Последний протокол. Книга 2

Глава 13

Мы вылетели из замаскированного шлюза, и гора «сомкнулась» за нами благодаря голографической проекции «Эгиды». Флаер набрал высоту и растворился в сером небе Пустоши.

Полет проходил в напряженном молчании. Я чувствовал эмоции экипажа. Дрейк был собран, как сжатая пружина — он готовился к бою. Кира переживала за Элису и за то, что ждет нас в Бункере. А Элиса…

Она смотрела в иллюминатор с жадностью человека, который впервые видит мир без пелены ярости.

Двадцать минут полета прошли в тишине, которая казалась плотнее, чем броня нашего флаера. Я сидел, вцепившись в штурвал, хотя Зета вела машину идеально ровно, огибая воздушные ямы и радиоактивные вихри. Мои глаза сканировали горизонт, ожидая увидеть дым, огонь, вспышки плазмы — хоть что-то, оправдывающее код «Черный Ноль».

Но внизу была только серая, безжизненная пустыня.

«Зета, статус?» — мысленно дернул я её в десятый раз.

«Спокойно, Макс. Я не фиксирую никаких активных боевых действий в радиусе пяти километров. Небо чистое. Наземных целей, соответствующих сигнатурам „Проекта Возрождение“ или дронов Эгрегора, не обнаружено. Мутанты присутствуют, но только мелкие стаи падальщиков на периферии. Ничего, что могло бы угрожать внешним стенам».

Это было странно. «Черный Ноль» — это код судного дня. Это когда враг уже в шлюзе, когда периметр прорван и счет идет на минуты. Если снаружи тихо, значит, дерьмо происходит внутри.

— Мы подлетаем, — бросил я в салон. — Визуального контакта с противником нет.

— Может, они уже внутри? — предположил Дрейк, передергивая затвор. — Просочились через вентиляцию или диверсия?

— Если бы они были внутри и шла бойня, внешние датчики фиксировали бы сейсмическую активность от взрывов и стрельбы в замкнутом пространстве, — возразила Кира. — Бункер — он как резонатор. Там сейчас должно быть громко.

— Там тихо, — отрезал я. — Слишком тихо.

Мы сделали круг над курганом, под которым скрывался Бункер-47. Ни дымка, ни воронки. Турели на внешнем периметре вращались в штатном режиме, сканируя пустоту.

— Садимся здесь, — я указал на точку в километре от основных ворот. — Там старый аварийный выход из технического сектора. Вентиляционная шахта номер четыре. Она заварена десяток лет назад, но интерфейсный узел там должен быть живым.

Флаер мягко опустился в ложбину между двумя скалами, скрываясь от прямых взглядов камер наблюдения бункера. Я заглушил двигатели, но оставил системы маскировки активными.

— Сидите здесь, — скомандовал я. — Я подключусь, узнаю, что происходит. Если будет жарко — взлетайте и бейте по моей метке.

Я вышел наружу. Ветер швырнул в лицо горсть радиоактивной пыли. Я подошел к ржавому люку, торчащему из земли, сбил грязь с панели доступа и приложил ладонь.

«Зета, работай. Мне нужен полный доступ к логам командования за последние сутки. Аудио, видео, приказы. Ищи причину тревоги».

«Подключаюсь… Шифрование стандартное. Взлом… готово. Я внутри системы».

Я замер, прислушиваясь к потоку данных, который Зета транслировала прямо в мой мозг. Это было похоже на то, как если бы я стоял в центре переполненной комнаты, где все говорят одновременно. Но Зета быстро отфильтровала шум.

Прошло пять минут. Пять долгих минут, пока я стоял на ветру, чувствуя, как холодеет спина.

— Ну? — голос Дрейка по внутренней сети звучал нетерпеливо. — Кто там? Чужие? Зомби? Налоговая инспекция?

Я медленно отнял руку от панели и пошел обратно к флаеру.

— Хуже, Дрейк. Политика.

Я поднялся на борт, задраил люк. Все трое смотрели на меня с ожиданием. Даже Элиса перестала разглядывать обшивку салона.

— Там нет нападения, — сказал я, падая в кресло. — Никто не штурмует ворота. Угроза не снаружи, она пришла по каналам связи.

— Объясни, — потребовала Кира.

