Понедельник в матча-кафе

12. Счастливый день. Декабрь / Токио

Я посмотрел в окно и увидел, как на ночной город тихо опускается снег.

Гирлянды на елке около магазина сверкали разноцветными огоньками, возвещая о скором наступлении Нового года.

С приходом декабря дел прибавилось. Ну и хорошо: я должен усердно работать.

Я поправил воротник кимоно.

Токийский филиал «Фукуидо» — чайной лавки с большой историей. Маленький магазинчик на первом этаже одного из офисных зданий.

— Как всегда, вот это, пожалуйста, — сказала наша постоянная клиентка госпожа Асами, указывая на коробку с матча объемом пятьдесят граммов. Она работает недалеко, в рекламном агентстве. Женщина строит карьеру. Похоже, она решила заглянуть к нам после презентации перед тем, как вернуться в офис.

— Я рад, что вам понравилось.

Я поклонился и пошел за кассу.

— Я влюбилась в этот коктейль из матча, которому вы научили, Кицубэй. И коллегам он тоже понравился.

— Да, к нам уже несколько покупателей пришли благодаря вам, Асами.

Засыпаешь матча в термос, заливаешь водой, потом хорошенько трясешь — простой и интересный способ приготовления. Можно вместо холодной воды налить кипяток. Доставая кошелек, госпожа Асами сказала:

— Даже такая лентяйка, как я, может это приготовить, и для красоты полезно. Вы еще говорили, что будет вкуснее, если добавить мед. Я думаю, Такуми понравится.

Такуми — это сын госпожи Асами, ему вроде семь лет. Для меня большая честь приучать ученика начальной школы к матча.

— Спасибо большое.

Я пробил чек, передал госпоже Асами покупку и поклонился. От этого у посетителей улучшается настроение. Думаю, они рады, когда именно я рассказываю о пользе чая.

Скоро этот год закончится. Наверное, он был самым насыщенным в моей жизни.

Я слегка прикоснулся к левой стороне груди. Там спрятана важная вещь. С самого открытия магазина этот талисман успокаивал меня. Не знаю как, но он уже несколько раз выручал меня в большом мире, с которым я только-только соприкоснулся.

Повзрослев, я только и делал, что думал о том, как мне жить в предлагаемых обстоятельствах. Думал, что так и буду проводить время, не меняя ни то, что вижу, ни то, каким являюсь сам.

До того дня, как в приоткрытую дверь заглянула она.

— Я решил, что филиалом в Токио будешь заведовать ты, Кицубэй.

Когда отец сообщил мне об этом, сказать, что я был удивлен, — значит не сказать ничего. Это произошло внезапно ровно двенадцать месяцев назад, прямо перед началом этого года.

Магазин «Фукуидо» был основан в Киото двести лет назад, и с тех пор мы занимаемся всем — от производства чая до его продажи. У меня даже и сомнений не возникало, что я, единственный сын, продолжатель фамилии, унаследую в будущем магазин и так и останусь жить в Киото.

Филиал в Токио открывался в апреле. Им должен был заниматься один из штатных сотрудников господин Тоёсима. Ему сорок лет, отец очень доверяет ему. Чувствуя, как кровь приливает к лицу, я на удивление громко спросил:

— Я? Почему ты отправляешь в Токио меня? Почему не господина Тоёсиму?

На все мои вопросы отец коротко ответил:

— У Тоёсимы своя жизнь.

Жена господина Тоёсимы забеременела. Это стало большим счастьем для супругов, которые уже оставили попытки зачать ребенка. Он решил, что жене будет нелегко привыкнуть к незнакомому месту, поэтому захотел остаться в привычном Киото с ней и во время ее беременности, и после родов.

— Поздравляю. Счастья им.

Поздравляю. Это и правда праздник. Но все же.

Постойте, у меня ведь тоже своя жизнь.

Я даже и представить себе не мог, что уеду из Киото. Откровенно говоря, я не горел желанием продавать чай, но мне удалось устроиться так, чтобы эта работа меня не тяготила. Я думал, что не беда, даже если мои оценки не так уж и хороши, в какой-никакой университет я поступил, да и на поиск работы не пришлось тратить силы. У меня не было проблем, и я жил себе спокойно.

И начинать что-то с нуля в тридцать лет было страшно. Мне отнюдь не хотелось заниматься магазином в суетливом и незнакомом Токио.

— Прямо в начале года в Токио будет проходить встреча членов ассоциации чайного бизнеса. Поедешь туда вместо меня.

