Поездка в Израиль. Путевые заметки

Белое и черное

Лет двенадцать назад в Киеве гостила народная писательница Чехословакии Мария Пуйманова. Собирая материалы для романа «Жизнь против смерти», писательница изучала все, что касалось недавних боев против гитлеровских захватчиков. Я сопровождал ее в этой поездке.

Проехав улицу Шолом-Алейхема и Куреневку, наша машина очутилась за северной окраиной города, на широком украинском шляху, обожженном горячими ветрами войны.

У гигантских котлованов, протянувшихся вдоль дороги, мы остановились. На крутых склонах, покрытых рыжевато-зеленым лишайником, кое-где можно было увидеть полуистлевшие тряпки, пожелтевшие от дождей человеческие кости, обломки какой-то посуды.

Это был знаменитый Бабий Яр, место, куда фашистские оккупанты согнали еврейское население Киева для чудовищного массового уничтожения.

Пуйманова долго молча бродила по этим извилистым тропинкам, с болью и гневом смотря на следы кровавого преступления современных каннибалов.

— Звери, какие звери! — тихо сказала она пересохшими от волнения губами. — Вот что такое расовая теория в действии!

Позже я прочитал Пуймановой стихи Павло Тычины — «Еврейскому народу», написанные поэтом в дни Отечественной войны. Писательница одобрительно покачивала головой в такт чтению, а последнюю строфу попросила повторить:

— Да, не утешать, а бороться! — сказала Пуйманова в глубоком раздумье. — Человечество должно сделать все для того, чтобы расовая теория никогда больше не возродилась!

Я вспомнил эти слова известной чешской писательницы-гуманистки летом 1958 года, путешествуя по городам и селам Израиля, где меня застигла печальная весть о ее смерти…

Я не назову имени этой женщины, дабы это не навлекло на нее гнева израильских властей. Она и без того хлебнула тут немало горя. Пусть в моих заметках она зовется просто матерью.

Разыскивая своего сына, который в дни второй мировой войны убежал из варшавского гетто, она попала в Израиль. Не зная точного адреса, она всех расспрашивала о нем — о своем единственном, самом дорогом на свете.

Как-то, проходя по улице Тель-Авива, мать увидела молодого мужчину, который, раскинув руки, неподвижно лежал на асфальте. Кровь запеклась на его губах.

— Что с ним? Он жив? — встревоженно спросила она полицейского, спокойно стоявшего неподалеку.

Полицейский не удостоил ее ответом.

— Что с ним? — закричала она снова, схватив полицейского за рукав.

— Эпилептик! — неохотно пробормотал полицейский, брезгливо отстраняя ее руку и отступая в сторону.

Больной человек не был ее сыном, но рядом с ним не было другой матери, и она считала своим долгом помочь ему:

— Нужно немедленно отправить его в больницу!..

— Почему вы волнуетесь? — сказала ей проходившая мимо дамочка. — Разве не видите — это же черный еврей!

Мать с ужасом взглянула на нее. Не ослышалась ли она? Откуда ей было знать, что здесь, в еврейском государстве, население разделяется на чистых и нечистых, на «подлинных евреев» и людей второго сорта — выходцев из азиатских стран и Северной Африки.

Она зарыдала: сказалось напряжение последних месяцев.

— Не плачь, мать, ты тут еще многое увидишь! — сказал ей прохожий в замусоленной спецовке, предварительно оглянувшись — не слышит ли полицейский?

Да, матери предстояло еще узнать о многом. Она не читала опубликованных в Израиле «научных» трудов, посвященных борьбе за чистоту еврейской расы. Ей казалось невероятным, что среди еврейского народа, который так пострадал от гитлеризма и его пресловутой расовой теории, могут найтись выродки, стремящиеся возродить эту теорию в новом виде.

После продолжительных розысков мать нашла, наконец, своего сына в одной из полуразвалившихся лачуг, которых немало разбросано вокруг этого богатого и равнодушного к человеческим страданиям города.

