Последний протокол. Книга 2

Глава 14

— Больной, блин! — выдохнула Рэйв, и её голос дрогнул, сорвавшись на хрип. — Ты совсем с ума сошел, Макс⁈ Я же могла тебя пристрелить!

Она смотрела на меня широко раскрытыми глазами, в которых плескалась дикая смесь адреналинового шока, ярости и… облегчения. Её грудь ходила ходуном под кителем, на лбу выступила испарина. Пистолет в её руке, теперь бесполезный кусок металла без магазина, все еще был направлен в мою сторону, но ствол медленно опускался.

— Могла? — переспросил я спокойно, кивнув на магазин, стоящий на краю стола. — Посмотри внимательнее, Кира.

Она перевела взгляд на магазин. Потом на пистолет в руке. Потом снова на меня. В её глазах мелькнуло понимание — холодное и острое, как осколок льда. Она прокрутила в голове последние секунды. Мой появление. Выстрел, который не прозвучал. Магазин, который оказался у меня в руке раньше, чем её палец дожал спуск.

Она медленно положила «Удар» на стол. Стук металла о дерево прозвучал как выстрел в этой ватной тишине.

— Видать, не могла, — глухо произнесла она, падая обратно в кресло, словно из неё разом выдернули стержень. — Ты двигался… это было не по-человечески. Я даже моргнуть не успела.

Она потянулась к бутылке, плеснула виски прямо в горло, игнорируя отсутствие стакана. Жидкость текла по подбородку, но она, кажется, этого даже не заметила. Вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на меня исподлобья. Взгляд был тяжелым, оценивающим.

— Я даже знать не хочу, что ты теперь такое, Макс. Или кто. Киборг, мутант, эксперимент Эгрегора… Плевать.

— Правильный подход, — я отодвинул стул ногой и сел напротив, сохраняя дистанцию. — Меньше знаешь — крепче спишь. Хотя, судя по твоему виду, со сном у тебя и так проблемы.

— У меня проблемы со всем, — огрызнулась она, но тут же сдулась. Злость ушла, оставив только смертельную усталость. — Спасибо, что не бросил. Я думала, мой сигнал уйдет в пустоту. Или что ты, услышав про «Черный Ноль», решишь отсидеться в своей норе.

— Я не крыса, Кира. И это все еще мой дом.

Она криво усмехнулась.

— Дом… Сейчас это больше похоже на тонущий корабль, капитан которого заперся в каюте и глушит вискарь.

— Так чего звала-то? — я решил не ходить вокруг да около. Время работало против нас. — Я знаю про ультиматум Совета. Зета… мой напарник вскрыла твою почту. Они хотят подмять Бункер-47 под себя. Сделать ресурсным придатком.

Рэйв не удивилась тому, что я знаю. Она просто кивнула, глядя на карту на столе, где красным маркером были обведены зоны влияния Южного Альянса.

— Они не просто хотят подмять, Макс. Они берут нас за горло. У них монополия на фильтры для воды класса «Аква-9». У них фармацевтические производства. У них патронные линии. Мы… мы зависим от них на восемьдесят процентов.

Она подняла на меня глаза, полные безнадежности.

— Если я откажусь, они введут блокаду. Полную. Никаких караванов. Никакого обмена. Они просто задушат нас. Тихо и без единого выстрела.

Я молчал, давая ей выговориться. Зета в моей голове анализировала её микровыражения, пульс, тембр голоса.

«Она не врет, Макс. Уровень стресса критический. Она действительно не видит выхода».

— И что ты решила? — спросил я жестко. — Твоя какая позиция, капитан? Ты собираешься сдать ключи от бункера и надеть ошейник? Или будешь драться?

Рэйв дернулась, словно от пощечины.

— Драться? Чем⁈ — она вскочила, опрокинув кресло. — У меня пятьдесят тысяч человек! Из них двенадцать тысяч — дети до шестнадцати! Четыре тысячи стариков! У нас запасов инсулина на три недели. Фильтров вентиляции — на два месяца. Если они перекроют поставки, мы начнем дохнуть, Макс! Не от пуль! От диабета, от инфекций, от грязного воздуха!

Она подошла к окну, уперлась руками в подоконник, глядя в темноту технического колодца.

— Я могу приказать гарнизону стоять насмерть. Мои парни будут драться, я знаю. Ворон, Картер… они и их люди лягут костьми. Но что толку, если за их спинами будут умирать от голода? Совет знает это. Они не будут штурмовать стены. Они просто подождут, пока мы сами не приползем на коленях, умоляя о куске хлеба.

