Проданная ковбоям (ЛП)

19. Семья превыше всего

Тейлор

Когда первые лучи рассвета пробиваются сквозь шторы, я смотрю, как спит моя сестра. Мне трудно поверить, что она действительно рядом со мной, в постели, в безопасном месте, вдали от ярости и жестокого обращения нашего отца. После вчерашнего разговора с Джесси я немного успокоилась, но все еще остается нерешенным вопрос с Бет. На ранчо никогда не будет все в порядке, если люди, которые важны за пределами ранчо, не поймут, что я здесь делаю.

Дыхание Молли ровное, а ее прелестные губки приоткрыты, когда ей сниться что-то. Джесси предложил ей старую спальню Бет, которая выглядит старомодно, но по-девчачьи, со старыми украшениями Бет, которые все еще на месте.

Маверик предложил свозить нас в город за кое-какими вещами, чтобы обновить обстановку, а я собираюсь собрать немного полевых цветов, чтобы вдохнуть в комнату новую жизнь. Меня одолевает желание заключить Молли в объятия, но она так устала, и я хочу, чтобы она поспала еще немного. Она не шевелится, когда я откидываю одеяло и на цыпочках выхожу за дверь спальни.

Я спускаюсь по лестнице на кухню и обнаруживаю Маверика, который, обнаженный по пояс, готовит себе чашку кофе. На мгновение останавливаясь в дверях, я наслаждаюсь тем, как он подпевает, пока возится с посудой. Звучность его голоса действует успокаивающе. Солнечный свет щекочет мне нос, и я чихаю, прерывая его. Он поворачивается и так широко улыбается, когда видит меня, что мое сердце тает. Я так сильно люблю этого мужчину, что мои эмоции грозят выплеснуться наружу только при виде того, как он смотрит на меня в ответ, его теплые карие глаза ищут в моих связи. Он такой цельный и сильный, но его уязвимость, которая так часто проглядывает сквозь него, вызывает у меня сильное желание исцелить его.

— Доброе утро, маффин.

Тени под его глазами выдают, как он провел ночь. У меня в груди сжимается чувство вины за то, что я виновата в усталости, которая сделает и без того изнурительный день еще более трудным. Когда я, шаркая, подхожу к нему, он прижимает меня к своей обнаженной груди, обхватывает своими сильными руками и что-то напевает. От чистого запаха его тела и ритмичного биения его сердца у меня подкашиваются колени.

— Ты же знаешь, что на самом деле умеешь петь? — он крепче прижимает меня к себе и целует в макушку.

— Я также умею играть на гитаре. То, что ты здесь, заставляет меня снова захотеть заниматься музыкой.

— Я бы с удовольствием послушала, как ты играешь.

Он улыбается, но как-то застенчиво, и я испытываю чувство, проникающее глубоко в душу. Мы с Молли действительно здесь в безопасности. Как я могла когда-либо подумать об отъезде? Мы нашли свой путь в жизни трех далеко не идеальных мужчин, которые хотят сделать все, что в их силах, чтобы обеспечить нам заботу и стабильность. Это кажется почти нереальным.

— Клинт и Джесси ушли, чтобы разобраться со скотом и новобранцами. Я вытянул короткую соломинку. — Он подмигивает.

— Значит, ты остаешься с нами? — я говорю это так, словно это тяжелая, а не самая легкая работа.

Он смущенно улыбается.

— Как Молли сегодня?

— Я оставила ее спать. С тех пор, как я ушла, она живет на волоске от страха и адреналина. Чувство вины за то, что я оставила ее одну разбираться с отцом, все еще гложет меня.

— Ты должна прекратить это, милая. У тебя не было выбора. Сегодня мы ее сильно побалуем. Как насчет того, чтобы, прежде чем мы уйдем, приготовить Молли горячую ванну с пеной? Она сказала, что недовольна тем, что ее сестра живет в роскоши, и она хочет получить кусочек хорошей жизни! — мы оба громко смеемся, зная, что она ничего подобного не говорила.

— Как думаешь, ты мог бы отвезти меня сегодня к Бет? — на его удивленном лице появляется тень беспокойства.

— Я догадываюсь, но почему ты хочешь пойти туда? Жаждешь драмы? — он морщится при мысли о том, что Бет еще больше разозлится.

