Призрак

ГЛАВА 7

Блайт

ФИЛЬМ УЖАСОВ «АЛЛЕЯ ПОЗОРА»

«Я получаю огромное удовольствие от каждого мгновения своей жизни, потому что смерть все время очень близко наблюдает за мной, и смерть может меня поймать. И каждые пять минут, когда смерть не ловит меня, я получаю огромное удовольствие.»

Сальвадор Дали

Эймс снился мне всю ночь. Как он вытирал машинную смазку со своих толстых пальцев. Этот дурацкий локон волос, который я хотела убрать, чтобы увидеть его лицо. Я думала, как бы уютно устроилась у него на коленях, пока он сидел в офисном кресле… я проснулась мокрой. В буквальном смысле.

Сев, протерла глаза и зарылась руками в промокший плед. Начала вспоминать, не заснула ли я с открытой бутылкой воды, поскольку половину двуспальной кровати занимали банки из-под газировки и косметика. Откинув одеяло, опустила босые ноги на пол. Мутная холодная вода коснулась пальцев ног. Выругавшись, я опустилась на колени и вытащила из-под кровати свою коробку. Вода. Все открытые продукты были испорчены: полупустая банка арахисового масла без крышки, буханка хлеба, пакет чипсов. Я вытащила пачку конвертов — письма. Сохранила каждое пустое письмо, которое получила от своего обидчика. Не было никакой причины делать это, но я сохранила их хотя бы для того, чтобы напоминать себе, что все происходило на самом деле, если расслаблюсь и забуду. Я не могла расслабиться. И перестать прятаться. Эймс заставил меня пообещать, что я расскажу ему, если получу еще одно письмо. Он сказал, что знал людей, которые могут помочь. Не в обиду ему, но не думаю, что старик Уинстон, шериф в Эш-Гроув, сможет что-то сделать с моим злобным и мстительным преследователем. На прошлой неделе он забирал еду на своей газонокосилке, потому что у полицейской машины сел аккумулятор. Смог бы он справиться с моим отчимом?

Я была одна, как и всегда. Хотя ценила видимость заботы обо мне, даже если она была от незнакомца, и это было его работой. Недолгое общение с Эймсом Коувом заставило меня почувствовать себя влюбленной школьницей. Видимо, для того, чтобы безнадежно не фантазировать о ком-то, мне не хватало даже минимальной доли человеческой порядочности. Смущение нахлынуло на меня вместе с грязной водой из подвала. Возможно, у него уже была девушка или парень. Даже если бы он был холост, то не обратил бы на меня ни малейшего внимания. И это не имело значения. Через несколько недель я либо сбегу, либо умру. Правдивость этого факта обрушилась на меня, как холодная волна ужаса.

Я с грохотом водрузила свою мокрую коробку со всем необходимым на промокшую кровать.

— Проклятье, — вздохнув, я развернулась, чтобы найти свою одежду, которую бросила на пол, поэтому она уже промокла. Натянув сапоги и накинув серый халат, — единственное, что висело, — я схватила сумку и ключи. Спотыкаясь, я вышла за скрипучую дверь и зашагала по гравийной дорожке, меня встретили холодное утро первого октября и вороны, сидевшие в ряд на ветке дуба над моей машиной. Ноги замерзли в пижамных шортах в черно-белую полоску. Футболка Radiohead была вся в дырках, через которые была видна моя бледная кожа. Я буквально в двух секундах от того, чтобы нырнуть в свою Хонду и закричать, но сначала огляделась вокруг. Ранний утренний туман покрывал увядшую траву, простираясь по всей улице. Локуст-Роуд была похожа на любую другую причудливую улицу маленького городка. Я встречала лишь пожилых людей и пару молодых семей с детьми. Через дорогу, за старинными домами, уже украшенными фонарями разных размеров, тянулась линия деревьев густого леса. Я пыталась рассмотреть его очертания повнимательней, когда сверху каркнул ворон, испугав меня. На краю леса виднелся четкий силуэт человека. Это сосед, просто сосед. Кто бы это ни был, он смотрел прямо на меня. С такого расстояния я не могла разглядеть ничего, кроме того, что он был крупным и, казалось, неподвижным, как статуя. Нервничая, я подняла руку и помахала. Меня не поприветствовали взмахом руки. Кто бы это ни был, он просто стоял совершенно неподвижно и смотрел на меня. Я сглотнула. Это не он. Это не он. А что, если это он?

Внезапно на мое плечо легла рука.

Я вскрикнула.

Мистер Мур отступил на шаг.

— Прости, дорогая, я не хотел тебя напугать. Не привык видеть людей на улице так рано. Дорогая, боюсь, у нас внизу протечка. Надеюсь, она не испортила слишком много твоих вещей. Мы сегодня же все уберем. Извини за беспокойство.

Пульс бился в горле, когда я рассматривала красную клетчатую рубашку и морщинистое лицо мистера Мура.