Я не смог пойти против воли отца — с ним бесполезно спорить. Потому что у меня не нашлось ни одной уважительной причины, которую я мог бы использовать, чтобы отказаться.

В Токио жил близкий друг семьи.

Дядя, владевший картинной галереей в Киото, в Токио занимался дизайном, но помимо этого держал кофейню и еще много чем увлекался. Все называли его Мастером.

Конференция была запланирована на вторую половину дня в воскресенье. За неделю до нее Мастер позвонил мне, чтобы поздравить с началом года:

— Давай поужинаем вместе после конференции.

Похоже, отец с ним уже все обсудил. Когда я спросил Мастера об этом, он рассмеялся, сказав, что отец волнуется обо мне.

В день конференции я остановился на ночь в отеле и уже следующим утром собирался вернуться в Киото, но Мастер кое-что предложил.

В понедельник его кафе «Марбл» закрыто, поэтому он подумывает устроить что-нибудь необычное. Открыть только на один день матча-кафе. Я был не очень заинтересован в этом разговоре, поэтому ответил что-то вроде: «Ладно». Тогда Мастер сразу связался с давними знакомыми «Фукуидо», лавкой «Хасиноя», и договорился, что их дочь Мицу — она живет в Токио — принесет традиционные японские сладости.

В выходной день на мероприятие, которое нигде не рекламировалось, почти никто не пришел. Только пара супругов, им было чуть больше тридцати, — сказали, что случайно проходили мимо. Они сидели, тихонько беседуя.

Мицу, с которой мы давно не виделись, пришлось уйти, потому что у нее тоже были дела, а я встал, чтобы немного размяться, когда произошло следующее.

Мастер направился к двери, слегка приоткрыл ее и начал с кем-то разговаривать. Я был впечатлен: он почувствовал, что кто-то пришел, хотя еще секунду назад сидел за стойкой спиной к двери. В него как будто была встроена невидимая антенна. Закончив разговор, Мастер повернулся ко мне. И вот тогда…

В приоткрытую дверь вошла посетительница.

На белом лице, наполовину скрытом красным клетчатым шарфом, сияли черные глаза. На улице, наверное, было холодно, потому что ее нос порозовел.

Бедняжка.

Это первая мысль, которая возникла у меня в голове. Хотелось девушку пожалеть.

Мне тяжело давалось общение с женщинами. Особенно с молодыми.

Точнее, я очень стеснялся. Совсем не мог смотреть им в глаза. Раньше девочки заглядывались на меня, пытались заговорить, но я не знал, что отвечать, и сразу закрывался. Поэтому меня всегда находили холодным, неэмоциональным, пугающим. Я родился таким. Но я же в этом не виноват.

Из-за того, что так повторялось несколько раз, я стал отстраняться, даже когда со мной старались сблизиться: думал, меня считают придурком. Ко мне сразу теряли интерес, потому что я не мог выразить свою симпатию.

С тех пор я перестал проявлять инициативу. Хоть и хотел с кем-нибудь подружиться, но с таким характером уже ничего не поделаешь. Я был рад, что в главный магазин в Киото редко захаживали молодые клиентки, и надеялся, что в Токио будет так же.

— Добро пожаловать.

Я налил воду в чашку, поставил на стол и передал простое меню на плотной бумаге. В нем были только крепкий и легкий чай. К каждому предлагались сладости.

Когда она удивленно спросила, все ли это позиции в меню, я коротко ответил:

— Да.

Пока я гадал, что ответить, если она спросит что-то еще, она внезапно посмотрела на меня:

— Тогда возьму крепкий.

Черт возьми, мы случайно встретились взглядами. Мне стало невероятно неловко. Я отвернулся, повторил ее заказ и быстро ушел за стойку.

Да почему я так смущаюсь? Перед клиенткой, с которой больше никогда не увижусь, которая пришла на событие одного дня.

Я злился на самого себя, пока готовил чай. Точнее, делал пасту, потому что девушка попросила крепкий чай.

Возможно, она эксперт, раз выбрала крепкий вариант вместо распространенного легкого. Ну или она просто не разбирается. Я положил рядом с чаем камботан, поставил все на поднос и принес ей. Пока она беседовала с Мастером, успела согреться и расслабиться.

Но стоило ей попробовать чай, как ее лицо исказилось и она едва не выплюнула его. Нет, она не знаток, она просто никогда не пила крепкий чай. Тем, кто не привык, распробовать вкус может быть сложно.

