После развода. Любовь без срока давности

Глава 54

Пока я ехала домой от Маши и внуков, дождь разошёлся не на шутку. И это была уже не короткая и яркая летняя гроза, а предвестник затяжных осенних дождей. Даже влажная прохлада была не освежающая летняя, а зябкая, по-осеннему пронизывающая.

Из машины я выходила по годами отработанной схеме: сначала выставила в открытую дверцу зонт, раскрыла его, потом вынырнула из тёплого автомобильного салона под его купол. Зябко передёрнула плечами и нажала на кнопку, закрывая машину и ставя её на сигнализацию.

Дождь молотил по зонту, а я, смотря себе под ноги и прыгая через лужи и ручьи, бежала к подъезду, чтобы поскорее оказаться в тепле и сухости.

Заскочив под козырёк подъезда, опустила зонт и закрыла его. И в этот момент из тени колонны, подпирающий крышу козырька, выступила Дарья. От неожиданности я вздрогнула и машинально отступила на шаг.

Её влажные чёрные волосы прилипли к щекам, лёгкий спортивный костюм насквозь промок от дождя, в тканевых кедах хлюпала вода, и взгляд был совершенно сумасшедшим. Вид у жены Игната был невменяемым и немного пугающим.

— Пожалуйста, не бойтесь. — подняв ладони, воскликнула Дарья.

Я дёрнула плечом. Я не боялась её, просто Дарья выскочила на меня неожиданно.

— Я хочу просто поговорить. — горячечно заторопилась жена Игната. — Выслушайте меня, пожалуйста. Я вам не враг, я такая же жертва Игната, как и вы.

В этом я сильно сомневалась. Кем, кем, а жертвой я Дарью точно не считала. Расчётливой девицей, забравшейся в постель к богатому, женатому мужчине — да. Стервой, разрушившей семью. Беспринципной дрянью, плохой матерью, но не жертвой. Да и себя я никогда к жертвам не причисляла. Я была обманутой, брошенной, преданной, но не жертвой.

— Не забирайте у меня Матвея. — дёрнулась ко мне Дарья, и я снова отступила.

На бледных щеках Дарьи болезненно пылал нездоровый румянец, в глазах опасно горел лихорадочный огонь. Её состояние вызывало у меня тревогу.

— Я и не собиралась. — ничего не понимая, ответила я. Тряхнула зонтом, сбивая с него капли. — С чего ты взяла, что мне нужен твой сын?

— Игнат подал на развод и сказал, что отберёт у меня Матвея. Я знаю, что он хочет вернуться к вам. — тараторила Дарья, пытаясь ухватить меня за рукав тонкой летней ветровки, которую я надела у Маши, выезжая от неё под проливным дождём. — Он не забыл вас, он всегда любил только вас. Я это знала, всегда чувствовала. И сейчас, когда мы вернулись сюда, он всё решил для себя. Он хочет вернуться к вам. И забрать у меня сына.

Я отдёрнула руку, в которую Дарья пыталась вцепиться.

— Вы не знаете, не представляете, как тяжело жить с чужим ребёнком, как сложно найти с ним общий язык, заставить его любить тебя. — рвано дышала Дарья.

Я непонимающе уставилась на Дарью. Разве возможно заставить кого-то любить? Она точно в своём уме?

— Я столько лет пыталась добиться от вашего Максима хотя бы уважения к себе. Я пыталась воспитывать его, но у меня ничего не получилось. Я так и не увидела от него ни благодарности, за то, что ухаживала за ним, готовила, кормила, стирала и гладила его вещи, ни элементарного признания моих стараний. Матвей тоже не полюбит вас. Он всегда будет помнить, что у него есть настоящая мама, и что его силой отобрали у неё, разлучили. Вот Максим вроде и добровольно ушёл от вас в нашу семью, но так и не принял меня. Все нервы мне вымотал своей ненавистью. Считал, что это я во всём виновата.

Я хмыкнула и покачала головой. Сын ненавидел Дарью, меня ненавидел, а настоящего виновника в том, что наша семья разрушена, не видел. Или не хотел видеть, потому что так было удобнее, выгоднее? Признавать это было больно. То, что я упустила что-то главное в воспитании младшего сына. Я искренне не понимала, что я делала не так. Я любила Максима всем своим материнским сердцем, но я не баловала его. Если только совсем чуть-чуть, как самого младшего. Но точно не учила тому, что деньги в этой жизни важнее всего, важнее совести.

— Мне без разницы, чего там хочет Игнат, какие у него планы. — я выставила перед собой зонт на длинной ручке, пытаясь сохранить дистанцию между мной и Дарьей, которая выглядела сейчас одержимой бесами. — Тем более мне нет никакого дела до вашего с ним сына. Я не собираюсь его воспитывать и тем более как-то там пускать в свою жизнь. И своего бывшего мужа тоже. Мне не нужен ни Игнат, ни ваш с ним ребёнок.

