Последний протокол. Книга 2

Глава 11

— Когда она проснется? — спросил я.

Кира покачала головой, глядя на показатели жизнедеятельности.

— Не скоро. Ее организм перенес шок, сравнимый с полной пересборкой тела. Клетки истощены. Нейронные связи перестраиваются заново. Ей нужна глубокая регенеративная кома.

— Сколько?

— Минимум трое суток. И это при условии, что мы найдем новые питательные картриджи. Те, что есть, работают на поддержание, но для восстановления ей нужна «тяжелая артиллерия». Высокобелковые смеси, ноотропы. У нас их нет.

Я потер переносицу.

— Значит, придется найти.

«Макс», — напомнила Зета. — «Дроны ушли. Небо чистое. Но мы засветили огромный расход энергии внутри купола. Если у них есть определенные сенсоры — они могли заметить всплеск».

— Понял.

Я посмотрел на Элису. Теперь она выглядела не как угроза, а как жертва. Жертва чужих амбиций, которую мы только что вырвали из лап безумных генетиков.

— Ты остаешься за няньку, — сказал я, застегивая крепления на нагрудной броне.

Дрейк, сидевший на ящике, поднял на меня взгляд. В его ауре мелькнуло раздражение цвета ржавчины, но оно быстро сменилось серым пониманием необходимости.

— Серьезно, Макс? — он кивнул в сторону капсулы, где в голубоватом свечении плавала Элиса. — Я, конечно, люблю опасных женщин, но эта дамочка может расщепить меня на атомы во сне.

— Она не проснется, — вмешалась Кира, проверяя заряд своего плазменного пистолета. — Не в ближайшие сутки точно. Но если показатели скакнут или система охлаждения сбойнет — мне нужен кто-то, кто сможет дернуть рубильник аварийного сброса. Или вколоть ей стабилизатор.

Кира протянула Дрейку инъектор с оранжевой жижей.

— Вот это. Прямо в порт на шее. Если температура поднимется выше тридцати девяти. Понял?

Дрейк с сомнением повертел шприц в руках.

— В шею. Оранжевую дрянь. Понял. А если сюда заявятся гости?

— Турели активны, — ответил я. — Зета держит периметр. Твоя задача — сидеть здесь и смотреть на градусник. Как это не банально с учетом технологий… Мы вернемся через три часа. Нам нужны картриджи, Дрейк. Без них вся наша генная инженерия пойдет коту под хвост, и девчонка просто сгорит от истощения.

— Ладно, — он сунул инъектор в разгрузку. — Валите. Привезите мне сувенир. И желательно, чтобы этот сувенир можно было съесть или выпить.

Я хлопул его по плечу и кивнул Кире.

— Выдвигаемся.

Флаер резал воздух над Пустошью, идя в режиме «стелс» на высоте пятидесяти метров. Внизу проносились руины пригородов — скелеты коттеджей, заросшие грязно-бурым кустарником, остовы сгоревших машин, воронки от старых взрывов, заполненные какой-то жижей.

Мы молчали. Я был сосредоточен на пилотировании, сливаясь с машиной в единое целое. Я чувствовал потоки ветра крыльями флаера, слышал гул реактора как собственное сердцебиение.

«Зета, подтверди координаты», — мысленно запросил я.

«Сектор 14-Б. Бывший военный госпиталь резервного командования. Объект был законсервирован за два дня до Коллапса. Вероятность того, что мародеры добрались до подземных хранилищ — менее 15%. Там стоит защита класса „А“».

— Биометрия класса «А», — повторил я вслух для Киры. — Значит, нам придется взламывать двери.

— Или вежливо попросить, — усмехнулась она. — У меня есть коды доступа старшего медперсонала Бункера-47. Это старые федеральные протоколы, они должны подойти. Если нет — Зета поможет.

Мы снизились над целью. Госпиталь выглядел удручающе: трехэтажное бетонное здание, наполовину обрушенное. Крыша провалилась внутрь, окна зияли черными дырами. Но нас интересовал не основной корпус, а неприметная пристройка во внутреннем дворе — вход в бункер хранения.