На секунду я подумал, что он чересчур горький. Наверное, я переусердствовал.

Я хотел было предложить добавить кипятка, но остановился. Глядя на то, как она энергично продолжает пить, я решил, что это не понадобится.

В этот момент мой телефон, лежавший на краю стойки, зазвонил. Отец. В конце года я поменял свой старый телефон на новый и пока не мог в нем разобраться, но посетительница научила меня. Благодаря ей я ответил на звонок, но теперь чувствовал еще большую неловкость.

Я совсем не умел пользоваться смартфоном. Не мог привыкнуть к тому, что надо касаться экрана. Иногда телефон требует обновить приложения, а если последуешь его приказу — они могут начать хуже работать. Когда я пожаловался об этом Мастеру, она посмотрела мне прямо в глаза:

— Смартфоны неидеальны, это правда.

Я даже ахнул.

Неидеальны. Словно она говорила не о технике, а о людях.

Так как она работала в магазине телефонов, то яро начала защищать устройства.

Мир смартфонов постоянно развивается. Чтобы адаптироваться к переменам в мире, им тоже необходимо немного меняться. Да, действительно, обновления могут вызывать проблемы, такое бывает, но эти ошибки исправляют…

— И все же здорово, когда можно пробовать что-то новое и расширять возможности, не меняя при этом суть.

Ее глаза сверкали. Да, она выражала таким образом свою любовь к смартфонам, и это понятно, но казалось, она говорила обо мне.

Отец всегда заставлял меня совершать несвойственные мне поступки, и я всегда негодовал. У меня такой характер, поэтому я и сейчас уверен в том, что не смогу себя поменять. Но меня воодушевила идея, что необходимо вносить небольшие изменения, чтобы поспеть за меняющимся миром и расширять возможности. Меня тронула ее преданность работе. Я никогда не чувствовал и доли такой любви к магазину и чаю. И мне стало стыдно за это.

— …Одолели крепкий? — почти бесстрастно спросил я. Так я выразил благодарность или просто захотел, чтобы она осталась подольше.

За дополнительную плату от Мастера я приготовил чай при ней. Потому что с самого детства лучше всех растираю порошок. Это единственное, чему я могу научить другого человека.

В непринужденной беседе я невольно ей улыбнулся. Сам удивился, что смог спокойно смотреть на нее во время разговора. Я всегда стеснялся, но тут как будто сразу получилось наладить связь. Я обрадовался. Вот бы встретиться с ней еще.

В феврале я снова приехал в Токио, чтобы найти себе квартиру.

Мастер сказал, что с радостью поможет мне оформить интерьер филиала, поэтому мы договорились встретиться в кафе «Марбл» после визита в агентство недвижимости.

Как мы и условились, я пришел в четыре часа дня.

Мастера еще не было. Меня с улыбкой поприветствовал молодой человек в фартуке. Это, наверное, тот самый Ватару — управляющий, которого нанял Мастер. Безупречен до кончиков ногтей, как и подобает тому, кто работает в сфере обслуживания.

К нему как раз подошла пожилая супружеская пара, чтобы рассчитаться. Ватару начал сверяться с чеком.

За дальним столиком у окна, похоже, кто-то сидел. Ощущение, что этот кто-то отошел ненадолго, потому что на столе стояла чашка и лежала книга.

На спинке стула висел шарф, увидев который я невольно подался вперед.

Это же…

Она была в нем в тот день, когда заказала крепкий чай в матча-кафе. Красный клетчатый шарф. Распространенный узор. Не может быть, что в таком большом городе, как Токио, среди множества людей владельцем шарфа вдруг окажется она. Но это «Марбл» — кафе, где мы с ней встретились.

Сердце бешено забилось. Неужели?..

Я сел за соседний столик, а Ватару, рассчитавшись с пожилой парой, подошел ко мне с подносом и принес стакан воды. Я заказал кофе и с нетерпением и волнением ждал, когда посетитель вернется за соседний столик. Ладони взмокли, и я сжал их в кулаки.

Дверь открылась.

Это была девушка с длинными каштановыми волосами. В руках она держала смартфон. Наверное, поговорила снаружи и вернулась. Потом они с Ватару переглянулись, и она на мгновение улыбнулась. Видимо, она здесь постоянный клиент, поэтому спокойно села за соседний столик.

Эх… Я ошибся.