— Мне просто интересно, кто это там. — Сглотнув, я повернулась и указала на лес. Гравий хрустнул, когда мистер Мур встал рядом со мной и, прищурившись, приложил руку ко лбу. Но кто бы это ни был, он исчез.

— Тебе, наверное, показалось. Я встаю в пять утра каждый день и никогда не видел никого вокруг. Особенно около леса. Тебе никто никогда не говорил не смотреть туда, девочка? Лес здесь уродлив даже в хороший день. Не ходи в эти леса на разведку, ладно? Легко сбиться с пути.

Во мне поселился ужас. Стало так тихо, что был слышен шелест крыльев птицы, сидевшей над нами и смотревшей с большим интересом, чем должна наблюдать любая птица.

— Я буду иметь это в виду, — ответила я, еле дыша. — И не беспокойтесь о прорыве. У меня все равно не так много вещей.

Мистер Мур сжал свою метлу и кивнул.

— Что же, тебе все равно не нужно платить за этот месяц. Хорошего тебе дня, юная леди. Держи себя в руках. В Эш-Гроув начался октябрь. — Он хихикнул, а затем прокашлялся. — Приготовься к встрече с призраками.

— Да, сэр. — Я плотнее запахнула халат вокруг талии и села в свою промерзшую машину. Несмотря на его предупреждение не смотреть на лес, мой взгляд снова нерешительно направился к линии деревьев. Пусто. Я завела двигатель и включила печку, когда стук в окно привлек мое внимание. Опустив стекло, я улыбнулась: — Еще раз, здравствуйте, мистер Мур.

— Я забыл сказать, что вчера тебе по почте пришло вот это.

Сердце упало в мои промокшие ботинки, и холодный страх парализовал меня, я неохотно взяла письмо из волосатой руки мистера Мура. Он дружелюбно постучал по капоту моей машины, медленно вышел на дорогу и начал подметать. Я держала письмо в дрожавших руках. Мне не нужно открывать его. Оно было пустым. От него. Он знал, что я здесь. Я знала, что он придет. Это всегда так.

Запихнув конверт в сумочку, я выехала на улицу, вежливо помахав хозяину дома. Каждый раз, когда я пробиралась сквозь туман, чувствовала на себе пристальный взгляд. Казалось, что у самого этого города имелись глаза. Он наблюдал за мной через ворон, витрины магазинов и шелест ветра в деревьях.

Что делать на этот раз? Снова бежать? Остаться здесь? Я должна решить быстро. Потому что кто-то наблюдал. Что-то всегда наблюдало.

Люди говорили, что тараканы переживут апокалипсис. Возможно, это правда. Но я бы сказала, что закусочные тоже выживут. Было что-то такое в старых закусочных, которые оставались неизменными в каждом маленьком городке, через который я проезжала. Они были крепкими, но выглядели так, будто могли рухнуть в любой момент. Мрачные, даже сквозь блеск дезинфицирующего средства. Я села в кабинке, сжимая в руках вторую порцию кофе. Мой разум был пуст, затерян праздной болтовне гостей и ауре закусочной. Я не была здесь в безопасности. Я нигде не была в безопасности. Но и не хотела уходить. Впервые я попала в место, из которого не хотелось бежать. Что-то было в этом странном городе. Может быть, его странности совпадали с моими собственными.

Но сейчас у меня было только пустое письмо от психопата и сырой подвал. Ни плана побега, ни способа защитить себя, и никто не собирался меня спасать.

— Извините. — Костяшками пальцев слегка постучали по моему столу. Я подняла глаза и увидела высокого, симпатичного мужчину в костюме. Его черные волосы были зачесаны назад. Он напомнил мне более уверенного в себе доктора Коува.

— Вы похожи на человека, который разбирается в буквах.

У меня перехватило дыхание.

— Простите?

— Могу я присесть?

Не поддаваясь страху, грозившему захлестнуть меня, я кивнула, застыв на месте.

— Что вы имеете в виду под буквами?

Мужчина однобоко улыбнулся и скользнул на стул напротив.

— Буквы алфавита, что еще я могу иметь в виду?

Мои щеки разгорелись. Отлично, еще один незнакомец хотел поиграть со мной.

Он мрачно усмехнулся:

— Вы хотите сказать, что я не первый местный чудак, который беспокоит вас этим утром? — он посмотрел на часы. — Сейчас семь тридцать. Думаю, в следующий раз нужно быть быстрее. Мне необходимо отгадать слово из шести букв, которое означает, как жертва в фильме ужасов ходит, чтобы ее не услышал хищник.

Он издевался надо мной.

— Кто вы? — спросила я, когда страх сменился любопытством. Что-то в нем казалось знакомым, но диким, непредсказуемым. Он одарил меня такой улыбкой, которая говорила, что он знал больше, чем когда-либо скажет.

— Я — друг. — На мгновение между нами повисла тишина.

