Пробуждение стихий

««Путь забыт… Прошлое погребено… Возвращение неизбежно». Это может звучать очевидно, но я уверен, что в этих руинах таится нечто большее. То, что мы нашли, может хранить ответы, которые мы ищем».

— Дневники Валена.

АМАРА

Утренний воздух прохладен и прозрачен, в нём пахнет влажной землёй и ускользающим дымом очагов позади нас. Солнце только начинает подниматься, окрашивая небо мягкими розовыми и золотыми оттенками.

Форпост уже не спит, когда мы выезжаем. Звон мечей разрезает пронзительный утренний воздух, солдаты начинают тренировки на плацу. Ветер несёт запах стали и огня.

Мы берём лошадей, потому что лишь немногие из нас связаны узами с драконами. Форпост быстро остаётся позади, её высокие каменные стены стоят на страже над долиной.

Я оглядываюсь через плечо, когда мы проезжаем через тяжёлые ворота. Месяцами это место было для меня целым миром. Когда я впервые оказалась здесь, форпост казался клеткой. Но в какой-то момент он стал моим домом.

Сердце сдавливается, и я крепче сжимаю поводья, подгоняя лошадь вперёд. Потому что мир ждёт.

Самым тяжёлым было попрощаться с Дариусом, Фенриком, Нэссой и Тэйлой.

Фенрик поцеловал меня в висок и прошептал:

— Не дай им убить тебя скукой в столице.

Нэсса сунула мне в карман талисман на удачу, решив, что я не вижу.

— Для защиты, — сказала она, голос слишком ровный, чтобы быть естественным.

Дариус посмотрел на меня так, словно хотел сказать что-то храброе, но не доверял собственному голосу.

— Будь не только смелой. Будь громкой, — пробормотала Тэйла.

Я кивнула так, будто со мной было всё в порядке. Но правда в том, что мне ещё никогда не было так далеко до этого самого «в порядке». Хвала богам, Лира тоже едет в столицу. Не знаю, когда снова увижу друзей или форпост. Знаю только одно: я уже не та девушка, что приехала сюда.

Я украдкой бросаю взгляд на остальных, окруживших меня, пока ровный перестук копыт заполняет тишину.

Наш эскорт.

Тэйн, Вален, Гаррик, Яррик и Риан едут впереди, их силуэты резко вычерчены на фоне светлеющего неба. Позади них в ровном строю движутся десять лучших солдат форпоста, доспехи сверкают, руки держатся возле оружия.

Пять вьючных лошадей несут припасы, оружие и медицинское снаряжение, — предусмотрено всё.

Мы не армия. Но мы и не беззащитны. Небольшой, тщательно подобранный отряд, быстрый, подвижный, достаточно внушительный, чтобы показать столице Лумории, что я прибываю не одна. Напоминание о том, что, даже направляясь к самому сердцу царства, я еду не без защиты. Со мной едет Военачальник Огненного Клана и его лучшие воины.

И всё же именно драконы над нами заставляют чувствовать себя маленькими даже самых свирепых воинов. Их полёт поднимает над нами резкий порыв ветра, когда они плавно обходят наш отряд. Огромная тень пересекает небо, невероятно быстрая для существа таких размеров. Я запрокидываю голову, дыхание перехватывает, когда тень проходит по солнцу.

Ксэрот летит во главе, его массивные обсидианово-чёрные крылья рассекают утренний свет, золотые глаза неотрывно следят за дорогой внизу, за человеком, что едет впереди, с которым он связан.

Рядом с ним Кэлрикс парит точно и неторопливо. Её перламутрово-белая чешуя ловит солнце, вспыхивая радужными оттенками, когда она наклоняет крылья, подхватывая ветер.

Трое других следуют за ними, словно драгоценные камни в небе, их чешуя загорается пламенем в раннем утреннем свете.

Голос Кэлрикс мягко касается моего сознания, ровное, устойчивое присутствие.

«Мы наблюдаем, Вирэлия».

Я выдыхаю, чуть ослабляя хватку на поводьях.

Солнце поднимается выше, сжигая остатки рассветного тумана. Вперед тянется открытая дорога, вьющаяся среди золотых полей и волнистых холмов, а за спиной ещё держится тень гор.

Копыта гулко бьют по земле, ровный ритм лошадей заполняет тишину между нами. Разумеется, Лира не даёт этой тишине продлиться долго.

— Ладно, — говорит она, направляя лошадь ближе, чтобы я слышала её пониженный голос. — Говори.

— О чём? — я моргаю, глядя на неё.

— Не надо этих игр, Мара, — она сверкает глазами.

— Каких игр? — спрашиваю я, наклоняя голову набок, как невинная маленькая лгунья, которой и являюсь.

— Ты и Тэйн.

— А что такого во мне и Тэйне? — пожимаю я плечами.

Она тяжело, нарочито театрально вздыхает.

— Ты изменилась. Он изменился. Вчера ночью что-то произошло, и, если ты немедленно не начнёшь говорить, я стяну тебя с лошади и вытрясу всё из тебя!

Я с трудом сдерживаю улыбку.

— Мы спали вместе, — я делаю паузу. — Снова.

Лира захлёбывается воздухом.

— Вы… что?!

Я жду. Смотрю, как она начинает заикаться, как округляются её глаза, как пальцы сжимаются на поводьях. Я тяну паузу. Даю ей помучиться….

— Мы спали, Ли, — я ухмыляюсь. — В смысле именно спали.

Она сверлит меня взглядом. Потом тихо выругивается.

— Ненавижу тебя.

— Ты меня любишь.

— Ладно, но я ненавижу, что ты заставила меня подумать… — она стонет, откидывая голову назад. — Просто расскажи, что произошло, чёрт подери!

Я смеюсь и качаю головой, но смех быстро сходит на нет. Я выдыхаю, на этот раз медленнее. Потому что, боги, я не могу вечно уходить от ответа. Не с Лирой. Но я не могу рассказать ей всё, даже если раньше рассказывала. Не могу рассказать ей секрет Тэйна.

— Я даже не знаю, с чего начать.

— Попробуй, — Лира даже не моргает.

Я прикусываю губу, бросая взгляд на Тэйна, скачущего чуть впереди, его плечи напряжены, одно его присутствие держит меня на земле. Мне не нужно видеть его лицо, чтобы знать, что он слушает. Мне не нужно поднимать глаза, чтобы чувствовать его рядом, потому что связь натянута в груди тугой нитью.

И одного этого должно быть достаточно, чтобы меня пугать.

Но не пугает. Уже нет. Сейчас это просто… на своём месте.

— Теперь всё по-другому, — говорю я тише.

— Как? — выражение лица Лиры меняется.

— Потому что он больше не сопротивляется. Ни в каком смысле.

Связи между нами, чувствам.

Лира молчит, давая мне пространство, чтобы продолжить. Тяжесть этой правды опускается между нами. Потому что дело не только в нём.

— И я тоже перестала.

Глаза Лиры смягчаются, потому что она понимает. Потому что она знает меня.

— Я не знаю, что это, — бормочу я. — Куда это ведёт, чем закончится. Что всё это вообще значит… — выдыхаю. — Но знаю, что больше не могу делать вид, будто это не важно. Потому что больше не получается.

