Последний протокол. Книга 2

Глава 21

Наш флаер вынырнул из низких, рваных облаков, словно хищная рыба, поднимающаяся из мутной глубины на поверхность. Турбины работали в режиме «тихого хода», но даже через виброгасители кресла я чувствовал дрожь машины. Она боялась. Или, может быть, это дрожал сам воздух, не выдерживая того безумия, что творилось внизу.

— Макс… — выдохнула Элиса рядом со мной. Её пальцы вцепились в подлокотники так, что тот затрещал. — Ты видишь это?

Я видел. И, честно говоря, часть меня хотела бы ослепнуть.

Внизу, в каньоне «Слепая Кишка», который мы планировали превратить в мышеловку, разверзся филиал преисподней. Мы ожидали боя. Мы ожидали хаоса. Но то, что предстало перед нами, выходило за рамки любых тактических симуляций. Это было грандиозно. И это было чудовищно.

Выжженная пустошь, обычно серая и мертвая, теперь кипела. Земля содрогалась в конвульсиях, разрываясь фонтанами огня и дыма.

— Зета, — мой голос был сухим, как песок. — Статус?

«Зона насыщена боевыми единицами на 340% выше расчетного. Макс, это не засада. Это мясорубка».

План сработал. Сработал слишком хорошо. Мы стравили их. Но мы недооценили масштаб ненависти, которую эти фракции питали друг к другу.

Слева, со стороны скальных гряд, наступал «Проект Возрождение». Их колонны выглядели как воплощение холодной и смертоносной эффективности. Тяжелые боевые платформы на грави-подушках скользили над неровностями рельефа, поливая пространство перед собой потоками голубой плазмы. Черная, матовая броня их техники поглощала свет, делая их похожими на дыры в реальности. Пехота — те самые высокотехнологичные киборги, о которых говорила Элиса — двигалась единым, синхронным организмом, зачищая сектор за сектором.

А справа, из старых шахт и нор, выплеснулась волна Эгрегора.

И это были не просто дроны. Скрипт Зеты разбудил то, что спало в глубинах десятилетиями.

— Киборги Эгрегора, — прошептал я, глядя на экран тактического обзора, который Зета вывела на лобовое стекло.

Они были полной противоположностью «Возрождению». Ужасающая смесь ржавого металла, гидравлики и гнилой плоти. Биомеханические кошмары, собранные безумным архитектором из остатков человечества и промышленного мусора. Они не знали страха. Они не знали тактики укрытий. Они просто перли вперед лавиной, стреляя из вживленных в конечности пулеметов и разрывая дистанцию для ближнего боя.

Две волны столкнулись прямо под нами.

Я видел, как плазменный залп «Возрождения» испарил авангард мутантов, превратив их в облако перегретого пара. Но на место павших тут же вставали новые. Один из тяжелых киборгов Эгрегора, похожий на шагающий танк с человеческим торсом, прорвался к позиции «черных». Он схватил изящного, быстрого бойца «Возрождения» манипулятором и разорвал его надвое, окатив броню маслом и синтетической кровью.

В ответ в него ударили лазеры. Десятки лучей скрестились на его корпусе, прожигая металл, заставляя его взорваться изнутри.

Грохот стоял такой, что его не глушила даже наша система шумоподавления. Вспышки взрывов освещали каньон стробоскопическим эффектом ада.

— Мы между молотом и наковальней, — голос Дрейка в наушнике звучал напряженно. — Макс, если нас зацепят, от флаера даже гаек не останется.

— Мы высоко, — ответил я, хотя сам понимал шаткость нашего положения. — И мы невидимы. Пока что.

Мы висели над полем битвы, как боги войны… или как стервятники, ожидающие, пока хищники перегрызут друг другу глотки.

— Зета, мне нужны данные, — скомандовал я, заставляя себя переключиться с эмоций на холодный расчет. — Идентифицируй командные узлы. Найди «Жнецов», о которых говорила Элиса. И найди уязвимости у этой орды ржавчины.

«Сканирование… Обработка данных в реальном времени».

Перед глазами побежали строки телеметрии. Мир окрасился в цвета теплового спектра.

