После развода. Преданная любовь

Глава 39

— Ты в Москве, мам? — без прелюдий и приветствий потребовал ответа сын.

— В Москве. — кивнула я одновременно сыну и ждущему у открытой для меня двери автомобиля Эмилю. Подняла палец, прося у него минуту для телефонного разговора.

Эмиль прикрыл дверцу и прислонился спиной к автомобилю, а я отошла на несколько шагов в сторону. В тень старой липы.

— Когда приехала, мам? Надолго? — радостно расспрашивал сын.

— Ещё несколько дней пробуду здесь. — разглядывая тротуарную плитку под ногами, призналась я.

— Здорово. — обрадовался Данька. — Значит, увидимся? Может, сегодня?

— Сегодня не получится, Дань. — вздохнула я и подняла глаза на свисающую над головой ветку. Потрогала рукой грустный, вялый липовый лист. — Сегодня у меня дела. Давай завтра. Вечером.

Завтра я буду точно знать, что меня ждёт. Что нас ждёт. И что делать дальше. И наверное можно будет рассказать сыну.

— Оу! Значит, правду курица на хвосте принесла. — довольно хохотнул сын. — У тебя свидание, мам? Ты не одна?

— Что-то вроде того. — сдержанно улыбнулась я и посмотрела на, стоящего у машины и изучающего меня внимательным взглядом, Эмиля.

— Я рад, мам. Давно пора. — со смешком подбодрил меня Данька. — Я тебе сто раз говорил, что пора заняться личной жизнью. Я вырос, самое время найти тебе нормального мужа.

— Эка ты загнул, Дань. — засмеялась я. — Так прям сразу и мужа? Тебе мачехи не хватает, нужен отчим для полного комплекта?

— Мне не нужен. — весело возразил сын. — Я отрезанный ломоть. А вот тебе — да. Ты у меня молодая, красивая. Может, ещё братишку или сестрёнку мне родишь.

Я задрала голову, сжала переносицу пальцами и часто-часто заморгала.

— Как на работе дела? — чувствуя, как закладывает нос, быстро спросила первое, что пришло на ум, только бы перевести разговор.

— Нормально. — отмахнулся Данька. — Скорей бы уже учёба началась. Хоть что-то интересное. Я уже с парой ребят из нашей группы познакомился.

— Уже распределили? — удивилась я.

— Ну это пока неточно. — смущённо замялся Данька. — Но мы на один факультет поступили, надеемся, что в одну группу попадём. Классные парни, мам. Один из Питера, а второй москвич.

— Я рада, что ты обзаводишься новыми друзьями, Дань. — улыбнулась я, радуясь за сына, и посмотрела на терпеливо ждущего меня у машины Эмиля. — Мне пора, Дань. Давай завтра поболтаем.

— Давай, давай, мамуль. Хорошего вечера тебе. — посмеиваясь, попрощался Данька. — Завтра созвонимся и встретимся.

— Целую, сынок.

— Ещё чего! Нашла маменькиного сынка! — хохотнул в трубку Данька и отключился.

Посмеиваясь, убрала телефон в сумочку. Как бы ни хорохорился сын на словах, на самом деле он совершенно спокойно относился к моим объятиям и поцелуям. Не дёргался, когда клала руки сидящему ему на плечи и чмокала в макушку, или обнимала и целовала в щёку, встречая или провожая. Данька вообще был очень тактильным ребёнком.

. — Почему ты не расскажешь сыну? — глядя в левое зеркало и выруливая на дорогу, спросил Эмиль.

— Завтра расскажу. — я покрутила на руке браслет часов. — Когда буду точно знать результаты анализов и понимать свои перспективы.

— Тебе станет легче. Тяжело, наверное, скрывать и постоянно выкручиваться. — со знанием дела покачал головой Эмиль.

— Я расскажу! — насупилась я и всем корпусом развернулась к ведущему машину Эмилю. — А ты готов мне о себе рассказать?

— А что бы ты хотела узнать обо мне? — вполне серьёзно спросил Эмиль, выкручивая руль и выезжая на проспект.

— Примерно всё. — крякнула я, потому что Эмиль заложил слишком крутой вираж, разворачиваясь на перекрёстке, и меня по инерции кинуло в сторону, а потом прижало к спинке сиденья. — Ты ещё и лихач!

Эмиль хмыкнул, но скорость сбавил и плавно влился в общий поток машин на проспекте.

— Родился и вырос в Москве. Рос не батаном, внучком академика, а настоящим шалопаем. Даже на учёте в детской комнате милиции состоял какое-то время.

Я резко повернулась и удивлённо уставилась на Эмиля.

— Да, да. — улыбаясь, кивнул мне. — И вообще, я мечтал моряком стать и бороздить океаны.

— Но продолжил семейную династию. Заставили? — я вздохнула с сочувствием. Не понимала вот этого стремления родителей ломать мечты детей с одной только целью — продолжить профессиональную династию. Уж лучше хороший моряк, чем плохой врач или прекрасный повар, а не бесталанный артист.

— Ну кто б меня заставил? — усмехнулся Эмиль. — Мать заболела, когда я в восьмом классе учился. Тяжело. Я очень струхнул тогда. И решил, что стану врачом и вылечу её.

— Вылечил? — с надеждой скрестила я пальцы.

— Она умерла, когда я учился на первом курсе. — спокойно ответил Эмиль, а я отвернулась к окну и закусила губу.

— Был женат. — невозмутимо продолжил Эмиль. — Десять лет. Развелись мирно, по обоюдному согласию.

— А дети? — тихо спросила я.

— Детей нет. — пожал плечами Эмиль. — Мы поженились на последнем курсе институт. И решили, что с детьми спешить не станем. Будем набираться врачебного опыта и строить карьеру. У меня получилось — работа в хорошей клинике, куда меня взяли сразу после института, богатая практика, прекрасные, опытные наставники. Марине пришлось труднее. Она за пять лет сменила три клиники. Не то чтобы она была плохим врачом или хреновым специалистом, просто характер у неё непростой. Не приживалась нигде. В общем, пометалась с места на место и нашла работу в Ногинске. Так и жили следующие пять лет между Ногинском и Москвой. А потом развелись. Поняли, что мы уже давно чужие друг другу люди. По факту нас ничего уже не связывало. Детей не было, зато у обоих была карьера и любимая работа. Правда, в разных городах.

Мы остановились на светофоре, и Эмиль, глядя исключительно вперёд, застучал пальцами по рулю.

Я покосилась на красивые, длинные пальцы, отбивающие чечётку на кожаной оплётке руля, и пожевала губу.

— Ну а сейчас женщина у тебя есть? — с самым невозмутимым видом задала я животрепещущий вопрос. — Ты с кем-то встречаешься, может, живёшь?

Эмиль бросил на меня быстрый взгляд и нажал педаль газа, потому что для нас зажёгся зелёный свет светофора.