Призрак

ГЛАВА 6

Эймс

ПЕРВОЕ ПРАВИЛО КЛУБА МОНСТРОВ

«Монстры реальны, и призраки тоже. Они живут внутри нас, и иногда они побеждают».

Стивен Кинг

Я отмахнулся от своего Маленького Призрака с глупой улыбкой, забравшись в свой Мустанг. Мой Мустанг, который пах восхитительным кориандровым взрывом. Оно того стоило. Она уехала в исправном автомобиле, а не в смертельной ловушке, на которой приехала, а я довольный просматривал свой телефон. Я смотрел, как маленькая голубая точка свернула на Кресент-драйв и двигалась в направлении ее квартиры. Не отрывал взгляда, пока эта голубая точка не остановилась прямо у дома сто пятьдесят четыре по Локуст-роуд. Дом в безопасности… пока что. Она оказалась умнее, чем я думал, заметив меня, когда возился с ее машиной на стоянке ресторана. Я не думал, что она увидит меня в темноте. Но догадался, что жизнь в бегах несколько обострила ее нюх. Это была ценная информация для меня. Я прикрепил один маячок к ее заднему колесу. Второй засунул глубоко под капот, когда менял разбитую фару. Серьезно, девушка собиралась погибнуть. Хорошо, что я появился. Я не должен был этого делать. Одних моих навыков должно было хватить, чтобы выследить ее. Но я ее совсем не чувствовал. Почему?

Я еще мгновение наблюдал за голубой точкой, прежде чем дать задний ход и помчаться по шоссе. Это не имело значения. Сегодня была Ночь мальчиков. Наконец-то.

Через час и несколько проселочных дорог я въехал в заросли увядшей травы. Отсюда до старого, полуразрушенного строения было рукой подать. Луна была моим единственным источником света. В лесу копошились всевозможные существа. Мне стало интересно, было ли здесь что-то опаснее меня. Вряд ли. Мой мобильный потерял сигнал, но это не имело значения. Я уже отправил файл по электронной почте, и ребята, несомненно, прочитали его. Они изучали каждую деталь так же, как и я. Меня никогда не волновало, что здесь нет сигнала. Это всегда было положительным фактором, особенно из-за тел, которые мы клали в землю на этих акрах. Тела, которые не попали на мое кладбище. Но сегодня беспокойство давило мне на плечи. Я тщетно потянулся к телефону, но не смог найти голубую точку. Это было неправильно.

Я хотел посмотреть на нее. Мне нужно было наблюдать за ней. Я и раньше преследовал людей, наслаждаясь. Но в этот раз было как-то по-другому. Я не мог объяснить в чем дело, и это выводило меня из себя.

Психотерапевт во мне спокойным и воркующим голосом сказал, что нужно смириться с этим ощущением и тихонько полюбопытствовать о его происхождении. Но сегодня я не был терапевтом. Сегодня вечером маска снята. Под луной, на пустом клочке мертвой земли, под моей кожей рыскал монстр, который жаждал освободиться, сорваться с поводка, жаждал крови. Сегодня монстр не будет разминать когти в кресле психолога. Нет, эти чувства освободит одна вещь, и только одна — боль.

Славная, умопомрачительная боль. Кровавая жертва монстру в лесу, принесенная перед костром, горящим у проклятого сарая, к которому я шел. Мой маленький кусочек ада, прямо здесь и сейчас. Это было прекрасно.

Даже прохладный ветерок утих при моем приближении. Стрекотание сверчков давно стихло, даже светлячки прятались с погашенными огоньками, а самый наглый ворон и самая осуждающая сова молчали, наблюдая за спускающимися хищниками.

Остановившись у бушующего костра, я расстегнул рубашку, позволив ей упасть на траву. Я напряг трицепсы, помял шею и костяшки пальцев. Я знал, что ждет меня в сарае, и жаждал, хотел, нуждался. Как только я шагнул на прогнивший деревянный настил, оно напало.

Вернее, они напали.

