Последний протокол. Книга 2

Глава 6

Возвращение в «Гамма-7» было тихим. Мы скользили над пустошами на предельно малой высоте, прижимаясь к складкам рельефа, словно хищник, возвращающийся в логово после удачной охоты. Только добычей была не пища, а спасенные жизни. И странное, противоречивое чувство, которое я не мог назвать ни удовлетворением, ни облегчением.

Дрейк молчал. Его эмоции были похожи на клубок колючей проволоки — облегчение за судьбу сестры и племянников переплеталось с тупой болью от осознания, что он больше не может их увидеть. Что для них он мертв. Кира сидела, откинувшись в кресле, и смотрела в иллюминатор на проносящиеся мимо серые пейзажи. В ее эмоциях плескалось что-то похожее на меланхолию — светло-серое, размытое, как утренний туман.

Я не пытался их утешить. Слова были бы фальшивыми. Мы сделали выбор. И теперь расплачивались за него.

Флаер мягко коснулся площадки перед входом в бункер, и аппарель с шипением опустилась. Холодный горный воздух ворвался в кабину. Мы молча вышли, и тяжелые гермоворота «Гаммы-7» сомкнулись за нами, отрезая нас от внешнего мира.

— Кофе, — коротко бросил Дрейк, направляясь к столовой. — Мне нужен чертов кофе.

Кира кивнула и последовала за ним. Я задержался в коридоре, прислонившись к холодной металлической стене.

«Зета».

«Да, Макс».

«Покажи мне карту. Полную версию».

Передо мной развернулась трехмерная голограмма, такая детализированная, что я мог разглядеть каждый валун, каждую трещину в асфальте на сто пятьдесят километров вокруг. Красные метки — скопления мутантов. Синие — аномалии. Желтые — потенциальные источники ресурсов. Это была не просто карта. Это была операционная таблица нашего нового мира, разложенного на составные части, препарированного и понятого.

«Отличная работа», — мысленно похвалил я.

«Благодарю, Макс. Эта карта обновляется в режиме реального времени. Все данные, собранные сенсорами флаера во время полета, автоматически интегрируются в общую схему. ».

Я смотрел на желтые метки. Их было больше десятка. Руины военных баз, заброшенные исследовательские комплексы, старые склады. Каждая — потенциальный источник снаряжения, технологий, знаний. Моя рука инстинктивно потянулась к одной из ближайших меток — военной базе в сорока километрах к северо-западу. Дрейк упоминал ее во время полета.

«Что там?»

«Судя по довоенным картам — тактический пункт управления и склад боеприпасов среднего калибра. Объект был частично разрушен во время Коллапса. Верхние уровни обрушены, но глубокое сканирование показывает наличие подземных хранилищ, которые могут быть целы. Вероятность обнаружения полезных ресурсов — 64%».

«Отмечаем как приоритетную цель. Завтра с утра едем туда».

Я свернул голограмму и направился в столовую, где Дрейк уже сидел за столом с дымящейся кружкой в руках. Кира возилась у синтезатора, программируя что-то на его панели. Запах свежесваренного кофе наполнял помещение.

— Нашел что-то интересное? — Дрейк поднял на меня взгляд.

— Ту самую военную базу, о которой ты говорил. Завтра с рассвета выдвигаемся. Проверим, что там осталось.

Он медленно кивнул, делая глоток кофе.

— Хорошо. Нужно чем-то занять голову. А то… — он не договорил, но я почувствовал всплеск той же колючей боли в его эмоциях.

Кира повернулась от синтезатора с двумя кружками в руках. Одну протянула мне, вторую оставила себе.

— О Бункере думаешь? — тихо спросила она, садясь рядом.

— О том, что будет с ними дальше, — ответил я, обхватывая горячую кружку ладонями. — Мы отбили одну атаку. Но «Проект Возрождение» не дураки. Они поймут, что их флаеры сбил кто-то с такими же технологиями. Они вернутся. И в следующий раз — с большими силами.

— Но мы же будем наблюдать? — Дрейк выпрямился. — Зета сказала, что сбросила ретранслятор.