Она повернулась ко мне. Её лицо было серым.

— Я не знаю, как их послать, Макс. Я хочу. Господи, как я хочу послать этих жирных ублюдков в ад! Но я не могу заплатить за свою гордость жизнями детей.

Я смотрел на неё и видел тупик. Логический, ресурсный тупик, в который её загнали. В старом мире у неё действительно не было бы шансов. Либо рабство, либо медленная смерть.

Но мир изменился. Просто она об этом еще не знала.

Я встал, подошел к столу и поднял опрокинутое кресло.

— Сядь, — сказал я.

Она послушалась. Механически, как кукла.

Я наклонился к ней, опираясь руками о столешницу. Наши лица оказались на одном уровне.

— А теперь послушай меня внимательно, Кира. И хорошо подумай, прежде чем ответить.

Мой голос стал тихим, почти шепотом, но в нем звенела сталь.

— Я здесь не для того, чтобы утешать тебя. И не для того, чтобы помогать тебе писать акт о капитуляции. Я здесь, потому что у меня есть возможности, о которых Совет даже не мечтает. Но эти возможности стоят дорого. Не денег. Риска. Веры.

Я сделал паузу, глядя ей прямо в зрачки.

— Если ты готова лечь под Совет ради «стабильности» и пайки для своих людей… скажи мне это сейчас. Я развернусь, уйду в эту вентиляцию, и ты меня больше никогда не увидишь. Я пропаду, Кира. На этот раз навсегда. Я найду себе другую войну.

— Угрожаешь, Макс? — она сузила глаза. В ней проснулся тот самый капитан, которого я знал. Злой и опасный.

— Нет. Говорю как есть. Я не работаю с рабами. И я не спасаю тех, кто сам выбрал цепи. Таких не спасти.

В кабинете повисла тишина. Я слышал, как гудит лампа под потолком. Слышал, как бьется её сердце — быстро, с перебоями.

«Пульс 120», — доложила Зета. — «Выброс кортизола. Она борется с собой. Страх перед ответственностью против ненависти к врагу».

— Сколько мы протянем? — спросила она наконец. Голос был тихим, но твердым. — Если они перекроют всё. Реально. Без прикрас.

— В текущем состоянии? — я пожал плечами. — Квартал. Максимум полгода, если введешь жесткое нормирование и начнешь кормить стариков через день. Потом начнется каннибализм или эпидемия. Такое было в других бункерах. Которые не встали под власть Совета.

Она закрыла глаза. Я видел, как под веками ходят зрачки. Она представляла это. Видела эти картины.

— Но это если ничего не менять, — добавил я, бросая наживку.

Она открыла глаза.

— А что можно изменить, Макс? Мы на скале. Вокруг пустошь. У нас нет заводов. У нас нет технологий.

— У ВАС нет, — поправил я. — У НАС — есть.

Я полез в карман разгрузки и достал небольшой металлический цилиндр. Тот самый, из госпиталя. Энергетический концентрат. И положил его на стол рядом с её пистолетом.

— Что это? — она нахмурилась.

— Это — твой инсулин, твои фильтры и твоя еда. В переносном смысле.

Она взяла цилиндр, повертела в руках.

— Батарейка? Ты предлагаешь нам жрать батарейки?

— Это не просто батарейка. Это технологии, Кира. То, что я нашел… то, чем я стал… это дает доступ к ресурсам, которые считались утерянными.

Я выпрямился.

— Если ты скажешь Совету «нет», я беру обеспечение Бункера-47 на себя.

Она посмотрела на меня как на сумасшедшего.

— Ты? Один? Обеспечишь пятьдесят тысяч человек? Макс, при всем уважении, ты, может, и стал суперменом, но ты не Господь Бог. Ты не можешь наколдовать еду из воздуха.

— Из воздуха — нет. Из материи — да. У меня есть доступ к производственным линиям «Гаммы-7». У меня есть чертежи модификаторов для ваших синтезаторов, которые позволят делать из подножного мха стейки. У меня есть энергия, чтобы запустить ваши старые скважины на полную мощность.

Я видел, как в её глазах загорается огонек надежды. Слабый, робкий, но живой.

— «Гамма-7»? — переспросила она. — Тот заброшенный комплекс в горах? Он же мертв сто лет.

— Был мертв. Теперь там моя база. И она работает.

Я обошел стол и встал рядом с ней, глядя на карту.

