Последний протокол. Книга 2

Глава 19

Я вошел в малый тактический зал, где меня уже ждала моя команда. Это была не та огромная рубка с картами секторов, где мы только что спорили с Картером и Рэйв. Это было небольшое помещение рядом с арсеналом. Логово для тех, кому я доверял свою спину.

Зета уже вывела на центральный стол проекцию каньона «Слепая Кишка». Красные точки врага ползли к нему, как ядовитый пунктир.

Дверь за мной закрылась с глухим лязгом, отрезая нас от суеты бункера. Тишина здесь была другой. Напряженной и даже искрящей.

Я обвел взглядом своих людей.

Дрейк стоял у стола, опираясь кулаками на столешницу. Обычно легкий на подъем, вечно сыплющий плоскими шутками, сейчас он казался старше лет на десять. Его лицо осунулось, черты заострились. Он смотрел на голографическую карту так, словно хотел прожечь в ней дыру взглядом. Его пальцы побелели, сжимая цевье автомата, который висел у него на груди.

— Танки… — прохрипел он, не поднимая головы. — И артиллерия. Они не просто хотят нас нагнуть, Макс. Они хотят раскатать нас в блин.

Я почувствовал его эмоции. Это был не страх. Это была ярость бойца, который понимает, что его загнали в угол, и единственное, что остается — это забрать с собой как можно больше врагов. Он уже видел себя там, среди скал, видел вспышки выстрелов и чувствовал отдачу оружия. Он был готов умереть, но продать свою жизнь по максимально высокому курсу.

— Мы не дадим им такой возможности, брат, — тихо сказал я, подходя ближе. — Мы не будем играть в их игру «стенка на стенку».

Кира Стелл стояла чуть поодаль, у стеллажа. Она лениво перебирала ампулы, но ее движения были механическими. В ее ауре бушевал шторм.

Тревога. Глубокая, раздирающая тревога не за себя, а за то хрупкое чудо, которое мы только что сотворили. Она вспоминала бабу Валю, плачущую от счастья, детей с апельсинами, тот запах чистого воздуха в атриуме.

Она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел не врача, а львицу.

— Они не имеют права, — прошипела она. — Мы только начали жить, Макс. По-настоящему жить. А эти… эти упыри хотят прийти и все сжечь просто потому, что их самолюбие задето?

— Мы не должны этого допустить, — твердо сказала она.

Я подошел к ней, накрыл ее ладонь своей. Тепло ее кожи обожгло меня даже сквозь перчатку.

— Всё так и будет, Кира.

В углу, на ящике с боеприпасами, сидела Элиса. Она казалась совсем маленькой в этом мешковатом комбинезоне, который мы ей нашли. Ее ноги не доставали до пола, и она болтала ими, глядя на свои руки.

В ней я чувствовал страх. Но это был не тот черный, парализующий ужас, который она испытывала под контролем Артефакта. Это был чистый, человеческий страх перед смертью и возможной болью. Новый для нее, но понятный.

И сквозь этот страх пробивалось что-то еще. Острое, как игла. Желание быть полезной. Потребность доказать, что она не монстр, не обуза, а часть стаи.

Она подняла на меня глаза. Темные и глубокие, без малейшего намека на фиолетовое свечение.

— Я могу помочь? — тихо спросила она. — У меня нет вашего оружия, и я… я, наверное, не очень хороший солдат сейчас. Но я знаю их тактику. Я видела, как они воюют. И я… я хочу, чтобы этот Бункер выжил. Вы спасли меня. Это теперь и мой дом тоже.

Девочка, которую создали, чтобы уничтожить этот мир, теперь хотела защищать кусок бетона и десятки тысяч людей, которые дали ей тарелку супа и одеяло.

— Ты — часть команды, Элиса, — кивнул я. — И твоя помощь нам понадобится. Твоя связь с техникой… даже без Артефакта у тебя остались навыки интуитивного взлома. Ты будешь нашими глазами там, где ослепнет электроника.

Я встал в центре комнаты, так, чтобы видеть их всех.

Я закрыл глаза на секунду, открывая ментальные шлюзы.

«Зета, синхронизация группы».

«Принято».

Я почувствовал их. Не как отдельные разумы, а как единый поток. Решимость Дрейка стала моей броней. Ярость Киры — моим топливом. Чистая, жертвенная готовность Элисы — моим фокусом.

В этот момент мы перестали быть просто людьми, запертыми в комнате перед боем. Мы стали единым организмом.

— Они идут сюда, думая, что мы — жертвы, — мой голос звучал глухо, но каждое слово вбивалось в их сознание, усиленное ментальной связью. — Они думают, что увидят стадо перепуганных овец, блеющих о пощаде. Они везут с собой цепи и кандалы.