— Мне просто нужно с ней поговорить.

Маверик поднимает брови.

— Я могу, маффин, но ты же знаешь, что она работает в начальной школе Мейплуок. Ее не будет дома до вечера.

— Я слышала, как она говорила Барб, что у нее есть всего полдня, чтобы побыть с близнецами до того, как они пойдут в школу. Она забирает их из детского сада, кажется, около двенадцати. Я не хочу давать ей возможность отказаться от разговора со мной. Я просто хочу прийти, если ты не против? Пожалуйста, Маверик. Это важно.

Он удерживает мой взгляд, обдумывая идею.

— Ладно, персиковый пирог. Это милая идея, но ты уверена, что хочешь заниматься этим дерьмом сегодня? Я давно знаю Бет и до сих пор содрогаюсь в ее компании. Одному богу известно, как Дункан противостоит ей, не теряя частей тела.

— Если я чему-то и научилась из всего этого, так это тому, что какими бы плохими ни были дела, честный, прямолинейный разговор — это единственный способ справиться с проблемой. Если бы я просто была откровенна с тобой о том, что произошло на аукционе, я знаю, ты бы помог мне с Молли.

Он нежно целует меня в губы и проводит большими пальцами по моим щекам.

— Тут ты не ошибаешься, маффин. Бет ценит откровенные разговоры. Именно так она поступает. Она защищает своего брата, и ты можешь это понять. И, между нами говоря, она не хочет терять свои права на ранчо из-за близнецов. Она просто хочет лучшего для своей семьи. Как и все мы. — Маверик нежно сжимает мою руку в своей, и когда мы переплетаем наши пальцы, я уверена, что должна сделать это ради нас всех.

Мы подъезжаем к скромному двухэтажному дому с белоснежной облицовкой и двумя маленькими велосипедами, лежащими на аккуратно подстриженной лужайке. Это выглядит как идеальная картина домашнего блаженства, с теми же подвесными корзинами, что и на ранчо. У меня перехватывает дыхание, когда неожиданно накатывает волна беспокойства.

— Она не съест тебя, Тейлор. Не нужно выглядеть такой испуганной. Но я или Молли можем испугаться, если мы оба не купим мороженое, которое хотим, а, Молли? — говорит Маверик.

Молли смеется, но чувствует мою тревогу. Это неизбежно, когда ты выходец из нашего эмоционально неустойчивого дома.

— Кто здесь живет, Тэй? — ее глаза расширяются.

— Сестра Джесси. Мне просто нужно поговорить с ней о выпечке, хорошо? — я сжимаю коробку брауни, которую принесла с собой. Запах наполняет грузовик, и мы все проголодались.

— Давай, выходи. Мы вернемся примерно через час, если ты не позвонишь мне раньше, хорошо? — Маверик наклоняется и открывает мою дверь.

Я выхожу и разглаживаю брюки, изображая уверенность, которой не чувствую. Я машу Маверику и Молли, а затем сосредотачиваюсь на каждом шаге по садовой дорожке. Я прижимаю руку к бледно-зеленой двери и делаю глубокий вдох. Она открывается прежде, чем я успеваю постучать.

Глаза Бет не такие широкие и глубоко посаженные, как у Джесси, но у них такой же бледный цвет. Сегодня они похожи на замерзшее озеро, когда они скользят по мне, оставляя после себя ледяные следы на нервах. Она заглядывает мне за спину, когда грузовик Маверика исчезает из виду.

— Могу я войти? — между нами повисает неловкое молчание.

— Я просто кормлю близнецов обедом. Все в порядке? Почему ты здесь?

Она не может скрыть своей подозрительности, и я ее не виню. Однажды она встретила меня, и это была катастрофа. С тех пор и по сегодняшний день у нее было больше времени, чтобы обдумать, кто я такая и чего хочу.

— Мне нужно с тобой поговорить. Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Пожалуйста, Бет.

Она поворачивается на каблуках и идет по коридору, ее мрачное настроение делает ее шаги громкими, а спину — неестественно прямой. Я следую за ней и закрываю за нами дверь. На стенах висят фотографии близнецов с момента рождения и до настоящего времени в разных позах. Любовь, стоящая за этой простой выставкой, переполняет меня. Мама делала то же самое, но после ее смерти папа уничтожил все фотографии, разбив стекло и испортив их.

