Повесть о Дросилле и Харикле

УЖЕ НАСТАЛО утро, и сиянье дня

С востока землю озарило всю кругом,

Когда друзья, рыдая по обычаю

И причитая по закону эллинов,

⁵ Над телом совершили возлияния

Мясным отваром с медом сладким смешанным.

Все земледельцы, пастухи собрались здесь

И все мужчины на могилу странника

С толпой добросердечной женщин тамошних.

¹⁰ Заплачку первой начала Мариллида.

В долинах и по скалам раздавался плач

В лесных нагорьях темных и по руслам рек:

Клеандрова кончина всех растрогала,

Повергнув в горе даже камни твердые.

¹⁵ Дросилла тоже, хоть еще и девушка,

Средь прочих женщин причитала жалостно.

И вот, — подобно вихрю ветра на море,

Когда водовороты волн поднявшихся

Корабль в пучину низвергают бурную,

²⁰ Хоть им и правят ловко корабельщики,

Когда без перерыва волны катятся,

Пересчитать которых никому невмочь,

Хоть и нашелся снова бы какой-нибудь

Кореба сыну подражатель глупому,

²⁵ Такому же безумцу, как отец его,

Желавшему исчислить волн бесчисленность

В то время, как порою поздней осени

Бог Посейдон вздымает ветры бурные

И буря волны поднимает на море,

³⁰ А море треплет корабли бегущие

И в трепет повергает корабельщиков, —

Так и несчастий волны неослабные

В своем безмерном и жестоком натиске

Дросиллы сердце заливали скорбное,

³⁵ Что и корабль, бессильный бурю выдержать.

И вот таков был плач ее по юноше:

— Увы, Клеандр! Какой же демон мстительный,

Злодейский демон, горе насылающий,

На нас, несчастных, бурно так разгневался?

⁴⁰ Нам беды за бедами посылает он,

Нагромождая новые на старые.

Судьба, зачем же? Где ж конец положишь ты?

Когда и где мы перестанем слезы лить?

Клеандр, о милый сверстник и помощник наш,

⁴⁵ Ты, рабство с нами претерпевший тяжкое

И в плен попавший и освобожденный друг!

Зеленый колос, срезанный до времени,

Уходишь ты, с последним издыханием

Не попрощавшись со своим родителем!

⁵⁰ Цветущий отпрыск дерева лесбосского,

Расцвел и красовался ты на радость нам,

Но понемногу, истомленный пламенем,

Тебя пытавшим, ссохся и погиб вконец.

Вчера был с нами, нынче же с другими ты;

⁵⁵ Вчера беседу вел ты, нынче глух и нем;

Вчера твоею речью наслаждалась я,

Удручена сегодня я безмолвием.

Ужель несчастьям нашим и предела нет?

Где мы могли б укрыться от грядущих бед?

⁶⁰ Увы, какое горе для Каллистия!

Дитя твое родное, твой Клеандр, наш друг.

Как птенчик, улетевший от родителей,

Лежит, погибнув, бедный, на чужой земле.

А ты, страдалец, верно, все надеешься

⁶⁵ На возвращенье сына в землю отчую,

На то, что загорится факел свадебный,

Что будут хоры, будет брак торжественный,

Подруги же Кидиппу поздравлять придут,

Когда Клеандр прекрасный вновь появится.

⁷⁰ Но, только ты узнаешь, что твой сын родной

Рассудок потерял свой и с ума сошел,

И на чужбине кончил жизнь с отчаянья

(Ведь рано или поздно все откроется),

Со стонами заплачешь ты глубокими,

⁷⁵ И так польются слезы из очей твоих,

Как не случалось литься им до этого.

В надежде, хоть и слабой, ты их сдерживал,

Теперь же будешь лить их ты без удержу.

И вот уж таешь от углей печали ты,

⁸⁰ Как тает снег от жара солнца жгучего.

Увы, собрат по плену и сопутник наш,

Ведь если б у Харикла волей злой Судьбы

Меня, Дросиллу бедную, несчастную

Ему на горе снова бы похитили,

⁸⁵ Кто, кто б утешил в этой скорби тягостной?

Кто постарался бы унять мучения

И словом ласки и своею бодростью?

Душевная поддержка, радость светлая —

Все, все погибло, нет мне утешения.

⁹⁰ И можно ль ветром иль росою свежею

Огонь неугасимый, пламя жгучее

Моих страданий тяжких затушить, унять?

Когда ж конец наступит горьких этих мук

И третий вал тревожить мне не будет ум?

⁹⁵ О, кто б тебя утешил, милый мой Харикл,

Когда с Дросиллой что-нибудь случилось бы?

Густая тьма и ночи беспросветный мрак

В земле могильной (беды непомерные!)

Клеандра сердцем овладели, горе нам!