Он что-то писал в своем кроссворде, явно чувствуя себя комфортно, сидя напротив незнакомой женщины. Он напомнил мне футболистов-старшеклассников, которые считали, что все девушки хотели быть рядом с ними. Это должно было меня раздражать, и мне следовало бы пересесть, но я слишком устала, очень испугалась, и, возможно, какой-то частичке меня нравилось, что я хоть раз сидела не одна.

— Так вы местный? Можете рассказать мне, что, черт возьми, происходит с этим местом?

Он хмыкнул, не поднимая глаз от своего кроссворда.

— Ну, в закусочной Тима самые лучшие гамбургеры в Эш-Гроув, если приходить сюда по средам в одиннадцать утра, сразу после того, как привозят мясо…

— Забавно. Вы знаете, что я не это имела в виду, — перебила я. Он раздражал, но так, как раздражает старый друг детства. Я не могла сдержать ухмылку, которая тянулась к уголку моего рта. — Одержимость октябрем, этот праздник Хэллоуин, истории о привидениях, на которые все намекают, но не рассказывают о них… отсутствие туристов. В чем дело?

— Хорошие вопросы, из вас бы получился отличный адвокат. Я ищу помощника адвоката, если вам интересно.

Я скрестила руки и вздохнула. Это было безнадежно.

— Это не имеет значения. Я все равно не собираюсь оставаться здесь надолго. — Эти слова отрезвили меня, потому что в этот момент я действительно не знала, имела ли в виду, что уйду или что скоро умру. То или другое казалось неизбежным.

Мужчина перехватил мой взгляд, его зеленые глаза сверкали самым ярким оттенком изумруда, который я когда-либо видела.

— Многие из тех, кого в историях называют монстрами, на самом деле просто люди. Например, история этого города. Эш-Гроув — крошечный готический городок, который был уничтожен в Хэллоуин в одна тысяча восемьсот двадцать третьем году. — Мурашки пробежали по моим рукам, когда он продолжил: — Некоторые говорят, что это были звери из леса, другие — что это была атака армии, третьи думают, что это был сам дьявол. Но разве ответ имеет значение? Я думаю, люди предпочли бы человеческую разновидность злодея. Что-то, что они могут объяснить. Но независимо от этого, есть страшные истории о людях, которые действительно являются монстрами. Что-то другое, что-то нечестивое, что-то необъяснимое. Они страшнее всего, что есть в наших лесах или сказках у костра.

Я перестала дышать.

— Просто жуткие старые истории о привидениях, я полагаю.

Мужчина свернул свою газету и встал.

— Суд ждет.

Я ответила, уставившись на свой чуть теплый кофе.

— На цыпочках.

— Простите?

— Ответ на ваш кроссворд. Чтобы убежать от хищника в фильме ужасов, вы ходите на цыпочках.

Ухмыляясь, он развернул бумагу и заполнил квадратики.

— Видите? Я знал, что вы догадаетесь. — Мужчина повернулся, взял кофейник с барной стойки и наполнил мою чашку. — Вы не одна, Блайт.

Я открыла рот от удивления, но не успела произнести ни слова, как он вышел. Тут же подошла пожилая официантка и поставила передо мной огромную тарелку с блинами, яйцами и беконом.

— О, я этого не заказывала…

— Любезно предоставлено Ониксом Хартом, дорогая.

Слезы навернулись на глаза, когда я вдохнула сладко-соленый аромат свежеприготовленного завтрака. Сейчас происходило что-то странное, ужасное и отвратительное.

Мне начинало нравиться здесь.

Раджа всегда платил мне наличными после каждой смены. Мне не нужно было платить за аренду или завтрак, у меня было достаточно денег, чтобы купить новую одежду. По иронии судьбы, мое заднее сиденье забито сумками, но это были костюмы для Праздника Даров. Есения полностью обеспечила меня сексуальными нарядами для Хэллоуина, чтобы мне не пришлось повторять их слишком часто. Фестиваль начинался этой ночью. Предвкушение скрашивало тревогу по поводу того, что меня найдут. Я знала, что отчим рано или поздно сделает свой ход, но надеялась, что пройдет хотя бы еще месяц. В любом случае, мне нужно было что-то надеть, кроме пижамы и халата. Смущенная своим нарядом, я зашла в магазин Есении. Помню, что в свой прошлый визит видела несколько повседневных платьев и вязаных кардиганов. В этот раз я была готова к тому, что меня встретит висящий скелет. С прошлого раза в магазине появилось больше украшений, хотя в них не было нужды. Весь потолок был увешан сушеными травами и цветами. Кристаллы, кости и руны выстроились на полках между одеждой. И я больше, чем уверена, что кости не были реквизитом для Хэллоуина. Возможно, все это не так уж странно. Во многих городах, которые я проезжала, огромное внимание уделялось Рождеству, а украшения и праздники растягивались на весь ноябрь и декабрь. В Эш-Гроув же упор был сделан на празднование Хэллоуина, что даже имело смысл, учитывая старую архитектуру и ярко-красные, оранжевые и желтые деревья. Жители города были немного странноватыми, но, похоже, они хотели как лучше. Я действительно не встретила ни одного недоброжелательного человека с момента приезда. Но слова Оникса сегодня утром засели в моей голове. История Эш-Гроув звучала жестоко и загадочно. Все жители города были убиты в Хэллоуин, и сотни лет спустя нет единого мнения о том, как это произошло?