На кухне близнецы поднимают глаза от своих тарелок, их широко раскрытые глаза смотрят на меня. До меня доносится запах куриного супа с лапшой и свежеиспеченного хлеба. Это обычная сцена повседневной семейной жизни, но я замечаю осторожное любопытство близнецов, когда они переводят взгляд на контейнер, который я аккуратно ставлю на прилавок, а затем снова на меня. Вчера вечером я не заметила, что у Кэтрин такие же ледяные глаза, как у ее дяди и матери, в то время как у Холта теплый каштановый оттенок, как у его отца.

— Привет!

Они оба смотрят на Бет, чтобы убедиться, что со мной можно быть вежливыми. Я для них незнакомый человек, и когда они видели меня раньше, их мать была расстроена.

— Почему бы вам не перенести свой обед на задний двор, — голос Бет звучит резко, и ни один из них не спорит. Они осторожно выносят свои тарелки с недоеденной едой на улицу и усаживаются за столик на веранде. Бет не предлагает мне выпить, что, я уверена, подрывает ее чувство гостеприимства. В горле у меня пересохло, а пульс отдается в ушах.

— Я не совсем понимаю, что ты хочешь сказать, но это ничего не изменит.

Я прислоняюсь к стойке, пока она оценивает меня своим стальным взглядом.

— Я знаю, ты не одобряешь то, что происходит в Твин Спрингс. Джесси с самого начала должен был честно рассказать о своих планах. Врать семье — это не то, что мне нравится, — молвлю я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Я понимаю, почему ты так отреагировала. — Это нелегко, но я стараюсь смотреть Бет в глаза. — Моя жизнь до того, как я встретила Джесси, Клинта и Маверика... была не очень хорошей. Моя мама умерла, когда мне было двенадцать, и после этого наш мир рухнул. Мой отец начал пить. Он избивал меня и бросил нас с сестрой Молли на произвол судьбы, — у меня перехватило горло, как от сжатого кулака.

Взгляд Бет остается напряженным, но я знаю, что должна продолжать. Слезы скапливаются в уголках моих глаз, и я провожу пальцем по тому месту, где мой последний синяк уже сошел на нет, а призрачное воспоминание все еще живо.

— Прости меня за это, — наконец произносит Бет. — Но я не понимаю, какое отношение это имеет к Джесси и ранчо моей семьи. — Она скрещивает руки на груди, словно защищаясь.

— Ты знаешь, как усердно работают Джесси, Клинт и Маверик. И ты знаешь, как Джесси гордится тем, чего достигла ваша семья за эти годы. И я тоже. Я не просила ничего из этого. Мой отец продал меня на аукционе. Джесси купил меня. Я думала, что попадаю из одной ужасной ситуации в другую. Мне пришлось оставить свою сестру. Но твой брат добрый. Клинт и Маверик добрые. Все, что им нужно, — это чтобы кто-то о них заботился и, возможно, немного общения. Жизнь, состоящая только из тяжелой работы, пуста.

Бет усмехается и выглядывает в окно, чтобы посмотреть, как там близнецы.

— Все, чего я хочу, — это усердно работать, быть в безопасности и счастливой. Как я уже говорила тебе в субботу вечером, я замужем за Клинтом, а не за Джесси, так что ранчо в безопасности. Я пережила больше, чем когда-либо осмелюсь тебе рассказать, Бет, и когда встретила их, я был в полном смятении. Ты должна поверить, что единственное, чего я хочу на ранчо, — это то, чего нельзя купить за деньги, — я замолкаю, чтобы перевести дыхание.

— Легко сказать. — Она облизывает губы, и я отступаю на шаг. Каждая клеточка ее тела кричит о том, что она непробиваема, когда дело доходит до этого вопроса. Мои слова — это капли дождя, падающие на гранит.

— Я люблю Джесси, — признаюсь я. — Я люблю Клинта, и я люблю Маверика. Я не знаю, как это случилось. Не понимаю, как мне так повезло, но все кажется правильным.

— Ты едва их знаешь, — выплевывает она.

