Последний протокол. Книга 2

Глава 15

Наша база встретила нас гулкой тишиной ангара. Мы не стали тратить время на отдых. Двое суток — это ничтожно мало, когда ты пытаешься перевернуть игру.

Работа закипела.

Я активировал двух ремонтных дроидов «Атлант», которые пылились в техническом отсеке. Громоздкие, похожие на пауков машины с манипуляторами-клешнями. Зета синхронизировала их с моей нейросетью, и теперь я управлял ими почти как собственными руками.

Мы спустились на складской уровень. Воздух здесь был сухим и холодным. Ряды контейнеров уходили в темноту.

— Вот они, красавцы, — Дрейк похлопал по матовому боку установки «Гефест-М». Аппарат был размером с микроавтобус, весь в кожухах и патрубках. — Выглядит как гроб для великана.

— Это колыбель новой цивилизации, — пафосно заявил я, цепляя тросы дроида к транспортировочным проушинам. — Эта штука может напечатать всё: от иголки до блока цилиндров двигателя. Главное — программу загрузить.

Погрузка была адом. Даже с дроидами и моей усиленной мускулатурой маневрировать многотонными агрегатами в узких коридорах было той еще задачкой. Мы ругались, потели, сбивали пальцы.

Кира и Элиса занимались «мелочевкой». Они собирали по всей базе остатки расходников. Любой картридж с полимерами, любой контейнер с био-пастой — всё шло в дело.

— Макс! — крикнула Кира с верхнего яруса стеллажей. — Я нашла ящик с медицинскими нано-патчами! Просроченные на пятьдесят лет, но герметичные!

— Грузи! — отозвался я, удерживая плечом накренившийся генератор, пока дроид перехватывал его клешней. — Рэйв за них душу продаст.

К утру мы закончили. Трюм флаера был забит так, что я сомневался, взлетим ли мы вообще. «Гефесты» и «Деметры» стояли вплотную, закрепленные магнитными замками. Между ними были рассованы ящики с расходниками, запчастями и инструментами.

Мы сидели на аппарели, грязные, уставшие, и пили синтетическую воду.

— Если мы разобьемся, — задумчиво произнес Дрейк, глядя на гору железа внутри, — то нас даже хоронить не придется. Мы уже в металле.

— Оптимист, — хмыкнул я. — Зета, расчет взлетной массы?

«92% от максимальной. Взлет в вертикальном режиме возможен только с форсажем. Маневренность снизится на 40%. Потребление энергии вырастет вдвое».

— Долетим. Тут недалеко.

Я посмотрел на свою команду. Дрейк клевал носом. Кира прислонилась к ящику и закрыла глаза. Даже Элиса, несмотря на свою нечеловеческую (в прямом смысле этого слова) выносливость, выглядела измотанной.

— Два часа на сон, — скомандовал я. — Потом вылет.

Полет прошел тяжело. Флаер, перегруженный под завязку, ревел двигателями, сопротивляясь гравитации. Его трясло, корпус вибрировал. Зета постоянно корректировала курс, компенсируя инерцию груза.

Когда на горизонте показался знакомый холм, скрывающий Бункер-47, солнце стояло в зените.

— Всем готовность, — бросил я в интерком. — Надеваем парадное. Шлемы, броня. Мы должны выглядеть не как беженцы, а как армия вторжения. Ну, или как спасательная экспедиция с Марса.

Элиса затянула ремни своего комбинезона. На поясе у неё висела кобура с легким пистолетом, который ей дал Дрейк. Она выглядела собранной.

— Зета, канал связи с диспетчерской Бункера. Открытый эфир.

«Канал открыт».

Я набрал в грудь воздуха.

— Бункер-47, говорит борт «Призрак-1». Запрашиваю разрешение на посадку у главных грузовых ворот. Привез гуманитарную помощь от Деда Мороза. Прием.

Тишина в эфире длилась секунд десять. Я представлял, что там сейчас творится. Дежурный с выпученными глазами, Картер, орущий в рацию, Рэйв, которая, наверное, уже бежит в командный центр.

— «Призрак-1»… — голос диспетчера дрожал. — Назовите себя. У нас нет такого борта в реестре.

— Код доступа: Альфа-Омега-Зеро. Личный протокол капитана Рэйв. Соединяй с ней. Живо.

Снова пауза. Потом щелчок.

— Макс? — голос Рэйв был напряженным, но я слышал в нем скрытое облегчение. — Ты… ты прилетел?