«Подтверждаю», — голос Зеты прозвучал в наших головах. — «Я разместила компактный ретранслятор связи в трех километрах от Бункера-47, в труднодоступном месте, замаскировав под обломок старой техники. Через него я могу перехватывать все радиопередачи в радиусе пятнадцати километров и транслировать их нам. У нас есть глаза и уши прямо у бункера».

— Хорошая работа, Зета, — я усмехнулся. — Если «Возрождение» снова попытается что-то устроить, ты сразу сообщишь?

«Разумеется. Я настроила автоматическое оповещение на любую подозрительную активность. Если они соберутся напасть — мы узнаем об этом за несколько часов до удара».

Дрейк расслабился, откинувшись на спинку стула.

— Значит, они не совсем беззащитны. У них есть мы. Даже если они об этом не знают.

— Именно, — кивнул я. — Мы будем помогать им по мере возможности.

Остаток вечера прошел в относительном спокойствии. Мы поужинали — синтезатор, усовершенствованный Зетой, выдал нечто, отдаленно напоминающее жаркое с овощами. Потом разошлись по каютам. Дрейк ушел изучать технические схемы флаера, пытаясь понять устройство его маскировочных систем. Кира погрузилась в анализ биологических данных, собранных за день.

Я же лежал в темноте нашей с Кирой каюты, слушая ее ровное дыхание рядом, и смотрел в потолок. В моей голове крутились мысли. О Бункере-47. О «Проекте Возрождение». О том монстре, что спал за запертой дверью в недрах этого самого бункера. О том, куда мы катимся, какое будущее строим для себя.

Зета молчала, давая мне возможность подумать. Но я чувствовал ее присутствие — теплое, почти живое где-то в глубине сознания. Она была частью меня. И с каждым днем эта часть становилась все больше.

«Макс», — наконец нарушила она тишину.

«Да?»

«Я провела детальный анализ боя у Бункера-47. Силы „Проекта Возрождение“ действовали скоординированно, но их тактика была… негибкой. Слишком полагались на технологическое превосходство. Когда мы уничтожили их воздушную поддержку, вся атака развалилась. Это говорит о том, что они редко сталкиваются с равным противником».

«К чему ты ведешь?»

«К тому, что они недооценивают потенциальных врагов. Они привыкли к доминированию. И это их слабость. Мы можем использовать это».

Я задумался над ее словами. Она была права. «Проект Возрождение» вел себя как хозяева мира. Но мир изменился. И в нем появились мы — те, кого они считали мусором, достойным только утилизации.

«Ладно. Спокойной ночи, Зета».

«Приятного отдыха, Макс».

Рассвет пришел слишком быстро. Или, может быть, я просто мало спал. Кира еще дремала, когда я осторожно выбрался из кровати и направился в столовую. Дрейк уже был там, сидел с планшетом в руках, изучая карту маршрута.

— Не спится? — спросил я, наливая себе кофе из синтезатора, который Зета предусмотрительно приготовила к моему приходу.

— Выспался, — он пожал плечами. — «Аргос» оптимизировал мой сон. Четыре часа — и я свежий, как огурец. Вот думаю, как лучше подойти к этой базе. Судя по карте, прямой маршрут проходит через зону с высокой концентрацией радиации.

— Обойдем, — я сел напротив. — Время не поджимает. Зайдем с севера, через горный перевал. Дольше, но безопаснее.

Через полчаса к нам присоединилась Кира. Позавтракав быстро и без лишних разговоров, мы собрали снаряжение. Я взял «Аргус» — экспериментальный энергетический дробовик с бункера, чьи заряды могли прошить легкую броню. Дрейк предпочел свой старый, проверенный автомат, но дополнил его подствольным гранатометом. Кира упаковала медицинский набор и взяла компактный плазменный пистолет.

Флаер ждал нас, затаившийся в тени скал. Мы поднялись на борт, и я снова слился с машиной.

«Зета, курс на базу. Северный маршрут, через перевал. Высота — минимальная безопасная. Стелс-режим».

