Полюби меня, ведьма!

Глава 14

Сказать, что ведьма была зла, значит не сказать ничего. Ярость, злость, ненависть и возбуждение одновременно захлестывали Яну. Уж лучше бы она чувствовала боль. Но её не было ни капли. Зато стоило ей сделать хоть одно движение, как она сразу же ощущала, как скручивает низ живота.

За несколько часов Янария кончила уже раз десять, если не больше. А организм требовал еще и еще. Любое движение отдавалось в паху болезненным наслаждением. Яна уже побывала в холодном душе несколько раз, но пытка возбуждением не прекращалась.

Единственный артефакт, который не зашила ей под кожу сестра — это от возбуждения. Во-первых, ведьмы любят секс во всех его проявлениях, во-вторых, она ведь и подумать не могла, что Яна попадает в руки к психу-извращенцу. Потому что была уверена, что сестра никогда не выйдет из их уютного и спокойного мира.

Янария грустно вздохнула, в который раз рассуждая над своей тупостью и опять сдавлено зашипела. Потому что, пошевелившись, вновь вызвала волну возбуждения.

Она уже больше часа лежала на животе, на постели не двигаясь, и наконец-то успокоила своё либидо. И стоило чуть-чуть шевельнуться, как опять всё по новой.

Яна готова была заплакать от злости, но слезы для девушки были роскошью. Поэтому она, сцепив зубы, решила попробовать перетерпеть. Может оно само утихнет.

Конечно, у неё ничего не получилось, и чем дольше она терпела, тем хуже ей становилось, пришлось просунуть руку между ног, и самой удовлетворять себя пальцами. Как только очередная вспышка оргазма накрыла её, стало намного легче. И измученная ведьма смогла уснуть.

Она мчалась по лесу. Прыгала с дерева на дерево, с ветки на ветку, чувствуя, как в ушах шумит ветер. К спине прижимался лук, который она вырезала сама из сухого дерева Атуми, когда, справляла сто сезонов. И колчан со стрелами. Стрелы ей подарил отец — сам Ветер. И она Дочь Ветра гордилась тем, что не потеряла еще ни одной. В отличии от её младшего брата. Отец дарил ему уже третий набор, а этот шалопай умудрялся их где-то профукать.

Великий Лес Дочь Ветра знала, как свои пять пальцев. Здесь она прожила больше трехсот пятидесяти сезонов цветения Херисов. И сейчас она ощущала, как границу пересек их давний враг. Как сообщили ей магические маячки, которые Дочь Ветра устанавливала в этой части леса сама, врагов было несколько. Они рассредоточились сразу же по границе леса, и ей — Дочери Ветра с братом близнецом — Сыном Ветра поручили обследовать этот участок старейшина.

Они разделились с братом на последней развилке, Сын Ветра должен был обследовать другой участок, и подать сигнал, если кого-то заметит.

Она добежала, запрыгнула на макушку дерева Суата и приглушила собственное дыхание, почувствовав магические колебания воздуха.

Враг был близко.

Дочь Ветра медленно вытащила лук из-за спины, наложила одну из стрел и натянув тетиву, затаила дыхание. Сейчас она точно знала, что враг появится, об этом ей шептал Лес. Осталось лишь дождаться. Стрела сорвалась быстрее, чем Дочь Ветра смогла заметить движение. Отточенная реакция за годы жизни сработала на опережение.

Это был оборотень! Двуликий!

В последний момент её рука дрогнула, потому что она узнала его. Это был её истинный…

Яна проснулась в холодном поту, совершенно не понимая, где находится, и кто она такая. Пару мгновений назад она считала себя эльфийкой, безымянной Дочерью Ветра. Она умела прыгать, как бешенная по деревьям, причем делать это с неимоверной скоростью, и знала, как свои пять пальцев каждый закуток в Великом Лесу. А еще ей было больше трехсот пятидесяти лет… точнее сезонов цветения Херисов.

Как они выглядят эти Херисы?

Яна моргнула несколько раз, ощущая, как стремительно исчезают из её головы знания о том мире. Как будто ничего не было. Как будто это был просто сон. И остаются лишь отголоски эмоций. И ужас, пронзивший её сердце, когда она поняла, что враг — это её истинный. И она, кажется, убила его? Или нет? Яна ведь недосмотрела сон до конца…

Встав с постели, она огляделась. Вокруг была темнота. За окном сияли какие-то огни. Дервиль так и не появился.

Яна ощутила сильный голод. Все же она так и не смогла поужинать. Какой там ужин, когда пошевелиться было невозможно, без желания испытать оргазм.

На столике у кровати стоял уже остывший ужин. Кто его принес Яна не видела. Может демон вспомнил о ней или это был Сурхон?

Какая разница.

Янария до сих пор была под впечатлением от своего сна. Она никак не могла прийти в себя. Сев на кровать и поджав ноги под себя, она перетащила себе на колени тарелку с мясом, взяла в руку хлеб и начала есть, и только, когда уже съела почти всё, что было в тарелке, заметила, что так и не воспользовалась приборами — ножом, ложкой и вилкой.

Она ела, как настоящая дикарка.

Как жительница леса. Настоящая лесная альвийка. Так называли их сейчас все народы. А сами они всегда называли себя гордо эльфами.

