Призрак

ГЛАВА 36

Блайт

ЯСЕНЕВАЯ РОЩА — ПРЕКРАСНОЕ МЕСТО ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УМЕРЕТЬ

«Любой мог заметить, что в эту ночь дул особенный ветер, а темнота казалась необычной, потому что был канун Дня всех святых».

Рэй Брэдбери

Последнее, что мне запомнилось, была его морда. Его ужасные мутно-красные глаза с прямоугольной радужной оболочкой. Копыта достигли меня в тот же миг, когда раздался визг, и когти вцепились в мое плечо. Я упала, а его копыта поднялись надо мной и обрушились вниз.

А потом я умерла.

Когда открыла глаза, мои руки окутывал красный дым. Это было похоже на дым Призрака, только он обжигал и причинял боль. Казалось, что из моего тела выкачали всю жизнь. Мой подбородок был таким тяжелым. Выбившиеся из прически кудри закрывали вид на длинные, покрытые мехом ноги. Я разглядела рога. Покрытые кровью рога. Друзья с Праздника Святых пытались спасти меня. У меня не было сил рыдать от ужаса. Высокое козлообразное существо что-то смешивало у кассы. Мы находились... я огляделась, увидела пакеты с чипсами, жевательными резинками, конфетами, услышала хруст коробки со льдом, наполненной газировкой.

Раздался женский голос.

— Заправочная станция. Когда я здесь жила, таких еще не было, их еще не изобрели. В окрестностях Ясеневой рощи разбросано несколько заправок с привидениями. Это порталы. Я удивлена, что никто до сих пор этого не понял. С другой стороны, всегда упускалось из виду что-то на первый взгляд обычное, я права? — она пожала мохнатым плечом так, как мохнатое плечо не должно двигаться. Козлоногое создание продолжало, звеня стеклянной посудой. — Неважно. Я просто рада, что у меня есть ты. Я искала тебя годами, это было сложно сделать. Но потом кое-кто из моего клана вампиров наткнулся на кровь и твой запах. Твой сладкий запах страха был таким сильным, что мы могли идти по нему, оставляя за собой длинный след из крошек. Боже, хозяин меня вознаградит!

Существо стояло на двух узловатых ногах, но имело тело крупного козла с такими же огромными окровавленными рогами. Я видела много монстров на Празднике Святых, но ничего подобного.

Раздалось хихиканье. Хихиканье, которое я слышала в своих реалистичных снах ранее... Жуткое и отдающееся эхом. Смех маленькой девочки.

— Так почему бы тебе не схватить меня? К чему все эти письма и игры?

— Похоже, удача на твоей стороне. Так или иначе, каждый раз, когда демон шел направо, ты сворачивала налево. А невидимость усложняла задачу. Если ты не была сильно напугана, тебя практически невозможно было отследить. Будто тебя вовсе не существует. Иногда мы могли видеть тебя через призму твоего мертвого отца. Но мы должны были продолжать пугать тебя. Что может быть лучше, чем то, что напугало тебя больше всего? Твой мертвый папочка. Бедняга, он был полон страхов. — Козлообразное продолжало шевелиться. — Но потом произошло нечто странное. Твой страх исчез... и мы не смогли найти тебя. Оказывается, ты трахаешься с Архидемоном. — Ее смех был зловещим и отвратительным. — Вау, я действительно люблю подобные повороты сюжета. Когда тебе столько лет, сколько мне, ты всегда видишь, как они приближаются, но этого я не видела. Определенно.

— Кто ты? Зачем я тебе нужна? — мой голос звучал напряженно.

Она проигнорировала меня.

— Однако, ты выбрала самого высокомерного сукина сына, Архидемона. Он и его команда — безумцы. Не терпят неудач. Слишком высокого мнения о себе. Но, черт возьми, даже ведьмы не знали, кто ты такая, так что, наверное, я не могу винить их за то, что они этого не видят. Я имею в виду, это часть твоей фишки, верно? Никто не может предвидеть, что ты придешь. Умно.

— Кто я такая?

— Хм... Честно говоря, мне будет легче, если я тебе ничего не скажу. Время отравления! — она хихикнула. — Ты так боишься. — Она снова рассмеялась. — Это очаровательно. Просто очаровательно. На вкус это как... что-то человеческое, чего я не помню. У тебя все получится. Я достаточно долго за тобой гонялась, чтобы надеяться на это.

— Что?

