После развода. Любовь без срока давности

Глава 33

— Мать улетает завтра на Кипр с каким-то чуваком. — ошарашил меня прямо в дверях Максим. — Ты знал, что у неё есть мужик?

— Знал. — я бросил ключи на стоящую в прихожей консоль, разулся и прошёл мимо, скрестившего на груди руки и подпирающего плечом стену, сына. — Где Матвей?

— Дашка его ужином кормит на кухне. — оторвался от стены Максим и пошёл за мной. — И что, тебя это не напрягает?

— Почему это должно меня напрягать? Имеет право. Она свободная женщина, Максим. — я зашёл в ванную и открыл кран. — Ты виделся с ней?

— Она звонила сегодня. Сказала, что в этом году не увидимся. Прикинь? — топтался за спиной Максим. — Обиделась, что не позвонил, когда прилетел.

— Почему не позвонил? — намыливая руки, посмотрел на сына в зеркало над раковиной. Здоровый лоб вырос, почти догнал меня по росту. В плечах косая сажень. А простых и важных вещей не понимает. — Это что, так сложно было? Набрать матери. Она ждала тебя.

— Да когда? — с психом дёрнулся Максим. — Ты сам позвал меня сюда, чтобы я с Матюхой пообщался. Побыл с ним рядом.

— И как одно мешало другому? — сурово посмотрел на великовозрастного балбеса. — Пять минут выделить не мог, чтобы поговорить с матерью? Сказать, что прилетел?

Развернулся, чтобы выйти из ванной и в этот момент в мои колени с разбегу врезался Матвей. Обнял, уткнувшись лицом в ткань брюк. Молча. Ни радостного писка, ни счастливого "папа". Задрал лицо и поднял руки вверх, показывая, что хочет, чтобы я его взял на руки.

— Привет, сынок. — подхватил я младшего. — Как дела? Соскучился?

Меня просто вымораживало, что он молчал. Психологи в один голос успокаивали, что заговорит. Немного отойдёт, оттает и снова заговорит, когда сам захочет. Нужно набраться терпения.

— Гулять с братом ходили? — потрепал сына по волосам. — Что интересного видели?

Раньше Матвей уже засыпал бы меня рассказами о птицах, бродячих кошках, о пожарной машине, которую увидел на прогулке, а сейчас просто уткнулся носом в шею и громко сопел.

— Мы гуляли в парке. — вместо Матвея ответил Максим. — Видели настоящего сенбернара, да Матюх? Большого такого, лохматого.

Матвей, не отрывая лица от моего плеча, кивнул и засопел ещё громче. Словно хотел что-то сказать, но не мог произнести ни звука. Слова вертелись на языке, но у него не получалось их выдавить из себя.

— Всё хорошо, сынок. — я положил ладонь на узкую детскую спину и крепко прижал сына к себе. — Всё получится. Не переживай.

— Так что с матерью? — снова поднял тему Лиды Максим.

— А что с ней? — хмыкнул я

— То есть тебе по барабану, что у неё мужик какой-то завёлся? — недовольно поджал губы Максим.

Мне не было по барабану. Мне настолько не было по барабану, что я думал об этом уже несколько дней. С того самого момента, как увидел этого кренделя, обнимающего мою жену, и с довольной рожей что-то шепчущего ей на ушко.

Навстречу нам вышла из кухни Дарья.

— Ужинать будешь? — тихо спросила и протянула руки, чтобы забрать у меня Матвея. Я мотнул головой, прошёл с сыном на руках в гостиную и сел на диван, устроив Матвея у себя на коленях.

— Чем тебя мама на ужин кормила? — поглаживая прильнувшего ко мне Матвея по плечам и спине, снова попытался я разговорить сына.

— Любимое блюдо — макарошки по-флотски, да, Матюх? — подмигнул брату, плюхнувшийся рядом с нами на диван Максим. — Я в детстве тоже любил, Матюх. Мама готовила их очень вкусно и без жареного лука.

Стоящая в дверях Дарья поджала губы и недовольно зыркнула на Максима, на что он ехидно ощерился.

— То-то ты от её макарон сбежал к нам с отцом. — не осталась в долгу Дарья.

— К отцу. — с насмешкой парировал Максим.

— Но от моей стряпни никогда не отказывался. Лопал за милую душу. — ощетинилась Дарья.

— Хватит. — чувствуя, как напряглась спина и плечи Матвея, тихо приказал я. — Дарья на кухню, ты, Максим, в свою комнату спать. Мы с Матвеем тоже пойдём сказку на ночь читать.

— Время ещё детское. — фыркнул Максим, но с дивана поднялся. Потрепал Матвея по волосам. — Спокойной ночи, Матюх. Завтра увидимся.

С некоторых пор я пересмотрел некоторые приоритеты и теперь старался пораньше приходить домой. Часто сам укладывал младшего сына спать. Читал ему книжки перед сном, пока Матвей, засыпая, держал меня за руку.

Вот и сейчас смотрел на спящего сына, не пытаясь высвободить руку из детского захвата. Ждал, когда Матвей покрепче уснёт и сам освободит меня. Сидел на краю детской кровати и при свете ночника думал свою неправильную думу.

Я ревновал Лиду. Как бы глупо, криво и нелогично это не звучало, я ревновал свою бывшую жену к этому кренделю Николасу. Прекрасно давал себе отчёт, что именно это чувство терзало меня.

Несмотря на то что сам отпустил её когда-то в свободное плавание. Сам пожелал Лиде встретить другого мужчину. И, как дурак, был в полной уверенности, что она не найдёт мне замену. Потому что любила меня. Потому что верной мне была все эти годы. Детей мне рожала. Она была моя. От ногтей до кончиков волос. Я её забрал себе когда-то. И теперь меня мучило эгоистичное чувство ревности, но которое я не имел никакого права.

— Игнат, ты идёшь спать? — тихо заглянула в комнату Дарья.

Я кивнул и отвернулся.