— Как и обещал, капитан. Открывай ворота. И убери людей с площадки, я сажусь тяжело.

— Ворота заблокированы протоколом «Черный Ноль», — ответила она. — Я не могу их открыть. Картер уперся. Он считает, что это ловушка.

— Картер — идиот, — спокойно сказал я. — Скажи ему, что если он не откроет ворота через минуту, я их вырежу. И счет за ремонт вычту из его жалования.

— Жди.

Я завис над площадкой перед массивными гермоворотами. Без маскировки Флаер отбрасывал четкую тень на бетон. Камеры на стенах повернулись в нашу сторону. Турели дернулись, но огня не открыли.

— Они нервничают, — заметил Дрейк, глядя на тактический экран. — Три пулеметных гнезда навели на нас стволы.

— Пусть смотрят. Зета, на всякий случай — перехвати контроль.

— Уже, — как между прочим ответил мой искин.

Ворота дрогнули. Механизмы заскрежетали, и створки начали медленно, неохотно ползти в стороны.

— Пошла мазута, — усмехнулся я. — Садимся.

Мы опустились на бетон грузового шлюза. Аппарель с шипением откинулась.

Я встал, проверил «Аргус», висящий на груди, и надел шлем. Стекло забрала потемнело, скрывая лицо.

— Выходим. Дрейк — справа, Кира — слева. Элиса — держись за мной. Без резких движений.

Мы спустились по рампе.

Внутри шлюза нас встречал комитет по встрече. Человек тридцать. Служба безопасности в полном составе, все в тяжелой броне, с автоматами наперевес. Картер стоял в центре, бледный, потный, сжимая пистолет.

А чуть впереди, скрестив руки на груди, стояла капитан Рэйв.

Она смотрела на наш флаер, потом на нас. На мою новую броню. На Дрейка. На Киру Стелл, которую все считали мертвой.

Тишина была такой, что слышно было, как гудят лампы.

Я снял шлем.

— Ну, здравствуй, Бункер, — громко сказал я, и мой голос, усиленный динамиками костюма, раскатился эхом под сводами шлюза. — Принимайте доставку.

Картер сделал шаг вперед.

— Это… это невозможно, — прохрипел он. — Вы мертвы. Я видел рапорт!

— Рапорты пишут люди, Картер, — я шагнул ему навстречу. — А люди ошибаются. Мы живы. И мы привезли вам будущее.

Я нажал кнопку на наруче. Грузовой люк флаера раскрылся полностью. Дроиды-пауки, повинуясь моей команде, выкатили наружу первую установку «Гефест-М». Массивная, сверкающая хромом и пластиком машина замерла посреди грязного шлюза.

Толпа ахнула. Громов, главный инженер, который стоял где-то в задних рядах, растолкал солдат и выбежал вперед. Его глаза были размером с блюдца.

— Мать честная… — прошептал он, касаясь бока машины дрожащей рукой. — Это же… это же молекулярный принтер пятого поколения. Я такие только в учебниках видел. Где вы это взяли⁈

— В тумбочке нашел, — усмехнулся я. — И тебе не хворать, Громов! — улыбнулся ему я. — Принимай аппарат. И еще один такой же. И две пищевые станции.

Громов повернулся ко мне, его лицо сияло, как у ребенка в кондитерской.

— Пищевые? Синтез биомассы?

— Полный цикл. Загружаешь дерьмо — получаешь конфетку. Ну, почти.

Рэйв подошла ко мне. Она смотрела не на машины. Она смотрела мне в глаза.

— Ты действительно сделал это, — тихо сказала она. — Ты привез это.

— Это только начало, Кира, — я наклонился к ней. — У нас есть железо. Но нам нужно сырье. И для этого мне нужны твои люди. Твои грузовики. И твой приказ на вылазку.

— Куда?

— Склад-19.

По толпе пробежал шепоток. Картер нервно хохотнул.

— Склад-19? В «Красном Поясе»? Ты хочешь угробить наших людей? Там радиация зашкаливает!

— У нас есть технологии защиты, — вмешалась Кира Стелл, выходя вперед. Её голос был спокойным и авторитетным — голос главного врача. — Мы разработали новые протоколы и модифицировали сыворотку «Рад-X». С нашими препаратами и вашей техникой мы сможем работать там до четырех часов без вреда для здоровья.

Картер посмотрел на неё, как на призрака.

