4. Тайна

Кстати, в новой школе ко мне так и приклеилась кличка «Приемыш». Лучше бы звали Аляска. Но в этой школе всем было всё равно: кто я, откуда и где жила раньше. Никому не было до меня никакого дела. Лишь однажды у школы меня окликнули:

- Эй, Приемыш, травки хочешь?

Я обернулась. У стены стояли двое парней и девчонка. Все они казались моего возраста, я вроде даже видела их на занятиях. Девчонка была вся утыкана шипами, колечками и прочим пирсингом, мне даже смотреть на неё было больно.

- Травки? – переспросила я.

-Ты что: с неба упала? – засмеялись парни, а девчонка сказала:

- Это же Харди. Они всегда берут себе чокнутых.

Я не обиделась, напротив, мне показалось, что я смогу что-то узнать о своей приемной семье, поэтому я, как можно вежливей спросила:

- А что вы знаете о Харди?

- А тебе зачем?

- Хотелось бы знать, куда я попала…

- Ты попала конкретно, детка. С Харди так: либо лижешь им зад, либо сдохнешь. С двумя девчонками, что были до тебя, так и случилось.

Я вспомнила портрет с траурной ленточкой.

- А что с ней произошло?

- Утонула. Такой вот несчастный случай. Думаешь Харди ни при чём?

Мне стало не по себе.

- А со второй девочкой что? Она вроде жива…

- А ты её живой видела? Вот и не говори. Она просто исчезла.

- А Стейси? Маленькая девочка? – у меня вдруг заныло сердце, так захотелось, чтобы всё было неправдой…

Парни заржали.

- Вот она и лижет!

- И не только зад!

Мне стало так гнусно, что, не окончив расспросов, я пошла прочь. Всё неправда! Стейси, такая нежная и красивая, была чиста, как ангел. А эти парни – просто обкуренные ублюдки.

- Эй, Приемыш, травку-то берешь?

Я вспомнила своих одноклассников из Астории и мне захотелось плакать от досады. Концерты, школьная газета, передача на местной радиостанции, Интернет портал, спортивный клуб – молодежь в Астории постоянно была чем-то занята. И даже география полуострова, на котором стоял город, была прекрасна: с трех сторон Асторию окружали воды залива, а с четвертой – был лес. География Уоррентона была не так разнообразна. Он протянулся вдоль 104 шоссе, одним концом упираясь в кладбище (добро пожаловать в семейство Харди!), вторым концом - в мою новую школу и терялся у озера Смит. Интересно, где утонула приемная дочь Харди? Не в этом ли озере? Тогда всё ясно: кладбище - дом Харди – школа – озеро Смит – и снова кладбище. Круг замкнулся. Как бы узнать об этих девочках побольше?

Проходящий парень сорвал с меня наушники, засунул себе в ухо.

- От чего тащишься, Приемыш?

Я боялась дернуться, чтобы случайно не порвать проводки. Плеер и наушники мне подарили родители, папочка записал туда мои любимые композиции. Это было за неделю до их отплытия. Как раз на мой день рождения. И это было единственное, что осталось от них. Я берегла плеер и не расставалась с ним ни на минуту.

- Чё, батарейки сели? Какое-то шипение, - парень прислушался. Вдруг лицо его изменилось. Он резко выдернул наушник из уха, швырнул мне.

- Что за…

- Это шум моря и голоса дельфинов, - сказала я.

- Ну, ты чокнутая.

Парня явно не заинтересовал мой плеер. Он покрутил пальцем у виска и пошел своей дорогой. Я вздохнула спокойнее. Быть чокнутой в школе Уоррентона не так уж и плохо. Никто не пристает с разговорами, не вовлекает в местные интриги. Я избегала общаться и с местной «элитой», и с «наркошами». «Ботаны» держались поодиночке и с ними я тоже не разговаривала. Сидела на уроках, получала свои С+ и не высовывалась. Это была не школа Астории с её пестрым разнообразием. В школе Уоррентона шла война между добром и злом. «Добро» в лице отличников, хорошистов и подлиз. Они неизменно улыбались, смотрели снисходительно, по воскресеньям пели гимны в разных церквях и активно участвовали в школьной жизни. Точнее в тех делах, что навязывали учителя. «Наркошами» называли тех, кто открыто бунтовал против правил и порядков, носил неподобающую одежду или красил волосы в неестественные цвета. «Наркошами» их называли всех поголовно, хотя реальными наркоманами были не все. Я даже думаю, что «травка» - самый легкий из наркотиков был скорее, как вызов «элите» и учителям, а не как зависимость.

Я избегала в школе всех. Мне была неприятна «элита», каждый из членов которой напоминал мою мачеху Вики. Нервные, вечно бунтующие «наркоши» меня тоже не привлекали. Почему в школе Астории было всё по-другому? И в Уналашке, и на Гавайях – да нигде не было такого явного противостояния учеников. Всегда были какие-то компании, группировки, клубы «по интересам», но они никогда не боролись друг с другом так открыто и явно. Всё. Не хочу об этом думать. Лучше узнаю побольше о семействе Харди.