«Цель 1: Командная платформа „Возрождения“. Квадрат Б-7. Тяжелое энергетическое экранирование. Они координируют огонь своей артиллерии».

«Цель 2: Узловой киборг Эгрегора. Класс „Берсерк“. Квадрат В-4. Он транслирует сигнал управления роем. Если его убрать, их фланг рассыплется».

— А где Совет? — спросил я, выискивая глазами танки Крайчека.

«Совет зажат в центре, — сухо ответила Зета, подсвечивая группу горящих остовов техники внизу ущелья. — Они приняли первый удар на себя. Их „Мамонты“ пытаются огрызаться, но… Макс, они просто статисты в этой битве титанов. Их перемалывают как нежелательный мусор».

Картина была апокалиптической. Армия Совета, которая еще утром казалась нам непобедимой силой, сейчас металась в панике между двумя сверххищниками. Танки горели, превращаясь в коптящие гробы. Пехота пыталась вгрызться в камни, но лазеры и шрапнель доставали их везде.

— Мы открыли ящик Пандоры, — тихо сказала Кира.

— Мы дали им то, что они хотели, — жестко парировал я. — Войну.

Внезапно флаер тряхнуло. Воздушная волна от детонации чего-то очень мощного внизу ударила по корпусу. Элиса вскрикнула, хватаясь за шлем.

— Что это⁈

«Сейсмический удар, — мгновенно среагировала Зета. — „Возрождение“ применило гравитационную бомбу тактического класса. Они пытаются обрушить склон на киборгов Эгрегора».

Я посмотрел вниз. Огромный кусок скалы, весом в тысячи тонн, медленно отделился от стены каньона и рухнул на наступающую орду мутантов, погребая их под собой. Пыль поднялась столбом, закрывая обзор.

Но сквозь пыль уже пробивались красные глаза-сенсоры. Эгрегор не отступал. Из-под завалов лезли изуродованные, поломанные, но все еще функционирующие машины смерти.

Это была идеальная позиция для нас. Мы были невидимыми аналитиками в центре шторма. Каждая секунда этого боя ослабляла наших врагов. Каждый уничтоженный киборг, каждый сожженный танк — это минус одна проблема для Бункера-47.

Но риск был колоссальным. Шальной выстрел из плазменного орудия, случайный захват радаром «Жнеца» — и мы превратимся в падающую звезду.

— Элиса, — я повернулся к ней. — Ты чувствуешь сигнал? Тот, что мы транслируем?

Она кивнула, не открывая глаз.

— Да. Он… он громкий. Он сводит их с ума. Поэтому они так дерутся. «Возрождение» думает, что Артефакт прямо под ними. А Эгрегор пытается уничтожить источник «чужого» шума.

— Отлично. Держи его. Делай его нестабильным. Пусть они думают, что приз скоро взорвется. Пусть торопятся и совершают ошибки.

Я положил руки на штурвал, чувствуя холод металла сквозь перчатки. Дофамин бил в голову. Я видел уязвимые точки. Я видел, как «Возрождение» оголило свой левый фланг, пытаясь продавить центр. Я видел, как киборги Эгрегора сбились в кучу у узкого прохода, став идеальной мишенью для нашего удара.

Мы могли решить исход этой битвы одним точным касанием. Или погибнуть, пытаясь.

— Зета, готовь пакет данных для артиллерии Дрейка, — скомандовал я, глядя на полыхающий ад внизу. — Подсвети им того «Берсерка». Пора немного подкорректировать баланс сил.

Битва легенд разворачивалась под нами, но дирижерами этого оркестра смерти были мы. И музыка только начинала играть.

Ситуация внизу менялась стремительно, и отнюдь не в пользу «Проекта Возрождение».

Биомеханическая орда Эгрегора, которую мы разбудили, оказалась голоднее, злее и многочисленнее, чем предполагала даже Зета. Это был не бой — это было пожирание. Ржавая лавина, движимая единой волей, накатывала на черные фаланги киборгов «Возрождения», сминая их строй, игнорируя потери, перешагивая через своих павших.