Янария замерла, разглядывая в темноте свои жирные от мяса руки. В той жизни, её бы не смутило это. Убивая добычу, эльфы ели даже сырое мясо, и уж точно не пользовались при этом тарелками, вилками и ножами. Готовили лишь на великие праздники. И то никогда не использовали приправы. И это было нормально. Они жили на деревьях, рожали детей под ними, и были счастливы. Великий Лес кормил своих детей. Эльфы брали ровно столько, чтобы выжить, не больше не меньше. Ходили почти голыми. Прикрывая шкурами, лишь самые стратегические места. А их заядлые враги — оборотни, размножались бесконтрольно. Убивали на потеху, жили в каменных домах, одевались в железо. Вечно воевали между собой. Но в Великий Лес благодаря его верным стражам пробраться не могли. Эльфы всегда охраняли его от посягательств оборотней.

Все эти знания в голове ведьмы появлялись постепенно и хаотично. Раньше она мало интересовалась бытом эльфов и оборотней. Их мир был закрыт. Прохода туда не было. Ведьмы знали об их существовании, но никаких деталей. А сейчас Янария четко ощутила, что все это знала с рождения, впитала с молоком матери. Матери… которую помнила. И отца…

Янария всхлипнула, ощутив тоску по родителям. Их звали Ветер и Пыльца. Эти имена эльфы дали друг другу, когда повстречались. Эта была древняя эльфийская традиция. Когда дети рождались, имен у них не было. И только встретив истинную пару, во время брачной церемонии они давали друг другу имена. Поэтому их называли по имени отца, или матери, если не дай Великий Лес с ним что-то случилось. Эльфы ведь живут почти вечность. Не чувствуют холода или жары. Регенерация работает на высшем уровне, никогда не болеют и умирают лишь, когда устают от жизни. Или же уходят вслед за своей парой.

Детали эльфийской жизни всплывали в голове Яны еще несколько часов. Она постепенно вспомнила всю свою беззаботную жизнь в Великом Лесу. Раннее детство, молодость. Брата-близнеца шалопая. Они были похожи между собой, как две капли воды, особенно в детстве и, когда были подростками, поэтому брат часто пользовался этим сходством и хулиганил, а ругали её. Конечно, потом, брат возмужал, вытянулся, раздался в плечах. А Дочь Ветра, наоборот, стала более женственной, округлилась в нужных местах, хотя и не слишком сильно. До тех же оборотниц, ей было очень далеко.

Янария вспомнила, как выглядели женщины их врагов и поморщилась. Высокие, статные, с большой грудью и широкими бедрами. Они махали железными мечами наравне с мужчинами. Одевались в странные цветные одежды, которые больше открывали, чем закрывали, но при этом выглядели ужасно соблазнительно…

В этот момент ведьма очнулась от своего сна и встрепенулась. Убрав с постели блюда, и смахнув крошки, она отправилась помыться.

Прохладная вода окончательно привела её мысли в порядок.

— Это просто сон, — пробормотала она, вернувшись обратно в комнату.

Уже засыпая, Яна решила, что не будет думать о том, что ей приснилось. Даже если это и была её жизнь, то она давно закончилась. Сейчас ей надо быть в настоящем, а не жить и тосковать по давно ушедшему прошлому.

Поворочавшись немного, она погрузилась в сон.

На этот раз ей приснился Маако.

— О, неужели я до тебя достучался! — разъяренно тявкал фенек. — Слушай и не перебивай ведьма! Единственная возможность избавиться от инкуба — это показать всем, что он зверь! Если, все поймут, что он неподконтролен своему хозяину, то его признают сумасшедшим! Демоны сами уничтожат его, потому что боятся безумцев. Найди то, что повлияет на него, то, что выбесит его, вызовет в нем ярость, заставь его показать свою истинную суть, и сможешь освободиться от него навсегда!

— И что же это такое? — нахмурилась Яна.

— Это какая-то трава! Она есть у твоего демона! Допроси его, когда он будет спать.

— В каком это смысле спать? Ты бредишь, как я его допрошу?

— Очень просто, — фыркнул фенек, — пока зверь спит, инкуб бодрствует и может отвечать на твои вопросы, если захочет, конечно.

— Я не понимаю? О чем ты?

— Дура! — лис закатил глаза, — ты живешь со зверем! Инкуб в клетке!

— Какой еще клетке? Ты о чем?

Но договорить лис не успел, ведьму разбудил Ливред. Он наконец-то появился в комнате и с рыком набросился на свою женщину.

Демон мучился от возбуждения ничуть не меньше её самой, кое-как дотерпел до утра, а утром пришел будить. Сладкая, сонная, горячая и нежная, она вызвала настолько сильный прилив возбуждения, что даже не став дожидаться, когда Яна проснется, демон перевернул её на живот, приподнял попку, и резко вошел, заставив вскрикнуть только что проснувшуюся девушку, от вторжения.

Мягкие толчки перешли в интенсивные. Яна уткнулась в подушку лицом, а руками вцепилась в простыню, пытаясь не показывать, насколько она соскучилась по демону и его страсти. Но природа взяла своё.

Стоило Дервилю подойти к краю, как Яна последовала за ним. Их общий оргазм сплелся в единое целое. Казалось, что не только тела, но и души ликовали, чувствуя эйфорию, охватившую их.