— Не утруждай себя разговорами. Ты все равно не скоро сможешь вспомнить. Маленькие дымовые трубки, такие забавные. Джеймс не знает, как ими пользоваться.

Джеймс. Кто такой Джеймс? В голове все плыло, а на плечи словно давил какой-то груз.

Затем я вспомнила о когтях. И осмотрелась, пытаясь приподнять подбородок.

— Ворон, — прохрипела я.

— О, это твоя грязная ворона? Вон он. — Она махнула копытом.

На земле, обмякший и неподвижный, лежал Ворон. Его идеальные черные крылья были расправлены самым ужасным образом. Горе кольнуло меня в ребра.

— Пошла ты, — выдавила я, и горячие слезы хлынули из моих глаз.

Что-то внутри меня кричало сдаться. Пусть я буду у нее в плену, и тогда все закончится. А потом я вспомнила его голубые глаза и улыбку. Я вспомнила завтраки, разгадывание кроссвордов и поездки в Фенрир. Я должна была выбраться отсюда. Они нуждались во мне. Я нуждалась в них. Они — моя семья.

— Неприлично так выражаться для леди. Ты не заслуживаешь такого прекрасного платья. — Она снова хихикнула и повернулась ко мне лицом. — У меня платья были лучше... — при каждом шаге она звякала о кафельный пол. Она была такой высокой и двигалась как-то неестественно. И, если не считать ее устрашающего вида и темной шерсти от копыт до рогов, она не выглядела особенно сильной. Но я знала, что это неправда. Жизнь, быстро покидавшая мое тело, дала понять, что это была могущественная и злобная сила. — Ты не такая уж и красивая. Я была красивее тебя. Мои волосы были такими светлыми и красивыми, когда я перевязывала их голубыми ленточками, — задумчиво сказала она. — Если ты выглядишь некрасиво сейчас, просто подожди, пока я закончу с тобой. Ты будешь отвратительна. Вот, выпей это. — Долговязая рука поднесла пузырящийся напиток к моему лицу. Я должна была быть умной. Не могла плакать и паниковать. Мне нужно было перехитрить ее. И у меня оставалось мало времени.

— Лгунья, — выдавила я.

Она отшатнулась, сверкнув красными глазами.

— Прости?

— Посмотри на себя, ты ни за что не можешь быть красивее меня. Ты лжешь. Если собираешься убить меня или сделать что-то еще, то лучше будь честной.

Она издала пронзительный вопль, такой громкий, что разбилось стекло. Я только надеялась, что где-то, каким-то образом, Призрак услышал это. Или Оникс, или Вольф. ведьмы... вампиры... кто-нибудь.

Где все?

— В Эш-Гроув только и разговоров, что о моем замужестве с городским врачом. Мы собирались путешествовать и завести детей... — она замолчала, и что-то изменилось в ее глазах. Но это прошло так же быстро, как и появилось. — Я не обязана тебе ничего доказывать. Все, что мне нужно сделать, это привести тебя к моему хозяину, и я буду вознаграждена. Наконец-то я освобожусь от этого ужасного облика и сменю на новый, не такой, как у фермерского животного.

— Кто твой хозяин? — спросила я, когда чашка коснулась моих губ. Теперь мой подбородок свисал, я была почти без сил. Она прижала ко мне край бокала и потянула меня за волосы, запрокидывая назад, пока горячая жидкость не попала мне в рот и не потекла по подбородку, заставив поперхнуться, когда она потекла по горлу. Она выглядела довольной. Это не предвещало ничего хорошего.

Ее козлиная голова была наклонена, и она наблюдала за мной сквозь прямоугольные радужки.

— Я могла бы сначала поиграть с тобой. Мой хозяин никогда бы не узнал. Это, конечно, не совсем приятное обличие, но все равно лучше моего. Как насчет того, чтобы поменяться? — Она хихикнула. — О, если мы поменяемся, я тоже смогу трахнуться с Архидемоном? — она маниакально расхохоталась.

— Эймс никогда бы не прикоснулся к тебе. Красивая ты или нет. И ты тоже не прикоснешься к нему. Я тебе не позволю, — процедила я сквозь стиснутые зубы. Веревки на моих запястьях затянулись, а новая обвилась вокруг шеи, сжимая, как змея. Я закашлялась. Не хотела думать о том, почему у меня пересохло в горле.