— Совет, — выплюнул я это слово, как гнилой кусок мяса. — Коалиция южных бункеров. Те самые ребята, которые сидят на остатках правительственных складов и считают себя новой властью.

Зета вывела на общий экран проекцию документа, который она выудила из личной почты Рэйв.

— Сегодня утром Рэйв получила ультиматум. Совет требует полной передачи управления Бункером-47 под их юрисдикцию. Они хотят аннулировать нашу автономию. Сменить командование, ввести свой гарнизон.

— Зачем им это? — нахмурился Дрейк. — Мы же на отшибе. Ресурсов кот наплакал, реактор дышит на ладан… ну, дышал, пока ты его не починил.

— Именно, — кивнул я. — Они не знают, что мы его починили. Для них мы — умирающий актив. Но у нас есть люди. Пятьдесят тысяч рабочих рук. И у нас есть стратегическое расположение. Они хотят превратить Бункер-47 в добывающую колонию. «Ресурсный придаток», как сказано в документе. Рэйв должна сдать полномочия в течение 24 часов.

— А если нет? — тихо спросила Элиса.

— А если нет — полная изоляция, — ответил я. — Они перекроют торговые маршруты. Отключат нас от общей сети метеонаблюдения. Перестанут поставлять фильтры и медикаменты, которые мы вымениваем. Для бункера это смертный приговор. Медленный, но верный.

— Поэтому она объявила «Черный Ноль», — прошептала Кира, побледнев. — Это не военная угроза. Это угроза существованию. Она понимает, что без внешних поставок мы протянем полгода. Потом начнется голод, эпидемии, бунты. Она выбирает между рабством и вымиранием.

— И она послала сигнал мне, — я усмехнулся, но веселья в этом не было. — Потому что я — единственный джокер в колоде, которого Совет не учел. Она надеется, что у меня есть что-то, что может изменить расклад.

— И что мы будем делать? — Дрейк откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Вломимся на заседание Совета и перестреляем их?

— Нет, — я покачал головой. — Это не решит проблему. На их место придут другие.

— Нам нужно поговорить с Рэйв, — твердо сказала Кира. — Узнать её позицию. Насколько далеко она готова зайти. Если она готова лечь под Совет ради спасения людей — мы ничего не сможем сделать. Мы не можем спасти тех, кто хочет быть рабом.

— Она не хочет, — возразил я. — Я знаю Рэйв. Она скорее взорвет бункер, чем отдаст своих людей в ошейники. Но её прижали к стене. Ей нужен выход.

— А что ты можешь ей предложить, Макс? — спросил Дрейк, глядя мне прямо в глаза. — Ну, серьезно. У нас есть крутой корабль, база в горах и куча пушек. Но мы не можем кормить пятьдесят тысяч ртов. Мы не можем производить фильтры в промышленных масштабах. Мы — спецназ, а не государство.

Я посмотрел на него, потом на Киру. И вдруг понял, что он ошибается.

— Ты мыслишь категориями вчерашнего дня, брат, — медленно произнес я. — Ты забываешь, кто мы теперь.

Я кивнул на Зету (вернее, на консоль, где пульсировал её аватар).

— У нас есть технологии, которые опережают этот мир на столетия. У нас есть энергостержни, способные питать бункер годами. У нас есть база данных по ремонту любой довоенной рухляди. У нас есть «Гамма-7» с её производственными линиями, которые мы можем запустить.

Я встал и прошелся по тесному салону.

— Изоляция? Да плевать на их изоляцию. С нашими возможностями мы можем предложить Рэйв не просто выживание. Мы можем предложить ей абсолютное доминирование. Мы можем сделать так, что это Совет будет просить у нас фильтры.

В глазах Киры загорелся огонек понимания.

— Ты хочешь сделать Бункер-47 независимым государством? Под нашим протекторатом?

— Я хочу, чтобы мой бывший дом перестал зависеть от кучки жирных боровов, сидящих на юге, — жестко сказал я. — Но для этого мне нужно, чтобы Рэйв доверилась мне. Полностью. Без оглядки.

— Она считает тебя мертвым, — напомнила Элиса. — Она напугана.

— Вот поэтому мы не будем посылать ей электронные письма, — решил я. — Я пойду туда лично.

— В бункер? — Дрейк присвистнул. — Там сейчас военное положение. Охрана на каждом углу. Тебя пристрелят раньше, чем ты скажешь «Привет».

