После развода. Любовь без срока давности

Глава 6

Когда все разошлись и разъехались, я несколько часов прорыдала в ванной на холодном кафельном полу.

А на следующий день позвонил Игнат и предупредил, что вечером приедет за своими вещами. Просил помочь собрать чемоданы.

Я уехала на Филевскую набережную и, бросив машину, до позднего вечера гуляла вдоль реки.

Неспешное течение, тихие всплески воды, лёгкий ветерок — всё навевало умиротворение и покой. Но я знала, что это самообман. Что на мой выключенный телефон в этот момент сыпались звонки и сообщения. И любой из них мог сдетонировать взрыв. И тогда наступит ужас. Ужас, который окончательно раздавит меня, разорвёт на части. Выпрыгнет из телефонной трубки кошмаром, беспощадной правдой о предательстве Игната. О моём одиночестве. О том, что муж разлюбил меня. Поэтому телефон был отключён.

Я вернулась за полночь. Знала, что Максим сбежал с ночёвкой к деду. Наверняка жаловаться. Мой младший сын был, пожалуй, единственным из внуков, с кем свёкор охотно общался и кого привечал в своём доме.

Некоторое время сидела в машине перед домом, боясь войти в него и обнаружить разворошённые шкафы, опустевшие полки и ящики, в которых раньше лежали вещи мужа. Разорённое семейное гнездо.

Я даже свет не включила, когда, наконец, прошмыгнула в дом. Трусливо, в темноте, добралась до спальни и с головой укрывшись одеялом, провела так остаток ночи, прячась от реальности.

Прошла уже неделя после того ужасно ужина, на котором муж объявил детям о нашем разводе.

Я тихим привидением ходила по дому, то тут, то там натыкаясь взглядом на предметы и вещи, которые напоминали мне о счастливой семье, о нашем общем прошлом, об Игнате.

Фотографии на стенах, на которых мы счастливо улыбались и обнимали детей. Мягкий персидский ковёр в нашей спальне, нежный шёлк которого холодил босые ступни. Мы купили его с Игнатом в Тебризе, когда пять лет назад путешествовали по Ирану. Пледы крупной вязки на креслах, стоящих на веранде. Мы укутывались в них, сидя прохладными вечерами на свежем воздухе.

По всему дому я ежедневно натыкалась на осколки разбитой семейной жизни. Черепки, которые резали не только глаза, кромсали душу на кровавые лоскуты.

Приезжала Маша. Тихо гладила меня по руке и жалостливо заглядывала в глаза.

— Может, он ещё одумается, мам? Может, папа вернётся?

— Нет. — качала я головой. — Ты же знаешь папу. Если он сказал — значит, так решил и от своих слов и решений не отступит.

— Не могу поверить, мам. Папа так любил тебя. Он же боготворил тебя, мам. — Маша гладила свой животик и тревожно хмурилась. — Куда ушла любовь? Куда всё делось, мам? А если мой Андрей меня разлюбит?

— Не разлюбит. — успокаивала я беременную дочь, не особо веря в собственные слова. — Тебе не о чем волноваться, Машунь. Андрей у тебя совсем другой.

Андрей был старше моей дочери на целых десять лет. Серьёзный, амбициозный молодой мужчина, крепко стоящий на ногах. У меня оставалась надежда, что он уже нагулялся до того момента, когда женился на Маше. Я должна была оставить для себя и дочери хотя бы кусочек надежды и веры в любовь и мужскую верность.

Заезжал Никита. Мрачно метался по дому.

— Я решил уйти от отца. — одним вечером озвучил свои планы старший сын.

— Не делай этого, Никит. Не пори горячку. — успокаивающе гладила старшего сына по напряжённым плечам. — Зачем? У тебя всё прекрасно получается на этой должности. Просто работай, набирайся опыта. Тебе же не приходится напрямую с отцом общаться на работе? Ты же не в прямом его подчинении?

Сын мотал головой и бесился. Я понимала, что уйдёт. Как только подыщет подходящее место — бросит работу у Игната. Возможно, муж от его ухода ничего не потеряет, а вот Никите будет сложнее. Одно дело — семейный бизнес, другое — работать на чужого дядю.

— Начну свой бизнес. Есть у меня планы, мам, есть. — успокаивал меня старший сын. — Нужно только инвесторов найти, кого-то, кто готов будет в это дело вложиться. Очень перспективное направление, мам. Всё получится, я уверен. Давно планировал начать что-то своё, теперь самое время.

Никита был упёртым. Был человеком дела. Пробивным, с долей здорового авантюризма. Я была уверена в сыне, но кроха беспокойства меня всё же глодала. Одно дело, когда под отцовским крылом, с поддержкой, другое, когда решил разорвать отношения и идти одному. В неизвестность.

Максим молчал. На мои вопросы не отвечал и раздражённо морщился, столкнувшись со мной в доме. Зло фыркая, обходил меня стороной, если я, попадалась на его дороге. Игнорировал само моё присутствие. До позднего вечера из его комнаты на весь дом демонстративно гремела музыка.

В конце концов, я устала думать, переживать об этом. Мы все имели сейчас право молчать, злиться, обижаться. Я тоже. Особенно вспоминая всё, что мой младший сын наговорил мне в тот вечер.

А Максим словно назло доводил ситуацию до срыва.

Внутри меня нервы дрожали как струны, натянутые до предела. Я перестала есть, потому что кусок застревал в горле, я словно разом забыла, как жевать, как глотать. Осталось только забыть, как дышать. Но этого я себе позволить не могла. У меня был бунтующий Максим. У меня Машка ходила беременная моей внучкой. У меня Никита был, который, если уйдёт от Игната, то, кроме меня, никакой поддержки у него не останется.

Игнат забрал свои вещи и как в воду канул. Ни встреч, ни звонков. Я кусала губы до крови и стонала в подушку, сгорая от ревности и обиды. Представляла его с этой Дашей и у меня, душа медленно и мучительно умирала, отравленная этими картинками и мыслями.

Утром я выпотрошенная и уставшая от ночных слёз и дум, на автомате готовила завтрак для Максима, когда раздался звонок от мужа.

Дрожащими руками взяла телефон, лежащий на столе. Потряхивало так, что зубы стучали. Сделала глубокий вдох и нажала на значок “ответить”.

— Здравствуй, Лида. — равнодушно поздоровался муж. — Я понимаю, что ты не хочешь наших личных встреч, что тебе тяжело, поэтому с бумагами о разводе к тебе приедет мой адвокат.