Я посадил флаер на растрескавшийся асфальт парковки, заваленный мусором.

— Быстро вошли, быстро вышли, — напомнил я, проверяя заряд «Аргуса». — Не геройствуем. Если видим что-то крупнее крысы — стреляем на поражение.

Мы вышли наружу. Воздух здесь был тяжелым, застоявшимся, с отчетливым привкусом гнили и химикатов. Мои усиленные чувства сразу же начали бомбардировку мозга информацией: шорох сухой травы, скрип металла на ветру, далекий вой какого-то зверя.

Но непосредственной угрозы я не чувствовал. Пока.

Мы добрались до входа в хранилище. Массивная стальная дверь была покрыта слоем грязи и мха, но панель доступа на удивление сохранилась.

Кира подошла к ней, счистила грязь перчаткой и приложила ладонь к сканеру.

— Давай, родная, вспомни старые времена…

Панель мигнула красным.

«Отказ доступа», — прокомментировала Зета. — «Система изолирована. Внешние протоколы не принимаются. Придется вскрывать жестко».

— Я займусь, — я отодвинул Киру и приложил руку к замку. — Зета, давай импульс.

Наноботы из моей кожи проникли в микропоры металла, находя контакты. Я почувствовал структуру замка — электронную начинку, запоры, сервоприводы.

«Взлом… 30%… 60%… Есть».

Тяжелые запоры лязгнули внутри стены, и дверь со скрежетом, осыпая ржавчину, отъехала в сторону. Из темноты пахнуло холодом и стерильностью.

— Бинго, — прошептала Кира, включая фонарь на плече.

Мы спустились вниз. Луч света выхватывал из темноты ряды стеллажей, опрокинутые каталки, разбросанные бумаги. Здесь явно была паника перед закрытием, но признаков посещения мародеров тут не было. Слой пыли на полу был девственно чист.

— Ищи маркировку «Био-Питание» или «Регенеративный Комплекс», — скомандовал я, сканируя углы в тепловом спектре.

Минут десять мы бродили по лабиринту стеллажей. Здесь было много полезного — бинты, хирургические инструменты, антибиотики. Но нам нужно было топливо для метаболизма, а не пластыри.

— Макс! Сюда! — голос Киры дрогнул от возбуждения.

Я подошел к ней. Она стояла перед массивным шкафом с прозрачными дверцами. Внутри, в специальных ячейках, стояли ряды серебристых цилиндров с зеленой маркировкой.

— Высокобелковая смесь «Атлант-4», — прочитала она, смахивая пыль со стекла. — И… о боги, это нейростимуляторы класса «Омега». Макс, это сокровище. Одного такого картриджа хватит Элисе на неделю восстановления. А тут их…

— Двадцать, — подсчитала Зета. — Плюс стимуляторы. Берем всё.

Мы набили рюкзаки под завязку. Цилиндры были тяжелыми, но моя модифицированная мускулатура даже не заметила веса. Кира тоже справлялась неплохо — тренировки и мои «апгрейды» давали о себе знать.

— Уходим, потом вернемся еще раз, — сказал я, закидывая рюкзак на плечо. — У меня плохое предчувствие.

Предчувствие меня не обмануло.

Едва мы поднялись по лестнице к выходу, как мои уши уловили звук. Тихий, скребущий звук. Словно когти по бетону. Множество когтей.

Я жестом остановил Киру, подняв кулак.

— Контакт, — шепнул я. — На поверхности.

«Сканирую», — отозвалась Зета. — «Внутренний двор. Двенадцать… нет, пятнадцать целей. Тепловые сигнатуры нестабильные. Мутанты».

Я знал этих тварей. Деградировавшие собаки или, может быть, обезьяны — генетики спорили до сих пор. Лысые, жилистые, с гипертрофированными задними лапами и пастью, полной игловидных зубов. Они не были умными, но они были быстрыми. И их было много.