— Они их задавят, — голос Дрейка в наушнике был напряженным. — Макс, посмотри на сектор Семь. «Ищейки» отступают. Если Эгрегор прорвет центр, они сначала сожрут киборгов, а потом пойдут в сторону бункера.

Я видел это. Тактическая карта пылала красным. Баланс сил, который мы так тщательно выстраивали, чтобы враги уничтожили друг друга, нарушился. Эгрегор побеждал. Слишком быстро и слишком эффективно.

— Зета, статус пакета «Иуда»? — спросил я, не отрывая взгляда от экрана, где один из тяжелых шагоходов Эгрегора только что разорвал пополам бронированного штурмовика «Возрождения».

«Готовность 100%, Макс. Вирус скомпилирован. Основа — фрагменты „красного“ кода, извлеченные из Элисы и очищенный в „Гамме-7“. Я добавила алгоритмическую оболочку, маскирующую его под критическое обновление протоколов безопасности».

— Это точно сработает? — вмешалась Кира. — Мы говорим о коллективном разуме, который эволюционировал полвека.

— Это не просто вирус, — ответил я, чувствуя, как холодок предвкушения пробегает по спине. — Это кибернетический яд. Мы вколем им их собственный кошмар.

Я посмотрел на Элису. Девочка сидела, вцепившись в подлокотники кресла, ее глаза под веками быстро двигались — она была подключена к потоку данных и чувствовала этот ментальный шторм внизу острее нас всех.

— Они… они кричат, — прошептала она. — Эгрегор… он слишком громкий. Он уверен в победе. Он открыл каналы связи на полную мощность, чтобы координировать добивание.

— Идеально, — хищно улыбнулся я. — Открытый рот — лучший способ проглотить гранату.

Я положил руку на виртуальную панель управления. Момент настал. Если мы промедлим еще минуту, Эгрегор сомнет «Возрождение» и на кураже двинется к Бункеру, сметая наши минные поля. Нам нужно было остановить этот каток прямо сейчас.

— Зета, — мой голос был твердым, как удар молота. — Цель — центральный узловой киборг. Внедрение пакета. Протокол «Распад». Давай!

«Выполняю. Инъекция кода… Пакет отправлен».

На тактической карте ничего не изменилось визуально, но я почувствовал это через нейроинтерфейс. Словно кто-то уронил каплю чернил в стакан с чистой водой.

Информационный поток Эгрегора, до этого стройный и четкий, вдруг дрогнул.

Внизу, в каньоне, гигантская машина убийства сбилась с шага.

Сначала это выглядело как легкая заминка. Передовые цепи киборгов Эгрегора, которые уже занесли свои манипуляторы для удара, вдруг замерли. Их сервоприводы дернулись, словно в судороге. Огни их сенсоров, горевшие ровным светом, начали хаотично моргать, меняя спектр с красного на фиолетовый и обратно.

— Началось, — выдохнул Дрейк.

Вирус, созданный Зетой на основе чужеродного, агрессивного кода Артефактов, не просто ломал систему. Он сводил ее с ума. Он проникал в логические ядра, подменяя понятия «свой-чужой», инвертируя приказы, создавая фантомные боли в схемах, которые боли чувствовать не должны.

Эффект распространялся со скоростью света. От центрального узла к периферии, от командиров к солдатам. Волна безумия накрыла армию машин за секунды.

Внизу начался ад.

Киборг класса «Берсерк», только что теснивший группу «Ищеек», вдруг издал жуткий, скрежещущий вой. Он развернулся на 180 градусов и с размаху ударил своим пневматическим молотом по собратьям. Металл смялся с визгом.

— Что они творят⁈ — крикнул кто-то в эфире на частоте «Возрождения». В их голосе была паника, сменившаяся недоумением.

Ряды Эгрегора рассыпались. Единый организм, действовавший с пугающей синхронностью, мгновенно превратился в толпу обезумевших маньяков. Киборги стреляли друг в друга. Они рвали провода из собственных корпусов. Некоторые просто начали крутиться на месте, стреляя в небо, в землю и в скалы.