Моя челюсть заболела от неожиданного удара в челюсть. Во рту появился терпкий вкус крови. Я успел сплюнуть, прежде чем почувствовал приближение следующего удара. От него я уклонился. Сегодня вечером мне предстояло сразиться с Драконом, Волком и Дьяволом. Если смогу победить их, — они выслушают меня. Если смогу победить их, — они присоединятся к моему делу. Дракон споткнулся, не ожидая, что промахнется. Это была моя возможность. С толчком энергии мой кулак коснулся его лица, а другой кулак ударил его в живот. Он с воплем бросился вперед.

И тут толстая рука обхватила мое горло. Вольф не был легким. Он никогда не был легким. Он был зверем, который никогда не проявлял милосердия, и я чертовски любил его за это.

— Убей меня, если сможешь, ублюдок. Я хочу, чтобы ты это сделал, — прохрипел я из-за нехватки воздуха. Вместо того, чтобы вырваться из его хватки, я толкнулся в нее, ощущая тугую вспышку головокружения. Наслаждение благословенной темнотой.

— Ты — ненормальный ублюдок, — прорычал он мне на ухо. Зверь.

Я не смог сдержать ухмылку, прощаясь с искушением бессознательности. Уперевшись и развернув широкие плечи, я повалил Вольфганга на спину. Он упал с грохотом, и я резко пнул его для верности. Но я знал, что не могу терять время и выбивать из него всю душу, как мне хотелось. Самый страшный из них всех ждал. Он не стал нападать. Он не попытается удивить меня или застать врасплох. Нет, Дьявол хотел, чтобы я знал о его присутствии. Он хотел, чтобы я видел его приближение. Дьяволу не нужен был элемент неожиданности. Он не хотел его. Это злое гребаное существо получало удовольствие от страха. Полагаю, что могу его понять.

От предчувствия у меня зашевелились волоски на затылке, и я повернулся. Его тень охватывала затхлое пространство, когда он небрежно прислонился к расколотой раме. Зазубренный полумесяц висел в углу над ним, как рога.

— Давай, ублюдок, покажи мне, на что ты способен, — прорычал я, выравнивая дыхание. Во мне промелькнуло небольшое колебание, когда он сделал один медленный шаг вперед. Мы все были большими, но он был больше.

Он был больше, но я более безжалостный.

Не желая играть в кошки-мышки этой ночью, я с мятежным криком бросился на него. Он не потрудился отступить в сторону, позволив мне врезаться в его мощный торс. Любой другой человек или монстр отступил бы от такой силы, но только не этот бессмертный сукин сын. Один его шаг назад заставил меня ухмыльнуться, будто я только что победил великана. В прошлый раз он не отступил. Он тоже заметил это, и это его разозлило. Грубая рука обвилась вокруг моей шеи и крепко схватила, отрывая меня от земли, как будто я не весил более двухсот тридцати с лишним фунтов.

— Черт, — прохрипел я. Инстинктивно, когда доступ кислорода ограничен, пока монстр держал тебя за шею, будто удавка, хотелось брыкаться, царапаться и кричать. Животное внутри нас говорит: «Найди воздух, паникуй, бейся». Но это часть моей подготовки, часть того, что происходило здесь, было тренировкой. Пощечина обычному человеческому телу и призыв к чему-то большему. Мой большой вес и гравитация были бесполезны против такого противника. Пришлось бы прибегнуть к хитрости. Я бы выставил ладонь ребром вперед, ощутив жжение при сильном ударе о кость. Еще побольше силы, и я мог бы сломать ему нос — будь на его месте кто-нибудь другой, я бы так и сделал. Дьявол швырнул меня вперед. Я с криком ударился спиной о деревянную балку сарая. Шаткая конструкция застонала от удара. Так же я оценил, что еще одна унция его силы могла бы сломать мне позвоночник. Если бы я был кем-то другим, он бы так и сделал.

Нависший надо мной мужчина выглядел убийственно. Я подумал, не так ли чувствовали себя мои жертвы: беспомощными, уставшими, побежденными, когда я возвышался над ними перед убийством. Он протянул руку. Встав с ворчанием, я почувствовал, как струйки крови стекали по спине. Я хлопнул его по руке.