— Я знаю, что Джесси жесткий и властный человек, но только из-за того, что случилось с его сыном. Он настолько жаждет семьи, что готов пойти на все, чтобы привести меня в свой дом. Я знаю, что Маверик мягкосердечен и прячется за своим юмором, держа женщин на расстоянии вытянутой руки, потому что боится, что превратится в своего отца, если за дело возьмется его сердце.

Ее глаза расширяются, но я не останавливаюсь.

— Знаю, что Клинт скрывает тайну, которая засела в его душе, как осколок стекла. Он хороший человек, но он не верит, что заслуживает ответной доброты. Я просто… Я знаю, что могу сделать их счастливыми. Знаю, что могу любить их… Я действительно люблю их. Но все это не имеет значения, если Джесси потеряет тебя в процессе, Бет. Неужели ты не понимаешь? Он не может создать новую семью, если его нынешняя семья не поддерживает его. Это разрывает его на части.

Она отводит взгляд, сосредотачиваясь на детях в саду, но ее руки разжимаются, и она опирается на стойку перед собой.

— Если ты хочешь, я подпишу кое-что. Что-то, что говорит о том, что, что бы ни случилось, я ни на что не претендую на ранчо. Я хочу построить свой собственный бизнес, а не полагаться на то, что кто-то другой позаботится обо мне и моей сестре. — Ее глаза снова сужаются, но я ничего не скрываю. Она должна знать все, как и ее брат.

— Джесси, Маверик и Клинт помогли мне спасти мою сестру прошлый вечером, и сейчас она живет с нами на ранчо.

По ее напряженному лицу пробегает тень раздражения. Я ошибалась, думая, что она смягчилась. Ее щеки заливает румянец, и она хватается за столешницу, так что ее пальцы белеют.

— Я понимаю, что ты, возможно, хочешь чего-то другого для своего брата. Традиционная жена, которая впишется в общество так, как, возможно, не смогу я. Та, кого ты заранее одобряешь. Но ему сорок, Бет. Он достаточно повидал в жизни, чтобы знать, чего он хочет. Если это я, то мне остается только быть благодарной. Я всегда буду благодарна за то, что он выбрал меня. Но я не позволю ему, если это будет означать, что он потеряет и тебя тоже.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Что я уйду от них всех, если ты мне скажешь, Бет. Я не буду вгонять клин ни в чью семью. Семья слишком важна. Я знаю это, потому что потеряла свою. Все, что у меня осталось — это Молли, и я не позволю ничему встать между нами, даже Джесси.

Она потрясенно моргает, но прежде чем успевает ответить, снаружи раздаются шаги.

— Мамочка! — мы обе смотрим в сторону задней двери, где стоит Холт. — Кэтрин упала с качелей. Она плачет.

Бет убегает прежде, чем я успеваю среагировать, ее материнские инстинкты взвинчены. Я бросаюсь следом, потрясенная, обнаружив Кэтрин на земле, сжимающую голову руками. Кончики ее пальцев покраснели.

— Господи! — кричит Бет, падая на колени. Холт застыл в десяти футах от них и плачет, глядя на эту паническую сцену. — Милая. Дай-ка я посмотрю.

Кэтрин, которая громко всхлипывает, позволяет маме отвести ее руку от раны. Бет, прищурившись, осторожно дотрагивается до лба дочери. Ее взгляд поднимается, чтобы встретиться с моим.

— Тейлор, не могла бы ты принести немного воды и тряпку? Аптечка первой помощи находится под раковиной.

Я бегу обратно на кухню, нахожу хорошо укомплектованную коробку и наливаю воду в небольшую миску. Я возвращаюсь и опускаюсь на колени на траву рядом с Бет и Кэтрин. Холт придвинулся ближе и перестал плакать, его больше не интересует, что будет дальше.

— Это небольшой порез, — говорит Бет. — Я думаю, она, должно быть, упала на небольшой камень в траве.

Я протягиваю Бет влажную салфетку, и она осторожно протирает порез, в то время как Кэтрин щурится от ожидаемой боли. В аптечке первой помощи я нахожу антисептический спрей, полоски-бабочки и повязку на рану, чтобы все было готово.

— Да. Он маленький.

— Слава богу.

