Появись, появись

Глава тридцать вторая

12 мая 2022 год — Спустя месяц

Цифры 23:55 горят на экране телефона Скай, пока она нетерпеливо сверяет время, — ей не терпится подтвердить свою теорию так же, как и мне.

Нервное напряжение почти осязаемо, оно вот-вот разорвет стены этой комнаты, пока мы молча ждем эти пять минут. Говорить ни к чему. Меня целиком поглотил страх. Я не могу позволить ей это сделать. Не позволю. Я чувствую, как сгущается воздух и глухо стучит в висках сердце, — и понимаю, что настало, наконец, тринадцатое.

Глаза Скай расширяются, и она резко смотрит на телефон. 00:01. «Черт, — вырывается у нее сдавленный вздох, и она прижимает ладонь к груди. — Никак не привыкну, что ты просто материализуешься из ниоткуда».

Я отвечаю невеселой усмешкой, пока паника окутывает меня с головой. Еще минута уходит на то, чтобы привыкнуть к ощущению собственного тела. Сегодня оно кажется непомерно тяжелым — все мышцы скованы, а сердце, подгоняемое стрессом, колотится как бешеное.

— Готова? — спрашивает Скай, и в ее глазах вспыхивает возбужденный огонек, когда она соскальзывает с кровати.

— Ага. Даже любимый наряд надела.

Я поворачиваюсь к ней. В этом тотально черном ансамбле она действительно смотрится эффектно. Мой взгляд скользит по мини-юбке, укороченному топу с веселой пилюлей на груди, ажурным сетчатым колготкам и массивным платформам. Но когда я замечаю что у нее в руке — я вздрагиваю. Мерцание холодной стали режет глаза. В ее руке — чертов нож. И не какой-нибудь кухонный, а самый большой, какой у нее есть.

Я не могу выдавить ничего, кроме: «Ты хоть представляешь, каково это — умирать от ножа?» Фантомная боль полоснула меня в боку. «Я знаю. Не самая приятная кончина». Я пытаюсь отговорить ее, в то же время лихорадочно выстраивая в голове план.

«А боль — это же часть удовольствия, разве нет?» — хмурится она, оглядывая меня. «Я думала, ты меня понимаешь?» — горячо бросает она, откидывая челку с глаз, темных, решительных и идеально подведенных стрелками.

Тревога, холодная и тягучая, наполняет меня, когда я вижу ее нахмуренный взгляд. Она в оборонительной позиции, к чему я не привык. Мне нужно застать ее в врасплох. Я делаю шаг ближе, и она напрягается, но пристально следит за мной, пока я прижимаю палец к острию лезвия. «Что ты собираешься с этим делать, моя маленькая призрачная девочка?» — еще шаг, пока длинное острое лезвие не упирается в меня. «Ты пырнешь себя, а потом заставишь меня смотреть, на то как ты истекаешь кровью?» — я смотрю на нее свысока, и мой пирсинг на мгновение ловит свет. «А думала ли ты о том, что будет, если ты пырнешь недостаточно глубоко? Если придется делать это снова, когда ты уже будешь дрожать от слабости? А если это не сработает?» Мой палец проводит по её матовым черным губам. Мы смотрим друг на друга несколько секунд, прежде чем она впивается зубами в мою кожу. Больно, но это тот момент рассеянности, который мне был нужен, чтобы схватить ее за запястье и вывернуть его, пока нож не выпадет. Я наклоняюсь и подбираю его раньше нее.

«Отдай, Эйден. Я сделаю это, и мне не нужно твое разрешение. Это мое решение». Ее горло содрогается, пока она пытается сдержать слезы, подступающие вместе с яростью.

«В том-то и дело, — говорю я, поворачивая Скай так, чтобы ее спина прижалась к моей груди, а руки оказались зажаты под моей рукой. С некоторым усилием я веду нас в ванную и щелкаю выключателем. — Это касается не только тебя».

Бессильная, Скай закипает от злости, и слезы, которые она сдерживала, начинают катиться по щекам. «Эйден, прошу. Я хочу это сделать. Ты же знаешь, как сильно я этого хочу».

Я игнорирую то, как ее мольба дергает за струны моего сердца, и прижимаю ее между своим телом и столешницей ванной. «Снимай топ».

«Эйден...» — начинает она, но я нажимаю бедрами вперед.

«Снимай сейчас, или я испорчу эти красивые волосы и макияж, на которые ты потратила столько времени», — угрожаю я, и она покоряется. «Ты так прекрасна, когда плачешь для меня. С раскрасневшимися щеками, размазанной тушью и этими печальными карими глазами — чертовски восхитительно. Так безумно». Я вдыхаю ее запах, прежде чем склониться и прижать ее к столешнице. Другой рукой стаскиваю с нее юбку, черные ажурные трусики и сетчатые колготки. Когда она достаточно обнажена для того, что я задумал, я лишаю ее возможности пошевелиться, обхватив ладонью шею сзади, пальцы впиваются по бокам, заставляя смотреть на меня.