«Принято».

Мы взлетели и понеслись над горами. Ранний утренний свет окрашивал скалы в холодные тона. Внизу проплывали ущелья, заполненные утренним туманом, острые пики, покрытые вечным снегом. Красиво. Мертво. Безжизненно.

Через сорок минут полета впереди показались руины. База располагалась в широкой долине, окруженной невысокими холмами. То, что когда-то было укрепленным комплексом, теперь представляло собой печальное зрелище. Главное здание командного центра было наполовину разрушено — его северная стена обрушилась, обнажив ржавые внутренности коммуникаций. Казармы превратились в груду обломков. Ангары зияли пустыми провалами.

«Сканирую», — Зета начала работу. — «Радиационный фон повышен, но в пределах допустимого. Признаков жизни не обнаружено. Однако… есть структурная целостность на глубине двадцати метров. Подземные уровни существуют. Доступ, вероятнее всего, через аварийную шахту в секторе Б».

— Сажай нас у того ангара, — указал я на наименее поврежденное строение на краю базы.

Флаер бесшумно приземлился, и мы высыпали наружу, оружие наготове. Тишина давила на уши. Только ветер гулял между руин, поднимая небольшие облачка пыли.

Я закрыл глаза, раскрывая свою эмпатию на полную. Протянул щупальца восприятия во все стороны, ища хоть малейший признак чужого присутствия.

Ничего. Абсолютная пустота. Ни мутантов, ни людей, ни даже крыс.

— Чисто, — открыл я глаза. — Идем.

Мы двигались быстро, уверенно. Зета выводила нам в интерфейсы трехмерную схему базы, накладывая ее на реальность. Мы миновали груды обломков, обошли провалившуюся крышу старого склада и вышли к тому, что когда-то было входом в подземный уровень.

Массивная бетонная плита, наполовину засыпанная землей и мусором, перекрывала спуск. Но сбоку зияла узкая щель — результат оседания грунта.

— Пролезем, — Дрейк первым подошел к щели, просунул туда голову, осматриваясь. — Узко, но проходимо.

Мы протиснулись внутрь по очереди. За бетонной плитой начиналась лестница, ведущая вниз. Ступени были покрыты толстым слоем пыли, на стенах — потеки ржавчины. Воздух пах сыростью и забвением.

Включив фонари, мы спустились на первый подземный уровень. Длинный коридор, двери по обе стороны. Мы методично проверяли каждое помещение. Кабинеты — пусты, столы опрокинуты, бумаги сгнили. Склады — разграблены дочиста, только пустые стеллажи. Оружейная — то же самое, ни одного патрона.

— Здесь уже кто-то побывал, — мрачно констатировал Дрейк. — И вынес все, что имело хоть какую-то ценность.

— Спускаемся дальше, — решил я.

Второй уровень был глубже. И здесь разруха была меньше. Видимо, до сюда мародеры добирались реже. Мы шли по коридору, когда Зета внезапно остановила меня.

«Макс. Стена справа. На расстоянии трех метров начинается пустота. Помещение размером примерно восемь на десять метров. Судя по энергетической сигнатуре, там находится работающее оборудование. Очень слабое, но есть».

Я остановился, приложив ладонь к холодной бетонной стене. Стена как стена. Никаких швов, никаких дверей.

— Здесь что-то есть, — сказал я остальным. — За этой стеной. Скрытое помещение.

— Как попадем? — Кира подошла ближе, разглядывая поверхность.

«Судя по схеме, дверь должна быть с другой стороны блока. Но тот сектор завален обломками. Пройти туда невозможно без серьезной техники», — пояснила Зета.

— Значит, идем напрямую, — я полез в свой пространственный карман и достал небольшой брикет пластичной взрывчатки. — Дрейк, отойди. Кира, прикрой уши.

Я быстро вылепил из пластита узкий заряд, прикрепил его к стене на уровне груди и отбежал за угол коридора. Детонатор щелкнул, и мир содрогнулся от глухого удара. Облако пыли вырвалось из-за угла, неся запах гари и пыли.

