Призрак

ГЛАВА 5

Блайт

УБОРКА

«Человек всегда должен выбирать костюм, который прямо противоположен его собственной личности».

«Большая тыква»

Чарли Браун

Неделя тянулась как обычно. Я проходила мимо мистера Мура, когда направлялась по подъездной дорожке к своей машине. Стоя на тротуаре с метлой, как делал каждый день, он подметал… дорогу. Улыбаясь, я вежливо помахала ему рукой. Я не часто разговаривала с пожилым человеком, жившим надо мной, с тех пор, как заселилась три недели назад. Мистер Мур провел для меня экскурсию по крошечному подвалу и предоставил в мое распоряжение стиральную машину и сушилку. Он только попросил, чтобы я не включала громкую музыку и не приглашала друзей поздно вечером. Ни то, ни другое, конечно, не было проблемой. Я никогда не слушала ничего громко, предпочитая субтитры даже в фильмах Тима Бертона, которые смотрела на телефоне. Какая-то часть меня знала, что я должна быть всегда начеку. Возможно, именно поэтому у меня появились темные круги под глазами, которые стали неотъемлемой часть моей внешности. Я редко спала. Стала ночной совой и рассуждала так: если я засиживаюсь допоздна, то быстрее наступает утро. В моей голове это имело смысл. Меньше минут уязвимости, когда он может найти меня. Он собирался найти меня. И самое ужасное в этом было то, что… Я заслужила это. Я заслужила то, что он собирался сделать. Вот почему он преследовал меня: наказание.

Иногда я вздрагивала, если наверху что-то стучало: мистер или миссис Мур роняли кастрюлю или что-то еще. Также это мог быть незваный гость. Для моего тела и разума любой шум в ночи был из-за него. В то время как большинство девушек моего возраста радовались, что им исполнился двадцать один год, планировали свою карьеру, ходили по барам и выглядели мило, я отгоняла в мыслях свою неизбежную смерть. Снова и снова я представляла себе это. Найдет ли меня мистер Мур в начале месяца, когда придет за арендной платой? Запах может насторожить их раньше, в зависимости от того, в какой день месяца я умру. Войдет ли мой отчим через верхний этаж? Может ли он причинить вред и моим хозяевам? Это пугало меня больше всего. Осознание того, что я подвергала опасности милую пожилую пару только для того, чтобы ухватиться за какой-то уровень спокойствия, который я никогда не смогу себе позволить. Это было эгоистично и жестоко с моей стороны — подвергать людей такой опасности. Я действительно являлась чудовищем. Если бы у меня было хоть немного храбрости, я бы перестала бежать. Я бы позволила ему найти меня, предпочтительно в уединенном месте, и дала бы ему покончить со мной. Или, может быть, я просто покончу с жизнью сама и оставлю его разочарованным.

В любом случае, моим единственным вариантом являлась смерть. Вопрос был только в том, сколько еще я буду трусливой беглянкой, безрассудно подвергающей риску невинных людей из-за демонов, преследующих каждый мой шаг?

Но сейчас, на этот короткий миг, у меня появился Октябрь. У меня была эта новая вещь… этот странный город, помешанный на Хэллоуине, с его необычными жителями и нервирующей атмосферой. Праздник Хэллоуин. Где я могла надеть маску и впервые показать себя, не выходя из тени. Если бы это был последний месяц моей жизни, то именно здесь я хотела бы провести его, танцуя с упырями до своей приближающейся смерти.

Маленькая часть меня, — девичья, отчаянная, глупая, наивная часть меня, — надеялась, что, может быть, я найду кого-нибудь, с кем можно потанцевать. Может быть, даже поцеловаться? Мужчина или женщина, для меня это не имело значения. Если бы только на одну ночь. На одну ночь я могла притвориться нормальной двадцатиоднолетней девушкой. Я поняла, что это то, что можно назвать предсмертным желанием. Наверное, это было отстойное желание. Восхождение на Эверест или полет над землей на воздушном шаре были бы лучшими желаниями. Но я всегда была ненормальной. Ненормальной. И из всех лучших вещей, на которые можно надеяться до последнего вздоха, танец с незнакомцем был моим желанием. И, возможно, найти приличный кусок пиццы.