— Слушай мой план. Ты посылаешь Совет лесом. Вежливо, но твердо. Говоришь, что Бункер-47 объявляет о полном суверенитете. Они вводят блокаду. Отлично. Пусть вводят. Мы переживем первые две недели на старых запасах. За это время я и моя команда наладим поставки.

— Твоя команда? — она подняла бровь. — Дрейк?

— Дрейк. И еще пара специалистов, о которых ты не знаешь.

— Кира Стелл? — тихо спросила она.

Я кивнул. Врать сейчас было бессмысленно.

— И она. И еще кое-кто. Мы привезем вам модификаторы. Мы дадим энергию. Мы дадим технологии очистки воды, которые не требуют сменных фильтров каждые три дня. Мы сделаем Бункер автономным.

Рэйв молчала, вертя в руках цилиндр. Она просчитывала варианты. Риски.

— А взамен? — спросила она. — Что ты хочешь взамен, Макс? Власть? Стать новым диктатором?

— Мне не нужна власть, Кира. Я солдат, а не политик. Мне нужна база. Тыл. Место, куда я могу вернуться и знать, что мне не выстрелят в спину. И мне нужны люди. Не как рабы, а как союзники.

Я наклонился к ней.

— Там, снаружи, назревает война. Настоящая. Не возня за консервы, как у Совета. Эгрегор просыпается. «Проект Возрождение» строит армию киборгов. И есть вещи пострашнее. Когда начнется замес, твой Совет с его интригами сметут за секунду. Выживут только те, у кого есть зубы. И технологии.

— Я предлагаю тебе зубы, Кира. Стальные, титановые зубы.

Она посмотрела на цилиндр в своей руке. Потом на карту, где красным были отмечены владения Совета. Потом на меня.

В её глазах что-то изменилось. Усталость никуда не делась, но сквозь неё проступила та самая жесткость, за которую я уважал её как командира.

— Если я скажу им «нет», — медленно произнесла она, — они могут попытаться решить вопрос силой. У них есть военные. Наемники.

— Пусть приходят, — я усмехнулся, и, наверное, эта улыбка выглядела жутко, потому что Рэйв слегка отпрянула. — Я уничтожил элитный конвой «Возрождения» за несколько минут. Их наемники для меня — просто разминка.

Она глубоко вздохнула. Встала. Подошла к сейфу, достала оттуда бутылку — новую, непочатую. Налила в уцелевшую кружку, стоящую на подоконнике. Выпила залпом.

— Знаешь, Макс, — сказала она, повернувшись ко мне. — Я всегда знала, что ты приносишь неприятности. Но еще я знаю, что ты никогда не врал мне про шансы.

Она швырнула металлический цилиндр мне. Я поймал его на лету.

— Хорошо. Я в деле.

Я почувствовал, как напряжение отпускает плечи.

— Но, — она подняла палец, — если ты облажаешься. Если мои люди начнут голодать… я лично найду способ тебя убить. Даже если ты стал бессмертным киборгом. Я разберу тебя на гайки, Макс.

— Договорились, — серьезно кивнул я. — Это честная сделка.

— Что мне делать сейчас?

— Тяни время. Скажи им, что тебе нужно согласовать передачу полномочий с внутренним советом. Попроси 48 часов. Они дадут, они уверены в своей победе.

— А потом?

— А потом, через 48 часов, я вернусь. Но не через вентиляцию. Я прилечу к главным воротам. С грузом. И мы покажем всему Бункеру, что новая жизнь начинается не с ошейника.

— С грузом? — она скептически посмотрела на меня. — На чем ты прилетишь? На горбу притащишь?

— Увидишь, — я подмигнул. — Тебе понравится. Это будет… эффектно.

Обратный путь через технический лаз показался мне короче. Может, потому что я больше не тащил на плечах груз неизвестности, а может, потому что адреналин, схлынувший после «беседы» с Рэйв, сменился холодной расчетливостью. Сделка заключена. Таймер запущен.

Когда я выбрался наружу, в тусклый свет пустоши, ветер швырнул мне в лицо горсть песка. Я сплюнул вязкую слюну, стряхнул пыль с коленей и направился к скалам, где прятался флаер.

Люк открылся еще до того, как я подошел. Дрейк стоял в проеме, вглядываясь в сумерки.

— Целый? — спросил он вместо приветствия.

— Относительно, — я поднялся на борт. — Незапланированных отверстий нет, если ты об этом.

В салоне повисло напряжение. Кира сидела на краешке кресла, нервно теребя застежку на рукаве. Элиса смотрела на меня своими темными, теперь уже человеческими глазами, в которых читалось недетское понимание ситуации.