Когда пыль осела, в стене зияла рваная дыра размером с человека. Я первым шагнул внутрь, высвечивая пространство фонариком.

Помещение действительно было скрытым. Небольшой склад, заваленный ящиками, контейнерами и разнообразным хламом. Большая часть — утиль. Сломанные терминалы, пустые баллоны, обрывки проводов. Но Дрейк был прав — иногда в самых идиотских местах находятся настоящие сокровища.

Мы начали разбирать завалы. Кира нашла ящик с запчастями для пищевого синтезатора — целый набор сервоприводов и сенсоров, которые могли продлить жизнь нашему агрегату на годы. Дрейк откопал три ящика запечатанных пищевых картриджей — не синтезированная, а довоенная, законсервированная. Я не знал, съедобно ли это еще, но Зета могла проверить.

А потом я увидел их. В дальнем углу, сваленные в беспорядочную кучу — цилиндрические стержни длиной около метра, тусклого серого цвета. Универсальные энергетические стержни. Автономные источники питания, способные работать десятилетиями.

«Зета, проверь их».

Она просканировала находку.

«Двадцать три стержня. Из них восемнадцать в рабочем состоянии. Средний уровень заряда — 65%. Макс, это… это невероятная удача. Одного такого стержня хватит, чтобы питать наш флаер целый месяц автономной работы. А все вместе… мы можем создать резервную энергосистему для всего бункера».

Бесценная находка. Я усмехнулся, глядя на эти невзрачные цилиндры. Кто-то когда-то свалил их сюда, посчитав отработанными и бесполезными. А для нас это было сокровище.

— Тащим все наверх, — скомандовал я. — Кира, сделай инвентаризацию. Дрейк, поможешь мне соорудить волокуши.

Мы работали быстро — годы работы утилизатором приучили к подобным мероприятиям. Из обломков металлических стеллажей Дрейк сделал примитивные сани. Мы навалили на них стержни, картриджи, запчасти — все, что имело хоть какую-то ценность. Через час мы, потные и довольные, тащили свою добычу по коридорам обратно к выходу.

Я шел первым, волоча за собой тяжелую волокушу. Дрейк и Кира следовали за мной. Мы почти дошли до лестницы, ведущей на поверхность, когда это случилось.

Легкая засветка. Едва заметная, на самой границе моего восприятия. Не мутанты — их грязный, животный страх я бы узнал сразу. Это было другое. Холодное. Механическое. С тонкой, почти незаметной искоркой чего-то похожего на сознание.

Я резко остановился, выставив руку, останавливая остальных.

«Зета, контакт».

«Подтверждаю. Четыре объекта приближаются с поверхности. Анализирую сигнатуру… Биомеханические конструкты. Киборги. Аналогичны тем, что использует „Проект Возрождение“. Расчетное время до контакта — сорок секунд».

Сорок секунд. Я сбросил лямку волокуши.

— Контакт, — коротко бросил я. — Четверо. Киборги. Дрейк, Кира — назад, за угол. Прикрытие.

Они мгновенно отреагировали, бросив свои волокуши и занимая позиции. Я же шагнул вперед, к лестнице, доставая «Аргус». Энергетический дробовик тяжело лег в руки, его индикатор заряда мигнул зеленым.

«Зета, боевой режим. Полная синхронизация».

«Активирую».

Мир замедлился. Не остановился — замедлился. Каждая секунда растянулась, превратившись в густую, вязкую субстанцию, сквозь которую я двигался легко и свободно. Это был не настоящий замедленный мир — это Зета ускорила мое восприятие времени, мою нервную проводимость, мои рефлексы до предела.

Я слышал их. Тяжелые, металлические шаги, отдающиеся эхом в бетонной шахте лестницы. Четыре пары ног. Они спускались. Уверенно. Без спешки. Охотники, идущие за добычей, которая даже не знает, что обречена.

Первый показался на повороте лестницы.