Когда я выезжала с подъездной дорожки, мистер Мур поднял свою иссохшую руку, и я остановилась, опустив окно.

— Юная леди, как вы там устроились?

— О, гм… — заикаясь, пролепетала я и схватилась за руль, — просто отлично, сэр, спасибо.

— Ну, ты такая тихая, как мышка, просто проверяю, как ты там. Мы с моей женой Бетси хотели пригласить тебя на ужин. Как тебе это?

Ужин с моим домовладельцем и его женой. Вопросы о моей жизни, обо мне, разговор со взрослыми… звучало ужасно. Но я не могла сразу сказать «нет». Они знали, где я живу, и все такое.

— Конечно, звучит здорово. Я работаю каждые выходные, но, может быть, на неделе вечером?

— Мы приготовим вкусный ужин. Веди машину осторожно и постарайся не набросать листьев на дорогу, которую я только что подмел. — Он как-то зловеще ухмыльнулся и отступил назад, сжимая в руках свою соломенную метлу, которую он мог также украсть у ведьмы, потому что она выглядела очень древней.

Я нервно рассмеялась:

— Да, сэр.

Не набросать листья на дорогу? Этот город был сумасшедшим. Ненормальный, но великолепный в своем роде. Дорога в центр города хрустела от листьев, и воздух благоухал ароматом земли и пряных специй. Кирпичные и булыжные дорожки расползались во всех направлениях, подпирая неровные здания. Вдоль улиц стояли настоящие огненные фонари с черными железными лампами. Мне было интересно, приходил ли кто-то каждое утро их тушить. Это место казалось застрявшим во времени. Как если бы здесь появились лошади и багги, то они бы были на своём месте. Завтра наступал октябрь, и еще больше тыкв, тюков сена и пластмассовых ворон появилось на улицах по сравнению с прошлой неделей, как будто город нуждался в декоре, чтобы быть готовым к празднику. В обычный день Эш-Гроув выглядел прямо как из фильма ужасов. Но почему-то мне это нравилось. Я чувствовала себя здесь в большей безопасности, чем обычных городах.

Я подумала, что, возможно, неплохо было бы остаться здесь, если бы я могла где-то осесть и перестать бегать, в том случае, если бы мне удалось прожить подольше.

Подъехав к магазину, который привлек мое внимание раньше, я щелкнула пять раз замком машины. На прошлой неделе я получила свою первую зарплату. Она была мизерной, но ее хватило, чтобы заплатить за квартиру и наполнить пластиковую корзину под кроватью непортящимися продуктами и закусками. То, что я могла взять в машину в случае необходимости. На оставшиеся деньги я могла купить себе костюм, хотя бы на этот раз.

Как только я открыла дверь, то испугалась злобного смеха, который встретил меня. Мое сердце забилось быстрее, но тут же успокоилось, когда я поняла, что это был дурацкий скелет в капюшоне.

— Привет! Извини за это. Я ненавижу эту глупую штуку, но моя бабушка — хозяйка магазина, и настаивает, чтобы он оставался там. Он должен отпугивать злых духов. — Красивая женщина с длинными густыми каштановыми волосами хихикнула. — Могу я помочь тебе найти что-нибудь?

Я нервно теребила косу, перекинутую через плечо.

— Я недавно в городе, поэтому не совсем уверена, что именно мне нужно, но надеялась найти недорогой костюм для…

— Праздника святых девственниц!? — она завизжала, и я вздрогнула. — Так интересно. Мы больше не получаем девственников на праздник. Не после… ну, — она запнулась, — в общем, я — Есения, и я — та девушка, которая поможет тебе сорвать вишенку Хэллоуина.

Ого, в ней было много энергии. И она излучала доброту и тепло, к чему я не привыкла.

— Спасибо. Я — Блайт. Как я поняла, чтобы туда пройти, нужно быть неузнаваемой?

Дружелюбный продавец осторожно взяла меня за запястье и повела дальше в магазин. Я нырнула под темно-фиолетовую ткань, где с потолка свисали резиновые летучие мыши, подпрыгивающие и раскачивающиеся со своей высоты. В магазине пахло травами и корицей.

— Здесь много правил, некоторые соблюдаются лучше, чем другие. Знаешь, то, что неузнаваемо для меня, может не подойти для тебя, понимаешь?