— Доктор Стелл… вы… вы с ним?

— Я с Бункером, майор. Как и всегда. Просто теперь у нас появились новые возможности.

Рэйв обвела взглядом своих людей. Она видела их страх, но видела и жадность в глазах Громова, и надежду в глазах простых солдат, которые устали жрать пустую баланду.

— Совет дал нам время до завтрашнего вечера, — громко сказала она. — Они думают, что мы сдадимся. Что мы приползем к ним на коленях.

Она повернулась к «Гефесту».

— Но у нас теперь есть свой путь.

Она посмотрела на меня.

— Громов, принимай технику. Картер, готовь конвой. Три грузовика, два БТРа прикрытия. Добровольцы. Скажи им… скажи им, что мы едем не просто за консервами. Мы едем за нашей независимостью.

— Есть! — гаркнул Громов, уже раздавая пинки своим техникам.

Картер помедлил, глядя на меня с нескрываемой неприязнью, но потом кивнул и убрал пистолет.

— Будет сделано, капитан. Но если хоть один мой человек сдохнет там от лучевой болезни…

— Не сдохнет, — перебил я его. — Я лично поведу колонну. И я верну их всех домой.

Подготовка конвоя напоминала сборы на собственные похороны. Люди Картера двигались механически, проверяя оружие и герметичность костюмов, но в их глазах читалась обреченность. Для них «Склад-19» был не точкой на карте, а легендой из страшилок, которыми пугали новичков. «Красный Пояс» — место, где счетчик Гейгера начинает захлебываться еще на подходе, а люди выплевывают легкие через неделю после возвращения.

Мы стояли у головного БТРа. Ветер гонял мусор по бетонной площадке перед шлюзом.

— Строиться! — рявкнул Картер. Его голос, усиленный динамиками шлема, заставил бойцов замереть. — Слушать сюда! Командование операцией переходит к… — он запнулся, словно проглотил лимон, — … к Максу. Выполнять его приказы как мои. Кто затупит в Зоне — останется там загорать. Вопросы?

Вопросов не было. Был только страх.

Кира Стелл вышла вперед. В руках она держала металлический кейс-охладитель. На ней была легкая полевая броня, поверх которой был наброшен белый медицинский халат — странное, почти сюрреалистичное зрелище в этом царстве грязи и металла.

— Отставить панику, — её голос звучал спокойно, по-деловому. — Перед выходом каждый получит инъекцию препарата «Щит-7». Это совместная разработка. Он блокирует разрушение клеток ионизирующим излучением на генетическом уровне. Действует четыре часа.

Она открыла кейс. Внутри, в синем свечении холода, лежали ровные ряды шприц-тюбиков с мутной, серебристой жидкостью.

Один из бойцов, коренастый сержант с нашивкой «Вепрь», недоверчиво хмыкнул.

— Док, при всем уважении… Мы хавали «Рад-Х» горстями. Он помогает, но потом почки отваливаются. А от четырех часов в Девятнадцатом мы просто сваримся.

— Это не «Рад-Х», сержант, — я взял один шприц, закатал рукав брони (просто чтобы показать пример, мне это было не нужно, как и Кире, Дрэйку и даже Элисе) и с шипением вогнал препарат. — Это нано-протектор. Он создает панцирь вокруг твоих ДНК-цепочек. Ты не почувствуешь ни металлического вкуса во рту, ни тошноты.

Я бросил пустой тюбик в утилизатор.

— Подходи по одному. Не задерживайте очередь. У нас мало времени.

Бойцы потянулись к Кире. Я видел, как они морщатся от уколов, как переглядываются. Они не верили в чудо-зелье, но выбора у них не было. Приказ есть приказ.

Картер подошел последним. Он смерил меня тяжелым взглядом, подставил шею под инъектор Киры и прошипел сквозь зубы:

— Если мои парни начнут блевать кровью, я тебя лично пристрелю, Макс. Даже если пуля от тебя отскочит, я буду стрелять, пока ствол не расплавится.

— Договорились, майор, — кивнул я. — По машинам.

Колонна выглядела внушительно. Головной «Тигр» — мой трофейный БТР с усиленной броней, за ним три тяжелых армейских грузовика «Урал» с пустыми кузовами, замыкающий — штатный БТР бункера с пулеметной турелью. Над нами, в режиме бесшумного патрулирования, висел мой флаер на автопилоте — Зета держала периметр с воздуха.