Красный клетчатый шарф просто похож. К тому же я не был уверен, что точно помнил узор. Я вздохнул: очень расстроился, что это оказалась не она. Даже какое-то чувство опустошения…

Девушка вдруг удивленно взглянула на меня. Наверное, потому, что я пристально смотрел на шарф. Я поторопился оправдаться:

— Простите. Ваш шарф напоминает мне шарф знакомой, и я подумал, что это может быть она.

Девушка улыбнулась и протянула: «А-а».

Мы с ней были примерно одного возраста. В ее чашке я различил какао. А еще ее каштановые волосы показались мне красивыми.

— Случаются и такие приятные совпадения, — сказала госпожа Каштановая и достала из сумки набор для написания писем.

Мне принесли кофе. Из кружки потянуло насыщенным ароматом, и я глубоко вздохнул:

— Почему-то я подумал, что у нас с ней возникла связь.

Я толком не понял, то ли сам себе это сказал, то ли хотел поговорить с госпожой Каштановой. А может, и то и другое. Для меня, не умевшего общаться с девушками, это было нетипично, но, наверное, Токио что-то во мне изменил. Госпожа Каштановая спокойно спросила:

— Вы скучаете по ней?

При этих словах сердце екнуло.

Точно, так и есть. Бешеный стук сердца, вспотевшие ладони. Вот о чем вопило мое тело. Я никогда не испытывал такого чувства, поэтому не понимал, что со мной.

Я снова посмотрел на госпожу Каштановую, которая на плотной почтовой бумаге писала письмо перьевой ручкой. Из-под пера выходили аккуратные строчки. Настоящее письмо, да еще на английском языке! Вот здорово!

— Я уже более десяти лет вот так переписываюсь с близкой подругой. Даже не знаю, сколько скопилось коробок с письмами. Наверное, у нее их не меньше.

— Больше десяти лет? Ого!

Госпожа Каштановая быстро подхватила беседу. Она перевернула лист, на котором начала писать, и взяла конверт, лежавший под ним.

— Я всегда беру вот такой плотный конверт, — она внимательно посмотрела на него. — Думаю, что связь — вещь хрупкая. Если одна из сторон хоть раз пренебрежет ею, то она может разорваться. Разговоры, редкие встречи, чуткость к собеседнику… Если вы искренни друг с другом, то продолжите быть вместе. Нас с подругой разделяет огромное расстояние, у нас разное гражданство и мы говорим на разных языках, но я думаю, что на протяжении долгих лет нас связывают именно эти многочисленные письма.

Госпожа Каштановая посмотрела на меня ясным взглядом. Я невольно отвел глаза и спросил, словно ждал совета:

— А если ты не нашел самого первого письма… Что тогда делать?

Я имел в виду, что делать, когда не знаешь, где находится человек, по которому скучаешь. Когда даже нет возможности поговорить.

Госпожа Каштановая похлопала длинными ресницами и с улыбкой ответила:

— Я уверена, что вы встретите ее, когда будете гордиться собой.

Легкий чай, который я приготовил для той девушки в матча-кафе, она с удовольствием выпила. Вспомнив о том, какое у нее было спокойное выражение лица, я ощутил, как в груди разлилось тепло.

Я хочу дать людям возможность наслаждаться вкусным чаем. Быть может, у меня получится. Именно на новом месте я смогу сделать что-то большее. Я твердо в это поверил.

С этими мыслями я принялся за гору дел, навалившихся на меня до открытия магазина.

Мне необходимо было еще раз изучить чайное дело, работу с клиентами, управление; недостаточно было стать продавцом, который просто может объяснить что-то и пробить чек, как я думал об этом раньше.

Когда я попросил господина Тоёсиму научить меня всяким премудростям, он сначала немного удивился, но потом с улыбкой ответил, что очень рад моему интересу. А ведь он всегда вел себя как-то отстраненно по отношению ко мне… Хотя нет. На самом деле это я никого не подпускал к себе.

Господин Тоёсима иногда рассказывал мне о своей жене и пока еще не родившемся ребенке. О том, что у нее наконец закончился токсикоз и что, наверное, у них будет мальчик. Если бы господин Тоёсима не ждал рождения ребенка в то время, моя жизнь, раньше не имевшая к его жизни никакого отношения, была бы другой. Так странно думать об этом.

Возможно, я только выиграл от этого. Выиграл нечто гораздо большее.

Господин Тоёсима помогал советом в обустройстве и внешнего вида «Фукуидо», и интерьера — все в минималистичном стиле, как в главном магазине.

Но пространство филиала значительно меньше, и обстановка вокруг совсем другая. В отличие от клиентов, которые хорошо знали главный магазин, в Токио оставалось много тех, кто впервые слышал о «Фукуидо».

