Приключения в стране львов

ГЛАВА 16

Размеры гигантских змей. — Как был похищен негритянский вождь. — Фрике заявил, что никогда не имел дела с безработными монархами. — Болото. — Шоссе через трясину. — Барбантон все еще командует, и ему все еще подчиняются. — От Сунгуйи остались две ноги и лоскут мундира! — Процесс пищеварения у змеи. — Ее смерть. — Тонна копченого мяса вполне заменит мясо слона. — Возвращение по Рокелле. — Яхта: флаг приспущен!

Известно, что самые крупные змеи обоих полушарий (удавы, анаконд[128], питоны) не ядовиты. Но хотя они и не имеют ядовитых зубов, этого страшного орудия нападения и защиты, их все-таки нельзя считать совсем безвредными. Взрослые особи данных пород обладают столь огромной мускульной силой, что их боятся даже крупные млекопитающие. Причем гигантские змеи — вовсе не редкие животные, просто они, по счастью, водятся в таких местах, куда очень редко ступает нога человека — в непроходимых дебрях Африки или в болотных топях.

Говоря о змеях-великанах, нам нет надобности ссылаться на старинные предания или искать сведения у авторов, не заслуживающих доверия, которым в своих описаниях ничего не стоит прибавить змее несколько лишних метров.

В нашем распоряжении имеются цифры, приводимые серьезными путешественниками.

Тропики хранят еще много чудовищных и страшных тайн.

В 1860 году английский капитан Кемпден убил в окрестностях Сьерра-Леоне питона длиной двадцать восемь английских футов (девять метров восемь сантиметров) и диаметром в области желудка сорок сантиметров. Его можно было поднять только вшестером!

Капитан препарировал трофей и привез в Англию, где из него сделали великолепное чучело. Оно находится сейчас в коллекции г-на Х. Н. в Лондоне.

Капитан Фредерик Буйер рассказывает о случае, происшедшем с бригадиром жандармов в Макуриа (Французская Гвинея). На него напал и на всю жизнь сделал калекой гигантский уж; в конце концов смельчаку удалось-таки убить его. Этот уж имел в длину двенадцать метров! Еще в 1880 году жандарм был жив и работал сторожем на маяке Л’Иль-ан-Мер.

Господин Эмиль Карей, автор увлекательных путевых заметок о Южной Америке и отважный путешественник, видел на реке Амазонке водяную змею, называемую анакондой. В длину она была тридцати восьми футов (двенадцать метров шестнадцать сантиметров), а диаметром — шестьдесят сантиметров. Это, безусловно, самая крупная из упоминаемых им змей. Ее едва сдвинули с места семь человек.

Французский исследователь Адамсон, серьезный ученый и большой любитель приключений, в продолжение пяти лет путешествовал по Сенегалу и встречал ужасных питонов длиной сорок и пятьдесят футов (тринадцать и шестнадцать метров) и диаметром шестьдесят четыре и восемьдесят сантиметров соответственно.

В дополнение к этим сведениям я приведу здесь мои личные наблюдения. Путешествуя в 1880 году по реке Маро (Западная Африка), я как-то заночевал в одном селении. Хозяин хижины показал мне табурет странной формы, в котором я с удивлением узнал позвонок змеи. Он имел сорок семь сантиметров в диаметре!

Туземец ни за какие деньги не согласился продать его мне, уверяя, что это — магический предмет.

Можно привести и другие примеры, но, по-моему, из сказанного уже понятно, какой огромной силой обладает гигантская змея длиной от двенадцати до пятнадцати метров и толщиной с бочонок[129]. Разве способен человек или даже средних размеров животное справиться с охватившей его безжалостной петлей, с этим холодным телом, состоящим из крепчайших мышечных волокон и подобным живому тросу!.. Человек или зверь, мгновенно задушенные, раздавленные и переломанные, превращаются в жуткое кровавое месиво. Для того, кто попал в кольца голодной гигантской змеи, нет спасения! Лучше уж встретиться с хищником: с ним по крайней мере, имея даже и плохое оружие, можно побороться.

Короче говоря, если Сунгуйю и впрямь унес удав, то его можно считать мертвецом.

По словам очевидцев, чудовище было куда больше тех змей, каких им когда-либо приходилось встречать.