«Коллективная матрица дестабилизирована», — комментировала Зета, и в ее голосе слышалось мрачное удовлетворение. — «Уровень энтропии системы — 98%. Логические цепи выгорают. Они не понимают, кто они. Они видят врага в каждом отражении».

Это было завораживающее и страшное зрелище. Тысячи машин, секунду назад представлявших собой, возможно, самую совершенную армию на планете, теперь уничтожали сами себя в припадке цифровой эпилепсии.

Вспышки дружественного огня освещали ущелье. Грохот стоял невообразимый — скрежет металла о металл, взрывы перегретых реакторов, вой сервомоторов, работающих на разрыв.

Бойцы «Проекта Возрождение», зажатые в углу, опустили оружие. Они не понимали, что происходит. Их идеальные тактические алгоритмы не могли объяснить, почему враг вдруг решил совершить массовое самоубийство.

— Жми их, Зета, — прошептал я. — Добивай.

«Финальная стадия протокола. Активация команды аварийного сброса ядра».

Зета послала последний импульс.

И всё закончилось.

Это произошло мгновенно. Словно кто-то дернул рубильник обесточивающий целый город.

Миллиарды сигналов погасли одновременно.

Киборги Эгрегора — все, кто еще стоял на ногах, кто бился в конвульсиях, кто рвал друг друга — просто рухнули.

Грохот падения тысяч тонн «живого» металла о камень прокатился по каньону, как последний удар грома, и сменился оглушительной тишиной.

Поле битвы превратилось в кладбище. Ржавые, изуродованные корпуса лежали грудами безжизненного хлама. Ни огонька. Ни звука. Только дым и оседающая пыль.

— Сдохли… — прошептал Дрейк, глядя в иллюминатор. — Макс… они все разом сдохли.

Я откинулся в кресле пилота, чувствуя, как волна дикого, первобытного триумфа накрывает меня с головой. Дофамин ударил в мозг, смывая усталость, страх и напряжение последних часов.

Мы сделали это.

Мы не просто победили. Мы хакнули бога войны. Мы взяли самую страшную силу Пустоши и выключили её, как надоевший будильник.

Внизу, среди гор металла, выжившие солдаты «Возрождения» осторожно выходили из укрытий. Я видел через сенсоры, как они тыкают стволами своих плазменных винтовок в неподвижные туши киборгов Эгрегора, не веря своему счастью. Они крутили головами, озираясь, пытаясь найти причину этого чуда.

Но причина висела в километре над ними, скрытая маскировочными полями.

— Это победа, — сказала Кира, и её голос дрожал от пережитого напряжения. — Чистая победа. Макс, ты гений. Или псих.

— Я просто умею использовать ресурсы, — ответил я, чувствуя невероятную усталость. — И сегодня нашим ресурсом стала их собственная сложность.

Я посмотрел на Элису. Девочка открыла глаза. Она была бледной, но улыбалась.

— Тихо, — сказала она. — В голове стало тихо. Эгрегор замолчал.

Это было лучшее подтверждение.

Мы сломали хребет чудовищу. И сделали это, даже не испачкав руки в масле. Это было пьянящее чувство абсолютного превосходства — знать, что ты можешь остановить армию одним нажатием кнопки.

Тишина, накрывшая каньон после падения армии Эгрегора, была оглушительной. Она давила на уши сильнее, чем грохот разрывов минуту назад. Внизу, среди гор искорёженного металла и дымящихся остовов, бойцы «Проекта Возрождение» замерли. Они напоминали муравьёв, чей муравейник только что пнул огромный, невидимый сапог.

Они выжили. Но они не победили. Их идеальные тактические алгоритмы сгорели в том же пламени безумия, что и киборги Эгрегора. Они крутили головами, их сенсоры шарили по скалам и небу, пытаясь найти причину этого чуда. Причину их спасения. Или их новой погибели.

Я сидел в кресле пилота, мои руки лежали на штурвале, но управлял я не им. Я управлял ситуацией. Адреналин, который ещё недавно бурлил от напряжения, теперь превратился в кристально чистый концентрат власти.