Это прозвучало как загадка.

— Не думаю, что я понимаю. Прости, — призналась я.

Есения улыбнулась ослепительной белой улыбкой.

— Не волнуйся, я тебя поняла. Вот, я сейчас достану кучу нарядов и положу их в примерочную для тебя. — Она оглядела меня с ног до головы, цокая языком. — У нас с тобой примерно один размер… двадцать? Двадцать два?

В удивлении я слегка скривила губы. Если бы я могла выглядеть так же хорошо, как она, то справилась бы. Есения была великолепна. Баклажаново-фиолетовое облегающее платье с длинными рукавами плотно облегало ее изгибы и подчеркивало ярко-золотистый оттенок смуглой кожи.

— У тебя меткий глаз. Да, у меня двадцатый размер, иногда ношу двадцать четвертый. Это зависит от обстоятельств.

— Я тебя поняла, и, конечно, поскольку я делаю заказы, большинство лучшей одежды моего размера. Знаешь, на случай, если я захочу что-нибудь одолжить. — Она подмигнула. — У всех тощих сучек есть много вариантов. Нам тоже нужны милые ведьминские штучки, понимаешь? — я не могла не улыбнуться.

— Я очень ценю твою помощь. Совсем запуталась и не хочу выглядеть идиоткой.

— Милая, с твоей задницей? Ты не могла бы выглядеть идиоткой, даже если бы попыталась. Ты выглядишь немного… альтернативно. Готы — это твое направление?

Из меня вырвался смешок от ее прямоты. Несмотря на то, что была в бегах и имела круглогодичный пропуск в душ на остановках грузовиков, я все же пыталась создать свой стиль. Я всегда склонялась к черному цвету, сеткам и всему рок-н-рольному. Черный или красный лак украшал мои обгрызенные ногти, а перед тем, как уйти сегодня утром, я сделала неплохой «кошачий глаз» с угольной подводкой.

— Ты снова угадала, — я усмехнулась, — люблю все странное. Наверное, поэтому мне здесь нравится.

Она захлопала в ладоши, как восторженный ребенок.

— Я так и знала. Ты идеально подойдешь для Эй… — она замолкла, и ее глаза расширились. — Я имею в виду, что тебе понравится Праздник Даров, — поправила она себя, прежде чем убежать.

Чувствуя себя легче, я провела пальцем по полке, уставленной сверкающими хрустальными шарами, и по коробкам с голографическими картами Таро. Есения жужжала вокруг меня, хватая вещь за вещью.

— Ой, — смущенно произнесла я, — у меня не так много денег, если у вас есть какие-нибудь вещи со скидками, может быть…

— Не беспокойся, обо всем уже позаботились. Сегодня ты пойдешь домой с кучей дерьма.

Я нахмурилась в замешательстве.

— Что? Тебе действительно не нужно этого делать.

— Я и не делала. Это было оплачено. Городской Совет по туризму дает нам определенную сумму каждый год, которую мы раздаем бесплатно, ну, знаешь, чтобы побудить туристов приезжать, оставаться и тратить деньги повсюду в октябре. Я уже несколько лет не встречала новичков. Так что сегодня твой счастливый день, Блайт.

— О, — пробормотала я, переваривая информацию. Это имело смысл для такого странного места. — Это необычно. Спасибо.