— Они перекрыли нам путь к флаеру, — констатировал я, глядя на тактическую схему, которую Зета вывела мне на сетчатку.

— Прорвемся? — Кира сняла пистолет с предохранителя. Ее голос был спокоен. Она больше не была просто врачом.

— Устроим им мясорубку. Держись за мной. Я работаю «Аргусом», ты прикрываешь фланги. Пошли.

Мы вышли из дверного проема во внутренний двор.

Они ждали нас.

Пятнадцать тварей сидели на остатках стен, на крышах машин, на асфальте. Серые, склизкие тела, бугрящиеся мышцами. Увидев нас, они одновременно повернули головы. Морды дернулись, втягивая воздух.

Один из них, самый крупный, издал высокий, визгливый крик.

— Начали! — рявкнул я.

Я не стал ждать, пока они прыгнут. Я вскинул «Аргус» и нажал на спуск.

Энергетический дробовик шикнул, выплюнув веер раскаленной плазмы. Тварь, которая орала, просто лопнула. Ее разорвало пополам, ошметки плоти разлетелись в стороны, дымясь.

Это послужило триггером. Стая сорвалась с места.

Они двигались невероятно быстро. Серые смазанные пятна, отталкивающиеся от стен, от земли, летящие на нас со всех сторон.

— Слева! — крикнула Кира.

Ее пистолет плюнул лучом. Прыгун, летевший мне в бок, получил заряд прямо в открытую пасть. Его голова превратилась в пар, тело по инерции пролетело еще пару метров и шлепнулось у моих ног.

Я работал как машина. Зета подсвечивала цели, рассчитывала траектории. Мир для меня замедлился. Я видел, как напрягаются мышцы твари перед прыжком, видел, куда она приземлится.

Выстрел. Перекат. Выстрел.

«Аргус» был страшным оружием на ближней дистанции. Я снес двоих одним залпом. Четвертый прыгнул на меня сверху, с козырька подъезда. Я не успевал перезарядиться.

Я отбросил ствол в сторону (он висел на ремне) и встретил тварь ударом кулака. Моя рука, усиленная сервоприводами костюма и собственной мутацией, врезалась в грудную клетку мутанта. Хруст костей был слышен даже сквозь грохот боя. Я чувствовал, как ломаются ребра, как рвутся органы. Тварь отлетела назад, словно тряпичная кукла, сбивая с ног своего сородича.

— Макс, сзади!

Я развернулся. Два прыгуна заходили мне в спину, пока я разбирался с «летуном».

Кира была быстрее. Она не стреляла — она двигалась. В ее левой руке блеснул вибро-нож. Она поднырнула под прыжок первого мутанта, полоснув его по брюху. Кишки вывалились на асфальт, тварь завыла и рухнула. Второго она встретила выстрелом в упор, прижав ствол пистолета к его виску.

Вспышка. Брызги черной крови.

— Чисто! — выдохнула она, отступая ко мне.

— Еще трое! — предупредила Зета.

Они выскочили из-за угла здания. Увидели, что случилось с их стаей, и на секунду замешкались. Этой секунды мне хватило.

Я поднял «Аргус». Три выстрела. Три трупа.

Тишина упала на двор так же внезапно, как и началась стрельба. Только шипение плавящейся плоти и наше тяжелое дыхание.

Я опустил оружие, оглядываясь. Двор был завален телами. Пятнадцать тварей. Бой занял от силы тридцать секунд.

— Ты как? — я повернулся к Кире.

Она вытерла брызги чужой крови с забрала шлема.

— Нормально. Сердце колотится, как бешеное, но… — она посмотрела на труп у своих ног. — Я даже не испугалась, Макс. Я просто… делала.

— Это называется профессионализм, док. Или боевые рефлексы. Пошли к флаеру, пока на запах крови не сбежалось что-то покрупнее.

Мы загрузились во флаер. Я бросил рюкзаки с картриджами в грузовой отсек и плюхнулся в пилотское кресло. Руки слегка дрожали — откат адреналина.

