После развода. Любовь без срока давности

Глава 32

— Я очень рад, что ты передумала и летишь со мной.

— Николас повернулся ко мне и легонько сжал мою ладонь. — Тебе обязательно понравится. Новые впечатления, красивые места, море.

Я молча сплела наши пальцы. Ник откинулся на спинку своего кресла, прикрыл глаза, спрятав под рыжими ресницами довольные искорки, и мечтательно улыбнулся.

— На яхте своей тебя покатаю.

— Всю жизнь мечтала выйти на яхте в море. — призналась я.

Николас приоткрыл один глаз и, хитро улыбаясь, скосил на меня взгляд из-под ресниц.

— А о чём ещё мечтала?

— Сейчас так сразу и не вспомню. — со смешком покачала я головой. — В детстве о кукольном домике мечтала, это помню. Когда дети были маленькие, мечтала выспаться. А потом… Видимо, о всякой ерунде.

Не признаваться же Николасу, что мечтала о том, что будет у нас с Игнатом на старости лет большая дружная семья, дети, невестки, зять, много внуков, зимние вечера у камина и огромная, нарядная ёлка в каждый Новый год в гостиной, под которую мы будем прятать подарки для всех?

— Вспоминай. — шутливо приказал Николас. — Я намерен исполнить все твои мечты.

— А вот и вспомню. — угрожающе прищурилась я.

— Давай, давай. — Николас снова закрыл глаза и расслабленно улыбнулся. — Расскажешь потом, а я исполню.

Я отвернулась к окну, за которым было бесконечное небо, и тоже прикрыла глаза. О бывших мечтах думать не получалось — в голове крутился только последний телефонный разговор с Максимом.

— Почему ты не позвонил? Не сказал, что прилетел? — превозмогая боль разочарования, спросила я сына тем вечером.

— Я же поздно прилетел, почти ночью. — не чувствуя моей боли, беззаботно резал меня по живому Максим. — А вчера всё завертелось как-то, с Мотькой весь день был. Тут такой треш, мам. Тут отец Дашку прессует. Мотька в шоке, молчит, только глазами хлопает. Даже не плачет. Я думал, ты знаешь, мам. Что я прилетел.

— Я не знала. Отец не сказал конкретную дату. — убито проговорила я. — А ко мне когда приедешь, сынок?

— Пока никак, мам. Малёк с рук у меня не слезает. Вечером улыбнулся мне, отец говорит — вообще первый раз после того случая. Я здесь пока побуду, мам. Может, на выходных к тебе заскочу. Или сама приезжай как-нибудь, когда мы с Мотькой гулять пойдём. Посидим в парке, поболтаем. Можем в кафе сходить все вместе пообедать.

У меня в той самой части сердце, в месте, где жил младший сын, где жила непроходящая боль, что-то затрещало, дёрнулось и лопнуло. Как нарыв. Выплеснулось чем-то горячим, оставив после себя дыру.

Я тяжело и рвано задышала, растирая грудь и чувствуя образовавшуюся пустоту. Глухую, безвоздушную пустоту. Вакуум.

— Прости, сынок. — глядя в одну точку на стене, криво улыбнулась я. — Но, видимо, в этот раз не получится встретиться.

— Почему? — удивился Максим. — Я же не зову тебя в дом отца. Здесь всё понятно. Мы можем в парке увидеться и поговорить.

— Я улетаю с другом на Кипр. — пожала я плечами, чувствуя только сожаление о несбывшейся надежде увидеть сына. — Увидимся в следующем году. Может, на рождественских каникулах или на Новый год.

— Улетаешь? — растерялся Максим. — У тебя появился мужчина? Почему ты мне никогда о нём не говорила?

— Потому что это не твоё дело, Макс. — твёрдо произнесла я. — Моя личная жизнь тебя не касается.

— Меня не касается, ладно. А папа знает? — перебил меня Максим.

— Знает. И его это тоже не касается. — отрезала я. — До встречи, сынок. Как-нибудь увидимся.

Положила трубку и ещё долго не могла уснуть. Лежала в темноте и прислушивалась к себе, пыталась понять, что чувствую. Я была разочарована, обижена была, но той боли, что годами терзала меня, те сомнения и чувство вины, что не удержала сына, что, наверное, что-то недодала ему, недолюбила, они отступили. Я поняла, что окончательно приняла выбор сына. Он выбрал Игната и его семью. Не меня. И в той части сердца, где жила неистребимая, всепрощающая любовь к сыну, сейчас была сосущая пустота.

Оставалось только надеяться, что когда-нибудь эта пустая часть сердца обязательно чем-то заполнится. Если не любовью младшего сына, то чем-то другим. Я пока не понимала чем. Но знала, что природа не терпит пустоты.

А самое странное — я почувствовала освобождение. Приняв и смирившись с нелюбовью и равнодушием младшего сына, мне внезапно стало легче.

Не так чтобы петь, кружится, раскинув руки, и радоваться, а просто вдохнуть полной грудью и распахнуть глаза. Оглядеться вокруг себя и понять, что жизнь продолжается. Что у меня есть любимое дело, у меня есть Маша с Андреем, Никита с Алей у меня есть. Внучата любимые. Николас есть. И я не умерла от принятия отношения Максима ко мне, и мир не схлопнулся. Просто ну вот так. Быть его матерью я не перестала, но ждать милости от сына нет смысла.

И я написала Николасу, что согласна. Что полечу с ним на Кипр. К тёплому лазурному морю.

На следующий день была занята тем, что подбивала дела на работе, раздавала распоряжения, решала долгосрочные вопросы. Потом бегала по магазинам в поисках нового купальника и лёгких, летних платьев. Видела пропущенные звонки и непрочитанные сообщения от Игната, и ещё от Кости, внезапный интерес которого вызывал только чувство брезгливости и недоумения, но ни на один не перезвонила.

Предупредила только Машу и Никиту о своём отлёте. Дочь радостно щебетала и пыталась дать мне кучу советов, как не обгореть в первый же день, какие кремы и средства ухода взять с собой. Получила пожелание хорошенько отдохнуть и дочернее благословение оторваться по полной и, смеясь, пыталась утихомирить её энтузиазм.

Никита беспокойно расспрашивал о том, куда я полечу, где буду жить, когда планирую вернуться. В итоге, получив от меня заверения, что всё будет хорошо, что всё уже продумано и предусмотрено Николасом, успокоился и пожелал лёгкого перелёта. Нику сын доверял.

И сейчас, сидя в самолёте рядом с Николасом, я сцепила наши с ним пальцы в замок и не отпускала. Ник, словно чувствуя мой испуг, нежно и молча поглаживал большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Поддерживая и успокаивая.

— Мой дом стоит немного в стороне от других. Закрытая территория и свой выход к морю. Нам никто не будет мешать. — не открывая глаз, тихо пообещал Николас. — Тебе понравится, Лида.

Я очень на это надеялась.