Тут же меня затолкали в примерочную и приказали показывать каждую вещь, которую я примеряла. Есения, возможно, была самым странным, с чем я столкнулась в этом городе. Я улыбнулась про себя и сняла рубашку. Зеркала во весь рост были редкостью в моей повседневной жизни. Я вздрогнула, увидев себя в зеркале. Синяки вдоль мягкой плоти моих ребер превращались в грязно-зеленый цвет. С такой светлой кожей, как у меня, я была часто помеченной. Прекрасно. Но, по крайней мере, все еще жива. Пока что. Жить каждый день так, как будто он последний, приобретает совершенно новый смысл, когда кто-то буквально пытается тебя убить. Увы, о последних днях не рассказываю, потому что они были либо невероятно напряженными, либо невероятно скучными. Кроме сегодняшнего дня. Сегодняшний день стал особенным. И все благодаря доктору Коуву. Мое сердце затрепетало при этой мысли. Я представила, как он в этот момент потягивал чай, улыбался и кивал своему следующему пациенту. Я представила, как он пришел с работы и сделал все те обычные сексуальные вещи, которые делает взрослый мужчина. Наверняка он сходил в продуктовый магазин и купил экологически чистые овощи, чтобы готовить в своем трехэтажном доме. Мое сердце упало при мысли о том, что он откроет дверь жене и собаке. Он был похож на любителя собак. Вместо того, чтобы зацикливаться на зависти, которую испытывала к этой гипотетической счастливой сучке, получившей его, я представила, что вместо него входную дверь открыла я. Одетая в черный фартук с рюшами, я держала в руках вишневый пирог. Доктор Коув с ухмылкой обхватил меня за талию. Затем он засунул палец прямо в пирог. Смеясь, я игриво ударила его, когда он подносил липкую красную начинку к губам и засосал ее. Моя киска сжимается от этого образа. Затем его губы опустились к моим, а его руки мягко развязали пояс моего фартука…

— Блайт! Я умираю здесь. Покажи мне что-нибудь, женщина! — потребовал голос из-за занавески, вырывая меня из грез. Сглотнув, я проигнорировала свое возбуждение и поклялась приберечь эту фантазию до вечера.

Быстро сняв с вешалки оранжевый купальник, я натянула его на бедра и запихнула грудь в корсет. Что-то пушистое упало между моих бедер.

— Есения, ты, должно быть, издеваешься надо мной с этой штукой, — простонала я.

— Покажи мне, покажи мне!

Вздохнув, я вышла, чувствуя себя обнаженной. Она завизжала. «Счастливый визг?» — подумала я.

— Ты самая сексуальная лиса, которую я когда-либо видела. Если бы я не была замужем, и у меня не было бы оравы детей, то я поимела бы тебя. Теперь покрутись, — приказала она, подойдя и осмотрев меня. — Этот ты точно возьмешь.

— Не знаю… — я колебалась, боясь слишком долго смотреть на себя в зеркало.

В этот момент что-то упало на мои вещи.

— Вот, примерь эту маску. Теперь, видишь свой образ?

К моему удивлению, она была права. Маска действительно изменила весь облик. Вместо того, чтобы выглядеть как танцовщица go-go, я вдруг стала загадочной и мрачной, даже в оранжево-черном корсете с нелепым лисьим хвостом, болтающимся над моей задницей.

— Думаю, с черными чулками и сапогами это будет выглядеть довольно мило, — призналась я.

— Вот именно, теперь ты все поняла, девочка. Многие останутся в одном и том же костюме каждый вечер или будут чуть его изменять. У тебя может как бы… быть свой собственный облик на Хэллоуин. Ты можешь узнавать людей только по их маскараду. Я надеюсь встретить зомби, с которыми познакомилась в прошлом году. Они весёлые. О, и вампиры — это нечто, только не пей то, что они дают. Они делают странные напитки.

Мое сердце забилось в предвкушении.

— Думаю, быть лисой мне нравится. — Костюм должен был стать моей противоположностью. Я не могла придумать ничего более отличного от меня, чем лиса. Лисы были умными, быстрыми и хитрыми. Лисы были злобными. В этом костюме я выглядела сексуальной и уверенной в себе. Моя грудь была подтянута, а широкие бедра и задница торчали как надо. Каждый изгиб был выставлен на всеобщее обозрение. Мое лицо же полностью скрыто. Я даже не узнавала себя. Хорошо. Я и не хотела. А мечтала быть кем-то другим.

— Думаю, это идеально. Но ради забавы я подобрала еще несколько костюмов. Черная кошка, ведьма и кое-что еще. О, чуть не забыла: в последнюю ночь, на настоящий Хэллоуин, все одеваются в традиционные костюмы восемнадцатого века. Маски все еще носят, но одежда — это традиционное платье для тех, кто считает себя женщиной, и брюки и шляпы для тех, кто считает себя мужчиной. Конечно, небинарный человек может носить все, что захочет. — Есения что-то увлеченно рассказывала, а я улыбалась и кивала и, в конце концов, извинившись, пошла в примерочную. Примерила тонкий костюм кошки, посмотрела на длинное фиолетовое платье, очень похожее на то, что было на Есении, но не нашла традиционного платья.