— Ну? — Кира не выдержала первой. — Что она сказала?

— У нас есть сорок восемь часов, — я плюхнулся в пилотское кресло, чувствуя, как ноет спина после ползания по трубам. — Совет требует сдачи завтра к вечеру. Рэйв попросит отсрочку, сославшись на бюрократию. У нас есть двое суток, чтобы превратить Бункер-47 из умирающей богадельни в неприступную крепость. Или хотя бы создать видимость этого.

Дрейк присвистнул.

— Двое суток на экономическое чудо? Амбициозно. И с чего начнем? Раздадим всем по шоколадке?

— С логистики, — я развернул кресло к ним. — Мы возвращаемся на «Гамму-7». Нам нужно загрузить трюм под завязку. Но не оружием. Нам нужны станки.

— Станки? — переспросил Дрейк.

— Производственные линии. Зета, выводи список доступного оборудования в секторе консервации.

На голографическом столе перед нами развернулась схема складских помещений нашей базы. Зеленым светились доступные единицы.

«У нас есть три промышленных молекулярных принтера класса „Гефест-М“», — прокомментировала Зета. — «И две установки пищевого синтеза „Деметра-5“. Это армейские модели, рассчитанные на обеспечение дивизии. Они громоздкие, тяжелые, но невероятно надежные».

— Вот их и берем, — кивнул я. — Плюс мобильные генераторы для их запитки, пока мы не подключим в бункере еще один генератор.

— Макс, — Кира нахмурилась, глядя на схему. — Эти принтеры… они же огромные. Каждый весит тонны полторы. Мы надорвемся их грузить.

— У нас есть погрузочные дроиды на базе. И у нас есть я, — я сжал кулак, чувствуя, как под кожей напрягаются синтетические волокна. — Справимся. Главная проблема не в железе.

— А в чем? — спросила Элиса тихо.

— В «чернилах», — ответил я. — Принтеры — это круто, но они не печатают из воздуха. Им нужны полимеры, металлическая пудра, композиты. А пищевым синтезаторам нужна белковая масса. Без сырья это просто дорогие пресс-папье.

«На складах „Гаммы-7“ запасы сырья критически низкие», — подтвердила Зета, опережая мой вопрос. — «Остатки были использованы для ремонта базы и синтеза медикаментов для Элисы. У нас есть картриджи для запуска и демонстрации, но на прокорм пятидесяти тысяч человек этого хватит дай бог на день».

Дрейк потер подбородок, звук щетины о ладонь прозвучал в тишине кабины наждачной бумагой.

— Значит, мы привезем им чудо-машины, они напечатают пару тарелок супа и одну шестеренку, а потом всё встанет? Так себе план, босс. Рэйв нас на смех поднимет.

— Не поднимет, — я вывел на экран карту региона. — Зета, наложи слой довоенных логистических центров. Исключи те, что были разграблены или уничтожены ядерными ударами.

Карта замигала. Десятки точек вспыхнули и погасли. Осталось всего несколько.

— Вот, — я ткнул пальцем в одну из них, расположенную в ста километрах к северу от Бункера-47. — Объект «Склад-19». Региональный распределительный центр Росрезерва. Находится в зоне высокой радиации, в «Красном Поясе».

— «Красный Пояс»? — Кира поежилась. — Там фон такой, что костюмы пропитаются за час. Мародеры туда не суются.

— Именно. А значит, склады полные. Там должны быть тонны консервантов, биомассы для синтеза и промышленных полимеров.

— Ты хочешь, чтобы мы туда полезли? — уточнил Дрейк. — Вчетвером? Таскать ящики в зоне, где счетчик Гейгера поет как оперный певец?

— Нет, — я покачал головой. — Мы не грузчики. Мы привезем в Бункер удочку, а не рыбу. Мы доставим станки, запустим их на наших остатках, покажем Рэйв, на что они способны. А потом… потом мы скажем ей: «Сырье есть. Вон там. Дай нам грузовики и людей, и мы обеспечим вас всем необходимым».

— То есть, заставим их работать на свое спасение? — усмехнулась Элиса. — Умно.

— Справедливо, — поправил я. — Если они хотят жить свободно, пусть привыкают платить за это потом и риском. Мы дадим защиту, в том числе и от радиации, разведку и технологии. А таскать мешки — это уже их часть сделки.

— Мне нравится, — резюмировал Дрейк. — Меньше горбатиться нам, больше мотивации им. Полетели домой, Макс. У нас впереди ночь большой погрузки.