Лира какое-то время просто смотрит на меня. Потом уголки её губ поднимаются в усмешке.

— То есть ты хочешь сказать, что ты обречена.

Я фыркаю, усмехаясь и качая головой.

— Ага. Похоже на то.

Потом Лира вздыхает.

— Что? — я косо смотрю на неё.

Она прикусывает губу, словно о чём-то спорит сама с собой. Потом небрежно, слишком небрежно говорит:

— Раз уж заговорили об обречённых… Я сплю с Гарриком.

— Я догадывалась, что там что-то есть, — я улыбаюсь подруге.

Она расплывается в широкой улыбке, явно довольная моей реакцией.

— Да, это продолжается уже какое-то время.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь? — я таращусь на неё.

Она пожимает плечами.

— Ну, ты была слегка занята: связывалась с драконом, швырялась магией по всему форпосту, становилась новой сияющей спасительницей царства… так что я решила, что новости о моей личной жизни не такой уж приоритет.

Я смотрю на неё. А потом разражаюсь смехом.

Лира ухмыляется.

— Видишь? Вот такой реакции я и ждала.

— Гаррик?! — я качаю головой, всё ещё смеясь.

— Что тут сказать? Это тело. И выносливость у него будь здоров, — она хищно усмехается.

— Этой информации мне не нужно было знать, — стону я.

— О, ещё как нужно, подруга, — она заливается смехом.

Некоторое время мы едем в спокойном, почти уютном молчании, и только шуршание ветра да ровный глухой стук копыт по земле нарушают тишину. Но чем ближе к столице, тем тяжелее становится, словно я ношу титул Духорождённой, как доспех, который сидит не по мне.

— А вдруг меня окажется недостаточно? — шепчу я. Слова срываются прежде, чем я успеваю их удержать. Страшно. Слишком правдоподобно.

Лира резко оборачивается, её медно-рыжие волосы вспыхивают в солнечном свете, выражение лица меняется с лёгкой насмешки на жёсткое.

— Что?

Я качаю головой, уже жалея, что вообще заговорила. Но Лира никогда не позволяла мне отмалчиваться.

— А что, если я их подведу? Что, если я подведу всех?

Связь натягивается резкой, острой нитью. Тэйн тоже чувствует это: я вижу, как он начинает поворачиваться, но останавливает себя. Он оставляет этот момент мне и Лире. И, боги, я благодарна ему за это.

Лира долго молчит. Потом резко дёргает поводья, её лошадь выскакивает вперёд и встаёт поперёк дороги перед моей, заставляя меня остановиться.

— Что за…

— Нет, — её голос твёрдый. Ровный. Несокрушимый.

— Нет? — хмурюсь я.

— Нет, так не пойдёт, — она указывает на меня, огонь вспыхивает в её светло-карих глазах. — Ты не имеешь права сидеть тут и грызть себя сомнениями, когда я видела, как ты становишься сильнее и дохрена могущественной. Каждый чёртов день с тех пор, как мы сюда попали. Когда я чувствовала твою магию, когда видела, как ты связываешься с проклятым богами драконом так, словно это самое естественное действие в мире.

Я приоткрываю рот, но она ещё не закончила.

— Ты не подведёшь, Амара. Ты никого не разочаруешь. И, уж будь уверена, тебя более чем достаточно, — она подаётся вперёд, смертельно серьёзная. — И, если ты ещё хоть раз вот так усомнишься в себе, я лично столкну тебя со скалы.

Я смотрю на неё. Сердце сжимается — и не только от страха. От любви.

— Разве не так я и связалась с Кэлрикс? — говорю я, улыбаясь сквозь эту боль.

— Это не относится к делу, — её взгляд пригвождает меня к месту.

Смех сам поднимается, прежде чем я успеваю его остановить, и я качаю головой, чувствуя, как в груди медленно разливается тепло.

— Вот она. Та Амара, которую я знаю, — Лира довольно улыбается.

— Ты ужасна, — я закатываю глаза.

— А ты вот-вот станешь самым известным человеком во всём царстве, так что пора уже начинать вести себя соответственно.

Я стону, снова подталкивая лошадь вперёд:

— Ненавижу тебя.

— Ты меня лю-ю-юбишь.

Лира откидывается в седле, потягиваясь.

— Честно? Я просто в восторге от того, что наконец увижу город.

— Правда? — я приподнимаю бровь.

Она фыркает:

— Ещё бы. Я всю жизнь провела в маленькой пыльной деревушке. Ты вообще представляешь, как долго я ждала, чтобы увидеть жизнь в большом городе?

— Ты просто хочешь посмотреть на моду, — ухмыляюсь я.

— Абсолютно, — она театрально взмахивает волосами. — Я хочу увидеть знатных дам в платьях, которые стоят дороже, чем дом моей семьи. Хочу увидеть нелепые шляпы с перьями. Бесполезную моду. Вот это мечта.

Я смеюсь, качая головой. Столица никогда не манила меня. Но с Лирой рядом, превращающей всё в представление, может, всё будет не так уж плохо. Может, это даже будет похоже на начало чего-то.

Кто-то окликает её сзади, и Лира отстаёт. Она наклоняется к седлу одного из солдат, смеясь прямо посреди фразы и уже отпуская шутку ещё до того, как тот успевает договорить.

Я пользуюсь моментом, чтобы осмотреться, взгляд скользит по дороге впереди, по меняющемуся ландшафту, раскинувшемуся вокруг нас, пока мы едем.

Тропа спускается с гор, и холодный каменистый ландшафт постепенно сменяется густым лесом. Исполинские деревья кажутся древними, их корни переплетены и раскинулись во все стороны. Воздух меняется, как только мы уходим под полог леса, вокруг тяжелеет запах хвои и влажного мха. Сквозь плотную крону пробиваются солнечные лучи, рваными пятнами ложась на истоптанную грунтовую дорогу.

На востоке река прорезает долину, поблёскивая, словно жидкое серебро. Мы едем вдоль её берегов, минуя несколько деревень — небольшие скопления каменных домиков с соломенными крышами, из труб которых лениво тянется дым.

Люди. Настоящие люди. Не воины. Не маги и не солдаты. Просто крестьяне, работающие в полях, дети, гоняющиеся друг за другом в высокой траве, торговцы, разгружающие телеги на шумных площадях.

Это ощущается… иначе. Видеть их. Жизнь за пределами форпоста. То, ради чего я должна сражаться. И то, откуда я родом. Теперь я смотрю на царство другими глазами. Не только своими — глазами Духорождённой.

Раньше я была просто деревенской девчонкой, которой, скорее всего, было уготовано выйти замуж за очередного фермера из Клана Земли. Теперь я еду в столицу Лумории как якобы «спасительница».

Я позволяю всей значимости этого осесть во мне.

Сначала я слышу копыта, потом одна лошадь ровняется с моей — на ней сидит Киеран. Он ухмыляется легко, беззаботно, словно мы просто отправились на ещё одну прогулку, а не меняем ход истории мира.

— Не знала, что ты едешь с нами в столицу.

— Назначили, — отвечает он.