— Это все очень щедро. Спасибо тебе большое за помощь. Но я не вижу здесь традиционного платья.

— Я храню все эти вещи у моей бабушки. — Она подмигнула. — Но приходи сюда утром в Хэллоуин, и мы все уладим. Я с удовольствием поиграю с твоими волосами, если ты мне позволишь. Ну, знаешь, завить их и заколоть.

Что-то близкое к счастью било своими скрипучими крыльями в мои ребра.

— Мы увидимся? На Хэллоуин?

— Я не знаю, а ты? — еще раз лукаво подмигнув, она крутанулась на пятках, остановившись у хрустального шара, и всмотрелась в него, как будто увидела там что-то, чего я не могла увидеть.

Любопытство взяло верх надо мной, и я тоже взглянула.

— Эй, а он должен быть таким мутным? Он активируется движением, как вон тот скелет парня? — спросила я, неловко пытаясь вспомнить давно забытый юмор.

Но Есения не сразу ответила на мою шутку. Она на мгновение уставилась на наполненную дымом лавандовую сферу и слегка побледнела. Что-то холодное пронеслось по мне и укололо в шею. Ее прежний взгляд, полный кипучей энергии, на мгновение померк, пока она не отвела глаза.

— Что это было, дорогая? О, вот, возьми с собой немного конфет. Местные дети боятся сюда заходить. Мы редко пускаем детей в магазин. Они говорят, что здесь слишком страшно. — Она хихикнула и сунула горсть крошечных конфет в один из пакетов, которые я держала в руках. — Что смешно, потому что, клянусь Богом, дом с привидениями старика Пайна гораздо страшнее, чем старый, липкий декор моей бабушки. Но дети, знаешь ли, странные. В любом случае, у них есть целый месяц, чтобы ходить за угощениями.

— Здешние дети весь месяц ходят за угощениями? — спросила я, немного встревоженная внезапной сменой настроения. Запах корицы даже как-то исчез.

Есения мягко улыбнулась.

— Тебе еще многое предстоит узнать об Эш-Гроув, Блайт. Ты скоро узнаешь все наши секреты, — промурлыкала она, прежде чем открыть дверь. Я выскочила наружу, поблагодарив ее и пообещав зайти еще.

Звук маниакального смеха и звяканье колокольчиков позади меня стихли, когда я запрыгнула в машину. Я проверила заднее сиденье, как всегда делала. И, несмотря на довольно приятное общение и заполненное до отказа новой одеждой пассажирское сиденье, беспокойство осело на моих плечах, когда я пристегнулась ремнем безопасности и завела двигатель. Я еще не получила письмо. Не здесь. Я не смела позволить себе надеяться, что, может быть, только в этот раз, смогу от него спрятаться. Что, может быть, монстр не найдет меня здесь. Остановившись, я снова посмотрела по сторонам. Горожане суетились вокруг, расставляя тыквы и ведра с конфетами у витрин своих магазинов. Женщины распушивали тюки сена, а мужчины стояли на лестницах, закрепляя гирлянды из лампочек и кленовых листьев на зданиях и дверных коробках. Все это выглядело как Страна Чудес на Хэллоуин. Достаточно невинно.

Так почему же у меня было тяжелое, отчетливое чувство, что за мной кто-то наблюдал?

«Сад Индии» находился всего в нескольких минутах езды, в миле или двух от магазина. Я хотела бы чувствовать себя в достаточной безопасности, чтобы идти пешком, но это было слишком рискованно. К тому времени, как я приехала и отметилась, тревога улетучилась в ароматах виндалу и риса. По крайней мере, Раджа разрешил мне есть на работе. Он оказался самым приятным начальником, который у меня был. Он не присматривал за мной, большую часть времени просто сидел в конце зала и вел бухгалтерию ресторана, пока повара смотрели спортивные передачи по телевизору на кухне в перерывах между заказами. У ресторана на вынос были свои плюсы. Никто не задерживался. Со мной вообще никто не разговаривал. Повара и Раджа разговаривали друг с другом, совершенно не обращая на меня внимания, но я не возражала. Мне это даже нравилось. Было приятно находиться рядом с людьми, но не общаться с ними. Я переоделась в футболку с надписью «Сад Индии», надев сверху черную рубашку и завязав ее на пояснице, чтобы она не была такой мешковатой. Единственные футболки, которые мне подходили, были мужского размера. Я все время хотела ее подправить, немного подрезав, чтобы она лучше смотрелась, но всегда забывала об этом, когда возвращалась в свой подвал после смены. После обеденной суеты в ресторане воцарилось спокойствие, и я облокотилась на прилавок. Вдруг тарелка с самосами скользнула ко мне, врезавшись в мой локоть. Я посмотрела на одного из поваров, Дхрува, и улыбнулась.