Киборг «Проекта Возрождение» был кошмарным гибридом человека и машины. Когда-то это был скорее всего мужчина мужчина — я видел остатки человеческого торса, обтянутого синтетической кожей. Но от человека осталось немного. Правая рука — массивный манипулятор с встроенным плазменным орудием. Левая — три подвижных лезвия, похожих на когти. Ноги — сервоприводы и гидравлика. Голова… голова была самой жуткой частью. Лицо наполовину скрыто под металлической пластиной, из которой торчали оптические сенсоры. Но часть лица осталась живой — мертво-бледная кожа, провалившаяся щека, один человеческий глаз, лишенный всякого выражения.

Он увидел меня. Его плазменное орудие начало поворачиваться в мою сторону.

Медленно. Слишком медленно.

Я выстрелил первым. «Аргус» взревел, и сгусток концентрированной энергии размером с кулак врезался в грудь киборга. Его синтетическая кожа вспыхнула, обнажив металлический каркас и переплетение проводов. Он дернулся, но не упал. Его система самовосстановления уже начала работать, пытаясь локализовать повреждения.

Второй выстрел попал в ту же точку. На этот раз я целился в энергетический узел, который Зета выделила мне красным контуром в интерфейсе. Попадание было точным. Узел взорвался, и киборг, наконец, рухнул, его конечности бессильно задергались.

Но остальные трое уже шли.

Они не испугались. Не дрогнули. Они просто ускорились, превращаясь из неспешных охотников в атакующую машину. Второй и третий киборги спрыгнули с лестницы одновременно, их тяжелые тела грохнулись на бетонный пол в десяти метрах от меня. Четвертый остался на лестнице, занимая позицию огневой поддержки.

Плазменные заряды засвистели в воздухе. Я шагнул вправо — не уклонился, а просто сделал один шаг, и заряд, который должен был испепелить мою голову, прошел мимо, оставив на стене за мной оплавленный след. Я чувствовал их намерения. Не так ясно, как с людьми, но достаточно. Их примитивные боевые алгоритмы, их целеуказание, их попытки просчитать мою траекторию — все это было для меня видно.

Второй киборг, тот, что с когтями, рванул ко мне. Он был быстрым. Невероятно быстрым для своей массы. Его лезвия просвистели в воздухе, целясь мне в шею.

Я пригнулся, чувствуя, как смертельная дуга проходит в сантиметрах от моих волос. Не разгибаясь, развернулся и ударил. Не кулаком — ладонью. В солнечное сплетение, там, где под металлическими пластинами Зета показала мне слабину в защите.

Мой удар, усиленный модифицированными мышцами и точным знанием уязвимой точки, вогнал ладонь внутрь его корпуса. Я почувствовал, как ломаются ребра — не кости, а металлические стержни, — как рвутся провода. Киборг замер, его оптические сенсоры бешено замигали. Система пыталась перезагрузиться.

Я не дал ей этого шанса. Выдернул руку и в том же движении выстрелил «Аргусом» ему в голову. Упал и он.

Двое. Осталось двое.

Третий киборг, оценив ситуацию, попытался отступить, прикрываясь огнем четвертого с лестницы. Плазменные заряды сыпались градом. Я танцевал между ними, двигаясь с невозможной скоростью, каждое движение просчитано Зетой на шаг вперед.

И тут в бой вступили Дрейк и Кира.

Дрейк выскочил из-за угла, его автомат взревел короткими, точными очередями. Его «Аргос» под указаниями Зеты подсвечивал ему слабые места третьего киборга, и пули били именно туда — в сочленения сервоприводов, в незащищенные участки на шее. Киборг дернулся, его движения стали рваными, несинхронизированными.

Кира не стреляла. Она бежала. Прямо на третьего киборга. Ее плазменный пистолет был в кобуре. В руках у нее был… медицинский скальпель. Вибро-скальпель, способный резать сталь, как масло.

Она прыгнула. Невозможно высоко для обычного человека. Ее модифицированные мышцы выбросили ее в воздух, и она приземлилась на спину киборга, обхватив его шею ногами. Скальпель вспыхнул в ее руке, и она, с хирургической точностью, вонзила его в основание черепа киборга — туда, где спинной мозг соединялся с нейроинтерфейсом.

