После развода. Преданная любовь

Глава 52

Год спустя

— Значит, окончательно решила? — Полинка грустно морщила нос и наматывала на палец огненно-рыжую прядь. — Бросаешь нас.

Мы не спеша шли по аллее парка в сторону моего дома. Я встретила подругу после работы, и мы решили немного прогуляться пешком, насладиться теплом последних летних дней, и поболтать напоследок.

— Поль. — шутливо толкнула подружку плечом. — Ну ты чего. От Рязани до Москвы три часа на поезде. И они каждые полчаса ходят. Ты до своих Батурков дольше добираешься.

— Да знаю я. — фыркнула подружка. — Я за год уже всё расписание поездов выучила наизусть.

Пока я лежала в клинике, Полинка ездила ко мне в Москву на поезде. На машине приезжать не решалась. Путалась в столичных развязках, пугалась шестиполосных шоссе и интенсивного движения в столице.

— Спасибо тебе. — я на ходу обняла идущую рядом подругу за плечи и чмокнула в висок. — За поддержку, за помощь.

— Да ладно тебе. — шмыгнула носом Полинка. — А вообще, я тебя прекрасно понимаю. Твой Эмиль просто мой новый краш. Если бы мне такой мужик встретился, я бы за ним не просто в Москву, я бы за ним и в Биробиджан рванула. Где только такого найти? Может, тоже на какой-нибудь речной сплав отправиться?

— Отправься. — со смешком подтрунила подругу. — Может, и тебе повезёт.

Полинка уныло покачала головой.

— Ты когда обратно в Москву? Может тебя проводить? Помочь с вещами?

— Завтра утром. И я налегке, Поль. Остатки вещей контейнером отправила. Но спасибо. — я подняла голову и посмотрела на голубое, безоблачное небо. Грустно вздохнула. — И не провожай, а то реветь обе будем. Лучше приезжай к нам на выходные.

— До сих пор не могу поверить, что ты насовсем уезжаешь. Сманил тебя всё-таки твой Эмиль. Не зря год акулой вокруг тебя кружил.

— Кружил. — согласилась я и мечтательно улыбнулась.

Это был непростой год. Полный тревог и надежд, опасений и радости, уныния и решимости. Год, в течение которого я практически не вылезала из клиники. Больничная палата стала моим вторым домом. Я обжила её за эти месяцы как собственную квартиру. Эмиль даже небольшой стеллаж для книг мне принёс, когда они перестали помещаться на тумбочке и столе.

Я много читала и работала, благо делать это можно было и на удалёнке. А ещё завела блог, в котором онлайн рассказывала о себе, о том, как боролась с болезнью, о людях, которые также как и я ждали помощи. О врачах рассказывала, о клинике, о том, какие замечательные, чуткие люди в ней работают. Настоящие профессионалы начиная с главврача и заканчивая поварами. У меня уже было больше ста тысяч подписчиков. Люди писали, задавали вопросы, искали поддержки для себя и искренне поддерживали меня.

Я не оставляла себе времени на скуку и тоскливые мысли. Каждый час у меня был расписан. Работа, контент для блога, процедуры, сон, еда, общение с Данькой и много, много часов с Эмилем.

Не сразу, но я всё-таки решилась на новые отношения. Эмиль постоянно занимал мои мысли, я ловила себя на том, что ждала вечера, когда он закончит работу и придёт ко мне в палату. Обязательно с какой-нибудь вкусной едой. Ужины в моей палате стали нашей традицией. А после того как однажды нечаянно подслушала разговор дежурного врача и медсестры, у меня окончательно открылись глаза.

Был совсем поздний вечер, отделение уже улеглось спать, верхний свет в отделении отключили на ночь, осталась только дежурная подсветка, а я всё ходила тихой тенью от одного конца коридора до другого, разминаясь после долгого сидения за ноутбуком.

Дверь в ординаторскую была немного приоткрыта, и когда я в очередной раз проходила мимо неё, услышала имя Эмиля и невольно приостановилась.

— Говорят, Майер наш дачу деда-академика продал, чтобы внести деньги на препарат для Раевской. — делился слухами женский голос.

— Молодец Эмиль. Я бы тоже продал, если бы было ради кого. — отозвался мужской баритон. Доктор Ивин. Это он сегодня дежурил по отделению. Владимир Иванович. Я уже наизусть знала всех врачей и медсестёр в отделении.

— Но это же наследие академика Майера. — возмутился женский голосок. Кажется, Галины. Постовой медсестры. Молоденькой девчонки, только после медучилища.

— Наследие, деточка, это научные труды академика Маейра. Его разработки, которыми мы и сейчас успешно пользуемся в лечении наших больных. А дача, Галя — это наследство. Это просто старый дом в Переделкино. Его не жалко променять на деньги для спасения любимой женщины.

— Эх, почему меня никто так не любит. — вздохнула за дверью Галина. — Никто не спасает.

— Какие твои годы, Галочка. — с добрым смешком утешал медсестричку Владимир Иванович. — Ещё встретишь своего рыцаря на белом коне.

Я тихонько, чтобы не выдать себя, отошла от двери и вернулась в свою палату. И долго не могла уснуть, переваривая новость. Оказывается, тем безымянным благотворителем, что перевел на мой счёт больше двадцати миллионов, был Эмиль! Эмиль, который держал меня за руку, когда мне впервые вводили препарат. Эмиль, который приходил ко мне каждый вечер. Который приносил мне цветы и книги. Кормил вкусняшками и свежими фруктами. Веселил. Развлекал всячески. Утешал, когда я плакала. Ругал, когда теряла надежду. Эмиль, без которого я и дня уже прожить не могла.

— Ладно, долгие проводы — лишние слёзы. — обняла меня Полинка. — Пришли уже. Проводила тебя прямо до дома.

— До встречи, роднулька. — обняла в ответ подругу. — Буду скучать, Поль. Приезжай поскорее в гости.

— Угу. — пробурчала Полинка мне в плечо и шмыгнула носом. — Я тоже. Пока, Надь. Даньке там привет передавай.

Полинка повернулась и пошла в сторону автобусной остановки, а я свернула к своему дому. И у шлагбаума на въезде на территорию нашего жилого комплекса столкнулась с Леночкой Вороновой.