— Зета, курс домой. Полный газ.

Машина взмыла в небо, оставляя внизу бойню.

Кира села в соседнее кресло, стянула шлем. Ее волосы слиплись от пота, но глаза горели.

— Мы сделали это, — она улыбнулась, и эта улыбка была самой красивой вещью, которую я видел за сегодня. — Мы спасем её.

Я протянул руку и сжал её ладонь.

— Мы всех спасем, Кира. Или умрем, пытаясь. Но сегодня… сегодня мы победили.

— Знаешь, — она посмотрела на меня лукаво, — Дрейк просил сувенир.

Я усмехнулся, вспомнив про банку довоенных персиков, которую я нашел в ординаторской и сунул в боковой карман.

— Будет ему сувенир. А теперь давай-ка вернемся, пока наш нянька не сошел с ума от скуки.

Флаер лег на курс, унося нас прочь от руин, к нашей горе, нашему убежищу и нашей спящей проблеме, которая теперь получила шанс на жизнь.

Когда мы с Кирой ввалились в медблок, Дрейк даже не повернул головы от мониторов. Он сидел в операторском кресле, закинув ноги на панель управления, и лениво крутил в пальцах пустой шприц-тюбик.

— Живые, — констатировал он, услышав звук открывающегося шлюза. Затем, наконец, соизволил развернуться. Его взгляд скользнул по моей броне, забрызганной черной слизью, потом по Кире, которая выглядела так, словно прошла через мясорубку, но забыла там умереть. — Ага. Воевали, значит? И без меня?

В его голосе сквозила та самая обида, которая бывает у ребенка, которого не взяли в парк аттракционов, только в нашем случае аттракционом была перестрелка с мутантами.

— Мы не специально, — отшутился я, стягивая шлем. Воздух в медблоке казался стерильно-сладким после вони горелой плоти и пыли. — Они сами напросились. Прыгуны. Штук пятнадцать.

Дрейк присвистнул.

— Прыгуны? Мерзкие твари. Надеюсь, вы их не в рукопашную забили? — он выжидательно протянул руку. — Где презент? Ты обещал сувенир.

Я полез в боковой карман разгрузки и достал жестяную банку. Этикетка выцвела до неузнаваемости, но тиснение на крышке сохранилось.

— Лови.

Банка описала дугу и шлепнулась в ладонь Дрейка. Он поднес её к глазам, щурясь под светом ламп.

— Персики в сиропе… — прочитал он, и на его лице появилась скептическая гримаса. Он перевернул банку, пытаясь найти дату производства. — Макс, ты издеваешься? Этим персикам лет больше, чем мне и тебе вместе взятым. Если я это съем, мне понадобится не капсула, а сразу могила.

— Это консервант сделали еще до апокалипсиса, — парировал я, расстегивая крепления нагрудника. — Там столько химии, что они переживут даже ядерную зиму. Пойдет.

— Пойдет, — вздохнул Дрейк, пряча банку в карман. — Оставлю на черный день. Или использую как биологическое оружие.

Я подошел к капсуле. Элиса плавала в геле, спокойная, как статуя. Ни судорог, ни красного свечения. Просто спящая девушка, способная уничтожить мир.

— Не просыпалась? — спросил я.

— Нет, — Дрейк мотнул головой. — Спит сном младенца. Пару раз показатели дергались, но в пределах нормы. Я даже шприц не расчехлял.

— Температура?

— Тридцать восемь и две. Стабильно держится последний час.

Кира уже была у консоли. Она сбросила грязный комбинезон, оставшись в термобелье, и натянула свежий халат. Её движения снова стали быстрыми — режим «боец» выключился, включился режим «доктор».

— Макс, картриджи, — бросила она через плечо. — Живо.

Я вывалил содержимое рюкзаков на стол. Серебристые цилиндры с маркировкой «Атлант-4» глухо звякнули о металл.

— Зета, сканируй слоты, — скомандовал я мысленно. — Кира, подключай питание.