Если эти истории были правдой, то почему город так бурно праздновал Хэллоуин? Казалось бы, правильней было бы, что это день траура, а не месяц празднования. Но опять же, возможно, это просто страшная история, призванная напугать детей. Ее придумали и рассказывали, чтобы дети не ходили ночью в лес. Некоторые говорили, что это были лесные звери.

Конкретно это заявление казалось странным. И жутковатым, особенно после того, что я увидела сегодня утром около леса. Возможно, мой разум играл со мной, и я вкладывала в это слишком много смысла. Оникс являлся адвокатом, полагаю, что ему нравилось морочить людям голову. Но тогда откуда он узнал мое имя, если я была просто случайным человеком, с которым он заговорил?

Я подумала, не спросить ли мистера и миссис Мур за ужином на следующей неделе. Не сочтут ли они меня сумасшедшей, потому что я спрашивала о старых историях? Что-то не сходилось, и не в том смысле, что легенды казались немного необычными. Но что-то было не так, что-то специфическое. Казалось, что все знали, но никто не хотел говорить. Я надеялась, что Праздник Даров прольет свет на тайны, которые окружали меня.

Самым странным во всей этой ситуации было, наверное, то, что я думала о глупых историях с привидениями, а не о таких вещах, как, например, спасение от насильственной смерти от рук моего отчима-преступника.

Но также я подумывала о том, чтобы зайти в группу поддержки, о которой рассказал доктор Коув. Но я не могла туда явиться в пижаме, а до магазина Есении было всего несколько минут ходьбы по городу. Я и так выглядела как инвалид.

— Привет, дорогая, — прошелестел голос пожилой женщины, когда я разглядывала синее платье. — Я — Марселина. Пожалуйста, дай знать, если тебе нужна помощь подобрать что-нибудь.

Пожилая женщина была невысокого роста с длинными растрепанными седыми волосами. Ее румяные щеки светились, когда она тепло улыбалась. На вид ей было около сорока лет, и она ничуть не походила на бабушку.

— Привет, я — Блайт. Новенькая в городе. Вы, должно быть, бабушка Есении?

Она тихонько хихикнула:

— Да, дитя, это я. И все здесь знают, кто ты. — Она оглядела меня с ног до головы. — Твои ноги, должно быть, замерзли. Надеюсь, ты пришла за парой наших леггинсов с шерстяной подкладкой.

— О, это звучит идеально, спасибо. Я снимаю квартиру в подвале, который затопило ночью. Все мои вещи уничтожены, к сожалению. Есения здесь?

Марселина достала четыре пары толстых леггинсов из сундука в углу.

— Нет, не сегодня, но я уверена, что скоро вы увидитесь. — Она подмигнула. — Я слышала, что ты — наша новая лиса. Не волнуйся, я поклялась хранить тайну. Я бы никогда не раскрыла чью-то личность в Хэллоуин.

Я прижала леггинсы к груди, уже впитывая их уютное тепло.

— Это еще одно правило фестиваля? Нельзя раскрывать чью-то личность, если ты знаешь?

Марселина сняла с вешалки макси-платье с длинными рукавами и передала его мне.

— И да, и нет. В Хэллоуин мы меняемся. Даже если ты знаешь, кто это, он может не откликаться на свое обычное имя во время Праздника. Он может даже не помнить его. Некоторые говорят, что территория празднования Хэллоуина заколдована.

Это было… интересно.

— Ого, этот город очень серьезно относится к косплею, да?

Она снова захихикала.

— Сегодня ты узнаешь, насколько серьезно, дорогая.

— Должна ли я взять с собой что-нибудь, кроме костюма?

— Только смекалку, — сказала она жеманно, и я заметила сходство между ней и ее внучкой. У них было одинаковое вздорное очарование.

Я взяла пару шерстяных носков и добавила к своей стопке одежды.

— Так вы считаете, что это были серийные убийцы, армия или монстры, которые уничтожили город в легендах? — улыбка Марселины ослабла, когда она заправила прядь волос за ухо. У меня сложилось впечатление, что я сказала что-то не то. — Мне очень жаль. Я не хотела обидеть…

— Кто тебе это сказал? — спросила она мрачным тоном, выпрямляя ряд хрустальных шаров.

— Один человек, которого я встретила сегодня утром в закусочной. Его звали Оникс Харт.

Она фыркнула:

— Он должен знать.

Эймс упоминал, что у каждого здесь своя версия событий, своя история о призраках, в которую он верит. Я не понимала, насколько серьезно некоторые относились к этому. Это была просто старая жуткая история, верно? Глупая традиция.