¹⁰⁰ Как возвеличишь ты Кидиппу, мать свою,

Несчастный, на чужбине похороненный?

Победами какими, чем прославишь ты

Те чресла, из которых вышел ты на свет?

Какой опорой будешь ты иль посохом

¹⁰⁵ Отцу родному в дни глубокой старости?

Ты, радостей светильник, рода яркий блеск,

Погас, разбит, погиб ты, погружен во мрак.

Когда Дросилла так по друге плакала

И все кругом рыдали над покойником,

¹¹⁰ Стеная горько, проливая слез ручьи,

К толпе тут обратился бывший здесь Гнафон:

— Сказать по правде, если в радость вторгнется

Случайно горе, сердце нам грызущее,

То не разумно забывать о радости.

¹¹⁵ Когда ж постигнет скорбь нас безотрадная,

За плач безмерный упрекать не следует.

Но если с мукой и удача смешана,

То надо бодрость предпочесть унынию:

Встречают нас невзгоды чаще радостей,

¹²⁰ Дурного в жизни больше, чем хорошего.

И скорби предаваться нам не следует,

Коль с нею вместе благо повстречается,

Судьбой нежданно вовсе принесенное;

Ведь исполненье тех надежд, которые

¹²⁵ Питают люди, к счастью приобыкшие,

Им не приносит особливой радости,

Коль непременно в ней они уверены.

А вот, когда нежданно счастье выпадет,

Оно нам сердце веселит и радует,

¹³⁰ И все печали, мысли донимавшие,

У нас искореняет из глубин души

И гонит прочь их из сознанья нашего;

Восстановляет силы у замученных,

С лица морщины сводит всем страдающим,

¹³⁵ Омоложает тело постаревшее,

Румянец яркий возвращает на щеки

И красоту дарует совершенную.

Так перестань же наконец ты сетовать,

Забудь о горе и опомнись, девушка,

¹⁴⁰ И ты, Харикл, прошу я, прекрати свой плач,

Приди в себя ты, не накличь лихой беды:

Ведь надо стойко выносить несчастия.

И так осилить удалось заботы им.

Но вот не миновало и двух дней еще,

¹⁴⁵ Как все товары, что привез с собой, Гнафон

Распродал местным деревенским жителям

И, взяв с собою и чету любовников,

Назад он в Барзу поспешил отправиться.

И вот, при входе в город, у самих ворот,

¹⁵⁰ Харикл с Дросиллой, подбежав скорее к пим,

Увидели почтенных вдруг родителей,

Сидевших там на гладком ложе каменном,

И покраснели оба от смущения.

Опередил однако их купец Гнафон,

¹⁵⁵ К обоим старцам подойдя с приветствием,

А за известье о детей прибытии

Все десять мин с них получил он золотом.

Но радости, какая охватила их

При встрече, право, не могу я выразить!

¹⁶⁰ Детьми налюбовавшись, они тотчас же

В барзийский город вместе все пошли пешком.

Отцы по-стариковски всё тут плакали,

Детей целуя, обнимая радостно,

Смеясь, рыдая, поздравляя, ахая,

¹⁶⁵ Ликуя, плача и в ладоши хлопая.

Со счастья и восторга слез ручьи лились

И орошали их блаженство полное.

И вот барзийцы в необычном множестве,

Узнав от скороходов о случившемся,

¹⁷⁰ Навстречу сразу из домов к ним бросились —

Старухи, дети, юноши и девушки,

Молодки, жены, ребятишки, дряхлый люд —

Все обнимали молодых любовников.

Плач и рыданья раздавались громкие,

¹⁷⁵ Но их глушили восклицанья радости.

Так, сострадая старикам родителям,

Всем городом пускалась снова в пляс толпа.

И вот, с Дросиллой обнимаясь, Фратор сам

Заговорил с ней, как с родною дочерью:

¹⁸⁰ — Возвращены отцам вы, дети, радуйтесь,

Двоих теперь в нас обретя родителей,

Как мы, двоих сегодня обретя детей.

На счастье ваши кончились скитания,

На радость прекратились слезы горькие!

¹⁸⁵ Живите же на благо и вступайте в брак,

Какой вам сами боги уготовили.

Когда ж беседа их друг с другом долгая

До самой ночи затянулась, вспомнили,

Что ужинать пора бы. Сел за стол Гнафон

¹⁹⁰ И сесть с собою пригласил он Фратора.

Охотно принял Фратор приглашение,

С собою рядом усадив Миртиона,

Миртион же Харикла-жениха позвал,

А там уж и Дросиллу пригласил Харикл.

¹⁹⁵ И слева трое старших возлегли за стол,

А справа были за столом влюбленные —

Харикл, конечно, со своей невестою.

