После развода. Преданная любовь

Глава 34

— Мам, у тебя камера отключена. — устало вздохнул сын, словно с бестолковым ребёнком разговаривал. — Я тебя не вижу.

— Да я телефон на днях уронила, и камера теперь не работает. — зажмурившись, соврала я. — На днях отнесу в ремонт. Ну или новый куплю. Пока так, Дань. Я тебя вижу.

Сын на экране хитро подмигнул и цокнул языком.

— А кто-то говорил, что я в семье главный растяпа и постоянно всё роняю и теряю.

— Ты чаще. — тихо засмеялась я и осторожно, чтобы не потревожить капельницу в вене, приподнялась вместе с подушкой чуть выше. — Как у тебя дела? Чем занимаешься?

— Нормально. — Данька потянулся с ленцой и с хрустом размял шею. — Пока у отца работаю в офисе. Курьером.

— Да? — внимательнее присмотрелась к сыну на экране. Выглядит спокойным.

— Ну а чего без дела болтаться? Друзей здесь я пока не завёл, а слушать дома вечные разговоры Ксении о предстоящей свадьбе, ещё то удовольствие. Ах, я платье во Франции заказала, ах, свадебные столы будут украшать композиции из кремовых фрезий, ах, мы с Женей выбрали обручальные кольца от Графф. — Данька с отвращением скривился, передразнивая Ксению. — А у тебя как дела, мам?

Вот так вот. Я усмехнулась и покачала головой, чувствуя дурацкую, глупую обиду.

Когда я выходила за Женю замуж, у меня не было свадебного платья. Новое покупать в салоне было дорого, а брать напрокат и выходить замуж в чужом, я не хотела. В ЗАГС я приехала с своём выпускном платье. Нежно-голубом с кружевными вставками на груди и спине. И кольца у нас с Женей были самые обыкновенные. Узкие золотые ободки из ювелирного магазина в ближайшем торговом центре.

Свадебный букет у меня был. Из нежнейших белых роз. Женя постарался. А на столах в кафе, где мы праздновали, цветочных композиций не было. Но я была так счастлива, что даже не задумывалась о том, что у меня нет шикарного платья, или зал кафе как-то небогато украшен. Мне вообще было всё равно на банкет, закуски, ведущего и гостей. Рядом был Женя, и мне этого хватало для полного счастья.

Я сделала глубокий, почти свистящий вдох, подавляя ненужные, глупые мысли и воспоминания, и медленно, сдавленно выдохнула.

— И у меня всё хорошо, Дань. — кончиком пальца коснулась лица сына на экране.

— В Москву на выходные не собираешься? — хитро улыбнулся сын.

— А ты уже соскучился? — я посмотрела на вечернее московское небо за окном.

— А ты нет? — шутливо передразнил мою интонацию Данька.

— Может, приеду на днях. — вздохнула я. — Погуляем немного.

— О! Отлично! — просиял сын. — Ты только позвони заранее, чтобы я с работой уладил. Отец у нас, оказывается, очень строгий начальник, опазунов и прогульщиков не терпит.

— Позвоню. — пообещала я.

— Даня, папа вернулся. — послышался на заднем плане голосок Ксении. — Пойдём ужинать.

— Стучать не учили? — недовольно рявкнул Данька, подняв взгляд поверх телефона.

Ксения что-то невнятно пробормотала, а сын ещё несколько секунд смотрел мимо экрана, дожидаясь, когда невеста отца исчезнет из поля зрения.

— Кормят-то тебя там нормально? — спросила, чувствуя, как защипало в носу от набежавших слёз.

Сама не поняла, что меня так царапнуло в этой ситуации, чем зацепила эта простая, повседневная фраза об ужине.

Задрала голову и, втянув носом воздух, быстро заморгала, прогоняя слёзы. Потому что зажать переносицу пальцами не получалось. В одной руке у меня торчала игла капельницы, а во второй я держала телефон.

Я поняла, что дико ревную. Не к отцу, не к Жене, а вот к этой белобрысой Ксении, зовущей Даньку на ужин, к самой ситуации, где женщина бывшего мужа зовёт моего сына к столу на семейный ужин.

— Нормально. — недовольно пробурчал сын. — Готовить она умеет.

— Иди ужинай. — сорвался с губ рваный смешок. Данька был из тех подростков, которые вечно голодные и могли сожрать кастрюлю борща за один день. Вот и сейчас наверняка был голодный как волк.

— До завтра, мам. — скомкано попрощался Данька.

— Пока. — я первой сбросила звонок и положила телефон на живот экраном вниз.

Зажмурилась крепко-крепко, до цветных мушек под веками. И всё равно по вискам поползли мокрые дорожки слёз. Рвано всхлипнула и, зажав ладонью рот, тихонько заскулила.

В конце концов, я просто женщина, я могу побыть слабой? Могу иногда отпускать себя и просто пореветь? От обиды и ревности. От тоски по сыну. От страха, в конце концов.

А мне было страшно. Очень страшно. Потому что Эмиль забегал в мою палату по несколько раз в день, но на минуточку, спросить, как мои дела, подбодрить. И не говорил ничего конкретного. Я пыталась по его лицу понять, что происходит и какие результаты анализов, которых у меня взяли уже с десяток. На мои вопросы он коротко отвечал: "Ждём остальные, чтобы сложилась общая картина".

И эта ситуация наводила на мысль, что всё плохо, что Эмиль специально отмалчивается, чтобы не пугать меня заранее. А я пугалась. Я очень боялась, потому что волосы продолжали выпадать клочьями, меня жутко тошнило и не помогала даже вода с лимоном. Потому что качало от слабости.

На всю ширину распахнулась белая дверь, и в палату стремительно вошёл Эмиль.

— А вот это что-то новенькое. — в голосе Эмиля звучало осуждение. — Отставить слёзы, Надя. Где моя невыносимая и язвительная напарница? Верни её срочно. Говорить буду только с ней.