Я подозревала, что заплатила за свои товары с большой скидкой. Марселина была достаточно любезна, позволив мне переодеться в их примерочной перед уходом. Я натянула платье темно-синего цвета с длинными рукавами, застегивающимися на больших пальцах, и толстый бежевый кардиган. Роскошная ткань идеально облегала мои изгибы, делая меня взрослее, чем моя обычная футболка и рваные джинсы.

Не обращая внимания на белый конверт, я достала из сумочки косметику и сделала дымчатый макияж, дополнив его бордовой помадой. Длинные волнистые каштановые волосы красиво ниспадали мне на плечи. Мне казалось, что я выглядела как местный житель. Если бы вы проезжали мимо, то могли бы остановиться и спросить у меня дорогу. Я бы держала за руку доктора Коува во время утренней прогулки с нашей собакой, и я точно бы сказала вам, как добраться до «Сада Индии». Туристы уехали, а мы с Эймсом хихикали над тем, что я когда-то там работала. Он сказал, что заехал увидеть меня в тот давний вечер, когда чинил мою машину. Потом он заключил меня в объятия и целовал как кинозвезда… И я снова погрузилась в мечты.

Собрав оставшиеся вещи, я поблагодарила бабушку Есении и направилась к выходу, но тут произошло нечто странное.

Когда я повернула ручку и толкнула дверь, она не сдвинулась с места. Подумав, что ее, должно быть, заклинило, я толкнула сильнее. С таким же успехом можно было толкать кирпичную стену.

— Думаю, что дверь заклинило.

Марселина медленно подошла ко мне. Она смотрела на меня, не обратив внимания на дверь.

— Похоже, за тобой гонится больше призраков, чем за нами.

— Что вы имеете в виду? — я не знала почему, но снова попыталась открыть дверь. Она не двигалась. Она не была заперта, но была неподвижна. Я вошла легко…

— Я люблю свою внучку и не хочу, чтобы она или ее семья были в опасности. У нас не так много новичков, и я знаю, что такая молодая девушка, как ты, либо от чего-то, либо от кого-то бежит.

Занервничав, я сглотнула.

— Вы не совсем ошибаетесь в этом. Но я честно говорю, что меньше всего хочу, чтобы кто-то вляпался в мое дерьмо.

Она хмыкнула, остановившись в футе от меня и прислонившись к столу с колодами Таро.

— Мы настороженно относимся к чужакам здесь, в Эш-Гроув. И всегда так было.

Моя грудь сжалась. Я не думала, что мне угрожала опасность, но этот разговор, пока я дергала дверную ручку, мягко говоря нервировал.

— Я понимаю, мэм…

— Но, — перебила она, подойдя и потянувшись к моей шее. Я замерла, — если решишь остаться, и твои намерения чисты, ты поймешь, что город защищает своих. Здесь можно обрести некоторый уровень покоя. Но моя Есения не должна пострадать, понятно? Ни от тебя, ни от… него. — Она выплюнула последнее слово как проклятие в тот же момент, когда с треском сорвала бирку с воротника моего платья. Я подпрыгнула, решив не задавать вопросов.

— Спасибо, — пискнула я, когда ее фиолетово-серые глаза осмотрели меня. Словно решив что-то про себя, она коротко кивнула.

— Октябрь в Эш-Гроув не похож ни на что другое. — Она улыбнулась. — Наслаждайся.

Я снова поблагодарила ее, и на этот раз, когда я повернула ручку, дверь с легкостью открылась.

Прогулка по городу была намного менее напряженной, чем разговор с бабушкой Есении. Ее слова звенели в моей голове, как болты в консервной банке, и каждое слово вызывало только новые вопросы. Ее желание защитить свою семью было понятным, и я действительно выглядела как сомнительный персонаж. Она была права в том, что я от чего-то бежала. И я полагала, что это не так уж сложно понять. Город защитит меня? Этот выбор слов нервировал меня по причине, которую я не могла понять. И, наконец, то, как она его назвала. Кого? Может быть, мой отчим? Откуда ей знать? Или, может быть, она предположила, что за мной гнался мужчина. Но что-то в том, как она это сказала, заставило меня поверить, что она его знала. Кем бы он ни был, она, скорее всего, ошиблась. Я ни с кем здесь не сближалась, особенно с мужчинами. Не то, чтобы мне этого не хотелось, однако…

Я остановилась возле каменной церкви в центре города. Старый винтажный Мустанг Эймса был припаркован в стороне от улицы, а острая кованая ограда за ним создавала гигантскую клетку из оранжевых и черных цветов среди… надгробий. Господи, этот город был жутким. Рядом с Мустангом припаркованы еще две винтажные машины, и я подумала, не являлись ли их владельцы участниками группы поддержки. Мне предстояло это выяснить. Я открыла скрипучие ворота, и ворон каркнул. Мой взгляд остановился на птице, сидевшей на нижней ветке в центре церковного двора.

— Ты тот самый ворон, что и раньше? — спросила я, перешагивая через тыкву. — Ты преследуешь меня? — я чуть не споткнулась о другую тыкву. — Вступай в клуб, птичка, — насмехалась я, топая вверх по узким каменным ступенькам.