Он пожимает плечами так, будто это пустяк, хотя его выбрали для этого лично. Но взгляд всё же скользит вперёд, всего на миг, к Тэйну, скачущему впереди, потом возвращается ко мне, и губы трогает намёк на усмешку.

— Как у вас дела? — его голос звучит непринуждённо, слишком уж непринуждённо. Будто он делает вид, что это просто задание, а не спрашивает о Тэйне.

Я позволяю тишине затянуться.

Я могла бы уйти от ответа. Могла бы сделать вид, что не понимаю, о чём он на самом деле спрашивает. Но я устала притворяться. Я чуть наклоняю голову, раздумывая.

— Всё… меняется, — ответ расплывчатый, но честный. Я позволяю ему повиснуть в воздухе, давая Киерану самому решить, что с этим делать.

Улыбка его становится острее, будто он слышит всё, о чём я умалчиваю.

— Я заметил.

Его взгляд снова скользит к Тэйну, затем возвращается ко мне. Киеран куда более проницателен, чем я думала.

Его ухмылка чуть меркнет, когда он переводит взгляд на дорогу впереди.

— Но серьёзно, Тэлор… ты в порядке?

— О чём ты? — я хмурюсь, удивлённая сменой его тона.

Он смотрит на меня так, словно я и так должна всё понимать.

— Слияние ваших огней, — сейчас его голос тише, ниже. — То, что тогда произошло, ненормально. И вы оба были в самом центре.

Его слова падают в меня, как камень. Потому что он прав. То, что случилось, было не просто связью или пророчеством. Это было что-то ещё, более древнее, более огромное, и у меня даже нет слов, чтобы это описать.

Я медленно выдыхаю. Я могла бы отмахнуться и сказать, что со мной всё нормально. Но Киеран — не Лира. Он не станет поддевать или давить, он просто спрашивает.

— Не знаю, — слова срываются прежде, чем я успеваю их остановить. Потому что это правда и, если честно, я ещё ни разу не останавливалась достаточно надолго, чтобы по-настоящему об этом задуматься.

Киеран смотрит на меня, и на этот раз на его лице нет ни ухмылки, ни тени насмешки. Только тревога, и отчего-то именно это выбивает меня из равновесия сильнее все

— Ты же понимаешь, что ты в этом не одна, — его голос спокоен и ровен. — Я знаю, ты Духорождённая и всё такое…

Он выдыхает, чуть наклоняя голову в сторону дороги впереди.

— Но всё это несёшь на себе не только ты. Форпост за тебя. Всё царство за тебя. Мы верим в тебя и стоим рядом, — его взгляд цепляется за мой, не отводя глаз. — И это в ближайшее время не изменится.

Я выдыхаю, пытаясь уложить всё это в голове. Он прав. С тех пор как я здесь, меня только поддерживали. И, разумеется, проявляли живой интерес.

— Спасибо, — я бросаю взгляд вперёд, туда, где едет Тэйн, где Вален тихо о чём-то говорит с Гарриком. Но знать это и чувствовать — не одно и то же.

Киеран подводит свою лошадь ближе.

— Ну, если ты когда-нибудь захочешь об этом поговорить, — он снова ухмыляется легко и беззаботно, но под этим я слышу искренность, — я отличный слушатель.

— Правда? С каких это пор? — криво улыбаюсь я.

Он прикладывает ладонь к груди, изображая оскорблённого.

— Да всегда, Тэлор. Я глубоко мудрый и проницательный.

Я смеюсь, и часть напряжения в груди отпускает.

Киеран всё ещё внимательно смотрит на меня. И, боги, он действительно говорит серьёзно. Я поёрзываю в седле, прочищая горло.

— Пророчество. Наша магия, — я качаю головой. — Это не просто что-то из пыльного старого свитка. Я чувствую это, Киеран. И не в каком-то возвышенном, предначертанном смысле. Я чувствую, что оно живое. Настоящее. Что оно что-то делает со мной. Какая-то связь.

Киеран приподнимает бровь.

— Делает что-то?

Я киваю.

— Не знаю, как это объяснить, — ненадолго замолкаю, пальцы сильнее сжимаются на поводьях. — Казалось, будто что-то просыпается. А теперь? Теперь эта связь уже не просто сила между мной и Тэйном.

Я выдыхаю, приводя мысли в порядок.

— Это как нить, тянущая меня к чему-то более древнему. Более глубокому. К чему-то большему, чем просто мы двое.

Киеран наклоняет голову, о чём-то размышляя.

Потом самым серьёзным тоном, который я когда-либо от него слышала, произносит:

— О да. Глубокие, сложные душевные терзания Военачальника. Я, разумеется, всегда понимал их до самых глубин.

Я таращусь на него. Потом смеюсь. Не могу сдержаться. Потому что это нелепо. Потому что это Киеран. Потому что мне это было нужно.

— Что? У меня вообще-то есть глубина, Тэлор, — он ухмыляется, выглядя самодовольно до безобразия.

— Ну да. Конечно, есть, — я качаю головой, всё ещё смеясь.

— Ещё какая. Душевные страдания мрачных Военачальников всего царства тяжёлым грузом лежат у меня на сердце, — Киеран расплывается в улыбке.

— И всё-таки каким-то образом ты несёшь это бремя.

— Истинный мученик, — говорит он, театрально прижимая руку к груди.

Я закатываю глаза и качаю головой, но в груди становится легче.

Киеран ещё секунду наблюдает за мной. И на этот раз он просто кивает:

— Ну, если ты всё-таки во всём разберёшься, постарайся не вознестись в какое-нибудь божественное небесное существо прямо в дороге. Это было бы очень неудобно.

— Я постараюсь, — ухмыляюсь я.

Лёгкая болтовня с Киераном постепенно сходит на нет, между нами опускается естественная тишина. Я ёрзаю в седле, выдыхая, мысли уже ухватываются за то, что ждёт впереди — за столицу, за то, что нас там ожидает.

Связь дёргается, натягиваясь так резко, что у меня перехватывает дыхание. Я поднимаю взгляд — и Тэйн уже оборачивается. Не ко мне. К Киерану.

Киеран встречает его взгляд, не моргнув. За его усмешкой что-то мелькает — любопытство… или вызов. Я не могу точно сказать.

Потом Тэйн осаживает коня, опускаясь рядом со мной, с той стороны, где Киерана нет.

— Едь со мной, — говорит Тэйн спокойным, ровным голосом. Но под приказом звучит ещё что-то. Что-то предназначенное только мне.

Киеран вскидывает бровь, уголки его губ дёргаются. Он смотрит, переводя взгляд между нами, словно отмечает каждое невысказанное слово, каждую напряжённую паузу.

И, боги, я знаю, что он этим наслаждается.

Я позволяю тишине повиснуть. Потом сухо произношу:

— Это приказ, Военачальник?

Челюсть Тэйна напрягается. Пальцы сжимаются на поводьях, в груди у него поднимается глухое рычание. Потом по лицу пробегает что-то едва заметное — подрагивает уголок губ, тенью проступает усмешка, которую он пытается скрыть.

Я улыбаюсь во весь рот, направляя лошадь ближе. При всей насмешке внутри меня что-то приходит в равновесие, стоит только оказаться рядом с ним.

