После развода. Любовь без срока давности

Глава 16

— Что у Кости осталось здесь нечто интересное, о чём он даже не догадывался все эти годы. — хмуро процедил Игнат и вдруг отмахнулся. — Ладно. Неважно. Я просто хотел предупредить тебя.

— И что? — осторожно спросила я. С сухим треском отломила кусочек засохшей ветки сирени, стала крошить хрупкую древесину пальцами. — Он ничего не знает. Никто не знает, кроме нас с тобой. Знали только мои родители, но их нет в живых.

— Отец всегда подозревал и не один раз говорил мне об этом. — Игнат обернулся назад, озабочено сканируя взглядом пространство за нашими спинами. — Он мог что-то ляпнуть Косте.

— И что? — снова спросила я и пожала плечами. Мне непонятна была природа беспокойства Игната. — Думаешь, Костя поверит? Столько лет прошло. Он и не помнит меня. Сколько на его счету таких дурочек вроде меня было?

Братья Градовы в университете были очень популярны среди женской половины студентов. И без зазрения совести пользовались этим. Сколько разбитых сердец они оставили за своей спиной? Разве всех упомнишь? Я была уверена, что Костя никогда даже не вспоминал очередную дурочку, которая отдалась ему на студенческой вечеринке.

— Никита с Костей только что познакомились в доме. Мне не понравилась их реакция друг на друга. — Игнат прикрыл глаза, пряча взгляд, и стиснул челюсти до хруста, до скрипа. Такого громкого и неприятного, что я поморщилась. — У меня сложилось впечатление, что они оба знают, кем друг другу приходятся.

Да нет. Этого не могло быть. Никита не мог об этом знать!

Я задрала голову и посмотрела в небо. Сегодня оно было безоблачным и высоким, удивительной прозрачности и глубины. Отличный летний день, и мне не хотелось омрачать его ещё больше. Достаточно было встречи с бывшим мужем и его новой семьёй.

И всё-таки скреблась в голове мысль, старое подозрение, которому не было подтверждения. Я помнила слова Никиты, сказанные на последнем семейном ужине, на котором Игнат объявил о нашем разводе. О предательстве Градовых.

Я отряхнула руки от остатков сухой коры.

— Даже если твой неугомонный отец и заронил зерно сомнений — ничего страшного. Как-то проверить это, будет сложно. Да и зачем это Косте?

— Хм-м-м… — усмехнулся Игнат. — Может, и незачем. Только как лишний повод доказать, что я лох.

Я сделала резкий, громкий вздох и уставилась на бывшего мужа. Мысль острая и обидная пробила насквозь.

— Лох? — я сжала кулаки так сильно, как только могла. Чтобы ногти впились в ладони, чтобы причинили боль, которая отрезвит. — То есть ты боишься, что Костя посмеётся над тобой? Посмеётся над тем, что ты, лошок, подобрал после него испорченную им девчонку, да ещё и ребёнка его воспитывал? Тебя это беспокоит?

— Сдурела? — Игнат распахнул глаза и удивлённо посмотрел на меня. — Тебе вообще как такая мысль пришла в голову? Ты за кого меня держишь?

Игнат схватил меня за плечи и несильно тряхнул. Озабоченно и немного растерянно заглянул в лицо.

— Лида, как ты могла такое подумать?

Я резко дёрнулась, освобождаясь от рук Игната. Отступила на шаг и, задрав подбородок, посмотрела прямо в глаза бывшего мужа.

— А как я должна была понять твои слова? И не трогай меня. Никогда не смей ко мне прикасаться. Ты мне неприятен. Вы все мне неприятны. Меня тошнит от вашей семейки. Вот вы у меня уже где. — я провела ребром ладони по горлу. — И ты, Игнат, и папаша твой — старый чёрт, и жена твоя, новая. Вот всё уже, мы с тобой развелись, разбежались, у каждого своя жизнь и что вы всё никак не оставите меня в покое? Что я, вам всем бельмом на глазу? И Костика не поленились сюда притащить.

— Я не знал, что он здесь будет. — развёл руками Игнат. — Я вообще не знал, что он в Россию приехал.

— Не лезь ко мне! — рыкнула я. — И угомони наконец своего отца! Хоть разок заставь его заткнуться.

Я резко развернулась на каблуках и пошла обратно, оставив Игната стоять за кустами сирени. Туда, где за праздничным столом уже собралась вся моя семья. И не семья тоже. Демонстративно проигнорировав свёкра, вежливо кивнула в знак приветствия сидящему рядом с ним и внимательно смотрящему на меня Косте.

Села рядом с Никитой и Алей. Игнат со своим семейством оказался сидящим на другом краю стола, и мне не было его видно за широкими плечами сына, зато свёкор и Костя сидели на противоположной стороне, благо, что не прямо напротив, а чуть дальше. Но это не мешало им подглядывать на меня. Свёкру ехидно, а Косте с задумчивым видом.

Меня совершенно не трогал его интерес. Костя ушёл, исчез из моей жизни, и мне было проще его забыть, ту боль, что он мне причинил. Я и не вспоминала его все эти годы. Но с Игнатом всё было по-другому. Я бы и рада была, чтобы он окончательно пропал из моей жизни. Мне так легче бы было, проще забыть его, но между нами остался Максим.

Сын уехал с отцом, но не перестал был моим ребёнком, не перестал был сыном, которого я родила, которого я грудью кормила, который болел всегда с высокой температурой, а я в те ночи не спала, сидела рядом с ним, обтирала маленькое горячее тело влажным полотенцем и поила лекарствами. Сыном, который лепил и клеил в садике нелепые поделки и с гордостью потом дарил их мне. Сыном, которого я вела за руку в первый класс. Такого серьёзного, с алеющими от волнения ушами и до хруста сжимающего пальцами букет для первой учительницы.

Нам с Игнатом волей неволей приходилось взаимодействовать из-за Максима. Игнат часто присылал мне фотографии и видео с Максимом. Были разговоры по телефону, обсуждение планов на каникулы сына. У меня просто не было возможности забыть бывшего мужа, окончательно вычеркнуть из своей жизни. И каждое вынужденное общение полосовало моё сердце ледяными скальпелями.

— За именинника и его родителей! — прозвучал чей-то тост.

Я, как сквозь вату, слышала голос произносящего его. Будто плотный туман приглушил вокруг меня все звуки и краски. Вцепилась ледяными пальцами в стакан с соком и сделала глоток, не чувствуя вкуса.

Мысль о том, что Игната могло как-то задеть отношение Кости к тому, что он подобрал меня после него, да ещё и с его ребёнком, суматошно билась в голове запертой к клетке дикой птицей.

Игнат с самого начала настоял на том, чтобы скрыть от всех правду о рождении Никиты, потому что стыдился этого?