— Не пристрелят. Я знаю этот муравейник лучше, чем свои пять пальцев. А с Зетой я стану для их камер невидимкой.

— Один? — спросила Кира с тревогой.

— Один. Это должен быть личный разговор. Глаза в глаза. Если я притащу туда вас, да еще и Элису, Рэйв, зная её паранойю, решит, что это вторжение.

Я повернулся к выходу.

— Зета, найди мне маршрут до личного кабинета капитана. Минуя основные посты. Вентиляция, технические лазы, канализация — плевать. Я должен оказаться у неё в кабинете так, чтобы никто, даже Картер, не узнал об этом.

«Расчет маршрута… Есть вариант. Через старый коллектор системы охлаждения реактора. Он выходит прямо в техническую нишу за стеной её кабинета. Но там узко и грязно».

— Переживу.

Я проверил «Аргус», но потом отстегнул его и положил на кресло.

— Я пойду без тяжелого оружия. Только пистолет и нож. Я иду договариваться, а не воевать.

— Макс, — Кира встала и подошла ко мне. Она поправила воротник моего комбинезона, приобняла, поцеловав в щеку. — Будь осторожен. Рэйв сейчас как загнанный зверь. Она может выстрелить просто от страха.

— Я справлюсь, — я коротко поцеловал её. — Ждите здесь. Мониторьте эфир. Если я подам сигнал — значит, переговоры провалились, и нам придется уходить с шумом.

Я открыл люк и спрыгнул на землю.

Старый коллектор системы охлаждения встретил меня запахом, который невозможно забыть и через сто лет: смесь ржавчины, сырости и той особой, затхлой пыли, что скапливается только в глубоких подземельях. Здесь было тесно. Даже для обычного человека, а с моей нынешней мышечной массой и в легкой броне я чувствовал себя пробкой, которую насильно запихивают в горлышко бутылки.

— Зета, скажи мне, что я не застряну здесь, как Винни-Пух, — прокряхтел я, проталкиваясь через узкий поворот трубы. Металл скрежетал о наплечники.

«Геометрия прохода позволяет тебе двигаться с запасом в три сантиметра с каждой стороны, Макс. Но рекомендую снизить темп дыхания. Акустика здесь отличная, твое сопение разносится на метры вперед».

— Я не соплю, я тактически дышу, — огрызнулся я, но дыхание придержал.

Мы ползли уже минут десять. Это был «черный ход» в самом прямом смысле слова — технические кишки Бункера, о которых забыли еще при постройке. Громов наверняка знал об этом лазе, но сейчас он был занят где-то у реактора, так что риск встретить главного инженера был минимален.

«Впереди развилка», — подсветила Зета маршрут на моей сетчатке. — «Нам направо. Через сервисный люк выйдем в коридор уровня Б-2. Это технический этаж под кабинетом Рэйв. Но там камеры».

— Отключаем?

«Отрицательно. Любое отключение камеры — это сигнал на пульт дежурного. „Потеря видеосигнала в секторе таком-то“. Картер пошлет туда патруль быстрее, чем ты успеешь чихнуть. Мы поступим умнее».

Я добрался до решетки, ведущей в коридор. Сквозь прутья пробивался тусклый свет ламп.

— И как же?

«Я не буду их выключать. Я заставлю их смотреть в другую сторону. Или показывать то, что было секунду назад. Камеры здесь старые, аналого-цифровые гибриды. У них есть задержка буферизации. Я просто… растяну эту задержку».

Я аккуратно выдавил решетку — крепления давно проржавели — и бесшумно спрыгнул на бетонный пол.

Коридор был пуст. Длинная серая кишка, уходящая в темноту. Камеры висели под потолком каждые двадцать метров, их красные огоньки напоминали глаза хищников.

«Внимание. Первая камера поворачивается к тебе. Замри».

Я застыл, сливаясь с тенью от трубы.

«Готово. Я запустила цикл повтора последних шести секунд. У тебя есть четыре секунды, чтобы проскочить зону обзора. Три… Две… Пошел!»

Я рванул вперед. Не бегом — бег создает шум. Я скользил, перекатывая стопы с пятки на носок, как учил меня старый инструктор в этом же бункере. Мое тело, усиленное и ускоренное, двигалось быстрее, чем мог бы уловить человеческий глаз, но для электроники я все же был пятном.