Не отрывая взгляда, я подношу нож к губам и медленно провожу языком по лезвию, а затем веду его вниз по линии ее горла. Мой член судорожно вздрагивает, когда она с усилием сглатывает под холодным прикосновением острия. Я провожу лезвием по ключице и правой руке, усиливая нажим, — и тонкая алая линия расцветает от бицепса до внешней стороны запястья.

Ее глаза закатываются, и она судорожно вздыхает. Какая же она шлюха, когда дело касается ее собственных страданий. Я снова ослабляю нажим, ведя лезвие вниз по торсу и бедрам. Достигнув верхней части бедра, я останавливаюсь и разворачиваю нож, вдавливая острие в кожу. Вращаю им в такт ее прерывистому дыханию, а затем вонзаю — всего на чуть-чуть. Из ранки проступает алая капля, и мой член болезненно напрягается в брюках, когда ее соски затвердевают. Она сжимает обнаженные бедра, пытаясь найти хоть какое-то трение.

«Ты все еще жаждешь боли, Скай?» — подчеркиваю вопрос новым погружением лезвия в упругую плоть бедра. «Тебе нравится, чувствовать эту боль?» Я завороженно наблюдаю в зеркало за ее искаженным мукой лицом, пока она кивает. «Если бы ты просто перестала упрямиться и бороться со мной на каждом шагу, я мог бы дать тебе именно то, что тебе нужно, как и обещал». Целую бок ее шеи, губы задерживаются над неровным пульсом. «Позволь мне доказать, что меня достаточно. Я сделаю наше время вместе всем, чего ты хочешь и в чем нуждаешься, пусть эти мгновения и редки. Я исполню все твои фантазии, и в этот раз тебе даже не придется меня умолять». Я возвращаюсь к своему пути лезвием, водя им по мягкой, чувствительной коже ее бедра, пока не нахожу место, где ее полные бедра смыкаются у самой киски. Замираю на несколько секунд, наслаждаясь ее приглушенными всхлипами.

Перевернув нож, я провожу рукояткой вдоль ее промежности, заставляя раздвинуть ноги шире. Когда она вжимается задом в меня, подстрекая, я сильнее сжимаю пальцы на ее шее. «Не двигайся». Я отпускаю ее и отступаю на шаг, чтобы полюбоваться светлыми шрамами на задней поверхности ее дрожащих бедер. Моя. Я не видел ничего прекраснее.

«Садись на столешницу». Я смахиваю на пол все, что загромождает пространство между двумя раковинами. Она так глубоко погружена в пучину желания, что покорно взбирается вверх. «Прижми ладони к стеклу». Она повинуется, но меня это не вполне удовлетворяет. Я надавливаю между ее лопаток, пока ее груди не вдавливаются в холодную отражающую поверхность, и она вынуждена повернуть голову, чтобы дышать.

«Я выебу твою ненасытную дырочку этим». Мою угрозу подчеркивает лезвие, скользящее вниз по ее обнаженному позвоночнику. Достигнув копчика, я снова переворачиваю нож в руке и подношу рукоять к ее киске. Скай раздвигает ноги еще шире и выгибает зад. «Какая же ты отчаянная шлюшка, когда дело доходит до этого ножа. Я могу тебе даже позавидовать». Другой рукой я сжимаю ее ягодицу и приподнимаю, открывая ослепительный вид на ее сочащуюся щель, пока я провожу черной пластиковой рукоятью вдоль самой ее середины, едва касаясь.

Скай начинает двигать бедрами. «Воткни его уже в меня, блять».

Я горько усмехаюсь. «Не волнуйся, маленькая тень, я буду вгонять его в тебя снова и снова, пока моя рука не покроется всем, что может дать мне твоя сладкая киска. Я выбью эту мрачную фантазию из твоей хорошенькой головы».

Любой протест, который она могла бы издать, обрывается, когда я ввожу первые несколько дюймов рукояти в ее жадное отверстие. Моя ладонь обхватывает лезвие, закрывая стык стали и пластика, чтобы не поранить ее по-настоящему. Немного крови, в конце концов, мне не повредит. Ее ноги раздвигаются еще шире и яростно дрожат, пока я вгоняю рукоять в нее снова и снова. Она постепенно опускается на нож мелкими пружинящими движениями, пытаясь не соскользнуть в своем неустойчивом положении.