— Я тоже рад тебя видеть, старый друг.

Он ничего не ответил. Он вообще редко говорил.

— Ты обещал что-то интересное, — заявил Вольф, скрестив руки.

Оникс, или Дракон, как его здесь называли, бросил мне стеклянную бутылку.

— Дай человеку сначала выпить пива, черт возьми.

Усмехнувшись, я откупорил бутылку и сделал глоток.

— Давно не виделись. Я знаю, что вы все сейчас так же жаждете крови, как и я.

— Наш ритуал приветствия помогает, — сказал Вольф, взяв два пива из ящика в углу и передав одно Дьяволу, или Иуде, как он был известен в мире смертных.

— Говорите за себя. Как мне объяснить синяк, когда завтра утром я явлюсь в суд? Думаю, смогу вылечить его сам. Но в следующий раз убери лапы от лица, — Оникс ворчал, сидя на бревне. Он провел рукой по своей беспорядочной черной шевелюре. Мы могли бы быть братьями, настолько были похожи, хотя у него был симпатичней мальчишеский образ, в то время, как я принял манеру поведения ботаника. Мы сидели в дружеском молчании у костра, Оникс раздувал его каждые несколько мгновений. Иуда стоял в углу, все еще в тени, прислушиваясь и наблюдая. В нем было шесть футов шесть дюймов, — легкий и массивный. На его темной коже лишь слегка виднелись белки глаз в мерцающем пламени костра. Я был рад, что он на нашей стороне. Или, по крайней мере, я надеялся, что он на нашей стороне. Иногда это было трудно определить, так как он редко говорил. Но он знал, кто и что я. И он тоже был по-своему темным. У этого костра с моими избранными братьями я был собой. Все вместе мы вдыхали свободу этого осознания. Все мы были без рубашек, избитые, окровавленные и, вероятно, самые счастливые, какими мы могли бы быть, когда не перерезали глотки из-за жажды крови. Наши чудовищные имена были настоящими титулами, раскрывающими о нас больше, чем буквы, напечатанные на наших поддельных свидетельствах о рождении. На третьей бутылке пива я сказал:

— Что вы все думаете о ее досье?

Бутылка со звоном упала в костер, когда Вольф швырнул её.

— Я был настроен скептически, но вы правы. Она кажется идеальной. Одинокая, боязливая, совершенно ебанутая на всю голову, если верить запискам психотерапевта. — Его длинные волосы были завязаны на затылке. В мерцающем оранжевом свете костра он выглядел по-звериному. Возможно, его родители дали нам всем подсказку, когда назвали его Вольфганг Джек.

— Это убийство будет забавным. И как раз на Хэллоуин, как мило. — Оникс усмехнулся. — Я навел справки об этом парне, ее отчиме. Она не преувеличивала с доктором Омар. Он — настоящий мерзкий ублюдок. Возможно, даже больше, чем она думает.

— Что вы нашли? — спросил Вольф, не обращая внимания. Я видел, как росло его возбуждение. Он любил погоню также, как и я. Именно поэтому и стал журналистом и вел журналистские расследования. По сути, это было легальное преследование чужих жизней, и у него хватало обаяния, чтобы успешно справляться с этим делом.

Дракон раздул костер, вызвав в ночном небе россыпь пламени и пепла.

— На мистера Саймона Сета Глена было хренова туча судебных дел. У этого чувака есть все: от нападения и побоев до преследования и домогательств. На него подали в суд за непреднамеренное убийство Джуди Перл, матери этой цыпочки, но его не обвинили из-за гребаной формальности. Я покопался в материалах дела, ему удалось представить все как самоубийство. Он сидел в тюрьме штата Алабама, и в настоящее время освобожден условно-досрочно. Что заставляет меня задуматься, как он преследует эту девушку Блайт через границы штата, и ему это сходит с рук. Я не думаю, что он — преследователь. Он выглядит как обычный кусок дерьма, избивающий жену. Но никогда не знаешь наверняка.

