После развода. Преданная любовь

Эпилог

Надя

— Где твоя шапка? — спросил Эмиль, заботливо поднимая, воротник моей ветровки и накидывая на голову капюшон.

— В кармане. — щурилась я, подставляя лицо свежему, прохладному ветру.

— Надень. — приказным тоном буркнул Эмиль и полез по карманам моей куртки искать шапку. — Здесь тепло обманчивое. Мы на границе северного полярного круга.

— Эй! — отобрала у Эмиля найденную шапочку, которую он пытался нахлобучить мне на голову. — Я сама!

Чуть больше четырёх часов перелёта из Москвы в Норильск и вот мы уже на катере идём на озеро Лама. Плато Путорано. Давняя любовь Эмиля, и, надеюсь, будет и моя.

Я нетерпеливо ёрзала на сиденье и крутила головой на триста шестьдесят градусов. Всё вокруг было новым и непривычным. Суровый пейзаж, холодная даже на вид вода, прозрачный и чистый до головокружения воздух.

— Где мы будем жить? В палатке? — эта поездка оказалась для меня полной неожиданностью. Сюрпризом, который Эмиль готовил и до последнего тщательно скрывал от меня. Только в аэропорту я узнала, что мы летим в Норильск.

— На базе отдыха. — Эмиль наконец расслабленно откинулся на спинку кресла и прищурился, явно наслаждаясь происходящим. Шумом мотора катера, плеском разрезаемой им воды, свежим ветром и наконец просто заслуженным отпуском. — В нормальном домике. В нём даже переносная походная печка есть и панорамные окна. Будет тепло, светло и красиво.

— Верю. — улыбнулась я, рассматривая довольное, расслабленное лицо Эмиля, сидящего с блаженно прикрытыми глазами. — Но ты хитрец. Ничего не сказал мне до самого отъезда. А вдруг я что-то необходимое не взяла с собой? Пару запасных тёплых носков или термобельё.

— Я взял. — не открывая глаз, самодовольно ухмыльнулся Эмиль и пнул ногой огромный туристический рюкзак, лежащий рядом с ним на палубе. — Здесь твоего больше, чем моего. Я всё предусмотрел. Не волнуйся, Наденька. И потом — это же был сюрприз. И я его тщательно готовил.

Вот жук! Я с тихим смешком покачала головой. Мне в мой рюкзак он сказал взять только смену белья, запасную одежду и необходимые туалетные принадлежности. Мой багаж был в разы меньше багажа Эмиля. То-то я не нашла свои треккинговые кроссовки.

— Устал? — я положила голову на плечо Эмиля.

— Ерунда. Главное ты рядом. — нежно поцеловал меня в макушку Эмиль.

Этот год был непростым и одновременно очень счастливым для всех нас.

Я окончательно перебралась к Эмилю, а в купленной, после продажи рязанской, квартире жили Данька с Леной и Светочкой. Немного далековато от нас с Эмилем, но на метро, без пробок, я добиралась до них сорок минут. На машине зачастую приходилось стоять в пробках, и дорога могла занять и два часа. Поэтому я выбрала простейший вариант попадать к внучке, чтобы подольше поиграть и погулять с ней.

Знаю, что молодёжи было нелегко. Данил разрывался между учёбой и работой, Лена пыталась подрабатывать на фрилансе, лепила какие-то картинки, арты, иллюстрации для книг. Им было трудно, но, кажется, это только прочнее связывало их. Ребята только крепче держались друг за друга и нежнее любили своего Светлячка.

Конечно, я помогала детям чем могла. Я по-прежнему дистанционно работала редактором на нашем рязанском телевидении, вела свой блог и ещё подрабатывала копирайтером в клинике Эмиля.

Да и Эмиль не оставался в стороне. Он очень проникся к Светочке. Баловал её игрушками и милыми девчачьими нарядами. Он покупку самых дорогостоящих вещей для Светлячка, взял на себя. Зимнюю одежду и обувь, велосипед для малышей, кроватку, стеллаж для игрушек, и кучу всего необходимого, но не дешёвого, для нормальной жизни и развития ребёнка.

От помощи отца Данил отказался наотрез. Сын даже слышать ничего о Жене не хотел. Уже после всего, что случилось, всё же признался мне, что ушёл из отцовского дома, потому что Ксения буквально домогалась его, когда Женя уезжал в командировки. Всячески соблазняла, ходила полуголой по дому, заваливалась к нему в комнату под предлогом, что ей скучно без мужа, и намекала, что не против развлечься с молодым и горячим.

У меня волосы дыбом встали от рассказа сына. С ужасом поняла в какую гнилую атмосферу я отпустила сына жить. Семейка беспринципных придурков и подлецов.

До меня дошёл слух, что бывший муж развелся с Ксенией. Говорят со скандалом и какими-то пошлыми подробностями их расставания. Я не удивилась. Но и злорадства не испытывала. Мне вообще было безразлично. Думать о бывшем муже и его жене у меня времени не было. Я жила свою счастливую жизнь рядом с самыми родными людьми. Молодая, здоровая и любимая.

Облака отражались в зеркальной глади озера, и казалось, что купаются в холодной, прозрачной воде. Сегодня было очень пасмурно, грозился пойти дождь, но мы всё же отправились на прогулку по озеру на надувном каяке.

— Местные говорят, что здешняя вода всё слышит и помнит. Поэтому нужно обязательно поздороваться с духом Ламы и умыться озёрной водой. И конечно загадать желание. Дух услышит и исполнит. — совершенно серьёзно рассказывал сидящий за моей спиной Эмиль.