«Вот умница, так отчаянно жаждешь, чтобы ее трахали и заполняли. Давай, трогай себя». Ее пальцы находят клитор, и она резко трет набухший бугорок. Я продолжаю вгонять рукоять ножа в нее, пока смотрю на тот великолепный беспорядок, что создал. Ее груди покраснели от давления, с которым их прижимали и тянули к безжалостному стеклу. Ее лоб наморщен, рот приоткрыт — он ждет моего члена. Я не могу оторвать взгляд от ее пышной задницы, которая движется вверх-вниз в такт покачиванию бедер. Она просто чертова богиня.

Готовый вознаградить ее за покорность, я опускаюсь на колени и провожу языком между ее ягодиц, ускоряя ритмичные движения запястья. Я касаюсь языком напряженной дырочки ее задницы, и это разрушает ее слабую попытку сохранить самообладание. Оргазм накрывает ее волной, она изливается на рукоять, покрывая мою руку. Я отстраняюсь и в оцепенении смотрю, как ее соки стекают по лезвию. Черт, я уже на грани.

Встав на ноги, я вынимаю нож и обхватываю ее за талию, снимая дрожащую и задыхающуюся, совершенно обессиленную, со столешницы. «На колени, детка». Все еще дезориентированная, она опускается на колени. Одной рукой я расстегиваю джинсы, а другой протягиваю нож, сверкающий и влажный. «Вылижи его дочиста». Осторожно она прижимает язык к плоской стороне лезвия, собирая свидетельства своего экстаза. Моя рука сжимает мой член в жестком, почти карающем ритме. Когда она заканчивает, я бросаю нож в раковину и провожу стволом между ее губ. Она жадно принимает мой член внутрь, ее язык обвивает и массирует всю длину.

Сдавленный стон рождается у меня в горле. Я собираю ее волосы в руке, удерживая ее голову неподвижно, пока она работает над моим членом так отчаянно, словно стремится высосать душу. Как это символично, ведь она уже давно завладела ею. Эта мысль смягчает бушующую во мне боль, и я изливаюсь в ее горло горячими толчками. Она проглатывает все до капли, и на ее лице появляется улыбка.

Когда я, наконец, отстраняю ее, она с влажным звуком отпускает меня и поднимается на ноги, натягивая юбку, трусики и сетчатые колготки. Ее губы грубо прижимаются к моим в победном поцелуе, от которого у меня еще сильнее кружится голова. Это так отвлекает, что моя реакция оказывается запоздалой, когда она отрывается, хватает свой топ и нож и бросается бежать.

Страх пронзает туман наслаждения, окутывавший меня мгновение назад.

«Скай, вернись сюда, сию же секунду, блять». Гнев на собственную глупость смешивается со страхом в тошнотворный коктейль, от которого сводит живот, пока я натягиваю штаны и бросаюсь за ней. «Это не чертова игра. Ты будешь в такой жуткой заднице, когда я тебя поймаю». Спускаясь по лестнице, я мельком вижу ее черные волосы. Я сбегаю вниз, перепрыгивая через ступеньки.

Внизу я замираю, прислушиваясь, куда она могла скрыться. «Появись, появись, где бы ты ни была, маленькая призрачная девочка». Несколько секунд — тишина, но затем я слышу, как она спотыкается и что-то звонко падает на столешницу. Я следую за ней на кухню. Моя рука обвивается вокруг ее талии в тот самый миг, когда ее пальцы сжимают ручку задней двери.

«Нет!» — вырывается у меня. В ответ она одним резким движением вонзает в мое бедро нож. Вопль боли вырывается из меня, но она снова тянется к ручке. Я резко притягиваю ее обратно к себе. Отчаянно пытаясь вырваться, она делает резкий рывок вперед — и ее голова со всей силы ударяется о дверь. Лицо пробивает часть стекла, и осколки разлетаются во все стороны. Я хватаю ее к себе, и она пошатывается у меня на руках. Проходят считанные секунды — и она безвольно оседает в моих объятиях, потеряв сознание.

Время замедляется. Я смотрю, как кровь начинает сочиться из полученных ею ран. На лбу зияет длинная глубокая рваная рана, все ее прекрасное лицо иссечено множеством порезов от стекла. Но хуже всего — огромный осколок, торчащий из ее шеи сбоку. Мое тело действует на автопилоте. Я срываю с себя футболку и прижимаю ее к ране, осторожно поворачивая ее голову набок. Я смотрю на пробитое стеклом горло, не зная, вытащить ли осколок или оставить. Внутренний голос твердит: оставить, пока не найдется, чем как следует заткнуть эту дыру. Я бросаюсь за бинтами, и моя нога оставляет на полу кровавый след, на который мне сейчас наплевать. Я уже мертв. Неважно, сколько крови я потеряю сегодня ночью, завтра я буду в порядке. Но Скай… Она не может умереть. Только не так.