Тэйн коротко кивает, резко, решительно. Затем, не говоря больше ни слова, направляет коня вперёд, уводя нас вглубь деревьев.

Киеран провожает нас взглядом, его обычной усмешки как не бывало. Ничего не говорит, просто ещё мгновение смотрит нам вслед, а потом возвращается к дороге впереди.

Тэйн наклоняется ближе, его голос низок, с едва ощутимой ноткой тихого веселья:

— Ты выглядела до подозрительного довольной, пока ехала рядом с ним.

Я моргаю, поворачиваясь к нему. Его дымчато-серые глаза уже смотрят на меня, в них поблёскивает что-то самодовольное.

— Да ну, брось, — фыркаю я.

Его усмешка становится шире.

— Точно? У него же этот образ золотого мальчика из Клана Воздуха. Не осуждал бы, если бы он тебя немного… не соблазнял.

Я закатываю глаза и подвигаю лошадь ближе, пока наши колени почти не касаются, и жар между нами пульсирует, как второе сердце.

— Ты ревнуешь к Киерану, да?

Он не отвечает сразу. Лишь сильнее натягивает поводья, глядя вперёд, с той самой наполовину скрытой улыбкой на губах — и тишина говорит за него. И я знаю, о чём он молчит: как мы с Киераном сидели под дубом, как тот поцеловал меня на глазах у всего форпоста. Как он вклинивался между нами с самого начала.

— Боги, тебе вообще когда-нибудь говорили, какой ты до бесконечности самодовольный тип?

— М-м, — он чуть склоняет голову, будто насмешливо раздумывает, и усмешка так и не сходит с его лица. — Зато я всё равно твой любимый.

Я фыркаю, уже готовая огрызнуться, но он склоняется ближе, так близко, что его дыхание касается моего уха.

— А если нет, — его голос понижается, становится низким и опасным, — я напомню тебе об этом ночью.

Жар обрушивается на меня тяжёлой, расплавленной волной, разливаясь под кожей, как огонь. И я почти забываю, что мы тут вообще-то не одни. Дыхание перехватывает, и я про себя ругаюсь за то, как легко он расшатывает меня. Тэйн тихо смеётся — слишком уж довольный собой.

Тишина снова растягивается, нарушаемая только ровным ритмом копыт по влажной земле. Конный эскорт тянется позади, их присутствие успокаивает. Где-то над нами тень пересекает дорогу — Ксэрот кружит, наблюдая.

Лес сгущается, исполинские деревья смыкаются вокруг, золотой свет рваными полосами просачивается сквозь крону, полосуя кривую тропу. Здесь тишина вязкая, приглушённые звуки внешнего мира тонут в тяжести чащи.

Мы с Тэйном останавливаемся, наши взгляды встречаются.

Связь дёргает так сильно, что у меня перехватывает дыхание, словно крюк в груди, тащит меня глубже в лес. Я тру грудь в том месте, где сильнее всего ощущаю это. Взгляд Тэйна падает на мою руку, и он коротко кивает.

Эскорт колеблется, по рядам прокатывается волна напряжения. Позади меня слышатся глухие голоса. Шёпот стали, выскальзывающей из ножен, говорит мне, что воины почуяли угрозу.

— Как думаешь, что это? — спрашиваю я, выталкивая слова сквозь тугой ком в груди. — Нам стоит пойти за этим?

Тэйн изучает заросшую тропу, ведущую в чащу. Деревья склоняются близко, ветви переплетены, как спутанные пальцы. Будто лес затаил дыхание.

— Стоит, — произносит он, уголки губ трогаются кривой усмешкой. — Помнишь, что случилось в прошлый раз, когда я проигнорировал связь?

Помню. Как она просто не дала ему уйти, сковала его на месте, не позволяя сделать ни шага от меня.

Он распрямляется в седле, его голос доносится до людей позади:

— Уходим на лесную тропу. Нужно кое-что проверить, прежде чем вернёмся на основную дорогу.

Они переглядываются, но с Военачальником никто не спорит.

— Что происходит? — спрашивает Вален.

Взгляд Тэйна уходит куда-то вдаль, словно он пытается увидеть то, что видит связь.

— Не уверен, но мы с Амарой чувствуем, что связь тянет нас туда, — он указывает в сторону леса.

— Удивительно, — бормочет Вален, хотя тяжесть в голосе делает это слово похожим на предупреждение.

Это не то слово, которое выбрала бы я. Скорее что-то вроде «зловеще». Или «жутко».

— Тогда идём, — просто говорит Гаррик, и Риан с Ярриком кивком выражая согласие.

Как я и говорила Лире, Тэйн, должно быть, уже ввёл их в курс дела насчёт связи.

Тэйн один раз кивает, затем без лишних слов сворачивает коня на узкую тропу. Мы следуем за ним. Через час пути по этой лесной тропе подлесок становится гуще, ветви тянутся, словно хватающие пальцы. Тропа сужается до одной линии.

Я еду сразу за Тэйном, который ведёт нас, за ним движется наш эскорт — те, кому я теперь верю: Вален, Гаррик, Яррик, Риан. Эти месяцы вместе выковали то, чего я, казалось, больше никогда не обрету, — семью.

Из раздумий меня выдёргивает сдвиг в самом воздухе — не ветер, не шорох листвы, а что-то более глубокое. Оно цепляется за края сознания, как несказанный шёпот. Температура падает, всего на пару градусов, но этого хватает, чтобы по обнажённым рукам пробежали мурашки. Сейчас лето, но воздух вдруг становится с привкусом осени.

Холод, которому здесь не место. По крайней мере, пока.

У меня перехватывает дыхание.

«Ты чувствуешь это?» — голос Кэлрикс звучит резко.

— Чувствую.

По воздуху прокатывается рябь, невесомая, но не поддающаяся сомнению. Над нами драконы реагируют серией низких, перекатистых рыков дрожью проходящей по густой кроне.

Рядом со мной Тэйн напрягается. Мне не нужно спрашивать — Ксэрот сказал ему то же, что Кэлрикс сказала мне. Лица остальных меняются, черты заостряются — тихая перемена, которая всегда следует за словами их драконов.

Тэйн резко осаживает коня, подавая знак остальным остановиться. Они подчиняются без колебаний. Тяжёлая неподвижность накрывает отряд, и единственный звук — тихое фырканье наших лошадей в холодеющем воздухе.

— Что это? — голос Валенa разрезает тишину.

Тэйн вглядывается в деревья, его глаза сужаются.

— Не знаю, — наконец говорит он. — Но здесь что-то есть.

Я чувствую это тоже. Пульс, глубокий и ни с чем не спутаешь, не в воздухе, а внутри меня. Тэйн замирает в седле, и я встречаю его взгляд. Связь гудит между нами, тихий гул энергии свивается у меня под кожей, тянет к чему-то невидимому.

А потом я вижу это.

Лес выглядит так же — густой, сплошной. Но что-то не так. То, как наклонены деревья. Как мох завивается по выступу каменной гряды. Всё сливается слишком уж идеально.

У меня снова перехватывает дыхание. Я поворачиваюсь к Тэйну. Он тоже это видит. Я спрыгиваю с лошади, даже не дав себе времени передумать.