Барбантон скомандовал: «Вольно!» — и негры снова затараторили. Они на разные лады описывали сцену похищения и, кажется, были в страшном отчаянии от того, что потеряли своего царька.

— О! И зачем Сунгуйя убил вчера того, другого?! Мы бы обязательно с ним договорились!

— Ну, знаете, — возмутился Фрике, — чем я-то вам могу помочь?! Или вы хотите, чтобы я нашел для вас нового вождя?! А может, я еще и конституцию вам должен написать?! Я, между прочим, не справочное бюро и никогда не занимался устройством судьбы безработных монархов! Спросите у генерала, может, он знает, как вам помочь. Хотя ему так не поправился ваш царь, что он вряд ли захочет еще раз связываться со всем этим. Однако шутки в сторону! Судьба Сунгуйи меня не слишком-то интересует, но я все-таки считаю нужным его найти. Змея наверняка оставила след, по нему-то мы и отправимся. Только не галдеть! Покажите мне место, где на вождя напала змея… Пойдемте, генерал! О чем это вы задумались?

— Я думаю о том, что они очень скоро позабудут всю мою науку. Очень жаль!

— Так что же вам мешает остаться с ними, превратить их в настоящих солдат и стать над ними царем… или даже учредить республику и сделаться ее президентом?

Барбантон тяжело вздохнул и промолчал. Кто знает, может, это и впрямь был бы для него наилучший выход?

Вскоре отряд достиг того места, где произошла катастрофа. Вот что, оказывается, там случилось.

На земле лежало сухое дерево, преграждавшее путь группе негров во главе с Сунгуйей. Вождь одним прыжком перескочил через него и при этом задел ногой другое бревно, находившееся рядом. И вдруг оно со страшным шипением поднялось и мгновенно оплело беднягу кольцами. Он не успел даже ничего прохрипеть и был стремительно унесен в чащу.

Этот мнимый ствол дерева оказался гигантской змеей!

Идти по ее следу было очень легко, так как тяжелое тело оставляло на земле нечто вроде колеи.

Можно было подумать, что кто-то проволок тут мачту.

Но вскоре след оборвался: впереди расстилалась непроходимая трясина.

Однако Фрике вовсе не собирался отказываться от поисков.

Почва слишком зыбкая? Ну и что из того? Можно сделать фашины[130] или хотя бы простые настилы из ветвей. Он ни за что не перестанет искать змею, проглотившую человека, на шее которого висит медальон с бумажкой стоимостью в триста тысяч франков! Ни за что!

Негры поняли замысел юноши и начали усердно рубить высокий тростник, росший по краям болота. Они вязали из него тугие снопы и клали их один возле другого на поверхность трясины.

Поначалу они взялись за дело с большим энтузиазмом, как дети, увлеченные игрой, и быстро проложили довольно длинный отрезок пути.

Но постепенно движения чернокожих стали замедляться, тесаки — реже ударять по стеблям, а вскоре туземцы и вовсе бросили работу. То ли их испугала возможная близость змеи, то ли охватила обычная для аборигенов лень.

Но Барбантон не пожелал смириться с этим. Видя, как его другу хочется отыскать змею и ее жертву, он, хотя и не понимал причин такого желания, посчитал своим долгом помогать Фрике. Жандарм собрал вчерашних подчиненных, громко скомандовал: «По местам!» — и все без исключения повиновались ему!

Этот старый служака с его громовым голосом и грозным видом отлично умел управляться со своими черными марионетками: он так завораживал их взглядом, что им и в голову не приходило ослушаться!

Командовал Барбантон или лично, или через лаптота, которому негры тоже подчинялись беспрекословно.

Барбантон забыл, что он в отставке, что его генеральство рассеялось как дым, что он даже не может опереться на волю монарха, поставившего его когда-то начальником. Какое это имеет значение? Он сумел за короткое время своего командования внушить черным солдатам такую привычку к послушанию, так приучить их к дисциплине, что они по-прежнему считали его генералиссимусом. Бывший жандарм встал впереди колонны и приказал:

— Марш-марш!

А потом смело повел через болото пехотинцев, превращенных им в саперов.

Отлично! Дело опять пошло на лад, и сооружение временного шоссе продолжалось.

Хотя жандарм и внушил своим подчиненным большое рвение к работе, ее все-таки приходилось ненадолго прерывать: людям следовало подкрепиться.

Но затем настилка гати возобновлялась.