Оглянувшись через плечо, я увидела, что ворон по-прежнему не сводил с меня глаз. Стряхнув с себя облако жути, которое, казалось, образовалось над моей головой с самого утра, я открыла огромную кроваво-красную дверь. Шум голосов внутри указал, куда идти. Я шла по широкому коридору, мимо багровых распятий и картин с изображением окровавленных ягнят. Церковь «Кровь ягненка». Название было почти таким же отталкивающим, как и атмосфера. Впрочем, церкви всегда пугали меня. Мама таскала меня на католическую мессу каждое Рождество и Пасху. Большинство детей засыпали на скамьях. Я сидела и ковырялась в ногтях, отсчитывая молитвы до того момента, когда можно будет уходить. Тридцать пять молитв в канун Рождества, сорок одна молитва на Пасху, если вам интересно.

Мужские голоса стали громче, хотя разговор вели тихо:

— Он не мог так легко проникнуть внутрь, — сказал низкий голос, думаю, это был доктор Коув. — Мы знаем, что за человеком можно проследить, но только за тем, у кого добрые намерения.

— Если только кто-то или что-то, не провел его сюда. Это тоже лазейка, — ответил более хриплый мужчина.

Эймс вздохнул, стул заскрипел по полу.

— Невозможно. Они все на учете, к тому же Кэт всегда на страже.

Кэт? Это была его девушка? Мое сердце замерло. Да, сам разговор должен был волновать меня больше, чем упоминание о другой женщине, но мысль о том, что мир моих фантазий мог быть разрушен так быстро, оказалась болезненной.

— Но ты уверен, что он здесь? — спросил знакомый голос, но я не помнила, откуда его знала. — Я ничего не засек.

— Он каким-то образом находится у нас под носом, и, черт возьми, если это меня не бесит. — Эймс выругался, прежде чем стул снова заскрипел. Я подкралась ближе ко входу в комнату…

Вдруг старая скрипучая дверь распахнулась. Я вздрогнула, прижав руку к груди. Эймс на мгновение склонил голову набок, его голубые глаза ловили пыльные потоки света. На мгновение мне показалось, что он мог быть изображением, выгравированным на прекрасном витраже святилища. Темный ангел. Люцифер в черной шапочке и очках.

— Ты пришла. — Он улыбнулся, жестом пригласив меня войти внутрь. — Добро пожаловать.

— Эй, Голубая точка, — пошутил высокий мускулистый мужчина с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Он налил кофе в два бумажных стаканчика и подошел ко мне.

Эймс бросил на него смертоносный взгляд, и тот захихикал. Я посмотрела на доктора Коува.

— Голубая точка?

— Личная шутка, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

Я приняла кофе от ухмыляющегося парня, заметив золотистые прядки в его великолепных волнистых волосах. Его загорелое тело было мускулистым. Черные племенные татуировки вились вокруг больших бицепсов. Мне стоило больших усилий не таращиться. Он был великолепен. Эймс раздраженно прочистил горло.

— Это мой приятель, который, видимо, очень хочет, чтобы ему надрали задницу.

Мускулистый красавец насмешливо сказал:

— В прошлый раз тебе это не очень помогло, да? — он обратил свое внимание на меня. — Поскольку мой друг, очевидно, забыл, как вести себя с дамой, я представлюсь. Привет, я — Вольфганг Джек, но все зовут меня Вольф.

Вольф интуитивно показалось мне понятным и подходящим именем для него.

— Приятно познакомиться. Я — Блайт Перл, — мягко ответила я, позволив его массивной руке поглотить мою в рукопожатии. Потом вспомнила: — Эй, ты же журналист. Я на днях читала твою статью о Празднике Святых.

— Ого, только посмотри на это, Вольф. Один человек читает твои бредни, — раздался знакомый голос рядом.

И тут я поняла, кто это.

— Оникс? С сегодняшнего утра?

— Да, мэм. Отличная работа — пройти на цыпочках по коридору, будто мы не почувствовали тебя, как только ты появилась снаружи. — Он подмигнул своим темно-зеленым глазом. Оникс расстегнул воротничок рубашки, что придало ему сексуальный, расслабленный вид.

Прилив жара охватил мои щеки.

Вольф ткнул его локтем в ребра.

— Чувак, перестань вести себя странно с единственным человеком, который читает мое дерьмо.

— Технически, я прочитала только одну статью, остальное пролистала, — сказала я, посмотрев в свой горький кофе.

Тишина длилась несколько секунд, прежде чем раздался смех. Он был настолько громким, что затряслась пыль на стропилах. Когда я в последний раз шутила? Это было приятно. А их реакция окутала теплом мое сердце. Я не могла не улыбнуться и не хихикнуть от общего веселья. Эймс положил руку мне на плечо.

— Ты отлично впишешься, малыш.

Малыш. Опять это слово. Это было все, кем он меня видел. Ребенком.