— Здесь.

Тэйн следует за мной, соскальзывая из седла одним плавным движением. Остальные остаются верхом, настороже, их взгляды отслеживают каждый наш шаг. Кто-то спрашивает, почему мы остановились, но мы с Тэйном слишком сосредоточены, чтобы уловить, кто именно.

Для случайного путника это просто камень, спрятавшийся в изгибах рельефа. Но чем дольше я смотрю, тем отчётливее он проступает. Он хорошо скрыт. То, как вьются лианы, неестественная гладкость камня под мхом — всё словно пытается исчезнуть.

— Тэйн, Амара, что это? — Вален подходит ближе, хмурясь.

Я не отвечаю сразу. Этому не должно быть разумного объяснения. Но оно есть. Я не знаю, откуда это знаю, — просто знаю. Связь показывает мне, ведёт меня. Я тяну руку, пальцы скользят по холодному камню. Сначала он кажется обычным, плотным, ничем не примечательным. Но потом чувствую толчок.

Под подушечками пальцев поднимается глухой гул, слабый, но неоспоримый, и он бьётся в такт связи, пульсирующей в моей груди.

Сердце спотыкается. Это место будит что-то во мне. В нас.

— Связь, Вален. Она тянет нас обоих сюда, — говорю я через плечо.

Моё тело движется раньше, чем успевает среагировать разум. Словно я уже делала это раньше. Связь не просто ведёт меня, она словно вспоминает что-то за меня.

Я крепко прижимаю ладонь к камню. Тепло под кожей усиливается, растекаясь вглубь, медленно и размеренно, как нечто древнее, шевелящееся под поверхностью. Это ощущается правильно. Знакомо. Как будто я прикасаюсь к воспоминанию о том, что никогда не проживала.

Пальцы Тэйна скользят к моим и переплетаются с ними, его хватка сильная, возвращающая к реальности. Он поднимает свободную руку и кладёт её рядом с моей, расстояние между нами исчезает, воздух вокруг наполняется тихим гулом энергии.

Гул под кожей принадлежит не только мне. Он откликается в нём тоже. Я чувствую это — через связь, через его неподвижность рядом.

Глухой, низкий стон прокатывается по лесной почве. Лозы дрожат. Корни сдвигаются, отступая, словно живые, открывая спрятанное под ними — знак. Сначала тусклый, потом начинающий пульсировать, как затухающий удар сердца.

Позади меня Вален резко втягивает воздух.

Камень начинает медленно двигаться. Поросшая мхом глыба уходит внутрь, открывая узкий проход. Воздух, вырывающийся оттуда, холодный, затхлый, с запахом железа и плесени.

Там витает неподвижность, древняя и выжидающая.

— Ничего себе, хитро, — тихо присвистывает Гаррик.

— Боги, — выдыхает Яррик.

Риан сжимает рукоять меча, его взгляд скользит по тьме впереди.

— Только вы двое могли увидеть этот камень, — выдыхает Вален, его взгляд мечется между мной и Тэйном. Его тон не обвиняющий, а задумчивый, будто он перебирает в уме осколки головоломки. — Драконы почувствовали его, но не смогли разглядеть сверху. Я же вообще ничего не видел.

Связь пульсирует сильнее, настойчиво, как привязь, обматывающая нас обоих и тянущая вперёд. Я чувствую её гул под кожей, тихую силу, обвивающую рёбра и тянущую меня к тёмному проходу.

Мы одновременно поворачиваемся друг к другу, и наши взгляды встречаются. Мы не просто нашли это место. Оно позвало нас.

Когда мы стоим перед входом, резкий голос Кэлрикс вонзается в мой разум, как ледяное лезвие:

«Мне это не нравится».

Её присутствие вспыхивает в связи — резкое, электрическое, полное сдержанного раздражения. Оно оседает где-то внизу живота туго, сжатой пружиной. Иное, чем связь с Тэйном, которая пульсирует выше, за грудиной.

Две силы тянут в разные стороны, лишая опоры. Голова кружится.

Я чуть скольжу на плотном мху под ногами.

— Что именно тебе не нравится?

«То, что я не могу пойти с тобой, — тяжёлая пауза, а потом с ещё большим презрением: — Жалкие людишки и ваши крошечные проходы».

Я шумно выдыхаю, хотя в животе всё туже сводит от напряжения.

— Не моя вина, что ты размером с гору.

«Неизбежное следствие величия», — её фырканье звучит крайне недовольно.

Я чувствую её раздражение, как грозу, собирающуюся на горизонте.

— Мы будем в порядке, — убеждаю я её. — Это всего лишь проход.

Тон Кэлрикс становится острее:

«Это не просто проход, Вирэлия. Он древний. И его закрыли не просто так».

— И открыли его тоже не просто так, — огрызаюсь я. Но даже пока говорю это, внутри распускается мрачное предчувствие — медленное и неумолимое.

Прежде чем кто-то из нас успевает двинуться, за спиной по лесной подстилке хрустят копыта.

— Что здесь, к чёрту, происходит? — голос Лиры разрезает тишину, когда она выезжает к началу эскорта. Её внимательный взгляд мечется между мной, Тэйном и тёмным входом, в глазах вспыхивает подозрение.

Лира всегда замечает больше, чем говорит.

Гаррик громко, нарочито тяжело выдыхает, устраиваясь в седле поудобнее:

— Почему это всегда какой-нибудь мрачный жуткий лаз в землю? — он ленивым жестом указывает на вход: — Ну почему хоть раз это не может быть симпатичная дверка с вывеской: «Заходи, выпей эля, ничего зловещего внутри»?

— Вот этому я бы как раз доверял меньше всего, — фыркает Яррик.

Риан остаётся молчаливым, пальцы по-прежнему сжимают рукоять меча, взгляд прикован к проходу, потом скользит по лесу.

— Идём парами. Обнажить оружие, — Тэйн оборачивается к остальным, его голос ровный, не терпящий возражений.

Потом смотрит на остальных из эскорта:

— Остальные остаются здесь и держат уши востро. Если мы не вернёмся к полудню, немедленно направляйтесь в столицу.

По группе прокатывается глухой шум согласия, хотя по лицам видно: никто не в восторге от мысли отпускать нас одних.

Первыми спрыгивают Гаррик и Риан, через мгновение за ними спускается Яррик.

Прежде чем я успеваю сделать шаг вперёд, Лира легко соскальзывает с лошади.

— Ну конечно, ты тоже пойдёшь, — снова тяжело выдыхает Гаррик.

— Что, боишься, что я тебя переплюну? — Лира одаривает его ухмылкой, подтягивая ремни на своих наручах.

Гаррик вскидывает бровь:

— Боюсь, что мне снова придётся вытаскивать твою задницу из очередной заварушки? Определённо.

Лира игнорирует его и встаёт рядом со мной, разминая плечи, словно уже готовится к бою. Затем, куда серьёзнее, бросает на меня взгляд:

— Я иду туда, куда идёт Амара.

Я встречаю её взгляд, и, несмотря на неизвестность впереди, в груди оседает тёплое, устойчивое чувство. Она всегда была безрассудной, но никогда не небрежной. Особенно со мной.