Я сидел на месте командира в головной машине. Рядом, за рулем, устроился Шумахер — тот самый парень, которого я когда-то вытащил. Он нервничал, его пальцы, сжимающие «баранку», побелели.

— Расслабься, — сказал я, глядя на экраны внешнего обзора. — Это просто поездка в магазин.

— Ага, — нервно хихикнул он. — В магазин, где кассиры — мутанты, а валюта — наши жизни.

Мы миновали внешний периметр и углубились в Пустошь. Пейзаж менялся быстро. Серый камень и пожухлая трава сменялись черной, спекшейся землей. Деревья здесь были похожи на скрюченные пальцы мертвецов, покрытые странным, светящимся мхом.

— Входим в «Красный Пояс», — доложила Зета. — Радиационный фон растет. 200 миллирентген… 500… 1.2 рентгена в час.

Внутри кабины БТРа запищал дозиметр. Красная лампочка начала мигать, как безумная.

— Фонит, — прошептал Шумахер, косясь на прибор. — Макс, приборы зашкаливают. Мы должны чувствовать тошноту. Головокружение.

— Ты чувствуешь?

Он прислушался к себе. Мотнул головой.

— Нет. Только страшно.

— Страх — это нормально. Главное, что твои клетки не распадаются. Газуй.

Мы проехали еще пять километров. Фон снаружи был таким, что обычный человек без защиты уже схватил бы острую лучевую болезнь. Воздух за бронированным стеклом дрожал, приобретая фиолетовый оттенок. Это было красиво — пугающей, смертельной красотой распада.

«Склад-19» вырос из тумана внезапно. Огромный логистический комплекс, окруженный тройным периметром ржавой колючки. Ворота были снесены, будки охраны — раздавлены. Но сами ангары, массивные бетонные кубы, стояли нетронутыми. Никто не решался сюда сунуться последние сорок лет.

— Колонна, стоп, — скомандовал я в эфир. — Круговая оборона. Грузовики — кормой к третьему ангару. Пехота — не вылезать без команды.

Мы остановились.

— Зета, сканируй.

«Структура бетона экранирует сигнал, Макс. Я вижу активность тепловых сигнатур внутри, но картинка смазана. Кто-то там есть. И это не крысы».

— Кто бы сомневался.

Я открыл люк и спрыгнул на землю. Дозиметр на запястье истошно запищал, показывая смертельные значения, но я тут же отключил звук. Мое тело, напичканное нанитами и модификациями, воспринимало радиацию просто как неприятное тепло на коже.

За мной вылезли Дрейк, Кира и десяток бойцов в тяжелых скафандрах. Они двигались скованно, постоянно оглядываясь на свои датчики.

— Спокойно! — гаркнул я. — Смотрите не на приборы, а по сторонам! Радиация вас не убьет, а вот тварь из-за угла — запросто. Кира, твой выход. Вскрывай.

Она подошла к панели управления огромными створками ангара. Она подключила свой взломщик.

— Замки мертвы, — констатировала она через минуту. — Электроника выгорела еще до моего рождения. Придется резать.

— Дрейк, Плазма.

Дрейк ухмыльнулся, вскидывая тяжелый плазменный резак.

— Люблю запах расплавленного металла по утрам.

Он начал резать запорный механизм. Искры летели фонтаном, освещая мрачные стены.

В этот момент Зета взвыла у меня в голове:

«Движение! Вентиляционные шахты на крыше! Множественные цели!»

Я вскинул голову. На крыше ангара мелькнули тени. Быстрые, дерганые.

— Контакт! — заорал я. — Верхний ярус! Огонь!

Твари посыпались на нас дождем.

Это были не те мутанты, с которыми мы дрались раньше. Радиация сделала с ними что-то ужасное. Они напоминали освежеванных ящериц размером с человека, с полупрозрачной кожей, сквозь которую пульсировали светящиеся органы. У них не было глаз — только широкие пасти, полные игл.

Они не рычали. Они издавали высокочастотный скрежет, от которого ломило зубы.

Одна тварь приземлилась прямо на капот моего БТРа, в метре от Шумахера, который высунулся из люка.

— Назад! — я рванул в сторону машины.

Выстрелом из «Аргуса» я снес твари половину туловища. Её потроха, светящиеся кислотно-зеленым, плеснули на броню, и металл зашипел. Кислота⁈

— Не подпускать их близко! — кричал Картер, поливая крышу из автомата. — Они плюются дрянью!