— Мне плевать на Джеймса Коува. Он был таким странным... и бедным. Зачем мне фермер? Сейчас он лучше, чем когда-либо был, и все благодаря моему учителю. — Передо мной колыхнулась острая струйка дыма. — Ты слишком много болтаешь. Давай сделаем еще больнее. Что думаешь?

Копье пронзило мое плечо. Я закричала от боли, когда оно запульсировало и изогнулось.

Именно тогда я поняла, что умру.

ПРИЗРАК

Я выругался, ползая по грязи. Все, что слышал, были звуки паники животных-оборотней и моих братьев, бросившихся в мою сторону. Что-то взревело. Я посмотрел вниз и увидел, что демонический клинок вонзился в меня, медленно убивая. Это не имело значения. Все, что имело, — это найти Блайт. Это забрало ее. Гребаный Бафомет

(мистическое существо, дьявол)

Вольфганг, ругаясь, упал рядом со мной.

Сплюнув сгусток черной крови, я сказал:

— Мы должны найти ее. Брось меня, найди ее.

— Мы пытаемся. — Он поднял меня на ноги. — Нам стоит немедленно отвести тебя к целительнице.

— Нет, только не к ней, найди Блайт.

— Этим занимаются Иуда и Оникс. И как только доставлю тебя к целителю, я уйду. И не остановлюсь, пока она не будет в безопасности, ты меня слышишь? Но ты не можешь умереть, черт возьми. Только не так. Только не с проклятым копьем Бафомета.

Яд распространился, как паутина, словно узнал имя своего хозяина. Я вскрикнул, и мои колени подогнулись. Я выпустил волну синего дыма, чтобы найти ее.

— Найди ее, — приказал я ему.

Зрению мешали пятна пустоты. В ушах зазвенел голос.

— Я не знаю, смогу ли спасти его. Исторически сложилось так, что моя магия не действовала ни на кого из проклятых Ясеневой рощи. Но если это его любовь, то он должен быть в состоянии найти ее. — Марселина даже сейчас смотрела на меня осуждающим взглядом. Она была одета как классическая ведьма, в фиолетовой остроконечной шляпе и все такое.

— Как? — удалось спросить мне.

Она вздохнула, посмотрела на мою рану и побледнела. Откуда она взялась? Как я оказался под ивой. Я терял сознание.

— Ты не чувствуешь ее? — спросила она, ее мудрые фиалковые глаза оценивали мою рану.

Оникс появился в зеленом сиянии, опустившись на колени напротив Волка. О, теперь я лежал в траве.

— Нет, — сказал я.

Оникс положил руку мне на грудь, когда Вольфганг положил мою голову на свои сильные колени. А потом это промелькнуло, как мчащийся поезд, и воображение захлестнуло меня. Флуоресцентный, мерцающий свет, пачки сигарет... Блайт, подвешенная на кровавых цепях. И гребаный Бафомет. Я был закован в кровавые цепи только однажды, и это было мучительно. И встреча с Бафометом... Черт возьми. Только самые отъявленные дьяволы могли создать таких мерзких существ.

Затем я вернулся назад в реальность. Когда открыл глаза, Иуда стоял у моих ног с широко раскрытыми глазами. Он провел рукой по голове. Я никогда раньше не видел, чтобы он выглядел испуганным.

Чего боится дьявол?

Я задумался, чувствуя, как мое сознание то возвращалось, то исчезало.

— Вы все это тоже почувствовали и увидели? — спросил Оникс.

Вольфганг ответил:

— Да. Она на бензоколонке.

— Что за хрень? Как вы…

— А как ты думаешь, придурок? — раздраженно спросила Марселина. — А теперь заткнись, пока я не закончу с заклинанием.

Капризная старуха. Яд взорвался у меня в груди, как крошечная бомба. Мое тело затряслось, пытаясь превратиться в демона, но это не имело значения. Я умирал. Я собирался умереть, так и не сказав Блайт, что люблю ее. Моя смерть придет с осознанием того, что я нашел то, на что претендовал, только для того, чтобы подвести ее. Печаль охватила меня, и впервые за сотни лет мне хотелось заплакать.

Ведьма заговорила хриплым голосом.

— Смерть пришла.

— Что? — спросил я, чувствуя, как что-то забурлило в моей крови, когда ведьма произнесла заклинание. Теперь вокруг нас собралось еще больше ведьм, они стояли на коленях и размахивали кристаллами на серебряных ниточках. Даже ивовые лозы покачивались вместе с ними.

— Ты не хочешь ничего сказать?

Иуда ответил:

— Жнец.