Но недолгой была ее радость. На четвертый день сын умер у нее на руках. Замученный безработицей и туберкулезом, он не имел денег на лечение в тех показательных больницах, которые демонстрируются приезжим туристам. Вступить в члены так называемой «больничной кассы» он тоже не мог: не из чего было платить ежемесячные взносы, которые дают право лечиться «бесплатно».

Но и умереть здесь, оказывается, разрешено только «чистому» еврею! Мать рассказывает:

— Мне повезло: я получила возможность нормально похоронить своего сына. А у моей соседки дело обстояло хуже: в эти дни у нее также умер ребенок, но муниципальные власти категорически запретили ей хоронить сына на городском кладбище. Они напомнили ей, что он появился на свет от «смешанного брака»…

Это значит, что место ему не там, где надлежит быть покойнику, а в дикой, сожженной солнцем степи, на свалке, — дабы не оскорблять религиозных чувств кучки сионистских лавочников.

Я гляжу в переполненные болью глаза этой еще не старой женщины и особенно остро чувствую справедливость слов Марии Пуймановой, сказанных ею после посещения Бабьего Яра:

— Вот что такое расовая теория в действии!

Ах, рабби Раковский! Пишите своей любовнице в Днепропетровск, как хорошо у вас в Израиле, ругайте до бесчувствия советскую власть, глотайте американский «кошер» в целофановой упаковке, но помните, что никогда не скрыть от людей правды!

Во время нашего пребывания в Израиле нам стало известно, что в эти дни в кнессете — израильском парламенте — горячо обсуждался вопрос: кого можно считать настоящим евреем? Поводом явилась инструкция, подписанная министром внутренних дел Бар Иегудой и одобренная израильским правительством.

Заинтересованные в увеличении еврейского населения страны (точнее — в увеличении своей армии), израильские правители постановили, наперекор требованиям клерикалов, что в удостоверениях личности в графе «национальность» следует писать «еврей», если владелец удостоверения считает себя евреем и не исповедует другой религии. Детей также надо регистрировать как евреев, если родители официально заявляют об этом.

— Такая инструкция поддерживает смешанные браки и может погубить еврейский народ! — заявил министр культов Шапиро.

— Если это не будет отменено, мы пойдем в отставку! — вторил министру его заместитель Зера Варгафтик.

Возмущение закоренелых националистов разделяли и министр почт Бург, и заместитель министра просвещения Унна. Все они демонстративно вышли из состава правительства.

Один из старейших духовников Юдах-Лейб Маймон, протестуя против инструкции, потребовал, чтобы вопрос о национальности жителей Израиля решался специальным постановлением высшего совета раввинов. К предложению религиозных партий присоединился и Менахем Бегин, лидер фашиствующей партии «Херут».

Бен-Гурион, неоднократно подтверждавший, что и он придерживается подобных взглядов, на этот раз не смог их поддержать, напуганный резким сокращением иммиграции евреев из разных стран в Израиль. Несмотря на потерю значительного количества голосов в кнессете, он принял отставку протестующих министров, взяв на себя исполнение их обязанностей.

Так Бен-Гурион стал не только премьером, не только военным министром, но и министром почт, министром культов, министром просвещения… Кроме того, он является одним из руководителей Всемирного еврейского агентства, а сын его — начальник полиции Тель-Авива. Такая концентрация власти в руках одного человека, на наш взгляд, не случайна. Она свидетельствует о большом напряжении внутри страны, о значительных противоречиях в правительственной коалиции, в которую входят три сионистско-«социалистические» партии — МАПАЙ, МАПАМ и «Ахдут Гаавода», правобуржуазные «прогрессисты» и блок религиозных партий. Кстати, как анекдотично звучит утверждение Бен-Гуриона, называющего это правительство «рабочим» и «демократическим»!