Тэйн не спорит о том, пойдёт Лира с нами или нет, просто один раз кивает. Гаррик морщится, но молчит.

Я делаю шаг вперёд, Тэйн идёт рядом. Вместе мы ступаем в проход.

Остальные следуют за нами, шаги глушатся влажной землёй, пока туннель целиком не проглатывает нас. Когда последний из нас заходит внутрь, над нами рычит Кэлрикс — яростная, категорически не желающая мириться со случившимся. Звук сотрясает камень, эхо прокатывает по проходу, словно предупреждение. Но возвращаться уже поздно, потому что связь тянет нас вперёд.

Тэйн идёт первым, ведя нас в глубь, его рука всё ещё держит мою. Когда мы переступаем через порог тьмы, он чуть сжимает мои пальцы, один раз, твёрдо и уверенно. Связь между нами уже не просто присутствие, а притяжение: глубокое, настойчивое, ведущее вперёд.

Как только мы переходим порог, воздух меняется: становится прохладным, густым, нетронутым временем. Лёгкие наполняет запах сырой земли, насыщенный и древний, словно мы вдыхаем нечто, к чему веками никто не прикасался.

Проход широкий, гораздо больше, чем я ожидала. Стены и свод состоят из утрамбованной земли, но ощущаются прочными, надёжными, словно их вырезали намеренно, а не вырыло само время. Толстые корни вьются вдоль стен, некоторые свисают сверху, их тёмные отростки извиваются в почве, как жилы.

Даже наши шаги звучат не так, как должны, слишком мягко, слишком заглушённо.

Тэйн поднимает свободную руку, вызывая сферу мерцающего огня. Золотистое сияние отталкивает тьму, освещая путь впереди. Гаррик и Яррик следуют его примеру, их пламя вспыхивает в воздухе. Всего пять сфер.

Две сферы уплывают вперёд, скользя перед нами и бросая дрожащее золотое сияние на земляные стены. Оставшиеся три держатся ближе, окутывая отряд тёплым светом. Тени тянутся и двигаются вместе с нами, а впереди проход всё равно тонет во мраке.

Осветив путь, Тэйн выдёргивает меч из ножен, лёгкий скрежет стали разносится в тишине, клинок ловит отблески огня. Его другая рука по-прежнему крепко держит мою, твёрдая, надёжная, не отпускает меня ни на миг.

Гаррик и Риан двигаются синхронно, мечи уже обнажены. Яррик держит одну руку свободной для своей огненной магии, кинжал покоится у бедра, готовый выскочить в любой миг.

Хватка Лиры лёгкая, но уверенная, пальцы сомкнуты на рукоятях кинжалов, вся её стойка — сплошное готовое к броску оружие. Вален держит посох с привычной лёгкостью, плечи расслаблены, но я-то знаю, что это никак не значит, будто он не готов.

Я сжимаю рукоять своего меча одной рукой, а моя магия глухо вибрирует под кожей, готовая подняться в любую секунду.

Земля под ногами твёрдая, а тишина вокруг абсолютная: ни ветра, ни отдалённых звуков. Только мягкие шаги по утрамбованной почве и ровный пульс связи, тянущий меня вперёд.

Чем глубже мы спускаемся, тем тяжелее становится воздух. Не от недостатка кислорода, а от чего-то другого. Давление. Будто невидимые щупальца обвивают мои рёбра.

Проход широк, стены и свод — спрессованная земля, плотная, нетронутая временем и гниением. Но чем дальше мы идём, тем больше огненный свет выхватывает ещё кое-что — знаки.

Сначала они еле различимы, почти просто царапины. Но чем дальше мы идём, тем чётче становятся, всё яснее проступают выведенные на стенах преднамеренные линии.

Вален замедляет шаг рядом со мной, его взгляд острый, отслеживает символы, мерцающие в отблесках нашего огня.

— Это отметки Клана Тени, — его голос тихий, но уверенный.

В груди что-то сжимается резко и туго. Связь. Тэйн.

Я поднимаю взгляд. Лицо у него неподвижное, нарочито непроницаемое. Но у виска блестит капля пота — единственный знак, что он тоже напряжён. Клан Тени был здесь. И мы ещё не знаем, что это значит — особенно для него.

Я свободной рукой касаюсь его предплечья, пытаясь сказать ему без слов, что с ним всё в порядке. Не как Духорождённая. Просто я.

Он мельком смотрит на меня, выражение смягчается. Коротко кивает.

Я снова поворачиваюсь к отметкам и подхожу ближе. Тяну руку. Кончики пальцев скользят по бороздкам — и я понимаю их. Эти очертания не должны ничего значить. Но значат. Это уже второй раз. Первый был с тем знаком.

Сколько ещё раз я пойму то, чему меня никогда не учили?

От осознания у меня перехватывает дыхание. Я обвожу первую линию и тихо проговариваю слова, как только они складываются в уме:

— Забытый путь… Погребённое прошлое… Неизбежное возвращение.

Тишина растягивается. Я чувствую тяжесть их взглядов, пока Лира наконец не нарушает её:

— Какого хрена ты вообще можешь это читать?

Я оборачиваюсь, сердце всё ещё колотится. У меня нет ответа. По крайней мере, такого, который звучал бы разумно.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, Гаррик выдыхает, перекатывая плечами:

— Потому что она Духорождённая. Разумеется.

Яррик тихо фыркает, но никто не возражает.

Я качаю головой, пытаясь хоть как-то это осмыслить.

Но почему сейчас? Почему раньше я не могла понять руны?

Прежде чем я успеваю зациклиться на этой мысли, говорит Риан, спокойно, наблюдательно:

— Кто-нибудь ещё заметил пол?

Я моргаю и опускаю взгляд. Сначала утрамбованная земля под ногами кажется прежней, но потом до меня доходит — мы спускаемся.

Медленно. Постепенно.

Это почти незаметно, но отрицать невозможно. Дорога ведёт нас всё глубже.

— Насколько глубоко под землёй мы сейчас? — Тэйн выдыхает, его взгляд скользит вперёд.

Никто не отвечает. Никто не знает.

Потом проход резко уходит в сторону. Влево. Я едва не спотыкаюсь. Стены круто изгибаются, тоннель меняет направление без предупреждения, словно ведёт нас к чему-то.

И связь тянет ещё сильнее.

Лира выдыхает, её взгляд мечется между извивающимися знаками и сужающимся проходом.

— Это чертовски жутко, — бормочет она, передёргиваясь, словно пытаясь стряхнуть с себя ощущение. — Подземные тоннели, древние теневые отметки, пол, буквально уводящий нас всё глубже в пропасть… да, мне не нравится в этом вообще всё.

— Ещё один день в раю, — Гаррик сухо, невозмутимо усмехается.

Он лениво жестом указывает куда-то в темноту впереди, потом хлопает Риана по плечу. Тот закатывает глаза.

— В этот момент, кажется, пора просто перестать удивляться, — фыркает Яррик.

Тэйн молчит. Но его пальцы сильнее сжимаются вокруг моей руки, когда тропа снова делает поворот.

Чем глубже мы идём, тем плотнее становится воздух, огонь дрожит на земляных стенах. Тяжесть тоннеля опускается на нас не так, чтобы душить, но так, словно это было задумано.