Дрейк поднял голову. В его глазах зажегся огонек безумия, который мне был нужен.

— Но они не знают, кто их ждет, — продолжил я, сжимая кулак. — Они не знают, что овцы отрастили клыки из вольфрама. Они не знают, что мы готовы грызть землю, но не встанем на колени.

Кира выпрямилась, расправляя плечи. Ее страх превращался в расчетливость.

— Мы не проиграем, — сказала она. Это был не вопрос, и не надежда. Это был факт. Медицинский диагноз. — Мы не можем позволить себе проиграть. На кону слишком много.

— Именно, — кивнул я.

Я положил руки на стол, активируя трехмерную карту каньона.

— Слушайте внимательно. Это не будет честный бой. К черту честь. Мы ударим подло. Мы используем каждый камень, каждое преимущество, которое дает нам эта проклятая земля и технологии Зеты.

Я посмотрел на Дрейка.

— Ты берешь саперов. Мне нужно, чтобы этот каньон превратился в самую большую мышеловку в истории Пустоши. Минируйте склоны. Минируйте дорогу. Минируйте даже воздух, если сможете. Я хочу, чтобы каждый метр их пути стоил им единицы техники.

— Сделаю, — хищно усмехнулся Дрейк. — Устроим им такой фейерверк, что в Южном Альянсе стекла повылетают.

Я перевел взгляд на Киру.

— Ты готовишь мобильные группы эвакуации и поддержки. Стимуляторы, «Щит-7», всё, что может держать человека на ногах, когда он должен упасть. Если кого-то зацепит — вытаскиваем. Никого не бросаем.

— Поняла.

Затем я посмотрел на Элису.

— А ты, мелкая… ты полетишь со мной на флаере. Будешь моим вторым пилотом и оператором РЭБ. Твоя задача — глушить их связь. Сделать их глухими и слепыми. Пусть паникуют. Пусть стреляют по своим теням.

Она кивнула, и ее лицо озарилось слабой улыбкой.

— Я справлюсь, Макс. Они не увидят ничего.

Я выдохнул, чувствуя, как напряжение последних часов кристаллизуется в уверенность.

— Тогда за дело. У нас шесть часов.

Мы не вышли из тактической комнаты ни через десять минут, ни через час. Дверь оставалась заблокированной, а внутри кипела работа. Мы разрабатывали план.

Паника? Нет. В этой комнате не было места для паники. Мы выжгли её, оставив только кристально чистую ярость и расчет.

Я стоял над голографическим столом, который стал нашим алтарем войны. Карты местности, схемы вражеских колонн, данные разведки от Зеты — все это вращалось, мерцало и перестраивалось в режиме реального времени.

— Три угрозы, — произнес я, нарушая тишину, которая длилась уже несколько минут, пока каждый из нас переваривал масштаб проблемы. — Не одна. Три.

Я вывел на проекцию три маркера.

Первый. Красный, пульсирующий жирным пятном на юге. Совет и его армия. Танки, артиллерия, наемники. Грубая сила, молот, занесенный над нашей головой.

Второй. Фиолетовая тень, скользящая по периферии. «Проект Возрождение». Они затаились после потери конвоя, но я знал — их киборги и агенты где-то рядом. Они ждут, когда мы ослабнем в боях с Советом, чтобы прийти и забрать «исходники» — меня, Элису, Дрейка.

Третий. Серая, безликая сеть. Эгрегор. Он просыпался. Его дроны сканировали эфир, его старые протоколы активировались в заброшенных бункерах. Он был не просто врагом, он был средой, в которой мы пытались выжить.

— Если мы сосредоточимся только на Совете, — тихо сказал я, водя пальцем по виртуальной линии фронта, — «Возрождение» ударит в спину. Они выждут момент, когда мы втянемся в мясорубку в каньоне, и высадят десант прямо на крышу Бункера.

— А если мы разделим силы, чтобы прикрыть тылы, — подхватила Кира, не отрывая взгляда от данных по численности врага, — нас сомнут в лобовой атаке. У Совета подавляющее преимущество в огневой мощи. Пятнадцать к одному, Макс. Даже с нашими технологиями… математика — упрямая сука.

— Значит, математику нужно сломать, — отрезал я.

Я положил ладони на сенсорную панель интерфейса.

— Зета. Мне нужны симуляции. Не просто оборона каньона. Мне нужен сценарий, где мы используем их друг против друга.

«Обработка», — голос Зеты звучал отстраненно, словно из глубины колодца. Она задействовала все вычислительные мощности, включая резервные кластеры нашего флаера и сервера «Гаммы-7». — «Запускаю вариативное моделирование. Факторы: ландшафт, психологический профиль командира Совета Крайчека, известные протоколы „Возрождения“, активность Эгрегора. Три тысячи итераций в секунду».