— Мы живем в Израиле уже значительное время, но нас тут считают людьми второго сорта! — заявляли ораторы на съезде врачей, состоявшемся в Тель-Авиве за несколько недель до нашего приезда. — Нам каждый раз подчеркивают, что мы не можем пользоваться такими же правами, как и «сабра»!

«Сабра» — на языке иврит означает «кактус». Это растение можно встретить на всех израильских дорогах. Сионисты символически сравнивают коренное население с этим растением — ведь плоды кактуса сладкие, но у него много колючек. «Истинные евреи», или «сабра», пользуются в Израиле наибольшими привилегиями. На втором месте — так называемые «чистые евреи», принадлежащие к испанскому типу. Евреи Восточной Европы здесь объявлены «неполноценным биологическим видом»: им свойственны разные заболевания, «например, диабет». И «расой рабов», «недоразвитыми» называют здесь людей, к которым прикреплен ярлык «черные евреи»: им поручают только самую тяжелую работу и за самую низкую плату.

Мы наглядно убедились, что «демократия по расовым признакам» — явление вполне естественное для правительства, которое наладило военно-политическое сотрудничество с Западной Германией и получает вооружение от НАТО. Очевидно, кроме обычного оружия, сюда импортируется и оружие идейное.

— Наши правители хотят, чтобы жертвы заключили союз с убийцами, — справедливо заметила в разговоре с советскими туристами жительница города Хайфа.

В самом деле, откроем один из номеров израильского журнала «Гаолам Газе» за август 1958 года. Нельзя пройти мимо такого свидетельства:

«Нынешний суд в Германии (над подполковником СС Крумей, убийцей жителей Лидице, евреев Вены и Будапешта, освобожденным из американской тюрьмы по рекомендации Кастнера) попросил Израиль послать свидетелей против убийцы. Правительство промолчало об этом, ни один свидетель не поехал. Правительство Израиля поступило так, опасаясь, что снова всплывает на поверхность вопрос о Кастнере и его сотрудничестве с нацизмом…»

И ребенку ясно, что израильское правительство совсем не случайно скрыло от народа эту просьбу суда. Кстати, несколько слов о Кастнере, имя которого упоминается в этой статье.

Год или два назад в нашей прессе, в частности в журнале «Новое время», рассказывалось о том, как в дни второй мировой войны доктор Кастнер, будучи руководителем «Комитета спасения еврейского населения в Венгрии» и представителем Всемирного еврейского агентства, вступил в секретные связи с гестапо и добился разрешения вывезти из Венгрии тысячу евреев — его друзей и родственников, зажиточных людей. Платой за это было согласие на уничтожение полумиллиона евреев-бедняков, которые были им оставлены в Венгрии.

Позже, во время Нюрнбергского процесса над военными преступниками, Кастнер выступил в защиту штандартенфюрера войск СС Курта Бахара, руки которого были обагрены кровью невинных людей, и помог ему избежать справедливой кары.

Все это стало известно из писем семидесятидвухлетнего хозяина иерусалимской гостиницы М. Гринвальда, которые он распространил среди членов близкой ему религиозной партии «Гамизрахи». Гринвальд сам переехал сюда из Венгрии и хорошо знал о махинациях Кастнера, который занял в Израиле ответственные правительственные посты.

Письма эти получили широкую огласку и вызвали возмущение народных масс Израиля. Поскольку в этом деле были замешаны имена известных сионистских лидеров, израильские правители решили замять дело, организовав судебный процесс против… Гринвальда, обвинив его в клевете на «честного доктора».

Однако этот расчет не оправдался: в ходе процесса Гринвальд привел неопровержимые доказательства предательства Кастнера. Одновременно раскрылись другие страшные преступления сионистов. Им оставалось только одно: любой ценой замести следы. Так и сделали: Кастнер неожиданно был убит рукой «неизвестного преступника». Убийцу полиция «не нашла».

— Она его и не искала! — рассказывали мне в Тель-Авиве. — Зачем ей искать своего агента?!

Так вот, оказывается, каковы корни расовой теории, взятой на вооружение сионистами!