И затем, впереди, тоннель раздваивается. Развилка. Два пути.

Левый путь гладкий, ровный, вырезан так же, как и коридор позади нас. Свет огня уходит достаточно далеко, чтобы показать: он всё так же спускается вниз, чуть изгибаясь, исчезая в неизвестности.

А другой? Неправильный.

Стоит мне только посмотреть на него, как в животе сводит. Стены с той стороны рваные, неровные, будто их формировали уже не те руки, что создали это место. Высеченные знаки здесь искажены, символы выворачивает, словно что-то пыталось перекроить их во что-то иное.

Я даже не сразу понимаю, как сильно впилась пальцами в руку Тэйна, пока не чувствую, как он сжимает мою в ответ.

Мы уже знаем, куда нам нужно идти.

Связь вспыхивает, тихим, ровным, неотступным рывком проходя через грудь. Она толкает нас налево.

— И как именно мы узнаем, куда идти? — Риан резко выдыхает, перехватывая меч поудобнее.

— Связь говорит нам, — не колеблется Тэйн.

Риан переводит взгляд с него на меня, выражение не прочесть. Потом просто выдыхает, бормоча:

— Ну конечно.

Лира указывает кинжалом на искорёженный проход:

— Да, ну я лучше рискну с вашей жуткой магической связью, чем сунусь туда. Этот тоннель выглядит так, будто хочет нас сожрать.

— Зато хоть в чём-то мы едины, — ухмыляется Гаррик.

Я вдыхаю поглубже, собираясь. Пальцы всё ещё сцеплены с рукой Тэйна.

Налево.

Мы следуем за притяжением связи.

Мы делаем первые шаги по левому коридору, огонь вытягивается вперёд, тени шевелятся на спрессованных земляных стенах. Связь гудит, ровная, тянущая нас дальше.

Чем глубже мы спускаемся, тем холоднее становится воздух. Густой, давящий, противоестественный. Не тот холод, что приходит от сырого камня или подземной стужи, а какой-то более древний.

Огонь дрожит на стенах, тени изгибаются, будто двигаются сами по себе. Тяжесть в груди растёт. Связь гудит — настойчивая, неумолимая, ведёт нас дальше. Связь знает, куда мы идём. Не уверена, что я хочу знать.

Потом мы слышим кое-что ещё.

Глухой, далёкий грохот. Не шаги. Не шорох чего-то по земле. Что-то смещается. Что-то просыпается.

— Скажи, что это был гром, — Лира рядом со мной напрягается.

— Мы под землёй. Это не гром, — выдыхает Яррик, пальцы сильнее сжимаются на рукояти меча.

Потом начинается волочащийся звук. Сначала медленный, как будто нечто огромное тащит себя по тоннелям. Звук влажный и тяжёлый, поверх него скрежещет что-то неестественное — камень о камень, плоть о землю.

Глухое, глубокое щёлканье. Оно раскатывается по проходу, отдаваясь в стенах.

Вален резко поворачивает голову, нахмурившись:

— Это сзади.

— Как далеко? — перехватывает меч Риан.

Тоннель дрожит. Сначала это просто вибрация, пробегающая по утрамбованной земле. С потолка сыплется пыль. Огонь яростно мерцает, словно что-то невидимое дышит через этот проход.

А потом, из тьмы позади нас, раздаётся звук, похожий на перемалываемый камень и треск ломаемых костей. Что-то огромное приходит в движение. Тоннель больше не пуст.

Тьму заполняет силуэт — извивающийся, сдвигающийся, разворачивающийся. Тело у него огромное, слишком большое для этого прохода, и всё же оно двигается с пугающей лёгкостью.

Земля вокруг не обрушивается, словно эти тоннели всегда принадлежали ему. Словно оно родилось здесь.

Зубы. Ряды и ряды неровных, изломанных зубов, которые шевелятся, пока тварь тянет себя вперёд. В отблесках огня мелькают фрагменты блестящего, ребристого тела, поверхность тёмная. Почти как камень, но живой.

Оно щёлкает пастью, низкий, гортанный звук раскатывается по тоннелям.

— Нет. Нет. Абсолютно, нахрен, нет, — Лира резко отшатывается назад.

Гаррик вполголоса ругается, меч поднят, всё его тело напряжено:

— Как я и говорил, ещё один день в раю.

Тварь поворачивает разинутую пасть, пробуя воздух. Не думаю, что она нас видит. Но она нас чувствует. Вибрацию. Движение.

Тоннель яростно трясёт, когда чудовище двигается, его исполинское тело скрежещет по земле, полностью заполняя собой проход. Звук оглушающий — камень трескается, земля сдвигается, всё это перемешивается с неестественным ворочанием чего-то, что очень долго спало.

Первым действует Тэйн: он разжимает пальцы, отпуская мою руку, и выбрасывает ладонь вперёд, пламя вспыхивает. Яррик и Гаррик подхватывают, их огонь рвётся вперёд — закрученные дуги жара врезаются в кожу твари.

Проход вспыхивает рваным светом, чудовищные тени мечутся по стенам.

На миг кажется, что это сработало. Тварь содрогается, чуть отползая назад, её зубы щёлкают в раздражении. Там, где в неё бьёт огонь, по телу поднимаются клубы дыма.

Потом она снова рвётся вперёд.

Яррик рычит, бросая ещё один поток пламени, на этот раз целясь ей в пасть. Огонь врезается в зияющую пропасть, свет отражается от ряда за рядом неровных, закрученных зубов.

Тварь снова отшатывается, пронзительно визжа, её голос — высокий, дребезжащий, клекочущий вопль, который дрожью прокатывается по тоннелю.

Гаррик выбрасывает вперёд обе руки. Столб пламени мчится по проходу. Он врезается в шкуру чудовища, воздух между нами дрожит от жара. Тварь дёргается, выворачиваясь, её тело с грохотом бьётся о стены. Сверху сыплются комья земли и мелкий камень.

На одно короткое дыхание мне кажется, что мы её взяли. Но потом она прёт дальше — сквозь огонь, сквозь жар. Визжит, кожа пузырится и лопается, осыпаясь хлопьями обугленного камня.

Не колеблясь ни секунды, Тэйн швыряет ещё один огненный удар ей прямо в раскрытую пасть. Пламя мчится вперёд и исчезает в её глотке.

Эффект мгновенный. Чудище конвульсивно дёргается, всё его тело резко откатывается назад, когда внутри него вспыхивает взрывной огонь. Оно вопит — звук такой пронзительный, такой оглушающий, что я зажимаю уши ладонями, пока пульс яростно бьётся в черепе.

Пламя выжигает монстра изнутри, я вижу, как тепло искривляет воздух в тоннеле, пока он корчится.

Он захлопывает пасть. Свет пламени гаснет. Из его рта валит дым, вырываясь сквозь зубы, сочится из трещин в ребристом теле. Он снова двигается вперёд. На этот раз медленнее, словно ранен, но всё ещё наступая.

Тэйн поднимает руку, готовый нанести новый удар…

Но голос Валенa разрезает огонь и хаос. Резкий. Приказывающий.

— Стойте! Стойте… СЕЙЧАС ЖЕ!