— Спасибо, Дхрув. Мои любимые. — Я откусила большой кусок хрустящего треугольника и подавила стон. Черт, еда здесь была хороша. Он ухмыльнулся и исчез на кухне. Я задумалась, не холост ли он. Он определенно был красив. Будет ли Дхрув на празднике Хэллоуина? Я подумала спросить его, но даже если бы он ответил, то, скорее всего, загадал бы мне такую же загадку, как и Есения. Этот город был сумасшедшим. Но я не буду врать, что была взволнована и с нетерпением ждала эту вечеринку. Пока я вытирала крошки от самосы с пальцев, мой взгляд зацепился за что-то на парковке. В свете мерцающего уличного фонаря было видно, что над моей машиной склонился человек. Сердце подскочило к горлу. Что, если это мой отчим? Здесь? Все мои иллюзии о том, что я могла быть в некой безопасности на работе, рассеялись. Может ли он причинить вред и ребятам здесь? Я могла бы сбежать через заднюю дверь, как трус, но что буду делать без машины? Паника угрожала парализовать меня, когда незнакомец начал подходить ко мне. Черная шапка скрывала его черты. Я не уверена, но у него не было такой же тяжелой походки, как у моего отчима. Мой пульс подскочил, а затем упал при виде того, кто вошел. Он снял свою шапочку, позволив своим черным волосам упасть на лоб и свисать над очками. Доктор Коув однобоко ухмыльнулся, что заставило меня до боли сжать колени вместе.

— Привет, Блайт.

Я поспешно прижала салфетку к лицу, надеясь, что моя помада еще не стёрлась. Почему я еще не привела в нормальный вид эту дурацкую рабочую рубашку?

— Привет, доктор Коув. В настроении для индийцев?

Он усмехнулся, подходя к стойке в своей медленной, сексуальной манере. Наклонившись вперед, оперся на локти.

— Овощные блюда здесь просто бесподобны. Я возьму что-нибудь и чай, пожалуйста. — Овощи. Видите? Я так и знала. Прямолинейный, незамысловатый, нормальный, профессиональный доктор Коув. — О, и, пожалуйста, зови меня Эймс. Ты заставляешь меня чувствовать себя столетним стариком, когда так ко мне обращаешься.

Я почувствовала, как мои щеки запылали, хотя не была уверена, почему. Комфорт, который мы, казалось, разделили так быстро и так мгновенно, не был для меня чем-то привычным. Я набрала его заказ, борясь со своими дрожащими пальцами, и Раджа появился с яркой улыбкой.

— За счет заведения для Эймса Коува, всегда, — сказал он, протягивая ему пакет и бумажный стаканчик с чаем.

— Ты же знаешь, Радж, что я плачу вдвойне каждый раз, когда ты готовишь для меня, — подначил Эймс, бросив на стойку крупную купюру.

— Любой, кто предлагает работникам сферы обслуживания и нуждающимся людям бесплатные сеансы, всегда получает от меня бесплатную еду, мой друг. Блайт, почему бы тебе не уйти пораньше. У меня тут все есть.

Моя смена все равно заканчивалась через пятнадцать минут, поэтому я поблагодарила его и взяла свою сумочку.

— Бесплатная терапия, да? — хотя это не было большим шоком. Доктор Омар принимала меня по скользящему графику. Сеансы терапии были такие частые и спонтанные, что я еще даже не заплатила. Возможно, я даже не успею заплатить, поскольку снова уеду. Добавьте «воровство» в список моих грехов, прямо под «трусостью».