Однако тут немало попенял Харикл

Гнафону, да и дерзко насмехаться стал

²⁰⁰ Над тем, что тот, устроив в честь их пиршество,

Не посадил Дросиллу против глаз его,

От страсти и любви к ней истомившихся,

Ее ж отец Миртион за столом сидит

Тут рядом, на соседнем с ним сидении;

²⁰⁵ Ему же, при всеобщем ликовании,

Глядеть — не наглядеться б на любимую.

И ненавидел (что понятно всякому)

Он даже самый кубок, прикасавшийся

Слегка ко рту прекрасной юной девушки,

²¹⁰ И ревновал жестоко ко глоткам вина,

В уста его Дросиллы проникавшего.

Но наконец уж пиршество окончилось

И на гостей спустилась черной ночи тень.

Отяжелели веки их усталые,

²¹⁵ И очи всем отрадный, сладкий сон смежил.

Но ранним утром дева раскрасавица,

Дросилла, дочка старика Миртиона,

Одна, могильный Каллигоны холм найдя,

Слезами вновь свершила возлияние.

²²⁰ Всегда ведь склонен к состраданью женский пол,

Чужому даже горю соболезнуя,

Всегда готовый на него откликнуться.

Не об одних лишь собственных несчастиях

Горюют жены и немолчно слезы льют,

²²⁵ Но еще больше, коль скончался кто-нибудь,

Не забывая и с теченьем времени

О миновавших плакать злополучиях.

Итак девица наша, в тяжкой горести,

Всех четверых оставив крепко спящими —

²³⁰ Купца Гнафона, и отца Миртиона,

Да и Харикла, и его родителя,

К могиле Каллигоны подошла в слезах.

В грудь ударяя, начала Дросилла плач,

Со стоном проливая горьких слез ручьи:

²³⁵ — Колдунья злая, ненавистница Судьба,

Тебе, я вижу, мало тех жестокостей,

Какими донимала ты Дросиллы грудь!

Добить меня ты хочешь, изведя вконец:

Ты умерщвляешь Каллигону юную,

²⁴⁰ А Каллигона сводит и Клеандра в гроб;

И хоть Клеандр заветных не влечет друзей

Сойти с собой в могилу, но он в души их

Вливает скорби горечь нестерпимую.

Теперь тебя мне, Каллигона милая,

²⁴⁵ Отпеть осталось у холма могильного,

Взамен Клеандра, в землю погребенного,

Который на чужбине нам сопутствовал.

Я отпеваю сироту несчастную,

Умершую далеко от родной земли!

²⁵⁰ Тебя увидеть, говорить с тобой, обнять

И полюбить мне не пришлось в дни радости,

Мне не была ты в горестях отрадою.

О, если бы с Клеандром не встречаться мне,

Ни пищи не делить с ним, да и горьких слез!

²⁵⁵ Прими, однако, песнь мою унылую

И слезы вместо возлиянья скорбного.

Сказала так и скромно, потихонечку

Вернулась снова ко Гнафону в дом его.

И тут Гнафон, который стариков с детьми

²⁶⁰ Радушно принял, угостив их дружески,

Не стал насильно дольше их задерживать,

Но, как с родными, попрощавшись ласково,

Поцеловал сердечно всех троих мужчин,

И на второй день отпустил на родину.

²⁶⁵ Спокойно было море: ни волнения,

Ни ветров бурных, для судов губительных,

Не поднималось, угрожая вихрями:

И вот, найдя отличный и удобный им

Корабль, отплыли тихо все в родимый край.

²⁷⁰ Когда же после десяти дней плаванья

Они достигли наконец родной страны

И на землю вступили, им желанную,

Харикла породивший Фратор тотчас же

К себе радушно пригласил Миртиона,

²⁷⁵ А тот, Дросиллу произведший, Фратора

В ответ гостеприимно пригласил к себе.

А матери тут юноши и девушки —

И Гедипноя и Кристалла вместе с ней,

Узнав о происшедшем, сразу бросились

²⁸⁰ Бежать скорее к детям, сжать в объятиях,

И обливали их слезами радости.

А все друзья их, как один все родичи,

Все земляки и все их соплеменники

Рукоплескали юноше и девушке.

²⁸⁵ Как ликовали, как их поздравляли все!

Вот что там было. Подоспел однако тут

Муж самый главный — Диониса-бога жрец:

Всех унимает и велит скорей идти

Во храм народа толпам, здесь собравшимся,

²⁹⁰ Дабы свершил он бракосочетание

Харикла с юной девою Дросиллою.

Сказал он так и, жениху с невестою

Вручив, не медля, ветви виноградные,

Со всей толпой повел их за собой во храм.

²⁹⁵ А дальше? После бракосочетания

Дросиллы девы и Харикла юного

Она, вошедши в дом его родителей

С венками, при кимвалов громыхании,

Не оставалась больше девой с вечера

³⁰⁰ И, пробудившись утром, встала женщиной.