Тэйн резко вскидывает голову в его сторону, огонь всё ещё трещит у него в ладони:

— Нам нужно…

— Нет! Послушай меня! — резко обрывает его Вален. — Мы в замкнутом тоннеле! Огонь сожрёт кислород раньше, чем прикончит эту тварь! Если не хотите задохнуться, гасите пламя. НЕМЕДЛЕННО!

Яррик и Гаррик обмениваются напряжёнными взглядами, их пламя всё ещё горит, но Вален делает шаг вперёд, голос обретает ещё большее нетерпение:

— Воздуха уже меньше. Вы чувствуете, правда?

И я чувствую. Сначала я не замечала, слишком сосредоточенная на бою. Но теперь… дыхание становится более частым, поверхностным. Пламя, мерцающее вокруг нас, тянет из того же воздуха, которым нам нужно дышать.

Гаррик ругается и взмахом пальцев гасит огонь.

Яррик колеблется. Его пламя ещё живёт, угли вспыхивают в его ладони. Но он тоже видит: свет тускнеет, борется за топливо. Со злым рычанием он тушит его.

Тоннель погружается в почти полную темноту. Единственный свет — от пяти небольших огненных сфер, всё ещё парящих вокруг нас.

Зубы чудовища клацают, последние струйки дыма тянутся из его обожжённой пасти. Оно снова рвётся вперёд, его кошмарная пасть широко раскрывается.

Тэйн выдёргивает меч, сталь ловит дрожащее пламя. Остальные следуют его примеру, но всё впустую. Тварь полностью заполняет проход. Её тело скрежещет о обе стены, впирается в земляной свод, не оставляя ни клочка пространства для манёвра. Никак не обойти, не добраться до уязвимого места.

А впереди — одна сплошная пасть, полная зубов. Круглая, смыкающаяся, щёлкающая, испещрённая рядами неровных, зазубренных клыков, уходящих спиралью вглубь.

Бить некуда. Ни открытого горла. Ни мягкого брюха. Ни единого слабого места, до которого мы можем дотянуться. Одни зубы… повсюду.

Риан делает шаг вперёд. В его ладонях собирается вода. Она формируется в рваные копья, и он посылает их в раскрытую пасть монстра.

Первый удар достигает цели. Потом ещё один. Водяные копья врезаются в тварь, заставляя её замереть, огромное тело неестественно выворачивается, зазубренные зубы с раздражением клацают друг о друга.

Но Риан не останавливается. Взмах его рук — вода рвётся вперёд, обрушиваясь на ребристую шкуру чудовища. Оно пошатывается, визжа. От его крика дрожит тоннель.

Риан давит дальше. Ещё один взмах запястья — поток воды обрушивается в бок червеподобного демона, целясь в ослабленные, обугленные участки плоти, где огонь уже пробил себе дорогу. Удар прокатывается содроганием по всему его массивному телу, движения становятся медленнее, неувереннее.

— Работает! — кричит Лира.

Риан не колеблется, поднимает обе руки. Воды становится больше, она бешено закручивается, собираясь во что-то крупнее, тяжелее — и тут тоннель стонет. Низкий, глубокий гул вибрирует в земле под ногами.

Я чувствую это раньше, чем слышу. Земля сдвигается. Стены дрожат, с потолка начинает сыпаться мелкая земля. Пара камней падает на пол и катится к моим сапогам.

Сначала Риан этого не замечает — он слишком сосредоточен на следующем ударе.

— Риан, хватит! — голос Валенa разрезает пространство, как клинок.

— Что? Я почти… — Риан резко оборачивается, в его взгляде мелькает недоумение.

— Ты расшатываешь тоннель! — рявкает Вален.

Из потолка выламывается кусок земли и с тяжёлым глухим ударом падает на пол.

Риан ругается и мгновенно обрывает магию. Остатки воды шлёпаются на землю, впитываясь в неё, исчезая, словно их и не было.

Но уже поздно.

Очередной низкий, зловещий стон прокатывается по стенам, и спрессованная земля вокруг нас дрожит, утратив прежнюю устойчивость.

Я инстинктивно делаю шаг вперёд, выталкивая руки вперёд, обращаясь к земле. Моя магия вспыхивает. Я пытаюсь удержать тоннель. Укрепить стены. Не дать потолку обрушиться.

Но этого слишком много. Мы слишком глубоко под землёй. Тяжесть земли над нами давит вниз — тяжёлая, безграничная. Я не могу удержать её.

Почва снова яростно содрогается.

— Амара?! — Тэйн оборачивается ко мне.

Я сжимаю зубы, пытаясь вогнать силу глубже, протянуть её дальше, но это слишком. Вес земли берёт верх. Я резко втягиваю воздух, отзывая магию обратно. Если я надавлю сильнее, могу сама спровоцировать обвал.

Тоннель снова вздрагивает. Вибрация прокатывается по нему, пока тварь протискивается вперёд, её ребристое тело заполняет каждый сантиметр пространства.

Гаррик не колеблется, его голос звучит мрачно, когда он поднимает меч:

— С этим червеподобным демоном не справиться. И обойти его спереди тоже нельзя.

Лира, с уже обнажёнными кинжалами, бросает один. Клинок свистит в воздухе, освещённом пламенем, и вонзается глубоко в пасть чудовища, застревая между двумя зазубренными, закрученными зубами.

Миг — ничего. Ни малейшей реакции.

А потом монстр взвывает.

Ужасный, пробирающий до костей визг, звук, который не похож ни на рёв, ни на рычание, а на нечто хуже — на то, чему вообще не место в мире наверху.

Лира резко отшатывается, глаза расширены, пока червеобразная тварь мечется, врезаясь в стены тоннеля:

— Дерьмо!

Кинжал застрял между клыков монстра. Тоннель трясёт от каждого удара.

Потом, прежде чем кто-либо успевает среагировать, червь резко рвётся вперёд, его ребристое тело с чудовищной силой врезается в Лиру. Её швыряет назад, она ударяется о каменную стену с отвратительным хрустом. Голова откидывается и со всего размаха бьётся о камень. Лира оседает на пол.

— Лира! — кричу я, тянусь к ней, но чья-то рука дёргает меня назад, не давая шагнуть вперёд.

Тэйн. Его хватка стальным обручем смыкается у меня на талии, оттаскивая меня как раз в тот момент, когда червеобразный демон снова бьётся о стены тоннеля, всё ещё беснующийся, всё ещё обезумевший от кинжала, застрявшего у него в пасти.

— Отпусти меня! Она… — дёргаюсь я.

— Ты не поможешь ей, если будешь мертва, — голос Тэйна резкий, ровный, но я чувствую напряжение в его руках.

Гаррик не медлит. Он уходит в присед, двигаясь с отточенной скоростью воина, его меч уже в ножнах — всё происходит за одно мгновение.

Чудовище поднимается выше, его ребристое тело с грохотом впечатывается в потолок. Гаррик ныряет под ним, тянется к безвольно лежащему телу Лиры. Одним мощным движением он подхватывает её и закидывает себе на плечо.

— Сваливаем! — рявкает он.

Тэйн отпускает меня, но тут же перехватывает за запястье, и мы разворачиваемся и бежим.