С момента похищения вождя миновало более четырех часов, хотя они и пролетели для всех незаметно.

Наконец дорога привела к густым зарослям тростника. Растения были так переломаны и утоптаны, что образовалось нечто вроде небольшой полянки. Может, здесь побывало целое стадо гиппопотамов?..

Фрике, который шел одним из первых, не смог удержаться от возгласа удивления и даже ужаса!

Прямо перед ним, в пяти-шести шагах, на болотистой почве лежали две черные ноги, раздавленные и покрытые тучами разноцветных мух; чуть повыше колен виднелись два лоскута красной материи — остатки английского генеральского мундира, который был на Сунгуйе. Все остальные части тела несчастного вождя как раз исчезали в огромной, до пределов растянутой пасти змеи.

— Черт возьми! Чудовище здесь!

Гигантская рептилия поглощала покойного монарха. Переломав и перетерев человеческое тело, обильно смочив его слюной, змея заглатывала добычу с головы. Эта операция была уже на две трети завершена: сейчас исчезнут ноги, и вождь окажется похороненным в живой могиле.

Но какая у этой змеи была голова! Какое туловище! Фрике, прочитавший много книг о путешествиях и сам уже навидавшийся всяческих чудес, даже не представлял себе, что природа способна сотворить подобное страшилище.

Сейчас, когда животное едва не лопалось от сытости, оно было не опасно.

Хотя змея еще и не спала (наевшиеся гады обычно засыпают), она никому не могла причинить вреда своими исполинскими челюстями.

Змеиные зубы загнуты таким образом, что, впившись ими в крупную жертву, животное уже не может выпустить ее. Оно непременно пропустит добычу через все свои пищеварительные органы. Кольцевые мускулы медленно и лениво сжимаются, проталкивая жертву все дальше и дальше, и это продолжается иногда несколько дней — в зависимости от размеров добычи. Иногда даже случается, что часть уже перетертого и смоченного слюной змеиного обеда пожирается мухами и протухает раньше, чем бывает проглочена.

У пресмыкающегося, казалось, жили одни только глаза. Фрике внимательно и холодно смотрел в них: черные, маленькие и подвижные, как у птицы, они время от времени прикрывались веками.

Фрике понимал, что, если такая змея ударит кого-нибудь хотя бы хвостом, это будет равносильно падению на него целого дерева, поэтому ему хотелось поскорее расправиться с чудовищем.

Для этого хватало одного выстрела из карабина Гринера. Фрике не собирался применять разрывные пули — ведь они испортят красивую кожу, которая станет украшением коллекции.

Юноша велел всем отойти подальше, а сам хладнокровно приблизился к змее на расстояние двух метров и собрался выстрелить ей в голову… Однако, подумав, он решил, что даже мгновенно убитое животное (если учесть его вес) может в последней предсмертной судороге нанести очень опасный удар.

Фрике отступил на несколько шагов, вскинул ружье и выстрелил.

Сквозь дымовую завесу он увидел длинное взметнувшееся вверх тело, которое тут же упало на зыбкую болотистую почву. Через мягкую камышовую подстилку брызнула грязная и вонючая вода.

Змея мертва, в ее затылке зияет рана. Пуля пробила шейные позвонки, мгновенно убив чудовище. Но оно оказалось таким живучим, что последняя спазма подняла все его тело и швырнула на смятый тростник.

Теперь Фрике получил возможность рассмотреть рептилию повнимательнее. Невзирая на свою способность ничему не удивляться, он был поражен размерами этого колосса, глубоко погрузившегося в вязкую болотную жижу.

Парижанин подозвал Барбантона, и тот подошел к нему со всей своей негритянской свитой.

— Посмотрите-ка, дружище, какого красивого земляного червячка я уложил!

— Превосходно! Он весит по меньшей мере тонну! А длина-то, длина! Метров двенадцать — тринадцать, если не ошибаюсь! И толщиной с изрядный бочонок! Кстати говоря, что вы собираетесь с ним делать?