Мы все заняли свои места на холодных металлических складных стульях, расставленных по кругу. Мне пришло в голову, что я даже не знала, что здесь говорить. Но мне было комфортно с ними. Несмотря на то, что мы только что познакомились, имелось ощущение, что мы все знали друг друга целую вечность, как бы пошловато это ни звучало. Или, может быть, результат отсутствия реальной человеческой связи из-за многолетних переездов наконец-то настиг меня. Моменты, когда я уходила в мир фантазий, становилось все труднее контролировать, и они определенно казались хуже. Я почти забыла, где находилась, пока переодевалась.

— Добро пожаловать в группу поддержки, — начал Эймс, положив лодыжку на колено. — Это открытый разговор. Мы болтаем о чем угодно. Но все, что обсуждаем, остается в рамках этой группы. — На нем были черные джинсы и черная футболка с V-образным вырезом. Я не могла не обратить внимание на его скульптурную руку, когда он подносил стаканчик к идеальным губам. Боже, нужно было переспать с кем-нибудь, пока я не умерла. Эти мужчины сводили меня с ума. Я отогнала фантазии, которые пытались пробиться в мой разум. «Позже», — я сказала себе.

— Я подумал, что сегодня мы могли бы поговорить о заботе о себе. О том, что можно сделать, чтобы облегчить стресс и напряжение, которые мог вызвать посттравматический стресс.

Оникс зашумел, и Вольф грубо толкнул его, отчего стул заскрипел. Эймс взглядом метал кинжалы в своих друзей, а я подавила ухмылку глотком горячего кофе. Я знала, как бы мне хотелось снять напряжение… и вытеснила еще одну фантазию.

Оникс заговорил:

— Например, что, Эймс, — такие вещи, как следование своим страстям? Преследовать свои мечты…

Вольф пнул его по голени, вызвав стон и смех зеленоглазого плута. Оникс снял куртку и закатал рукава, обнажив чешуйчатую татуировку, которая обвивала его руку и исчезала в рукаве. Когда я подняла взгляд, он смотрел прямо на меня, внезапно став серьезным. Я быстро перевела взгляд на Эймса.

— Если вы, засранцы, не отнесетесь к этому серьезно, я вас вышвырну, — сказал он, скривив губы. Честно говоря, я была бы не против просто сидеть и смотреть, как они дурачились. В их братском подшучивании было что-то успокаивающее. Эймс протянул руку к моему колену, и мое сердце замерло. — Прости, я сказал им вести себя хорошо.

Оторвав взгляд от его синих глаз и вернувшись к своему кофе, я сглотнула.

— Нет, все в порядке. Мне это нравится.

Я чувствовала, как тепло распространилось по моим щекам, и надеялась, что скудного макияжа достаточно, чтобы сделать его хотя бы немного незаметным. Он убрал руку, и мне захотелось заскулить, чтобы он вернул ее обратно. Мое колено подпрыгивало, внутренняя часть бедра горела, крича о большем. Еще одно такое прикосновение, пожалуйста.

Вольф заговорил, откусывая кусочек пирожного:

— Как ты развлекаешься, Блайт? Расскажи нам о себе.

— Она чертовски хороша в кроссвордах, я знаю это. — Оникс усмехнулся, подмигнув мне. Мое сердце дрогнуло. Проклятье.

Я чувствовала, что их внимание приковано ко мне. Поэтому надеялась, что мое платье выглядело нормально.

— Я не уверена, что когда-либо делала что-то для удовольствия, если честно. Я хотела стать психотерапевтом или социальным работником, но колледж мне не светил. Не задерживаюсь на одном месте достаточно долго. — Я пожала плечами. — Я люблю музыку, хотя доктор Коув серьезно сомневается в моих музыкальных вкусах. — Я осмелилась бросить на него игривый взгляд. Уголок его губ дрогнул самым сексуальным образом. Я видела, что он хотел что-то сказать в ответ, но вместо этого промолчал, предоставив мне слово и позволив говорить в своем собственном темпе. Возможно, это был всего лишь терапевтический прием, но это все равно заставило бабочек в моем животе трепетать. По моему опыту, большинство людей не слышали тихих девушек. — Переезд из штата в штат не оставляет места для дружбы или хобби. — Когда я набралась смелости и подняла глаза, то ожидала увидеть ухмылки или закатывание глаз. О, бедная маленькая Блайт. Или, может быть, они посмеются над отсутствием у меня социальных навыков и друзей. Я не могла поддерживать зрительный контакт ни с кем. Но от того, что я увидела в выражении каждого из них, у меня перехватило дыхание. У Оникса и Вольфа были каменные лица, их челюсти напряглись, когда они слушали. Вольф выпрямился с громким выдохом и провел рукой по волосам, как будто только что вел напряженный внутренний разговор с самим собой и остался разгневанным. Глубокий изумрудный взгляд Оникса был устремлен на заговорщиков, разбирающих кубик Рубика моего затруднительного положения.