Голограмма над столом сошла с ума. Линии войск сталкивались, вспыхивали красным (поражение), перестраивались, снова вспыхивали. Мы смотрели на это мельтешение смерти, как древние полководцы смотрели на гадальные кости. Только наши кости были цифровыми, а ставкой было выживание вида.

— Вариант «А»: Глухая оборона в каньоне, — комментировала Зета, пока на карте наши виртуальные отряды таяли. — Результат: удержание позиций — 4 часа. Потери личного состава — 90%. Прорыв противника к Бункеру неизбежен. Причина: артиллерия. Они просто смешают скалы с землей.

— Отпадает, — бросил я.

— Вариант «Б»: Превентивный удар флаером по штабу Крайчека, — продолжила Зета. — Результат: уничтожение командования. Вероятность успеха — 38%. Проблема: у них развернуты мобильные комплексы ПВО «Панцирь-ЭМ». Даже с нашими щитами риск потери борта критический. К тому же, смерть Крайчека не остановит армию. Управление перейдет к полевым командирам, а «Черные Псы» начнут резню из мести.

— Слишком рискованно, — покачал головой Дрейк. — Потеряем флаер — потеряем всё.

— Вариант «В»: Использование Элисы для взлома системы наведения танков, — предложила Кира, взглянув на девочку.

Элиса вздрогнула, но промолчала, внимательно слушая.

«Анализ… Неэффективно. Танки Совета имеют аналоговое дублирование. Если электроника откажет, они перейдут на ручное управление. Темп стрельбы упадет, но масса залпа останется. Мы выиграем время, но не победу».

Часы тикали. Каждая неудачная симуляция, вспыхивающая красным «ПОРАЖЕНИЕ», била по нервам. Мы перебирали варианты: завалы, химические атаки (отвергнуто Кирой), ложные цели. Всё это было полумерами.

— Нам нужно что-то радикальное, — я ударил кулаком по столу, заставив голограмму дрогнуть. — Мы мыслим как жертвы, которые ищут, где спрятаться. А должны мыслить как охотники.

Я посмотрел на карту глобально. На все три точки.

— Зета, — медленно произнес я, чувствуя, как в мозгу формируется безумная, опасная, но красивая идея. — Что будет, если мы пригласим на эту вечеринку всех?

В комнате повисла тишина. Дрейк и Кира переглянулись.

— О чем ты? — спросил Дрейк.

— Совет идет к нам, уверенный, что здесь только горстка несогласных с их диктатурой, — начал я рассуждать вслух, разгоняя мысль. — «Возрождение» сидит в тенях и наблюдает, ожидая, пока мы ослабнем. Эгрегор… он просто реагирует на сигнатуры.

Я провел пальцем по карте, соединяя невидимые линии.

— Что, если мы заставим Совет думать, что они воюют не с нами?

«Уточни параметр», — потребовала Зета.

— Элиса, — я повернулся к девочке. — Твои коды. Те, что остались от Артефакта. «Синие» сигнатуры Корабля. Ты можешь их… имитировать? Усилить?

Она неуверенно кивнула.

— Могу. Через системы флаера. Я могу создать «эхо». Фантомный сигнал. Но зачем?

— Чтобы приманить «Возрождение», — хищно улыбнулся я. — Они охотятся за технологиями. За «исходниками». Если они засекут мощный, нестабильный сигнал инопланетного происхождения прямо на маршруте колонны Совета… что они сделают?

Зета молчала секунду, просчитывая.

«Вероятность вмешательства „Проекта Возрождение“ — 94%. Протокол „Захват Приоритета“ обязывает их перехватывать любые ксено-технологии до того, как они попадут в руки „дикарей“. Они бросят свои резервы, чтобы отсечь Совет от источника сигнала».

— Именно, — кивнул я. — Мы стравим их. Мы создадим иллюзию того, что в каньоне находится не просто засада, а что-то настолько ценное, за что стоит умереть. «Возрождение» атакует авангард Совета, думая, что те нашли Артефакт. Совет ответит всей мощью, думая, что это мы применили секретное оружие.

— А Эгрегор? — тихо спросила Кира. — Ты говорил про три угрозы.

— А Эгрегор станет нашим минным полем, — ответил я. — Зета, старые военные базы в квадрате 8–12. Там есть рои дронов?

«Да. Три законсервированных улья. Активность минимальная».

— Мы их разбудим. Элиса сгенерирует тот самый сигнал, который ненавидит Эгрегор. Сигнал «Чужака». Мы адаптируем его и направим узким лучом так, чтобы он прошел сквозь строи наступающих войск Совета. Для дронов это будет как красная тряпка. Они полетят на источник раздражения. И по пути снесут всё, что имеет активную электронику. То есть — танки Совета и киборгов «Возрождения».