Бой превратился в хаос. Солдаты открыли шквальный огонь. Трассеры чертили воздух, разрывая полумрак. Но твари были невероятно быстрыми. Они бегали по стенам, прыгали на десятки метров.

Один из мутантов сбил с ног бойца «Вепря». Когти твари впились в скафандр, разрывая защиту. Солдат заорал.

Я был рядом через секунду. Не стреляя, я перехватил тварь за шею. Её кожа была горячей и склизкой. Она попыталась укусить меня, но я сжал пальцы. Усиленные сервоприводы и мышцы сработали безотказно. Хруст шейных позвонков был слышен даже сквозь грохот стрельбы. Я отшвырнул мертвую тушу и рывком поднял солдата.

— Живой?

— Костюм порван! — он в панике смотрел на дыру в плече. — Я хватанул дозу!

— Ты под «Щитом», идиот! — я встряхнул его. — Плевать на дыру! Стреляй! Или тебя сожрут раньше, чем ты начнешь светиться!

Дрейк работал как метроном. Короткая очередь — труп. Короткая очередь — труп. Он прикрывал Киру, которая, не обращая внимания на бой, продолжала взламывать гидравлику ворот вручную, подключив небольшой источник питания и замыкая контакты.

— Почти готово! — крикнула она.

— Давай быстрее, их становится больше! — отозвался я, сшибая выстрелом еще одну «ящерицу» в прыжке.

В этот момент ворота дрогнули и с грохотом поползли в стороны. Из темноты ангара пахнуло затхлостью и химией.

— Внутрь! — скомандовал я. — Загоняйте грузовики! Картер, турели на вход! Держим периметр!

Мы отступили в ангар, пользуясь узким проходом как бутылочным горлышком. Мутанты попытались прорваться следом, но пулемет БТРа превратил вход в фарш из светящегося мяса.

Через пять минут все стихло. Твари, поняв, что добыча кусается слишком больно, отступили в свои норы.

Тишина. Только тяжелое дыхание людей и шипение горячих стволов.

— Все целы? — спросил я, перезаряжая дробовик.

— Трое поцарапаны, — доложил Картер, осматривая своих. — У Петрова прожгло ботинок кислотой. Но жить будут.

Они стояли, озираясь по сторонам, и я видел, как меняется их взгляд.

Мы находились в пещере Али-Бабы.

Правда, сокровища здесь были специфические. Огромные стеллажи, уходящие под потолок, были забиты паллетами. Металлические чушки с маркировкой «Титан-Вольфрам». Герметичные бочки с промышленными полимерами. Ящики с редкоземельными элементами для электроники.

— Господи Иисусе… — прошептал Громов, который вылез из грузовика. — Да тут запас на десять лет непрерывного производства. Это же чистый «пластисталь»! А вон там — композиты!

Солдаты смотрели на это богатство не как инженеры, а как на билет в новую жизнь. Они понимали: если мы это вывезем, Бункер перестанет побираться.

— Грузим, — скомандовал я. — Берем всё, что влезет. В первую очередь — полимеры и металлы для принтеров. Громов, командуй парадом. У вас час. Срок препарата не резиновый. Да и твари могут вернутся с подкреплением.

Работа закипела. Люди забыли про страх и радиацию. Они таскали ящики, гоняли кары, которые, на удивление, завелись с полпинка после подключения наших батарей. Жадность — лучший мотиватор.

Я подошел к одной из паллет. Дозиметр снова взбесился.

— Макс, — голос Зеты был обеспокоен. — Есть проблема.

— Какая?

«Груз слишком „горячий“. Материалы фонят. Эти бочки пролежали тут пятьдесят лет. Металл набрал наведенную радиоактивность. Если мы притащим это в Бункер, мы превратим складской уровень в могильник. Никакой „Щит-7“ не поможет при длительном контакте для гражданских».

Я выругался.

— И что делать? Оставить?

«Нет. Мы не можем это оставить. Это наш единственный шанс на автономию. Я рассчитала вариант очистки».

— Слушаю.

«У нас есть флаер. Его реактор и генераторы поля. Я могу перенастроить эмиттеры маскировочного поля на частоту дестабилизации изотопов. Плюс химическая обработка реагентом, который можно синтезировать прямо сейчас из тех компонентов, что мы нашли в зоне „Хим-защиты“ в углу ангара».

— Сложно?