Мы молча размышляли какое-то время, прежде чем я осмелился спросить:

— Есть какие-нибудь мысли, Дьявол?

Каждый из нас терпеливо ждал, зная, что когда ты говоришь с Дьяволом, то, черт возьми, обязательно дождешься его ответа. Или нет.

Земля хрустнула под его сапогами, когда он шагнул вперед.

— Внешность бывает обманчива, — прошелестел он глубоким голосом. — Не стоит его недооценивать, парни. Прошлое в клеточку, которое закончилось после смерти жены… Он как будто испарился, что нехарактерно для человека с такой репутацией. Что-то изменилось в Саймоне Глене. Он не просто ищет ее. А пугает ее, охотится на нее. Он участвует в этом ради погони так же, как и мы.

— Вы думаете, что мы имеем дело с убийцей? — удивленно спросил Вольф.

Иуда не ответил.

— Эймс, ты — дикий ублюдок. Действительно принес нам угощение на этот Хэллоуин, не так ли? — Оникс мурлыкал от удовольствия. — Не то, чтобы это имело значение. Каждый из нас может почувствовать человека с плохими намерениями, как только он пересечет черту города. Мы все это почувствуем. Однако погоня — это все равно лучшая часть убийства.

— Как ты думаешь, город примет его? — спросил я, замирая и обдумывая рассуждения Дьявола.

Вольф откупорил еще одну бутылку пива, вглядываясь в туманную линию деревьев. Он принюхался, оценивая что-то своим острым звериным чутьем.

— Он впустил ее. Он впустит все, что идет за ней.

Оникс фыркнул.

— Ублюдок выбрал не тот город, не так ли? Может, мы и не сможем уйти, но очень скоро и он тоже.

Огонь потрескивал и шипел, словно врата ада трещали от нашего открытия. Возможно, так оно и было. Саймон Глен присоединится к нам в аду, это было совершенно точно. Но более того, он никогда не увидит меня. Я стану холодком на его позвоночнике. Моя тактика заставит его почувствовать тот же страх, который он наводил на своих жертв. Отчим Блайт будет улавливать меня краем глаза и оборачиваться, безуспешно пытаясь увидеть. Я сводил своих жертв с ума от ужаса, прежде чем покончить с ними. Я слюной истекал при мысли об этом вкусе ужаса. Ничто не могло сравниться с ним. Я хотел, чтобы он боялся не из-за мук совести, а просто потому, что я получал от этого удовольствие. Страх делал мой член тверже, чем у любой женщины или мужчины.

Дракон, Волк и Дьявол были теми, кого я называл своей обретенной семьей. Мои избранные братья.

А я?

Я был Призраком.

Перед отъездом мы еще некоторое время обсуждали стратегию, каждому из нас не терпелось применить свои навыки. Для таких существ, как мы, все стало скучным. Мы были львами в клетке. Скоро мы снова увидим друг друга. Хотя Дьявол отсутствовал больше всех, никогда не задерживаясь на одном месте, перемещаясь по побережью в поисках, ну, никто из нас не знал точно. Он не был заперт здесь, как все мы. Наверное, это хорошо. Несмотря ни на что, я с нетерпением ждал возможности снова надеть свою боевую маску. Праздник Даров вдохнул жизнь в этот год.

В темноте ночи я подкрался к своей голубой точке, припарковался в стороне от дороги, но так, чтобы видеть ее дом. С этого места я мог видеть фиолетовое свечение, исходящее из ее крошечного окна в подвале. Я гадал, придет ли она в группу поддержки завтра. Это не имело значения, я увижу ее той ночью. Мы все увидимся.