А Эймс… выражение его лица — чистая ярость. Как в тот день, когда мы встретились, и я рассказала ему о причине моего приступа паники. Оно леденило мою кровь, и на краткий миг я задалась вопросом, что скрывалось под очками в толстой оправе и лохматыми черными волосами, скрывающими его сильные черты. Неужели нечто большее, чем интеллигентный и воспитанный доктор?

— Ты получала какие-либо письма? — прорычал Эймс. — Надеюсь, ты не возражаешь, но я поделился твоей историей с Ониксом и Вольфом, надеясь, что они смогут найти для тебя какие-нибудь ресурсы. У них очень хорошие связи.

Возможно, следовало бы рассердиться, что он поделился с ними моим самым большим секретом, но я не рассердилась. Мой страх был раскрыт для других, но мое сердце билось спокойно. Я задумалась, что, возможно, люди не видели в этом ничего постыдного. По крайней мере, для этих парней он не казался таким.

Мое ранее горячее сердце заледенело, когда я достала конверт из сумочки. И передала его доктору Коуву.

— Домовладелец отдал мне его сегодня утром. Посмотрите сами, — вздохнула я, пытаясь успокоить свой дрожащий голос.

Теперь я не просто рассказывала кому-то, а показывала. Я никогда никому не показывала письма. Никто никогда не просил показать. Ни терапевт, ни полицейский. Да и какое это имело значение? Они ничего не могли сделать. Даже сейчас, что могли сделать психиатр, адвокат и журналист, чтобы отпугнуть нападавшего? Я была в полной заднице, с какой стороны не посмотри.

Эймс со злостью вскрыл конверт, быстро просмотрев сложенную бумагу внутри. Она всегда была одинаковой. Пустой.

Когда я подняла взгляд, он все еще держал конверт, уставившись на белый лист. Его лицо слегка побледнело, а челюсть напряглась. Что-то темное промелькнуло в его взгляде, когда он посмотрел на своих друзей. Что-то невысказанное пронеслось между ними, когда аура в комнате стала тяжелой.

— Блайт, — начал Оникс мягче, я ещё не слышала, чтобы он так говорил. — Ты уверена, что преследующий тебя человек — твой отчим?

Я нахмурилась в замешательстве.

— Да, я… у нас была стычка до того, как я приехала сюда. Он не причинил мне вреда, по крайней мере, серьезного. Но именно это заставило меня сделать миллион странных поворотов и оказаться здесь, в Эш-Гроув. Навигатор моего телефона все еще говорит, что этого места не существует. — Я слабо рассмеялась, но никто не улыбнулся в ответ. Они все поняли. Черт. Нет. Они не могли узнать, что я сделала. Если бы они знали, что происходит, они бы либо не поверили мне, либо ужаснулись. Скорее всего, и то, и другое.

— Он сделал тебе больно? — спросил Эймс со смертельным спокойствием.

Мое сердце дрогнуло от тона его голоса, как будто он… заботился. Вероятно, я снова увидела в терапевте что-то большее.

— Нет, не совсем. Я просто споткнулась, когда бежала. Но он сейчас здесь, так что… — я покачала головой.

Вольф произнес:

— Ты уверена, что он действует один?

— Вольфганг, — укорил Эймс, как бы не давая ему сказать больше… но что?

Я в замешательстве посмотрела на них обоих.

— Да, я имею в виду, что никогда не видела никого другого. Я никогда не думала об этом. Ты же не думаешь, что у него есть друг, который помогает? О, черт, снова начинается паника. — Мое сердце заколотилось в груди, а дыхание участилось. Я не заметила, как все трое мужчин окружили меня. — Я не могу дышать, — прохрипела я. — Ненавижу, когда это случается, — заныла я, внезапно смутившись, что приступ случился у них глазах.

— Приступы паники — это нормально, Блайт. У тебя сложное посттравматическое стрессовое расстройство. С тобой все в порядке. Мы не осуждаем тебя. Мы хотим помочь. Глубоко вдохни. — Эймс сделал глубокий вдох, словно показывая мне, как нужно делать. Это помогло, так как я, повторяя за ним, втягивала воздух.

Мои руки дрожали, как будто замерзли. Оникс взял обе мои ладони в свои, бросив взгляд на Эймса. Коротко кивнув, Оникс получил тот ответ, который ждал, и внезапно мое тело наполнилось теплом, будто я только что выпила горячего шоколада и завернулась в одеяло у камина. Мои глаза закрылись, и сон затянул меня в свои объятия. Я обнимаюсь у камина, сжимая в руках кружку какао. Я делаю глоток и глотаю зефирную пену. Из кухни доносятся голоса. Мужчины шутят между собой, а за окном падает мягкий пушистый снег. Пахнет жареной говядиной и картофелем, и у меня перехватывает дыхание.

— Где мое маленькое привидение? — воркует глубокий голос.

Улыбаясь, я оборачиваюсь, ожидая увидеть их, но все вокруг становится черным.