«Стоп! Вторая камера. Жди… Давай!»

Это было похоже на безумный танец с невидимым партнером. Рывок — стоп. Рывок — стоп. Зета вела меня сквозь паутину наблюдения, взламывая простенькие мозги систем безопасности на лету. Мы прошли три сектора, ни разу не подняв тревогу.

— Хорошо идем, — выдохнул я, прижимаясь к стене перед поворотом на лестницу.

«Не расслабляйся. Акустические сенсоры фиксируют шаги. Двое. Идут навстречу. Патруль».

Я выругался про себя. Уйти назад я не успевал — там простреливаемый коридор. Спрятаться негде — голые стены и трубы под потолком.

— Куда деваться?

«Вверх. Вентиляционный короб над головой. Крепления хлипкие, но твой вес выдержат, если распределишь нагрузку».

Я подпрыгнул, уцепился пальцами за край короба, подтянулся. Мышцы сработали как гидравлические поршни, без усилия забрасывая меня наверх, в пыльную темноту между коммуникациями. Я распластался на коробе, стараясь не издавать лишних звуков.

Шаги приближались. Тяжелые армейские ботинки. Голоса.

— … говорит, что если мы не сдадимся, они перекроют воду, — голос был молодым, нервным. Я смутно узнал его — это был кто-то из новичков службы безопасности.

— Пусть попробуют, — ответил второй, постарше, с хрипотцой курильщика. — Рэйв их послала. И правильно сделала. Я лучше сдохну здесь, чем буду батрачить на этих жирных ублюдков из Южного Альянса. Ты слышал, что они сделали в 12-м бункере? Ввели трудовые нормы. Пайка только тем, кто выработал норму. Стариков и детей — на урезанный рацион.

— Слышал… — вздохнул молодой. — Но у нас «Черный Ноль», Михалыч. Это значит, нам крышка. Если они придут с армией…

— Если придут — встретим. У нас стены крепкие.

Они прошли прямо подо мной. Я видел их макушки сквозь щели между трубами. Запах дешевого табака и пота ударил в нос.

Они были напуганы. Но они были готовы драться. Это хорошо. Значит, дух бункера еще не сломлен.

Когда шаги стихли за поворотом, я спрыгнул вниз.

— Спасибо, Михалыч, — прошептал я. — Надеюсь, до драки не дойдет.

«Макс, ускоряемся. До кабинета Рэйв осталось два пролета и один технический переход. Но есть проблема».

— Какая?

«В переходе „Г-4“ стоит пост. Это не по уставу, видимо, усиление из-за режима тревоги. Один человек. Стационарный пост. Обойти невозможно — коридор узкий, камер нет, но он сидит лицом к проходу».

Я нахмурился.

— Кто это?

«Биометрия нечеткая, он в шлеме. Но судя по габаритам — кто-то из резерва».

— Ладно. Будем импровизировать.

Я подошел к углу, за которым начинался переход. Осторожно выглянул.

Действительно. Метрах в пятнадцати, на складном стуле, сидел боец. Автомат на коленях, голова опущена — то ли дремлет, то ли залипает в планшет. Плохое место для поста, но идеальное, чтобы перекрыть путь к командному блоку с тыла. Картер не дурак, перестраховывается.

У меня не было транквилизаторов. Не было шокера. Только руки и скорость.

— Прости, парень, — шепнул я. — Зета, глуши звук.

«Создаю акустическую инверсию в радиусе трех метров вокруг цели. У тебя две секунды, пока он не поймет, что оглох».

Я сорвался с места.

Боец поднял голову, когда я был уже в пяти метрах. Он увидел размытую тень, дернулся к автомату, открыл рот, чтобы крикнуть.

Но звука не было.

Я влетел в него, как локомотив. Одной рукой перехватил ствол автомата, отводя его в сторону, второй нанес короткий, точный удар в основание шеи. Не сильно, чтобы не сломать позвонки, но достаточно, чтобы выключить свет.

Глаза парня закатились, и он обмяк. Я подхватил его, не давая упасть и загреметь амуницией.

Это был совсем мальчишка, лет двадцати. Я даже не знал его имени.

