— Что-то случилось, Дань? — я стянула со спинки стула кухонное полотенце, вытерла руки и скомкала ткань в пальцах.
— Ничего. — с трудом натянул улыбку сын. Не улыбку — улыбочку, которую я хорошо знала. Я вообще своего сына знала как облупленного. Так натужно он улыбался когда хотел скрыть, как плохо у него на душе. А ещё чесал мочку уха, когда пытался на ходу придумать какую-нибудь отмазку. И цокал языком, когда был недоволен чем-то. И совсем как Женя потирал ладони, если удавалось решить какую-то сложную проблему.
— Тогда, почему такой смурной? — не глядя, повесила полотенце на место, но оно скомканное, не удержалась на спинке и упало на пол.
— Да всё нормально, мам. — отмахнулся сын и поднял полотенце с пола. Расправил его и повесил на спинку стула. — Правда, всё хорошо. Ты чего?
— Показалось. — отвела взгляд и снова взяла в руки нож.
Ничего мне не показалось. Данька был расстроен, хотя и пытался убедить меня в обратном. Знала, что сейчас ничего от него добиться не смогу, и поэтому продолжила нарезать салат. Успокоится, обдумает, переживёт и сам расскажет. Или не расскажет. Зависит от проблемы. Но я подожду.
— Встретились с Леной? — не глядя на сына, продолжала кромсать огурец. — Как у неё дела? Она подала документы в институт?
До столичных университетов баллы Лены не дотягивали, и девочка планировала поступать в наш медицинский университет имени Павлова.
— Всё нормально у Лены. — нехотя ответил Данька, обошёл меня и сел на свой любимый стул у окна.
Ага. Значит, причина его нынешнего настроения всё-таки в Лене. Что у них с Данькой могло случиться?
— Поссорились? — на секунду оторвавшись от шинковки, кинула быстрый взгляд на сына.
Даня задумчиво смотрел в окно и хмурился.
— Да нет. — отозвался неохотно. — Нормально всё.
— Ну и хорошо. — ни капли не поверила, но сделала вид, что всё нормально. — Расскажи хоть, как отдохнули с отцом? Про концерт, про Англию. Испанию. Что видели, где побывали?
— Давай попозже, мам. — без энтузиазма проговорил Данил. — Лучше расскажи, о чём с отцом разговаривали. Он сказал, что у него к тебе разговор был.
— А, ерунда. — теперь отмахнулась я. — Нёс здесь какую-то ахинею.
На вопросительный взгляд сына тихонько засмеялась, качая головой.
— Пытался установить график наших с тобой встреч.
— В смысле? — не понял Данька. Развернулся ко мне, всем видом выражая недоумение.
— Не бери в голову, сын. — махнула я рукой и повернулась к холодильнику, чтобы достать сметану. — У вас-то с ним как? С невестой его познакомился поближе?
— Курица. — охарактеризовал одним словом сын.
— Дань. — с упрёком посмотрела на сына. — Она его будущая жена.
— Это его выбор. — невесело усмехнулся сын. — Сам виноват. Но я ему не судья.
Ещё час назад бодрый и воодушевлённый сын словно потух, сник. Досадливо морщился и устало растирал лицо ладонями.
Что-то всё-таки случилось, пока он ходил к Лене.
— Точно, всё хорошо, Дань? — я отложила готовку и подошла к сидящему на другом конце стола сыну. Взъерошила ладонью его длинный по последней моде чуб. — Ты не приболел?
— Мам, ты знаешь, что ты у меня лучшая? — поднял на меня лицо Данька. На губах улыбка, а в глазах боль.
Кто посмел обидеть моего ребёнка? Женя? Лена?
— Это ты у меня лучший. — оставила на чистом, гладком сыновьем лбу лёгкий поцелуй. — Самый умный и добрый. Самый любимый. Всегда помни это.
Данька легонько отстранил голову. Вывернулся из под моей руки. Совсем взрослый. Материнскую ласку принимал неохотно, с каким-то снисхождением.
— Лучшее тебя ему никогда никого не найти, мам. Мне кажется, он и сам это давно понял. Только признать не может. Или не хочет.