— Отчим Блайт, или тот, кто вселился в него...

Оникс прервал его:

— Мы думали, что он — демон. Все они были демонами.

Вольфганг мысленно сопоставил все это.

— Мы не можем ни увидеть его, ни найти. Он молчит. Иуда чувствует смерть. Бафомет — это Жнец.

Я возразил:

— Жнецов больше не существует. Они самые могущественные существа на свете. Как тысяча легионов демонов, вместе взятых. Они — воплощение смерти. Самые настоящие.

— Да. Жнец уже здесь. Я чувствую это, — сказал Дьявол, и его слово всегда было окончательным. Он знал.

Я поклялся.

— Моя Собственность связана с чертовым Жнецом?

— Наша Собственность, — перебил Оникс.

— Да, — согласился Вольфганг. — Наша.

Иуда только скрестил руки на груди, все еще выглядя встревоженным.

— Что за хрень? — спросил я, приподнимаясь на локтях, боль немного утихла. Старуха приоткрыла один глаз, чтобы посмотреть на меня, прежде чем продолжить свое заклинание. Они спасали меня. Неохотно, но, черт возьми, я был не против.

Оникс сказал:

— Мы все видели ее, когда прикасались друг к другу. Это можно сделать, только если вы объявили себя парой. Полиамория (тип отношения, в которых у человека может быть более одного партнера одновременно. При этом все участники отношений знакомы друг с другом, могут дружить и общаться) невозможна. Мы — ее партнеры, а она — наш трофей.

— Нет, черт возьми, — выплюнул я. — Ни за что. Она — моя.

Где-то вдалеке послышался взволнованный голос Есении.

— Стоит мне отвернуться на мгновение, и начнется настоящий ад. Если с ней что-то случится, я никогда себе этого не прощу. Мне жаль...

Марселина прервала свою внучку, обращаясь ко мне:

— Ты не исцелен полностью, но вполне здоров, чтобы добраться до нее. Запечатление — это сильнейшая магия, которая существует в мире. Это магия любви, самая глубокая вещь во всех мирах. Если вы оба ей нужны, вам нужно прикоснуться к ней и подумать о ней и о том, что вы ей нужны. Это поможет. Я приложу немного усилий, чтобы помочь. Хотя, я уверена, что с возвращением Иуды вам это не понадобится.

— Спасибо, Марселина, — сказал я, встретившись с ней взглядом. — Правда. Спасибо. — Она могла оставить меня умирать, убить так же, как я убил ее. Но она этого не сделала. Ведьма была лучше меня, и я был благодарен ей за это.

Она кивнула, и ее взгляд немного смягчился. Старая летучая мышь питала ко мне слабость даже спустя столько лет.

— О, и мы просим прощения за то, что каждый год устраиваем в вашем доме погром, — добавил я.

Она уронила свой хрустальный шар.

— Я так и знала, что это вы, несчастные Парни Хеллоуина...

Оникс и Вольф прикоснулись ко мне, и мы закрыли глаза. В последний момент другая рука коснулась моей ноги, и мы исчезли прежде, чем она закончила фразу. Если бы мне суждено было погибнуть, сражаясь с чертовым Жнецом, я был бы рад в последний раз сразиться с Марселиной. Падая в темноту, я задавался вопросом, как можно победить смерть?

БЛАЙТ

Оцепенение охватило меня, словно подводное течение, и затянуло в белое одеяло. Так я чувствовала себя в том сне, который напоминал реальность. Но это был не сон наяву, а просто белизна... небытие. Забавно, но я думала, что после смерти ничего нет. Затем увидела ее. Она сидела на троне из серых костей, держа в руках посох. На его вершине сидел ворон и смотрел на меня, когда я приближалась.

— Ты можешь мне помочь? — спросила я женщину.

Она посмотрела на меня сверху вниз, и я ахнула, когда поняла, что на меня смотрело мое же отражение. Я, но другая. Над головой торчали изогнутые рога, а мое черное платье сияло в ярко-белой комнате. Она барабанила пальцами по своему трону, другой рукой поглаживая свой посох. Нет, не посох, а косу. Кто бы это ни был, он не был человеком, и я еще не была уверена, хорошо это было или плохо.

— Ты можешь помочь себе, — ответила она. — У тебя всегда были ответы на все вопросы. Если бы ты только прислушалась к себе. — Птица прокаркала в знак согласия.

— Я не понимаю.

— Это не так. Ты все понимаешь.