— Я готов на все ради бесплатной еды, — негромко сказал он, делая глоток из своего стаканчика. — Это твоя машина?

Я кивнула.

— Да, кажется, я видела, как ты ее осматривал?

— У тебя на задних колёсах спустило шины. Когда ты в последний раз качала их?

— О, э… не знаю. Пять штатов назад?

Он закатил глаза.

— Поехали, в двух милях к югу есть заправка. Я помогу.

Почему-то вместо паники я почувствовала… бабочек. Он хотел помочь с моей машиной? Почему?

— Нет, правда, все в порядке. Я справлюсь.

Он положил еду на заднее сиденье своей машины и протянул ладонь.

— Давай, это даст нам возможность пообщаться побольше. На сегодня закончился твой лимит ресурсов, прежде чем я мог бы предложить тебе больше общения?

Что же, это звучало не так уж плохо. Это также не звучало сексуально, но все равно.

Я уронила ключи в его большую руку.

— Вы ведь не серийный убийца, доктор Коув?

Он рассмеялся:

— Только иногда.

Когда мы выехали с парковки, я избавилась от нервного напряжения, которое, как уверена, засело только в моей голове. Он просто был милым. Возможно, он помогал просто потому, что ему жаль меня. Он уже говорил об этом. Ресурсы. Будто я нуждалась в такой благотворительной помощи.

— Это противоречит какому-то кодексу врача и пациента, или что-то в этом роде?

Он поднял темную бровь.

— Заправлять бензином и воздухом машину того, кто не является моим пациентом? Нет, это не нарушение этики.

Мы остановились у древней на вид заправки с одним шатким насосом и разбитыми фонарями.

— Ух ты, прикольная заправка. Это здесь ты меня убиваешь?

Он на мгновение вцепился в руль, уставившись в темноту, а затем повернулся ко мне с ухмылкой.

— Нет.

С этим весьма обнадеживающим ответом он вышел из машины. Вскоре снаружи послышалось шипение воздуха, а потом он начал наполнять бак бензином. Тогда я вышла и прислонилась к машине.

— Эй, я не соглашалась, чтобы ты оплачивал мне бензин.

— Я не могу пользоваться их бесплатным воздухом и не покупать топливо.

— О, точно.

Он зашел внутрь, чтобы заплатить, и вернулся с ящиком для инструментов и пластиковым контейнером. Открыв капот моей машины, начал возиться.

— Ты теперь и механик? Что ты делаешь?

— Чиню фару, одна перегорела, — ответил он. Я старалась не смотреть на его руки. У меня не получилось. Его большие, сильные руки были измазаны черными пятнами. Он заметил, что я смотрю, и бросил на меня мрачный взгляд, который я не совсем поняла.

— Твоя еда остывает, — я выругалась, понимая, что нет смысла возражать против доброго жеста этого упрямца. Знала, также как и он, что моя машина нуждалась в ремонте.

Через минуту он ответил:

— У меня есть микроволновка.

В наступившей тишине я осмотрела пустую стоянку. Через дорогу было кукурузное поле. Стебли казались высокими и колыхались в свете луны. Эти поля всегда пугали меня. Невозможно было разглядеть перед собой больше одного стебля. Представьте, на что можно наткнуться…

— Итак, ты идешь завтра на вечеринку сумасшедших?

Я оторвала взгляд от его мускулистых предплечий с закатанными рукавами, сохранив этот образ в своем личном мозговом файле на потом.

— Может быть. А ты?

— Переоцененный рейв.

— Похоже, ты считаешь, что многие вещи переоценены. Тогда почему предложил это?

Он затягивал что-то гаечным ключом, полностью сосредоточившись работе, пока говорил:

— Многие вещи переоценены, но я подумал, что это может быть интересно для тебя, потому что так делают дети твоего возраста. И все остальные психи в Эш-Гроув. И это все.

— Так ты идешь? И ты не можешь быть намного старше меня, доктор Коув. Тебе сколько, тридцать?

— Ой, спасибо за это. Мне двадцать восемь, и отвечаю на твой вопрос о Хэллоуине: мне нельзя туда идти. Здесь большинство престижных предприятий запрещают своим сотрудникам посещать его. Особенно таким известным людям, как я.