— Все очень просто. Ваши негры обвяжут гада длинной и крепкой лианой, вытащат на твердую землю и сдерут с него кожу: она великолепна, и месье Андре с радостью присоединит ее к своей коллекции. А мясо, которого здесь и впрямь около тысячи килограммов, съедят подданные покойного Сунгуйи — оно наверняка ничуть не хуже слонятины. К тому же вы можете объяснить им, что змеиное мясо очень полезно, легко переваривается… в общем, говорите все, что вздумается, лишь бы нам от них как-нибудь отделаться! Заставьте поработать вашу фантазию! Впрочем, я уверен, что они не откажутся от священного мяса змеи, которая закусила их монархом: ведь у него был волшебный талисман, делавший его полубогом, и, значит, съев этот деликатес, они и сами приобщатся благодати!

— Ладно, я все понял. Ну а как быть с трупом?

— Не беспокойтесь, я сам извлеку из змеи то, что осталось от Сунгуйи, и утоплю останки в болоте.

— Очень рад, что в траурной церемонии вы обойдетесь без меня: я чувствую к ней глубочайшее отвращение!

— Все зависит от нервной системы. Я, например, отношусь к этому совершенно спокойно.

Тут Фрике подошел к мертвой змее, разжал ей тесаком челюсти, широко раскрыл пасть чудовища, использовав в качестве рычага кусок дерева, и вытащил оттуда труп чернокожего царька.

Молодой человек увидел на шее жертвы кожаный мешочек с медальоном, быстро достал не принесший никому удачи фетиш и спрятал его в карман.

При этом юноше пришло на ум одно философское соображение: верно говорят — то, что кому-то горе, другому счастье. Бедняга Сунгуйя погиб, и после его смерти супруга нашего уважаемого жандарма получит медальон вместе с драгоценным лотерейным билетом.

«Кажется, Барбантон ничего не заметил. Тем лучше: не придется объясняться с ним!»

Все произошло именно так, как и хотелось Фрике. Негры без всяких церемоний опустили в тину того, кто совсем недавно был их вождем, завязали на шее чудища петлю из лианы, которая по прочности не уступала канату, вытянули змею из болота, помогли Фрике снять с нее шкуру, разрезали тушу на куски, прокоптили их над костром и спокойно направились к поселку, нагруженные, как мулы контрабандистов.

На какое-то время жители села будут избавлены от голода: ведь чернокожие не только не брезгуют мясом змей, но, наоборот, считают его лакомством и предпочитают мясу многих других животных.

Снабдив провизией целую туземную деревню, Фрике тем самым выполнил свое обещание. Пора было возвращаться на яхту. Негры очень хотели отговорить от отъезда хотя бы бывшего главнокомандующего, но тот, вспомнив ужасный эпилог празднества по случаю победы и собственное добровольное пособничество ей, твердо решил отправиться вместе с другом во Фритаун.

Французы выбрали превосходную пирогу, легкую, крепкую и достаточно большую, чтобы вместить всех шестерых путешественников и их багаж. Над пирогой устроили навес из листьев для защиты от солнца, и она была готова к отплытию в тот же день.

Три негра и лаптот, который охотно сменил свое звание капитана туземной армии на роль простого гребца, сели на весла, и лодка быстро пошла вниз по реке Рокелле.

Через четыре дня спокойного плавания они были уже на рейде Фритауна.

После стольких приключений друзья мечтали об отдыхе.

Барбантон твердо заявил, что он не вернется на яхту, пока там будет находиться его жена, а останется в самом Фритауне. Поэтому, несмотря на то, что на сигнальных вышках казарм и больнице все еще висел желтый флаг, он велел, чтобы пирога подошла к городскому причалу…

— Посмотрите-ка! Посмотрите! — вдруг воскликнул Фрике и указал на легкий силуэт судна, стоявшего примерно в двух кабельтовых от них.

— Что случилось, мой дорогой мальчик? — спросил бывший жандарм. — Я вижу «Голубую антилопу», и у меня сердце разрывается при мысли, что я не могу взойти на нее и пожать руку месье Андре!

— Но на мачте!..

— Черт возьми! И правда! Проклятый желтый флаг! Зараза пробралась и на ее борт!

— Вы разве не видите, что национальный флаг приспущен?! Значит, на яхте покойник!

Обоим друзьям пришла в голову одна и та же страшная мысль.

Барбантон уже передумал сходить на берег, он указал гребцам на судно и скомандовал сдавленным голосом:

— К кораблю, ребята, и побыстрее!

Через несколько минут они уже были у правого трапа «Голубой антилопы» и ловко карабкались по нему. Когда же, едва переводя дух, французы ступили на палубу, их глазам предстала величественная в своей мрачности картина.