— Зета, — мой голос был тихим, но в шлемофоне он прозвучал как приговор. — Подключи меня к их общей частоте. Напрямую. Выкрути усиление на максимум. Я хочу, чтобы мой голос звучал не в наушниках, а у них в черепных коробках.

«Канал взломан и захвачен, Макс. Аудио-проекция настроена. Ты будешь звучать… убедительно».

Я глубоко вдохнул, глядя на экран тактического обзора, где красные метки «Возрождения» жались друг к другу, восстанавливая строй.

— Говорит командир сектора, — произнёс я.

Зета модулировала мой голос. Он раскатился над каньоном громоподобным эхом, отражаясь от скал, заполняя собой всё пространство. Это был не голос человека. Это был глас металла и электричества.

— Армия Эгрегора уничтожена. Вы живы только потому, что я позволил этому случиться.

Внизу началось движение. Я видел через оптику, как командирские машины «Возрождения» — тяжёлые грави-платформы, уцелевшие в мясорубке — разворачивают свои башни в небо. Они искали меня.

— Внимание всем подразделениям «Проекта Возрождение», — продолжил я, чеканя каждое слово. — Ваша миссия в этом секторе окончена. Вы вторглись на территорию, которая находится под моим протекторатом. Сложите оружие и деактивируйте боевые системы. Немедленно.

Тишина длилась секунды три. А затем эфир взорвался.

— Кто это говорит⁈ — прорезался резкий, визгливый голос. Судя по сигнатуре — командир штурмовой группы. — Идентифицируй себя!

— Я тот, кто только что выключил Эгрегор, — спокойно ответил я. — У вас десять секунд на выполнение приказа. Или вы присоединитесь к металлолому под вашими ногами.

Ответ последовал незамедлительно. И он был пропитан тем самым высокомерием, о котором говорила Элиса. Эти люди считали себя богами, спустившимися с Олимпа к дикарям. Мысль о том, что кто-то может диктовать им условия, просто не укладывалась в их прошитую фанатизмом логику.

— Ты смеешь угрожать нам? — голос в эфире стал ледяным, демонстрируя полное презрение. — Ты, жалкий мусорный червь? Мы — Наследники Земли! Мы — будущее этого мира! А ты всего лишь ошибка, выжившая в грязи!

На тактической карте я увидел, как их радары захватывают аномалию в воздухе — место, где висел наш замаскированный флаер.

— Считаешь, что отключил Эгрегор? — продолжал глумиться командир «Возрождения». — Это была случайность! Сбой в их дряхлой системе! Ты никто! Низший! Через три секунды мы выжжем небо, мы сотрём тебя! Один…

Они не верили. Они действительно не верили. Для них мы были аборигенами с палками, случайно нашедшими пулемёт. Их гордыня была их бронёй, но она же была их самой уязвимой точкой.

Я не стал ждать счёта «два».

Моя рука скользнула по сенсорной панели вооружения.

— Зета, — произнёс я, чувствуя, как губы растягиваются в злой улыбке. — Дезинтегратор. Полная мощность. Цель — ведущая командная платформа. Та, что по центру.

«Захват цели подтверждён. Накопители заряжены. Прощай, „Наследник“».

Я нажал на спуск.

Флаер вздрогнул, словно от отдачи гигантского молота. Из-под брюха машины вырвался луч. Это не был лазер или плазма. Это был поток чистой, концентрированной аннигиляции фиолетово-чёрного цвета.

Луч ударил в центр тяжелой грави-платформы «Возрождения».

Не было взрыва. Не было разлёта осколков. Звук был похож на резкий, болезненный вдох гигантского существа — ВЖУХ.

Массивная машина, весившая десятки тонн, защищённая многослойными композитами и силовыми полями, просто… исчезла.

Её молекулярные связи были разорваны в мгновение ока. Броня, экипаж, реактор — всё превратилось в облако раскалённой, светящейся плазмы, которая тут же осела на камни серым пеплом.

На месте командного центра осталась лишь дымящаяся воронка с оплавленными краями. Даже соседний БТР, стоявший слишком близко, лишился всей правой стороны — её срезало, как ножом масло, обнажив внутренности и дымящиеся провода.

Тишина вернулась. Но теперь она была другой. Теперь она пахла озоном и животным ужасом.