— Но ты не ответил на вопрос. Ты идешь?

— Как я уже сказал, оно переоценено. Но, даже если бы это было не так, боюсь, что нет. Я не люблю все эти хэллоуинские штучки.

Я засмеялась.

— Тогда ты переехал не в тот город, не так ли?

Он закрыл капот со шлепком, заставив меня подпрыгнуть.

— Я сюда не переезжал. Родился и вырос здесь. Первое поколение, вообще-то.

Я смотрела, как он вытирал свои замасленные руки старой тряпкой.

— Ни хрена! Значит, ты можешь проследить свой род вплоть до самых корней?

— Конечно, могу. У моего дедушки было большое семейное древо, которое шло до самого начала. К тому началу, с которого начинались все истории о привидениях.

— Какие истории о привидениях?

Он интригующе ухмыльнулся своими красивыми губами.

— О, ты о них услышишь. В любом случае, это подводит меня к тому, о чем я хотел тебе рассказать. Каждую субботу я провожу бесплатный групповой терапевтический сеанс в церкви «Кровь ягненка» в центре города. Она открыта для всех, кому нужна поддержка. — Он пожал плечами. — Там несвежая выпечка и очень дерьмовый кофе.

Я тихонько хихикнула.

— Да, возможно, приду. Я не знаю, как долго пробуду в городе.

Он поджал губы в жесткую линию. Напряжение, которое я заметила в нем раньше, переполняло его.

— Я сказала что-то, что расстроило тебя? — осмелилась спросить я.

Он покачал головой и потер затылок.

— Я встретил своих лучших друзей в церкви. Находился в очень тяжелом положении. Они мне как братья. Просто дай им шанс. Может, дашь шанс и Эш-Гроув, раз уж ты здесь.

Он молча сел в машину после того, как вернул инструменты. Я не смогла разглядеть никого внутри тусклой бензоколонки. Там никого не было?

— Проблема не в Эш-Гроув, доктор Коув. Проблема во мне.

Он крепче сжал руль.

— Судя по тому, что ты уже мне рассказала, похоже, что проблема в твоем отчиме, а не в тебе.

Я пожала плечами.

— Если я останусь, люди могут пострадать. Неважно, кто пострадает — я или он, это все равно будет моя вина.

— А что, если он не найдет тебя в этот раз? Ты думала об этом?

Я смотрела в темное окно, когда мы остановились рядом с его машиной.

— Я не могу позволить себе мечтать о таком. Больше нет.

Он не сразу вышел из машины, как я думала. Может то, что он был психотерапевтом, казалось мне свободным разрешением открыто делиться с ним. Более открыто, чем с кем-либо другим. Но это чувствовалось по-другому, чем с доктором Омар. Он был так близко, что я чувствовала его тепло. Я чувствовала запах его соснового одеколона и видела щетину на его щеке. Мне хотелось погладить ее пальцами. Я хотела потереться об него и другими частями тела.

— Послушай, Блайт, я знаю, что ты меня почти не знаешь. Но еще я знаю, что такая молодая девушка, как ты, не должна жить подобным образом. Не нужно быть психологом, чтобы понять, что у тебя посттравматическое стрессовое расстройство, и, блядь, не зря. Тебе нужна поддержка. Тебе нужно общество. Если ты получишь письмо, если увидишь или услышишь что-нибудь от своего отчима — скажи мне.

Слезы навернулись на глаза, и я надеялась, что темнота их скроет. Никто никогда не просил меня остаться. Никто никогда не предлагал помощь. Я только познакомилась с Эймсом Коувом, а он уже был добрее людей из всех пятнадцати штатов вместе взятых. Если бы он знал правду, то не стал бы предлагать свою помощь. О правде я старалась не думать. Правда, которая делала всю эту ситуацию еще страшнее, чем она уже была. Я кивнула.

— Хорошо. Но я не хочу подвергать тебя опасности.

Он мрачно усмехнулся и отвел взгляд.

— Я имею в виду, что я бесполезен в драке. В школе я был грушей для битья. Но у меня есть приятели в правоохранительных органах. Давай просто попробуем, хорошо?

— Спасибо, Эймс.

Он улыбнулся, и готова поклясться, что он светился лунным светом.

— Увидимся завтра, Блайт.