израиле не захотело печатать, и автор был вынужден издать свое произведение… в Варшаве!

Этот факт, безусловно, разителен, но что уж говорить о Бинецком, когда в Израиле не издают произведений гениального еврейского классика — Шолом-Алейхема, мотивируя тем, что и он писал на языке идиш!

Правда, с Шолом-Алейхемом у сионистов свои «личные» счеты: они яростно ненавидят его, ибо он показывал классовую борьбу среди еврейского народа, ярко рисовал нищенскую жизнь еврейских трудящихся, эксплуатируемых кучкой жадных еврейских богатеев.

Израильским писателям нелегко пробиться к своему читателю: книги их выходят, как правило, незначительными тиражами, и, чтобы окупить типографские расходы, издатели вынуждены продавать их по довольно высоким ценам. Могут ли эти книги конкурировать с дешевыми американскими «комиксами», которые в огромном количестве ввозятся ловкими бизнесменами из-за океана?

Недавно в Тель-Авиве состоялось собрание представителей израильских издательских фирм, где был объявлен протест против американского демпинга в области литературы и книжной торговли. Этот протест горячо поддержали союзы писателей и журналистов, но правительство, которому выгодно всеми способами поощрять импорт иностранного капитала, никаких мер не приняло: пусть это отрицательно скажется на развитии своей культуры, пусть гангстерская писанина развращает израильскую молодежь, — властей интересуют лишь доллары! Чем больше будет в продаже дешевых американских книжек об убийствах и насилии, тем лучше: меньше будут читать произведения израильских писателей, многие из которых слишком уж скрупулезно анализируют все особенности жизни в «благословенной» стране!

Обращение к языку библии является только одним из пунктов программы, которую осуществляет израильское правительство с целью возродить в стране дух древних патриархальных традиций: вы, мол, вернулись на землю своих далеких предков и должны владеть языком, на котором они говорили несколько тысячелетий назад, должны доказать истинность своего еврейского происхождения.

Такие националистические настроения заставляют кое-кого в Израиле менять свое имя, чтобы придать ему более «библейское» звучание. Некоторые фамилии «переводятся» на иврит.

Сотрудник строительной организаций Яков Львов объяснил мне, что именно из этих соображений его теперь зовут Яков Левав. Преподавателю технологического института в Хайфе Краснянскому пришла в голову мысль носить теперь фамилию Карни. Так с израильской точки зрения лучше. Доктор Каневский переименовал себя в «доктора Каневр». Министр иностранных дел Израиля Голда Меирсон отбросила окончание своей фамилии, став Голдой Меир.

В конторе одного завода мне встретился инженер Блюмкис. В беседе со мной он вполне серьезно заявил:

— Мой сын настаивает на том, чтобы я изменил свою фамилию на более еврейскую…

Оказывается, Блюмкис здесь тоже не годится!

Свою работу «Восемнадцатое брюмера Луи Бонапарта» Маркс начинает высказыванием Гегеля о том, что все исторические события повторяются дважды, и добавляет: первый раз в виде трагедии, второй раз в виде фарса. Настоящим фарсом выглядит свистопляска со сменой имен и фамилий в Израиле, если вспомнить аналогичное «течение» в гитлеровской Германии, с той только разницей, что там «настоящие арийцы» принимали все меры к тому, чтобы их имена никак не были похожи на еврейские. С какой сатирической силой высмеял это Лион Фейхтвангер в «Семье Оппенгейм», рассказывая, как некий господин Боссауэр сменил фамилию на Боссуар: «Скажите, господин Боссуар, где тут ближайший писсауэр?»

В связи с такой «переименовальной» кампанией в Израиле вполне понятным было мое удивление, когда в селе Нагалал я вдруг услышал имя Гаврик. Оказалось, что так назвала своего сына крестьянка Дина Цур в честь героя известного романа советского писателя Валентина Катаева «Белеет парус одинокий».

Значительная часть простых людей Израиля с большим увлечением читает произведения советской литературы, искренне любит советский народ. Это они посадили в пограничной полосе, на склонах Иудейских гор, лес имени Советской Армии, в центре которого установлен монумент, увенчанный красной звездой, под которой перекрестились серп и молот — эмблема СССР. Это они на многочисленных митингах поднимают свой голос за мир в районе Ближнего и Среднего Востока, за дружбу с Советским Союзом и другими странами социалистического лагеря.

Это они не хотят, чтобы на их государстве стояла унижающая и компрометирующая марка «Made in USA» — «Сделано в США».