«Принято. Перенастраиваю систему подачи под высококонцентрированные смеси. Внимание: потребуется полная очистка каналов от старого раствора».

Кира работала молча, её пальцы мелькали над виртуальной клавиатурой. Механические захваты капсулы с шипением отсоединили пустые емкости и выбросили их в утилизатор.

— Подавай первый, — скомандовала она.

Я вставил цилиндр в слот до щелчка. Индикатор мигнул желтым, потом загорелся ровным зеленым светом. Система приняла топливо.

— Второй… Третий… Четвертый…

Когда все шесть слотов были заполнены, капсула тихо загудела. Звук изменился — стал более низким, насыщенным. Внутри геля появились крошечные пузырьки, закручиваясь в спирали вокруг тела Элисы.

— Запускаю программу ускоренной регенерации, — прокомментировала Кира, глядя на экран. — Зета, контроль метаболизма на тебе. Не дай ей перегреться.

«Контролирую. Ввожу ноотропы. Начинаю стимуляцию нейрогенеза».

Мы стояли и смотрели, как показатели на мониторах ползут вверх. Это было похоже на заправку гоночного болида. Организм Элисы, истощенный борьбой с чужеродным кодом, жадно впитывал питательные вещества.

— Знаешь, — с ноткой задумчивости произнесла Зета в моей голове, и её голос эхом отозвался в динамиках медблока (она решила, что Кире тоже стоит это слышать). — Раз у нас теперь есть избыток ресурсов, я предлагаю повторить процедуру санации.

Кира оторвалась от экрана.

— Санации? Ты имеешь в виду нанитов? Мы же вычистили всё.

«Не совсем. Глубокое сканирование на фоне поступления ноотропов показало интересную аномалию. В „спящих“ зонах генома, там, где обычно находится так называемая мусорная ДНК, есть остаточная активность. Очень слабая. Похоже на „закладки“».

Я нахмурился.

— Закладки? Типа спящих агентов?

«Именно. Часть „красного“ кода, наследия Артефакта, не была активна во время первой чистки. Она замаскировалась. Спряталась. Теперь, когда организм получает питание и начинает восстанавливаться, эти фрагменты пытаются активизироваться. Они как паразиты, ждущие, когда хозяин наберет жирок».

Кира переглянулась со мной. В её глазах я увидел блеск профессионального азарта.

— Выжжем их? — спросил я.

— Выжжем, — кивнула она. — Зета, готовь нанитов. Макс, мне снова понадобится твой интерфейс как усилитель. Но на этот раз без полного слияния, просто канал передачи данных.

— Без проблем.

Процедура заняла около двух часов. На этот раз не было ни криков, ни судорог. Элиса даже не шелохнулась. Мы просто смотрели на экраны, где красные точки, вспыхивающие в структуре её ДНК, методично гасились синими маркерами Зеты. Это было похоже на игру в «сапера», только ставкой была жизнь.

— Чисто, — наконец выдохнула Кира, откидываясь на спинку стула. — Теперь точно чисто.

«Подтверждаю. Агрессивные сегменты деактивированы и выведены из системы. Структура стабильна».

— Теперь все будет хорошо, — сказала Кира, потирая уставшие глаза. — Дня три-четыре, и она будет в норме. Проснется новым человеком.

Я подошел к капсуле, положил руку на теплое стекло.

— Надеюсь, этот новый человек не захочет нас убить, как только откроет глаза.

— Не захочет, — уверенно сказал Дрейк, вскрывая всё-таки банку с персиками своим ножом. — Мы её спасли, накормили и уложили спать. Если она после этого начнет буянить, я лично выпишу ей ремня.

Он подцепил ножом половинку персика, отправил в рот и блаженно зажмурился.

— М-м-м… Вкус пластика и сахара. Божественно.

— Завтра лучше еще раз проверим ДНК, — сказала Кира, игнорируя гастрономический экстаз Дрейка. — На всякий случай. Контрольный выстрел.

— Согласен, — кивнул я.