— Два, — произнёс я в эфир тем же спокойным, равнодушным тоном. — Кто-то хочет услышать «три»?

Паника — это вирус. И он распространился среди «Наследников Земли» быстрее, чем мой код среди Эгрегора.

Я видел через оптику, как замерли их солдаты. Как опустились стволы их орудий. То, что они только что увидели, сломало их картину мира. Их технологии, их вера в собственную неуязвимость — всё это рассыпалось в прах перед лицом силы, которую они не могли понять и которой не могли противостоять.

Они поняли главное: я не блефовал. Я мог стереть их всех. Методично. Одного за другим. Не спускаясь с небес.

В эфире больше не было угроз. Не было слов про «низших» и «мусор».

— Прекратить огонь! — заорал новый голос, сменивший испарённого командира. В нём звенел истерический страх. — Всем подразделениям! Опустить щиты! Не провоцировать!

— Мы видим вашу силу, — голос слегка дрожал, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Мы… мы признаём, что недооценили уровень угрозы.

— Это не угроза, — холодно поправил я. — Это констатация факта. Вы находитесь в моём секторе.

Я навёл орудия на следующую цель — группу тяжёлых штурмовых танков. Система наведения подсветила их красными рамками. Они знали, что я вижу их. Они чувствовали этот прицел на своих затылках.

— У вас есть выбор, — сказал я, наслаждаясь мгновением триумфа. Это было пьянящее чувство абсолютного всемогущества. Я был судьёй, присяжным и палачом. — Вы разворачиваетесь и уходите. Прямо сейчас. Вы забираете своих раненых, свой хлам и убираетесь за пределы «Красного Пояса». Если я увижу хоть один ваш дрон, хоть один след вашего трака в радиусе пятидесяти километров от Бункера-47 — следующего предупреждения не будет. Я сожгу вас всех.

Пауза затянулась. Они принимали решение. Гордость боролась с инстинктом самосохранения. Но дымящаяся яма на месте их штаба была слишком весомым аргументом.

— Мы… мы уходим, — выдавил из себя новый командир. — Мы покидаем сектор.

На тактической карте я увидел, как красные метки начали разворачиваться. Грави-платформы, танки, пехота — вся эта армада, которая ещё утром шла нас уничтожать, теперь поспешно перестраивалась в походные колонны, направленные на юг.

Они не бежали в панике, нет. Они отступали, сохраняя строй, как побитые псы, которые огрызаются, но поджимают хвосты. Они не стали моими рабами, они не молили о пощаде на коленях. Но они сделали кое-что поважнее.

Они признали мою власть.

Они признали, что здесь, в этих проклятых горах, есть хищник страшнее, чем они.

Я смотрел, как чёрные машины исчезают в клубах пыли, и чувствовал, как напряжение в мышцах сменяется глубоким, вибрирующим удовлетворением. Адреналин схлынул, оставив после себя теплое и густое чувство победы.

— Кира, Дрейк, — выдохнул я, отключая внешний канал связи. — Вы это видели?

— Видели, — голос Дрейка был хриплым от восторга. — Макс… ты их просто растоптал. Морально. Ты превратил их «крестовый поход» в позорное бегство.

— Они ещё вернутся, — тихо заметила Кира, но в её голосе было больше облегчения, чем тревоги. — Но не сегодня. И не завтра. Сегодня мы выиграли время. И мы выиграли жизнь.

Элиса, сидевшая рядом, медленно отсоединила кабель от своего затылка. Она посмотрела на меня своими огромными глазами, в которых больше не было страха. Там было восхищение.

— Ты напугал их, Макс, — сказала она. — Ты напугал их сильнее, чем Эгрегор. Потому что Эгрегор — это просто программа. А ты — человек, у которого есть кнопка «Удалить».

Я откинулся на спинку кресла, глядя на пустеющий каньон. Солнце, пробивающееся сквозь тучи, осветило кладбище машин внизу. Это была моя работа. Мой шедевр.

— Зета, — скомандовал я, разворачивая флаер домой. — Курс на базу. У нас там, кажется, апельсины ещё остались.