— Спи, — я затащил его в небольшую нишу за трубами, усадил, прислонив к стене, и проверил пульс. Ровный. Голова поболит, но жить будет. — У тебя сегодня выходной.

Я забрал у него рацию и отключил её. Автомат положил рядом, предварительно отстегнув магазин и выбросив его в дальний угол ниши.

«Путь свободен. Техническая дверь в кабинет Рэйв — прямо по курсу, за фальш-панелью».

Я подошел к стене, которая выглядела как обычное нагромождение распределительных щитов. На самом деле, за одним из щитов скрывался лаз для обслуживания проводки в кабинете капитана. Я знал о нем, потому что сам когда-то монтировал там резервную линию связи.

Пальцы нащупали скрытый замок. Щелчок. Панель подалась на меня.

За ней была темнота и узкое пространство между стенами. Я протиснулся внутрь, закрывая за собой проход. Теперь меня отделяла от Рэйв только декоративная решетка вентиляции на уровне пола.

Сквозь решетку пробивался свет. Я слышал звуки.

Тихий гул работающего терминала. Шелест бумаги. Звон стекла о стекло.

Я приблизил лицо к решетке.

Кабинет Рэйв не изменился. Тот же спартанский порядок, карты на стенах, жесткое кресло. Кира Рэйв сидела за столом, обхватив голову руками. Перед ней стояла початая бутылка виски и один стакан. Она смотрела на карту сектора, разложенную на столе, но взгляд её был расфокусирован.

Она выглядела ужасно. Тени под глазами залегли так глубоко, что казались синяками. Лицо осунулось. Она была похожа не на железного капитана, а на женщину, которая только что похоронила всё, что любила.

— Чертов Совет… — прошептала она, и голос её сорвался. — Чертовы ублюдки…

Она налила себе еще виски, рука дрогнула, и капли упали на карту.

Мне стало её жаль. По-человечески жаль. Я знал, каково это — нести ответственность за тысячи жизней и понимать, что у тебя нет хорошего хода. Только плохой и очень плохой.

Пора выходить.

Я аккуратно отжал крепления решетки, стараясь не издать ни звука.

Снял решетку и поставил её на пол внутри ниши.

Теперь самое сложное. Появиться так, чтобы меня не пристрелили.

Я выдохнул и шагнул в кабинет.

— Привет, капитан, — сказал я тихо. — Ты звала?

Реакция Рэйв была мгновенной.

Феноменальной.

Она не вскрикнула, не дернулась от испуга. Её тело сработало на рефлексах, вбитых годами войны.

Она крутанулась в кресле, одновременно сбрасывая стакан со стола (отвлекающий маневр) и выхватывая пистолет из поясной кобуры. Это было движение кобры. Быстрое, смертоносное.

Ствол её крупнокалиберного «Удара» начал подниматься, нацеливаясь мне в грудь. В её глазах не было узнавания. Только холодная решимость убить нарушителя.

— Зета, ускорение!

Мир вокруг меня загустел.

Падающий стакан завис в воздухе, расплескивая янтарные капли виски, которые превратились в застывшие драгоценные камни. Звук разбивающегося стекла начал растягиваться в низкий, утробный гул.

Я видел, как расширяются зрачки Рэйв. Видел, как её палец начинает давить на спусковой крючок. Я видел, как напрягаются мышцы на её шее.

Я шагнул к ней. Для меня это был обычный шаг, для неё — телепортация.

Я мягко перехватил её руку с пистолетом. Не вырывал, не ломал запястье. Просто накрыл её ладонь своей и отвел ствол в сторону, к потолку. Вторым движением я нажал на кнопку фиксатора магазина. Тяжелый магазин выпал мне в ладонь.

Затем я сделал шаг назад и поднял руки, показывая пустые ладони (и магазин в одной из них).

«Отмена ускорения».

Мир взорвался звуками.

Стакан с грохотом разбился об пол. Рэйв моргнула, её рука дернулась, нажимая на спуск, но пистолет только сухо щелкнул бойком.

Она замерла. Её грудь тяжело вздымалась. Она смотрела на свою руку, потом на пистолет, потом на магазин в моей руке. И, наконец, подняла глаза на мое лицо.

Тишина в кабинете стала абсолютной.

— Макс? — прошептала она. Губы её побелели. — Ты…

— Я, — кивнул я, ставя магазин на край её стола.