Киборг замер. Его конечности обмякли. Кира спрыгнула с него, когда он рухнул, как подкошенный.

Остался один. Четвертый. На лестнице.

Он понял, что проиграл. Его боевой алгоритм переключился с «атаки» на «отступление». Он развернулся, пытаясь подняться обратно, к выходу.

— Не дам! — рявкнул Дрейк.

Из его подствольника вырвалась граната. Она взорвалась в двух метрах за киборгом, взрывная волна швырнула его вниз, с лестницы. Он упал прямо к нашим ногам, поврежденный, но все еще функционирующий. Его плазменное орудие все еще пыталось развернуться в нашу сторону.

Мы добили его вместе. Дрейк — очередью в голову. Кира — скальпелем в энергоузел. Я — навел «Аргус» в центр корпуса. Но стрелять не понадобилось. Киборг дернулся в последней судороге и затих.

Тишина опустилась на коридор, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием и гудением перегретого оружия. Я медленно разогнулся, глядя на четыре дымящихся тела. Четыре смертоносных убийцы, разорванных нами на части меньше, чем за минуту.

— Всем целы? — спросил я, переводя взгляд на своих спутников.

Дрейк кивнул, проверяя магазин автомата. На его лице играла дикая, торжествующая улыбка. Адреналин бил через край.

Кира, тяжело дыша, вытерла скальпель о свой комбинезон и убрала его обратно. Ее глаза горели. В ее ауре плескалась смесь экстаза и удовлетворения — яркое, почти болезненно интенсивное сияние.

— В порядке, — ее голос был хриплым. — Хорошая разминка.

Я усмехнулся. Разминка. Четыре боевых киборга — и для нее это просто разминка. Мы действительно стали чем-то другим. Чем-то большим, чем просто люди.

«Зета, анализируй их. Что это были за модели? Откуда они взялись?»

«Сканирую… Макс, это не просто киборги „Проекта Возрождение“. Это их разведчики-охотники. Автономные единицы, предназначенные для зачистки территорий и поиска ценных объектов. Судя по степени износа, они патрулируют эту зону уже не один месяц. Они, скорее всего, зафиксировали посадку нашего флаера и пришли проверить».

— Значит, «Проект» знает, что мы здесь, — мрачно констатировал Дрейк.

«Не обязательно. Эти модели работают автономно, передавая отчеты с определенной периодичностью. Если их уничтожить их до момента передачи, никто не узнает. Проверяю их логи… До следующего сеанса связи у них было еще восемь часов. Мы успели».

Я выдохнул с облегчением.

— Тогда копируй, а потом уничтожь все, что может нести информацию. Их накопители, передатчики, записывающие устройства. Сожги все к чертям.

«Уже работаю над этим».

Я посмотрел на наши волокуши, брошенные в коридоре.

— Собирайте добычу. Уходим. Быстро.

Мы подхватили свою поклажу и рванули к выходу. Поднялись по лестнице, протиснулись через щель и вывалились на поверхность. За нами, из глубины базы, донесся глухой хлопок — это Зета привела в действие какой-то протокол по самоликвидации у киборгов. Теперь там, внизу, не было ничего, что могло бы рассказать «Проекту» о нашей встрече.

Флаер ждал нас там, где мы его оставили. Мы забросили добычу в грузовой отсек и поднялись на борт. Аппарель закрылась, и мы взмыли в воздух, превращаясь в невидимую тень, скользящую над мертвым миром.

Только когда база скрылась за горизонтом, я позволил себе расслабиться.

— Неплохо поработали, — сказал я, поворачиваясь к остальным.

Дрейк ухмыльнулся, опираясь на переборку.

— А ты сомневался?

— Нет, — я покачал головой. — Не сомневался. Я просто… до конца не могу смириться, что мы теперь не совсем люди.

Кира подошла ко мне, положила руку на плечо. Я почувствовал теплую волну ее чувств — гордость, удовлетворение, привязанность. Она была счастлива. Счастлива быть здесь. Со мной.