После школы я позвонила Марианне и она приехала на отцовском фургоне. Понятное дело - летом она получила права и теперь могла разъезжать куда угодно. Они с Вики жеманно поприветствовали друг друга сахарными улыбочками, обсуждая наступающий день Благодарения и рецепты индейки. Потом мы с Марианной поднялись ко мне в комнату.

Когда я изложила ей суть она только усмехнулась.

- Это не по моей части. Расследования! Тайные делишки семейства Харди! - Марианна растянулась на моей кровати. - Такими вещами у нас занимаются только два человека: Джей-Эйч и Би-Би.

Би-Би – Брайн Браун – раньше учился на одном потоке с Джо, но уже получил аттестат и теперь стажировался, как помощник шерифа. Я помнила, что в школе он был капитаном футбольной команды и девчонки на нем висели просто гроздьями. Брайн был высоким и светловолосым, а его голубые глаза глядели всегда доброжелательно.

- Ну, ты же знаешь Брайна. Может, попросишь его помочь? – попросила я.

Марианна потянулась, по её губам скользнула фривольная улыбка.

- Я слишком хорошо знаю его.

Она перешла на французский.

- …все ложбинки и выпуклости его тела, все потаенные уголки его души…

Я смутилась.

- У вас что-то было?

Марианна засмеялась и села.

- Тебе надо больше читать женских романов иначе так и останешься дремучей старой девой. А Брайн вполне был бы хорош, но только как любовник. Без перспектив. Всю жизнь безупречно прослужит в полиции, охраняя штат Орегон от подвыпивших туристов и местных хулиганов, выйдет на пенсию и получит золотые часы. Вот предел его мечтаний: беззаветное служение Родине! Скучно, примитивно. Нет. Меня влекут политики и бизнесмены!

- С тобой всё ясно, - перебила я Марианну. – Скажи, Браун сможет мне помочь? Разузнать о том, что случилось с девочками Харди.

- Не знаю, не знаю… - Она смерила меня взглядом. - А ты-то чем сможешь его заинтересовать? Обратись лучше к Джей-Эйч. Он такой же проныра, как и Брайн. К тому же они - приятели.

- Я не хочу обращаться к Джо.

- Он же к тебе неровно дышит…

- Вот поэтому и не хочу.

- Твои дела, - сказала Марианна равнодушно. Телефон Брайна я тебе оставлю, только он допоздна ошивается в полицейском участке и его трудно застать. А теперь рассказывай! – Марианна устроилась поудобнее, поджав под себя ноги, - Ну, как тебе новая школа?

Я не стала рассказывать Марианне школьные события в подробностях. Честно признаться, мне вообще не хотелось о них вспоминать. В новой школе я уже несколько раз сидела в дисциплинарной комнате, а ведь раньше я даже не задумывалась: есть ли такое наказание в школе Астории. В «нарушиловку» - так её здесь звали – отправляли за всё: начиная от яркого макияжа и до алкогольного опьянения. Я попадалась за споры с учителями, за опоздания на уроки, за то, что дала сдачи одному задире, за не вовремя возвращенные книги… Обучение в новой школе казалось хождением по минному полю: неловкий шаг – и в «нарушиловку».

Виктории не нравились мои табели. Она поджимала губы, а потом болтала обо мне по телефону со своими многочисленными подругами:

- Она совсем не старается! И по дому ведь ничего не делает!

Это была неправда. Я делала ровно то, что было написано в списке, но в отличие от Стейси не выбегала навстречу Вики, радуясь и ласкаясь, как щенок. Я никогда не помогала своей мачехе ни на кухне, ни с покупками. Все домашние дела я предпочитала делать одна, без компаньонов и надзора.

- Как можно жить такой праздной жизнью? Это всё потому, что она не ходит молиться вместе с нами. Да, она ездила пару раз куда-то на велосипеде, но откуда я знаю, что именно в свою церковь? Она могла в это время заниматься чем угодно!

Мне было совершенно гнусно от этих разговоров, которые я слышала в силу пронзительности голоса Вики и тонких стен дома Харди. По воскресеньям я действительно ездила на велосипеде к исповеди и к мессе. В тот храм, что был так близок к нашему прежнему дому и так далек теперь.

- Из школы мне донесли, что её видели в компании наркоманов! Представляешь? Неизвестно, чем она с ними занималась! А ведь я читала в её медицинской карте: она ещё девственница. Была, по крайней мере. Что? Ты права. Надо будет сводить её к гинекологу.

Я сидела в своей комнате, бессильно скрипя зубами от гнева, и думала, что если меня действительно поведут к женскому врачу, я просто ласточкой выпрыгну из окна клиники. Там высоко. И не будет больше в моей жизни ни унижений, ни сплетен.

Загрузка...