Нужно было идти домой. Костяшки моих пальцев потрескались, спина покрылась струпьями, и я отчаянно нуждался в душе. Грязная рубашка была расстегнутой, обнажая покрасневший пресс. Но, черт возьми, я чувствовал себя живым. Избиения были отчасти тренировкой, отчасти членовредительством. Нам это нравилось: боль, борьба, обещание смерти от руки друга. Это было трудно объяснить непсихопату. Наши человеческие тела нуждались в побоях. Удары плетью были как прохладный бриз для наших истинных сущностей. Но где в этом было веселье? Мы понимали друг друга. Мы все убивали сотни раз и будем убивать еще сотни. Я представлял, что мы будем продолжать заниматься нашим дьявольским дерьмом до самого конца света. У нас не было возможности бродить по земле как Иуде, ему убийства давались труднее. Но я нашел эту цель, которая попала прямо в мою паутину, так что пришло мое время взять на себя инициативу. Тот, кто приносил нам добычу, наносил последний удар; остальные играли роль ассистентов. Как правило, они тоже удовлетворяли свою жажду крови, но на этот раз операцией руководил я. И уже обдумывал: как и где. В этом деле были неизвестные переменные, которые нужно было учесть. Предупреждение Дьявола о недооцененном уровне мастерства Саймона Глена меня не волновало. Он не был лучше меня.

Простой смертный. Вот почему мы тянули с этим. Именно поэтому я обычно убивал их как человек, а не как монстр, если только мне не хотелось переключиться в самом конце, чтобы напугать ублюдков. Этот дохляк точно был не лучше нас четверых. Но я не знал о его местонахождении, как и ребята. Это было необычно, но не неслыханно. Мы и раньше работали с такими, как он. Письма заинтриговали меня. Это было поэтично, загадочно, даже артистично — посылать пустое письмо на каждый адрес, где она жила. Это казалось слишком креативным для него. Но Дьявол был прав, этот человек любил погоню. Так же, как и я. Мне нравилось убивать.

Страх этой милой девушки заставил мой член упираться в брюки в тот день, когда она вошла в мой кабинет. Он танцевал и покалывал на моем длинном языке. Я представил себе вкус ее страха, если бы она узнала, кто я такой. Что, если я покажу ей хоть мельком, заставлю посмотреть…

Но я не причинял вреда женщинам. Эта мысль была непостижимой и посылала импульсы ярости в мою кровь. Моей смертельной добычей были способные, взрослые хулиганы, обидчики, такие же психопаты. Они заслуживали того, чтобы я их преследовал. Мои необычные противники были совсем другой историей, и я предполагал, что скоро встречусь с некоторыми из них на Hallows Fest.

Однако, то, что интересовало меня лично, то, на чем я зациклился в данный момент, являлась она. Этого не должно было случиться. Она не была частью плана, не совсем. Я не менял масло Флоренс Дженкинс перед тем, как расправиться с ее старым учителем, который домогался ее. Я не приглашал Джордана Керра в группу поддержки, прежде чем похоронить его бывшего парня за избиение. На всех новостных каналах появились кадры с камер видеонаблюдения, где мужчина в шляпе похищает подростка возле автомойки в четырех городах отсюда, но я не проверил родителей мальчика даже после того, как позволил Ониксу полакомиться кровью, пока я резал больного на куски и сбрасывал несколько мешков с никчемным телом в озеро Эш. Этот засранец сбежал прямо в Эш-Гроув, мы даже не успели на него поохотиться.

Так почему я разговаривал с Блайт?

Почему я не мог уйти с ее улицы и вернуться домой? Я сказал себе, что прослежу за ней, потому что это означало найти ее отчима. Если бы он следил за ней, я бы, блядь, следил за ним. Но черт возьми, если бы я мог уехать. Она являлась просто меткой. Средством для достижения цели, чтобы удовлетворить мою потребность убивать. Мне было скучно, неспокойно. Мои способности ослабли в спячке настолько, что я даже не мог почувствовать ее без помощи технологий. Это был мой путь к тому, чтобы принести монстру внутри меня жертву крови, чтобы он не задушил меня во сне. Это был чистый эгоизм. Желание, рожденное кровью, насилием и хаосом. Мне не было дела ни до чего и ни до кого, и, в первую очередь, до человеческой женщины, которую я только что встретил.

Но мысли раскачивали свои цепи и метались в моем сознании.

Почему я не спал всю ночь, глядя на фиолетовое свечение?