«Нет. Но энергозатратно. И это нужно делать здесь, на открытом воздухе, перед погрузкой в машины. Иначе заразим грузовики».

Я повернулся к Картеру и Громову.

— Стоп погрузка! — крикнул я.

Все замерли.

— Вытаскивайте паллеты на пандус, но не грузите в кузова!

— Какого черта, Макс? — возмутился Картер. — Время идет!

— Груз грязный, — объяснил я. — Если привезем его так, дети в бункере начнут светиться вместо ночников. Будем мыть.

— Мыть? — Громов уставился на меня. — Чем? Шваброй? Тут же излучение!

— Наукой, Громов. Наукой.

Я вызвал флаер.

Машина бесшумно снизилась и зависла над площадкой перед ангаром, где мы расставили поддоны с хабаром.

— Зета, начинай шоу.

Флаер выпустил широкий, конусообразный луч голубоватого света. Это не был лазер. Это было силовое поле, вибрирующее на субатомном уровне. Воздух наполнился гулом и запахом легкой дымки. Одновременно с этим дроны флаера распылили над грузом густую белую пену — тот самый реагент.

Бойцы смотрели на это, разинув рты. Обычные парни из постапокалипсиса, привыкшие чинить все синей изолентой и молотком, видели технологии, которые казались им магией.

Пена шипела, меняя цвет с белого на темно-серый, впитывая грязь. Под воздействием луча она испарялась, унося с собой радиоактивные частицы.

— Проверка фона, — скомандовал я через десять минут, когда луч погас.

Громов подбежал к паллете с дозиметром.

— Двенадцать микрорентген… — его голос дрогнул от неверия. — Норма. Абсолютная норма! Чище, чем у меня в мастерской!

Он повернулся ко мне, и в его взгляде я увидел то, что мне было нужно. Не страх. Не подчинение сильному. А безграничное, фанатичное уважение к силе, которая созидает.

— Грузим! — заорал он так, что у него чуть шапка не слетела. — Живее, парни! Хватаем всё!

Обратная дорога прошла спокойно. Мутанты, получив по зубам, не высовывались.

Настроение в колонне изменилось радикально. В эфире стоял гвалт. Бойцы шутили, обсуждали, что сделают с премией, спорили, сколько тонн мы взяли. Они больше не были смертниками. Они были победителями.

— Знаешь, Макс, — сказал Картер, когда мы выехали из зоны поражения. Он сидел напротив меня в десантном отсеке БТРа. — Я думал, ты нас подставишь. Или кинешь, как мясо, чтобы отвлечь тварей.

— Я своих не бросаю, майор. Даже если они занозы в заднице.

Он лишь хмыкнул.

— Я все еще тебе не доверяю. Слишком все сладко. Но… — он слегка задумался. — Сегодня ты спас моих парней. И дал нам шанс не сдохнуть с голоду. Это я запомню.

— Этого достаточно.

Мы подъехали к Бункеру-47 уже на закате. Ворота были распахнуты настежь. Нас встречали.

Не просто дежурная смена. Казалось, высыпал весь гарнизон. Люди стояли вдоль дороги, смотрели на груженые под завязку машины.

Когда головной БТР въехал в шлюз, я увидел Рэйв. Она стояла на помосте, скрестив руки. Её лицо было непроницаемым, но я знал её слишком хорошо. Уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

Я спрыгнул с брони. Гул двигателей стих.

— Доклад, — коротко бросила она, когда я подошел.

— Потерь нет. Трое легкораненых. Груз доставлен. Пятьдесят тонн чистого сырья. Полимеры, титан, редкоземы. Плюс медикаменты.

По толпе пробежал восторженный гул.

— И еще, — я повысил голос, чтобы слышали все. — Мы привезли технологии. Завтра, когда ваши «Гефесты» начнут печатать новые фильтры и запчасти для насосов… никто больше не сможет сказать вам, что вы зависите от Южного Альянса.

Рэйв кивнула.

— Отличная работа, Макс.

Она повернулась к своему помощнику с планшетом.

— Свяжись с сектором связи. Пусть подготовят канал.

— Для кого, капитан? — спросил лейтенант.

Кира Рэйв посмотрела на колонну грузовиков, потом на меня, потом на горизонт, где уже сгущались сумерки.

— Для Совета, — сказала она, и в её голосе зазвенел металл. — Завтра в полдень истекает их ультиматум. И я хочу лично сказать им, куда они могут его себе засунуть.