Я отложила весло и наклонилась через круглый надувной бортик лодочки. Всмотрелась в тёмную глубину озера.

— Здравствуй. — одними губами прошептала я духу озера, живущему где-то в непроглядных глубинах холодного северного озера. — Пускай мои дети будут счастливы. И пускай будет счастлив мой любимый мужчина. А я буду здорова и жива ещё много лет рядом с ними. Услышь мою просьбу, пожалуйста.

— Веришь в легенды? — без насмешки спросил Эмиль.

Я обернулась и посмотрела на него. Встретила задумчивый, немного мечтательный взгляд зелёных глаз.

— Почему-то здесь особенно верится. — неуверенно кивнула я. — Чувствую себя гостем в доме чего-то древнего и могучего. И, мне кажется, что это древнее и могучее смотрит на меня оттуда, с гор. Наблюдает, присматривается, кто посмел нарушить его покой. Оно не злое. Оно непостижимое нашему разуму.

Мне и правда представлялось, что в этом суровом и прекрасном месте на краю земли, когда-то жили такие же прекрасные и суровые великаны.

Даже горы здесь были срезаны словно огромные ступени в небо к низким облакам. Глубокие озёра, водопады, каньоны. И облака. Каждый день разные. То плоские, нависающие над горами, как огромные мягкие тарелки. То пушистые и белоснежные, как взбитый лебяжий пух. Серые, белые, розовые и оранжевые, они неизменно присутствовали на небе и сопровождали нас в каждом походе. Недаром Путорано с эвенкийского наречия переводилось как "покрытый облаками".

— Спасибо, что привёз меня сюда. Это какой-то другой мир. Без малейшего налёта цивилизации.

— Первозданный. — откликнулся на мои восторги Эмиль. — Здесь понимаешь, что ты только песчинка мироздания. Первый раз я даже немного испугался своих ощущений, так накрыло. А сейчас ловлю какой-то особый кайф от каждого свидания с этой дикой природой. Я с нашей первой встречи хотел показать тебе это место, поделиться ощущениями, которые возникают здесь.

— Я рада, что у тебя получилось. — тихо отозвалась я, глядя вдаль.

Каяк плавно скользил по воде, а мы замолчали, погрузившись каждый в свои мысли и медитацию.

Я думала о том, что Эмиль приложил немало усилий, чтобы вылечить меня. Даже собственных денег для этого не пожалел, хотя не обязан был этого делать.

Последний год я чувствовала себя прекрасно. Болезнь отступила, но я регулярно сдавала анализы, чтобы контролировать ситуацию. Эмиль успокаивал, что всё будет хорошо. Что болезнь обуздали и она не вернётся.

— Завтра у нас вертолётная экскурсия. — прервал мои мысли Эмиль. — Осмотрим плато с высоты. Здесь сотни озёр, речек и водопадов. Ты еще и сотой части всей этой дикой красоты не увидела.

Я счастливо улыбнулась и неспешным мягким движением погрузила весло в воду. С Эмилем хоть на вертолёте, хоть на подводной лодке, хоть на оленях по тундре.

Вечером, сидя у небольшого костерка на берегу озера, пили горячий душистый чай и любовались красивым закатом. За спиной шептались с ветерком невысокие, по северному куцые с редкими, просвечивающими насквозь кронами, измученные северными ветрами и лютыми зимними морозами лиственницы.

— Фантастика. — тихо, чтобы не спугнуть звуками своего голоса нетронутую, чистую природу, поделилась я впечатлением.

Озеро по кругу обступали горы. Невысокие, с плоскими вершинами, но суровые и мрачные, сейчас расцвеченные в огненно-оранжевые цвета заката. Неземной, фантастический пейзаж.

— Люблю тебя. — прижавшись к тёплому, твёрдому плечу, призналась, не в силах сдержать эмоции, переполняющие меня. — Ты лучшее, что случалось в моей жизни.

Эмиль перехватил из руки в руку кружку, завозился, и вдруг достал из бокового кармана брюк бархатную коробочку. Протянул её мне на раскрытой ладони.

— Выходи за меня замуж, Надя.

Я тихо ахнула.

Мне не важен был статус. Я была счастлива здесь и сейчас. Мы не обсуждали, как будут складываться наши отношения, стоит ли нам пожениться, и я не переживала по этому поводу. Мне не нужен был штамп в паспорте, чтобы поверить в любовь Эмиля. Он доказывал мне её каждый день. Заботой, вниманием, постелью, доверием, постоянной помощью в любых делах. Он всегда был рядом, и я жила рядом с ним, дышала полной грудью, радовалась каждому дню и готова была идти за Эмилем хоть на край земли.

— Я никогда не рожу тебе детей. — озвучила я то, что беспокоило меня.

— Это не беда. — в глазах Эмиля плясали отблески огня костра, делая, его взгляд горящим. — Я никогда особо не стремился стать отцом. Зато мечтал встретить такую женщину, как ты. Красивую, нежную и сильную одновременно. Самую прекрасную и любимую. Выходи за меня, Надя. Я люблю тебя. Обещаю быть тебе лучшим мужем.

— Я согласна. — кивнула я с улыбкой и осторожно взяла коробочку. Открыла её и залюбовалась кольцом, грани камня которого переливались и сверкали в отсветах пламени костра. — Люблю тебя и обещаю быть тебе хорошей женой.

Эмиль резко поставил свою кружку на камень, поросший мохом и лишайником и сгрёб меня в объятия. Не давая вдохнуть, накрыл губы поцелуем.

Конец.