— Игнат упёк меня в клинику, а сам подал на развод. — Дарью несло на гребне какой-то нездоровой волны возбуждения и одержимости. Она отпихнула рукой зонт, торчащий между нами, и наступала, наступала на меня. — Он не даёт мне видеться с сыном. Сменил замки в квартире. Я была там и не смогла попасть к Матвею. Игнат выбросил меня из жизни сына, считает алкоголичкой, плохой матерью. Думает, что с мачехой моему Матвею будет лучше. Вы же святая женщина, эталон жены и матери. Только мать — я! Матвей — мой сын!

— Послушайте, Дарья! — рявкнула я, выставляя вперёд руку. — Мне нет никакого дела до вашей с Игнатом семьи и ваших проблем. Всё, чего я хочу — это чтобы вся семейка Градовых, наконец отвязалась от меня. Оставьте меня в покое! И не ходите за мной, не приближайтесь, здесь везде камеры, каждый ваш шаг фиксируется. Если не хотите дополнительных неприятностей, Дарья, уходите, или я вызову полицию.

Дарья тормознула, видимо, правильно оценив мою угрозу и последствия для себя, если я её исполню.

— Посоветуйте, что мне делать, Лидия? — уже другим, просящим тоном, заныла эта артистка, сложив ладони в молитвенном жесте. Я аж запнулась от такой резкой перемены образа. — Вы же лучше знаете Игната. Вы с ним много лет жили. Прошу вас.

— Думала, что знаю. — резко ответила я. — До тех пор, пока он не завёл себе любовницу. Мне нечего вам посоветовать, Дарья. Решайте с Игнатом свои проблемы сами. И не впутывайте меня в них. У меня своя жизнь. Ни Игнату, ни вашему сыну, ни вам нет в ней места.

Обойдя, шлёпающую губами Дарью, открыла дверь в подъезд. Проходя мимо консьержа, предупредила его, чтобы не пускал Дарью, и если она начнёт рваться и буянить — вызывал охрану и полицию.

В квартире разулась на пороге, раскрыла зонт и поставила его прихожей сушится. Повесила на плечики влажную Машину ветровку. Прошла на кухню. Включила чайник. Всё на автомате, как заведённая кукла. Без эмоций, мыслей, машинально выполняя привычные действия. И только первый обжигающе горячий глоток чая, привёл меня в чувство. И меня затрясло. От негодования и усталости.

Сегодня с утра я съездила к нотариусу и написала отказную от наследства. Нотариус неодобрительно поджимал губы и качал головой, но не посмел что-то сказать мне. Наверное, у меня такой решительный вид был, что сразу было понятно, что переубеждать меня бесполезно.

После нотариуса я поехала к дочери и внукам. Мне нужен был глоток чистого воздуха, непропитанного лживыми словами и расчётливыми намерениями. Мне нужны были искренние эмоции любимых внучат. Их незамутнённая какой-то выгодой детская любовь.

Новость, что я отказалась от дедовых миллионов, дочь приняла неожиданно спокойно. Флегматично почесала за ухом аккуратным ноготком, покрытым светло-розовым лаком, и пожала плечами.

— Ну и ладно, мам. Тебе эти деньги не нужны, а нам тем более. Просто будь счастлива, мам. И без дедовых миллионов. Лучше расскажи, как у тебя дела с твоим Николасом? Андрей говорил, что он нормальный мужчина. Порядочный, правильный. И красавчик, мам. — Маша неожиданно хитро подмигнула мне.

Я только головой покачала и улыбнулась. Обсуждать с дочерью, пускай уже и взрослой, матерью двоих детей, моего мужчину было непривычно и немного неловко.

Сидя на своей кухне с чашкой горячего чая, я заново переживала этот день и неожиданный визит Дарьи. Информацию, которую она мне вывалила на голову. Игнат разводится. Новая жизнь с молодой женой у него не сложилась. Я не злорадствовала. Мне было жалко маленького мальчика Матвея. Игнат — хороший отец, я не сомневалась в этом. Но отнимать у ребёнка родную мать… Бывший муж переступил все границы.

В прихожей мелодично прозвенел вызов домофона. Я поставила полупустую чашку с чаем на стол и пошла открывать в надежде, что это всё-таки Николас, а не окончательно сбрендившая жена Игната. И уже через пять минут, стоя в прихожей и прижимаясь щекой к твёрдой мужской груди, попросила:

— Увези меня отсюда. Увези куда-нибудь, Николас.

— Прямо сейчас и увезу. Всё будет хорошо. — одной рукой обнимая меня за плечи, второй гладя по волосам и согревая дыханием макушку, пообещал Ник. — Я знаю одно прекрасное место. Тебе там понравится, Лида.

— Какое? — подняла я лицо на Николаса.

— А это пока секрет. — с хитрой и немного задумчивой улыбкой ответил Ник. — Сюрприз.