Господин Тоёсима предупредил, что привлечение новых клиентов в магазин японского чая с долгой историей может стать огромной проблемой.

Я вспомнил об этом, когда сосредоточенно готовил чай в пиале в матча-кафе. Когда я объяснял, что надо как бы выводить английскую букву M, девушка спросила…

А как объясняли в те времена, когда латиницы еще не знали? Например, что говорил тот же Сэн-но Рикю?

Представляю его, и мне становится спокойно. Сэн-но Рикю…

Выражение «Надо как бы выводить английскую букву M» часто используют, когда объясняют, как приготовить матча. Потому что так проще всего. Действительно, латинский алфавит настолько укоренился в Японии, что эту фразу знают все.

Мир чая, оказывается, сделал большой шаг вперед! Сообразно тому, как изменилась жизнь людей.

Внимательно разглядывая пиалу, я подумал: а что, если придумать способ продажи японского чая, который будет соответствовать нынешним реалиям, чтобы им могли наслаждаться больше людей?

Магазин расположен в офисном районе, где каждый день мимо проходят занятые работой люди. Таким ведь проще будет заходить в простой и светлый магазин, а не в традиционную лавку, как в Киото, где все построено на следовании строгим правилам.

Предлагать продукт высокого качества, активно внедрять новые вкусы и в то же время показывать: это просто чай… Красивая и доступная посуда, европейские сладости, которые подходят к традиционному японскому чаю, — хорошая идея. Традиционный стиль в повседневной упаковке.

Посоветовавшись с господином Тоёсимой, я получил от него горячее одобрение моей идеи. Мы вместе разработали план и на следующий же день показали его отцу. Он молча выслушал меня и сказал только одно:

— Это твой магазин. Действуй.

И с тех пор я днем и ночью готовился к открытию.

Конечно, не все шло гладко. В такие моменты я вспоминал ее слова. Иногда что-то не получается, когда пробуешь сделать новое. Множатся ошибки и сложности. Но когда понимаешь, что постепенно приобретаешь новые навыки, радуешься, несмотря на трудности.

Недовольство и страх, которые я раньше испытывал по отношению к магазину, теперь превратились в надежду и чувство ответственности.

Вне всякого сомнения, потихоньку я вносил все больше и больше незначительных изменений.

И наконец настал день открытия. Разглядывая магазин, в который я вложил столько усилий вместе с другими, я мечтал.

Когда?

Когда она узнает об этом магазине?.. Или, может, случайно зайдет.

К этому счастливому дню я сделаю все возможное, чтобы она гордилась мной.

Магазин открывался в десять.

На двери была вывеска «Технический перерыв», потому что у нас была небольшая планерка с сотрудниками.

Я волновался, но в то же время испытывал эйфорию. Я встречал этот день, расправив плечи. Для нынешнего меня это было нормально.

Скрипнула дверь. Так рано пришел первый посетитель, которого важно запомнить.

Я повернулся ко входу. И в эту секунду у меня перехватило дыхание. В чуть приоткрытую дверь несмело заглядывала пара черных глаз.

Это была она.

Я застыл, открыв рот. Она зашла в магазин.

Я должен был сказать всего лишь одну фразу, которую еле выдавил из себя:

— Добро пожаловать.

Здравствуй, давно не виделись. Я тебя…

Ждал.

— Я вас ждала, — одновременно с моим внутренним голосом сказала она.

Ждала? Но ведь это я ее ждал.

Она медленно подошла ко мне, пока я стоял в ступоре от удивления. Внутри бушевала буря.

— Мастер рассказал мне, что в Токио откроется филиал «Фукуидо». Я поискала в интернете информацию и с нетерпением ждала этого дня. Эм-м… Я хотела вернуть это.

Она протянула мне то, что держала в руках.

Это был платок, который я дал ей, когда она плакала.

— Я хранила его как оберег, надеясь, что мы обязательно встретимся.

Она смущенно улыбнулась. В груди разлилось мягкое тепло.

В углу синей материи белыми нитками был вышит один из иероглифов моего имени.

Тоненькие-тоненькие нити складывались в знак, означающий счастье. Красивые, но хрупкие линии складываются в целое.

Она бережно хранила наше первое «письмо». И благодаря ему мы были с ней связаны.

А теперь моя очередь.

Я протянул руку и взял платок:

— Спасибо. Теперь он станет моим талисманом.

Я положил его в карман и посмотрел ей прямо в глаза.