Глаза Дрейка расширились. Он смотрел на схему, которую Зета уже начала перестраивать под мои слова.

— Ты хочешь устроить «Королевскую битву» в одном узком ущелье, — прошептал он, и в его голосе было восхищение. — Ты хочешь запереть их там вместе с дронами, киборгами и танками, а сами мы будем сидеть на скалах и курить?

— Не курить, — поправил я. — Мы будем дирижировать. Мы будем тем фактором, который не дает никому из них победить. Мы будем бить победителя в спину, пока они рвут друг друга.

Я повернулся к столу.

— Зета, симуляция. Сценарий «Хаос».

1. Элиса и я на флаере создаем ложную сигнатуру Артефакта в центре каньона.

2. Дрейк и саперы минируют подходы и выходы, запирая ловушку.

3. Кира координирует удары «Аргусами» с высот по командным машинам, лишая их связи.

4. Мы активируем спящий рой Эгрегора и наводим его на скопление техники.

Голограмма снова замерцала, окрашиваясь в новые цвета. Синие, зеленые, красные потоки смешались в центре карты.

Секунды тянулись мучительно долго. Цифры вероятностей скакали, как сумасшедшие.

Наконец, мерцание прекратилось. Над столом загорелась надпись, от которой у меня потеплело в груди.

ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА: 89%

ПРОГНОЗИРУЕМЫЙ УРОН ПРОТИВНИКУ: КРИТИЧЕСКИЙ

— Восемьдесят девять, — выдохнула Кира. — Это… это почти гарантия.

— Это план, — констатировал я.

Мы стояли вокруг стола, глядя на эту цифру. Я видел, как изменились лица моих друзей. Ушла обреченность. Исчез страх перед превосходящей силой. Теперь они видели не армаду, которая идет их убивать, а фигуры на доске, которые мы собирались опрокинуть одним ударом.

— Это будет сложно, — сказал я, возвращая всех с небес на землю. — Выбор момента должен быть идеальным. Если «Возрождение» поймет, что сигнал ложный, раньше времени — они выйдут из боя. Если дроны Эгрегора прилетят слишком поздно — танки Совета уже прорвутся. Если мы не закупорим каньон…

— Мы сделаем это, — перебил меня Дрейк. — Черт возьми, Макс, это самый безумный план из всех, что ты рожал. Но он мне нравится. Мы не просто выживем. Мы станем легендой. «Те, кто стравил трех титанов и вышел сухим из воды».

— Элиса, — я посмотрел на девочку. — Ты потянешь? Тебе придется имитировать присутствие того, что тебя чуть не убило. Это будет больно. Психологически.

Она подняла на меня взгляд. В нем был огонь, которого я раньше не видел.

— Я выдержу. Если это поможет сжечь тех, кто сделал меня такой… я буду кричать на их частотах так громко, что у них мозги вскипят.

Я почувствовал прилив гордости. Мы перестали быть беглецами. Мы перестали быть жертвами. В этой комнате, среди гудящих серверов и голограмм, мы стали архитекторами новой реальности.

Мы собирались перекроить карту Пустоши. Не силой мышц, не тоннами взрывчатки, а интеллектом и дерзостью.

— Хорошо, — сказал я. — Тогда за работу. Дрейк — бери взрывчатку. Всю. Даже ту, что Громов прячет под в самых закрома. Я хочу, чтобы скалы над дорогой держались на честном слове и твоей ухмылке.

— Будет сделано.

— Кира — твоя задача найти точки для снайперов. Ты и твои «призраки» должны ослепить их. Бейте по антеннам, по оптике, по офицерам. Не дайте им скоординировать действия, когда начнется замес.

— Я уже выбрала позиции, — она указала на карте на выступы скал. — Они нас не увидят.

— Элиса, Зета — готовьте флаер. Нам нужно настроить передачу так, чтобы там фонило на весь спектр. Мы должны стать самой яркой звездой в их радиоэфире.

Я выпрямился, чувствуя, как дофамин от принятого решения разгоняет кровь.

— У нас четыре часа до контакта. Они думают, что идут на карательную операцию. Давайте внесем коррективы в их планы.

Команда разлетелась выполнять задачи. Я остался у стола еще на секунду, глядя на карту, где три хищника сближались, чтобы угодить в нашу ловушку.

— Зета, — тихо произнес я. — Начинай прогрев реактора флаера. И загрузи мне пакет данных по управлению роем дронов. На всякий случай.

«Загружаю, Макс. И… знаешь, этот план имеет эстетическую красоту. В нем есть элегантность хаоса».

— Да, — усмехнулся я, застегивая шлем. — Хаос — это наша стихия. Пора устроить беспорядок.