После развода. Преданная любовь

Глава 40

Разбудил меня шум дождя за окном. В серых предрассветных сумерках лежала в кровати и смотрела, как по стёклам бежали ручейки воды, сливаясь и снова разбегаясь, огибая только им видимые препятствия.

Натянув повыше одеяло, свернулась клубочком и думала, думала. Вспоминала вечернюю прогулку с Эмилем и тихо улыбалась, чувствуя, как разливается по венам тепло.

Трогая пальцами сухие, горячие губы думала о вчерашнем поцелуе. Я позволила. Потому что сама хотела.

Говорят, пациентки часто влюбляются в своих врачей. Ну вот такой феномен. Внимание, поддержка, забота с их стороны и опля… — удовлетворены базовые человеческие потребности и появляется притяжение к человеку, неравнодушному к твоим проблемам. И ты вроде как уже и не одинока в своей беде. Может, со мной как раз такой случай? Но Эмиль мне понравился ещё на сплаве, хотя и бесил знатно.

Вчера он признался, что я зацепила его с первого взгляда. Понравилась, но вот на его интерес не ответила. И вообще, смотрела на него, как на пыль под ногами. Вот он и покусывал меня, чтобы реагировала на него, обратила внимание. А я решила, что он просто ловелас или даже бабник.

Первые дни в клинике я испытывала жуткий диссонанс. Тот Эмиль, с которым я познакомилась на Белой, никак не укладывался в картинку, где Эмиль Валентинович Майер — серьёзный, собранный мужчина. Уважаемый среди коллег и персонала врач и специалист. А если уж говорить про пациентов, то для них Эмиль был богом. Больные боготворили его, говорили об Эмиле исключительно с благоговейным придыханием.

И только одно осталось в Эмиле неизменным — сумасшедшая, притягательная мужская харизма. И глаза эти зелёные. Ведьмаковские.

Тихонько засмеялась в тишине палаты. Вот точно! Я нашла эпитет к его невероятным глазам, харизме и аристократичной породе. Ведьмак!

Дождь за окном закончился. Редкие капли ещё срывались и гулко разбивались о подоконник, но небо светлело, и белая стена палаты окрашивалась в нежный розовый цвет. Наступал день. Решающий день.

Я закрыла глаза, пытаясь сохранить в себе тёплое, робкое чувство безмятежности и тихой радости. Может быть последней. Неизвестно, что ждало меня днём, какой вердикт врачей.

Не заметила, как уснула. Разбудила меня заглянувшая в палату медсестра.

— Доброе утро, Надежда.

Я медленно моргнула, возвращаясь в реальность.

— Доброе… — промямлила, потерев глаза.

— Профессор Ланцов уже приехал. Прямо с самолёта сразу в клинику.

— А Эмиль… Валентинович? — я, ещё не до конца проснувшись, неловко завозилась и села на кровати. На автомате первым делом посмотрела на подушку — много волос выпало? Вроде сегодня меньше, чем вчера.

— Кажется, тоже здесь. Я слышала его голос. — медсестра заглянула в планшет, что-то поискала в нём и подняла голову. — Анализов у вас сегодня нет, можете спокойно позавтракать. После завтрака — профессорский обход. Будьте готовы.

И сразу стало тяжело дышать. И вчерашний вечер, прогулка, ужин в грузинском ресторане, наполненном негромкой музыкой, поцелуй, всё стало невероятно далёким, словно из другой жизни.

Сцепив зубы, заставила себя встать и заняться утренними делами. Умыться, причесаться, привести себя в более менее божеский вид и позавтракать.

От волнения мне кусок в горло не лез. Разломив на миллион кусочков пышный омлет, отодвинула тарелку в сторону. Всё, что осилила — это стакан сока.

А потом был ежедневный обход. Я слышала, как ходили из палаты в палату врачи. Слышала голоса и Эмиля, и профессора Ланцова, и ещё чьи-то. Прислушивалась и напряжённо ждала момента, когда откроется дверь в мою палату и они зайдут. Но этого не случилось. И я выглянула в опустевший и притихший коридор.

— А обход? — попыталась я перехватить спешащую куда-то медсестру.

— Закончился. — не сбавляя хода ошарашила она.

— Но ко мне не заходили. — уже в спину ей растерянно сказала я.

— Значит, зайдут. Ждите. — не поворачивая головы, ответила медсестра.

Я вернулась в палату и села на кровать. Потёрла холодные, влажные ладони друг об друга, согревая и разгоняя кровь. Не паникуй, Надя!

Эмиль пришёл где-то через полчаса. Бесконечных, тревожных, прошедших в полной тишине и наедине с тяжёлыми мыслями.

— Надя, пойдём со мной. — открыл дверь и спокойно позвал меня с собой.

Облегчённо вздохнуть не получилось. Воздух, колючим комом застрял в горле.

Я шла за ним по длинным коридорам и переходам, как идёт приговорённый на казнь. В полном молчании и безнадёге.

— Эмиль. — не выдержав, позвала тихо и дотронулась до руки.

— Ланцов ждёт, Надь. — обернулся Эмиль. Улыбнулся. Но не так, как улыбался мне вчера. Сдержанно улыбнулся, вежливо, как врач пациенту. — Поговорим там. У нас есть новости.

— Хорошие? — с надеждой спросила я.

— Разные, Надя. — Эмиль не открыл дверь в кабинет профессора и пропустил меня вперёд. — Заходи.

В знакомом кабинете ничего не изменилось. Лаконичная обстановка, светлые стены, стол, стулья, застеклённые стеллажи, стерильная чистота с запахом антисептика и фикус в углу у окна.

— Доброе утро, Надежда. — поприветствовал меня, сидящий за рабочим столом, Ланцов. — Проходите, присаживайтесь.

Я чуть замешкалась, тревожно всматриваясь в бесстрастное лицо профессора, и Эмиль, положив руку мне на поясницу, легонько подтолкнул меня вперёд. К стоящим у стола стульям.

На ватных ногах дошла до стула. Села и сцепила пальцы в замок. Эмиль устроился напротив, и ободряюще улыбнулся.

Ланцов оторвался от экрана компьютера и, наконец, посмотрел на меня.

— Мы получили результаты ваших последних анализов.