Я посмотрела на птицу на косе... Ворона. Я узнала свою птицу. Возможно, это еще одна уловка, но я сомневаюсь, что она хотела причинить мне вред, иначе бы уже это сделала. Длинное изогнутое лезвие и кости напомнили мне... что-то вроде Жнеца с косой.

Голос призрака из магазина зазвенел у меня в ушах.

Это ты. Ты можешь спасти нас. Пожалуйста, пожалуйста...

Клан демонов... мой отчим... Они не могли меня видеть. Эймс не мог меня видеть.

Внезапно мы оказались не одни.

У ее трона встали четверо мужчин.

И такое же количество мужчин появились рядом со мной. Я мгновенно почувствовала его объятия.

— Эймс, — всхлипнула я ему в грудь.

— Я здесь, ты в безопасности, — выдохнул он. — Мы здесь.

— Мы умерли?

Эймс взглянул на мужчину в красном, которого я не узнала, а затем на женщину на троне.

— Не думаю. Это место напоминает Ад.

Мужчины, стоявшие вокруг нее, были свирепыми и сильными, с могучими крыльями и рогами... и они также были почти зеркальным отражением тех, кто сейчас сжимал меня в объятиях. Мои мужчины. Парни Хэллоуина.

Женщина заговорила моим голосом.

— Ты недооценил девушку. Тебе казалось, что она нуждается в твоем спасении. Ты предположил, что этот преследующий ее мужчина, должно быть, обладает магическим даром, раз исчез из поле твоего зрения. Ты думал, что она нужна ему только для того, чтобы добраться до тебя. — Она усмехнулась и взглянула на демона, похожего на Эймса, который очень по-человечески пожал плечами. Она продолжила: — Ты когда-нибудь думал, что это все время была она? Что, возможно, это она обладает магией, а вы все обычные монстры? Она никогда не нуждалась в твоей помощи, Эймс. На самом деле, тебе повезло, что она не надрала тебе задницу. Берегись девушки, оказавшейся в беде. Иногда за её личиком кроется смерть. И это то, что ты видишь сейчас. Вы, мальчики, были слепы, чтобы увидеть это. Ирония в том, что ее дар позволяет быть невидимой, поэтому вы ничего не видели о ней, даже с вашими талантами. Вы увидели то, что хотели увидеть, и вы все упустили из виду, кто она такая. Вы думали, что вам нужно спасти беспомощную потерявшуюся девочку?

Холодок пробежал у меня по спине... холодок и... темнота. Это наполнило мои легкие, грудную клетку, мое тело, подобно самому большому и лучшему вдоху, который я когда-либо делала. Это была я. Это все время была я. Я знала, кто я такая. И я могла помочь им всем.

Женщина... улыбнулась мне и подмигнула, прежде чем сказать.

— Блайт — это Смерть, и ее не нужно спасать.

Затем мы снова оказались на заправке. Я сглотнула и тяжело задышала, как будто только что вынырнула из океана. Но это происходило на самом деле. Парни были здесь. Оникс стоял, а вокруг него кружило зеленое пламя. Эймс пошевелился, и Призрак встал во весь свой устрашающий рост. Вольфганг превратился в своего призрачного зверя... а мужчина в красном... не пришел. Он исчез.

Демон-козел переводил взгляд с одного человека на другого, широко раскрыв глаза.

— Он жаждет ее. И не остановится, пока не получит ее.

Цепи обжигали мое запястье, а копье пульсировало в плече. Это было так реально. Потом я вспомнила; ее на троне из костей... Смерть. Я была Смертью.

Если бы я действительно была Смертью...

Я дернулась, чувствуя, как тень снова проникает в меня. Мои кости стали холодными, и это придало мне устойчивость, когда я вытянула руки вперед и встала. Цепи рассеялись, как облако, как и копье, и я не почувствовала боли.

— Нет, — взвизгнул демон. — Ты не должна была этого делать. Я должна была привести тебя к нему, ничего тебе не говоря. Он хочет тебя и получит…

Я шагнула к существу, и оно вздрогнуло. Она снова заговорила, опускаясь на свои мохнатые колени.

— Убей меня. Ты — единственная, кто способен на это. Смерть была бы незначительной по сравнению с тем, что сделает мой хозяин, когда увидит, что я потерпела неудачу.

— По-моему, звучит заманчиво, — проворчал Призрак. Мальчики согласно усмехнулись.

— Подождите, — сказала я, протягивая руку и касаясь мордочки существа, склонившегося передо мной. И тут я увидела это. Кто это был. Кем она была. Локоны и ленты... Воспоминания о фотографиях в гостевой комнате мистера Мура нахлынули на меня.

Я ахнула.

— Элли Мэй?

Что-то промелькнуло в глазах демона. Она покачала головой, хлопая ушами, словно пытаясь отогнать эту мысль.

— Они похитили тебя, не так ли, Элли? Твой хозяин... кем бы он ни был... скоро встретится со мной. Можешь не сомневаться. — Ярость захлестнула меня, когда я осознала это, но я смягчилась. — Твой папа скучает по тебе, Элли. Он все это время следил за порядком в твоей комнате.

— Нет, — простонало существо. — Нет, я не знаю этого имени. Я не отзываюсь ни на какое имя. У меня нет имени.

— Когда попала сюда, я тоже была испуганной маленькой девочкой. И демон также нашел меня.

Ее глаза взлетели вверх, в этот момент они казались почти человеческими.

— Он похитил тебя? — спросила она, отводя покрасневшие глаза.

— Да... Точно так же, как тебя. Верно?

Она громко ударила копытом по плитке, сотрясая здание. Я почувствовала, как парни вздрогнули и двинулись ко мне, но я подняла руку, приказывая им остановиться. Они убьют ее в любой момент, разорвут в клочья за то, что она похитила меня и пыталась причинить мне вред. Она произнесла твердо и решительно:

— Мы всего лишь вещи, которые можно взять, изменить, трахнуть и использовать. Ты ничем не отличаешься от меня. И скоро ты тоже будешь выглядеть так, когда они с тобой закончат.

Я чувствовала ее боль, тьму, которая была посеяна и пустила корни внутри нее. Кто посмел использовать ее?

— Такова наша сущность, — тихо ответила я. — Мы — нечто большее, чем то, что с нами случилось, Элли. Может быть, они посадили нас в клетку, потому что мы страшные. Может быть, мы тоже монстры, только сами по себе. Мы могущественны. Ты не обязана оставаться такой. Позволь помочь тебе. Давай поможем друг другу.

Ее большие, звериные глаза смотрели в мои, мерцая бледным пониманием.

Я не знала, почему это сделала, может быть, инстинктивно, и мне надоело это игнорировать. Я протянула руку и коснулась ее рогов. Зверь обмяк у моих ног.

Намертво.

Позади стояла она, сияющая и великолепная, со светлыми локонами, перевязанными голубыми лентами. Ее длинная юбка волочилась по земле.

Она протянула руку.

— Пойдем со мной?

Я улыбнулась, не обращая внимания на возражения парней. Или мне было все равно.

— Конечно. — Когда я взяла ее за руку, мы исчезли.

Мы оказались на улице, которую я сразу узнала. Элли огляделась и мягко улыбнулась продавцам сладостей, которые проносились мимо нее. Маленькие дети увидели ее, но им было все равно. Она стала просто еще одним заблудившимся призраком.

— Тут все совсем по-другому… — она прижала руку в перчатке ко рту и ахнула.

Он был там, подметал улицу. Я взяла ее ладонь и крепко сжала.

— Он ждал тебя, — сказала я, когда мы подошли к мистеру Муру.

— Папочка? — ласково позвала она.

Он на мгновение замер, как будто боялся поднять глаза и не увидеть ее. Мне стало интересно, сколько раз он делал это на протяжении более чем столетия. Но он все-таки поднял голову. И когда он увидел ее, его губы задрожали.

— Элли Мэй... Я каждый день подметал дорогу, ожидая тебя. Чтобы грязь не запачкала твою нижнюю юбку. Я знаю, ты ненавидишь это.

Я подавила эмоции и отступила на шаг.

— Папа. — Ее голос снова дрогнул, по лицу потекли слезы. Она бросилась в его объятия, и он поймал ее, их объятия сказали больше, чем могли бы сказать слова, сказанные за всю жизнь.

Когда он отстранился, держа свою дочь за миниатюрные плечи, сказал:

— Давай, повидаемся с твоей мамой. Пойдем домой, Элли Мэй.

— Да, папа. Я так по вам скучала.

С затуманенными глазами и горячими слезами, струящимися по моему лицу, я подошла к ним обоим и положила ладони им на плечи.

Мистер Мур вздохнул.

— Спасибо. Спасибо большое, — прошептал он, и они оба исчезли.