Бет передает мне салфетку и постепенно перевязывает рану Кэтрин. Закончив, она страстно целует дочь в макушку.

— Мне жаль, что это случилось с тобой, милая. Но я надеюсь, что теперь все уладится.

— Я тоже хочу такой, — говорит Холт.

— Они всегда хотят быть одинаковыми, — улыбается Бет, протягивая руку, чтобы я передала ей бинт. Когда Холт доволен своей повязкой, я встаю и протягиваю руку, чтобы помочь Бет. Она принимает её и, в свою очередь, помогает Кэтрин.

— Знаешь, что у меня есть внутри, от чего вавке всегда становится намного лучше? — театрально произношу я.

Кэтрин фыркает, но, заинтригованная, бросает взгляд на заднюю дверь.

— Что?

— Шоколадные пирожные.

— Можно нам по одному? — спрашивает Холт у мамы.

Бет внимательно смотрит на меня, неуверенность все еще присутствует, но уже в смягченной форме.

— Если ты уже доела свой суп.

— Мы уже сделали это, мам, — отвечает Кэтрин, уже направляясь к дому в сопровождении своего близняшки. Внутри Бет поднимает крышку и предлагает пирожные детям, прежде чем взять одно себе и предложить мне. Мы все одновременно откусываем от них, и Бет закрывает глаза, издавая тихий, довольный звук.

Кэтрин улыбается, демонстрируя шоколадные зубки.

— Вкусно, — говорит она с набитым ртом. На мгновение закрыв глаза, она наслаждается вкусом. Я знаю, что это одна из моих лучших партий на сегодняшний день, к тому же я добавляю розовую воду, чтобы сделать их еще более пьянящими. Я заправляю прядь волос Кэтрин за ухо, радуясь, что цвет ее лица возвращается к норме.

— Можно мне немного воды? — спрашивает Холт, дергая маму за рукав.

— Конечно. — Она наполняет четыре бокала и ставит их на поднос. — Я думаю, нам стоит вынести остальные угощения на улицу. — Кивая на коробку, она неуверенно улыбается, и я выхожу вслед за ней и близнецами, сжимая в руке свое предложение мира. Никогда не следует недооценивать силу хлебобулочных изделий.

Когда дети заканчивают пить, они снова убегают играть, оставляя меня с Бет.

Она завязывает волосы в свободный хвост, наблюдая за игрой своих детей.

— Когда-то мы с Джесси были такими же, как они. Конечно, он был старше, но мы играли вместе, как и они.

— Я видела фотографии, — говорю я, теребя подол своей рубашки и вспоминая беззаботные времена с Молли до того, как все обернулось плохо.

— Я просто хочу для него самого лучшего, — признается она. — Я просто хочу, чтобы у него было то, что есть у меня: супруг, дети и счастливая семья. Когда он потерял Кая, мое сердце было разбито. Это было ужасно. Я все время говорила ему, что он снова обретет счастье, что он сможет начать все сначала, но он не был готов это услышать

— Теперь он готов. — От мягкости моего голоса у Бет кружится голова. Она наклоняет голову, чтобы посмотреть на меня, внимательно, но без намека на недоброжелательность.

— Не слишком ли ты молода для всего этого, Тейлор? Для троих мужчин, чтобы справляться с их нуждами и запросами, давать им то, что они хотят.

— Я пока не хочу детей, — признаюсь я. — Я сказала Джесси, и он готов подождать, пока я не буду готова.

— Вы с ним обсуждали это?

Я киваю.

— Это важно для него, значит, это важно и для меня. Я сказала ему, что хочу открыть свой собственный бизнес. Хочу быть финансово независимой. Я знаю, что они хотят заботиться обо мне. Они даже сказали мне, что позаботятся о Молли. Но мне нужна собственная безопасность. Я больше не могу быть зависимой — не после того, что случилось с моим отцом.

Бет кивает и откидывается на спинку стула, вытягивая ноги перед собой.

— Не могу сказать, что я бы выбрала это для своего брата, но если это то, чего он хочет… Думаю, я могу это принять.

Я закрываю глаза, на мгновение испытывая огромное облегчение.

— Спасибо тебе, Бет. Я не могу передать, как важна твоя поддержка для Джесси.

— Мы — единственная семья, которая у нас осталась, — отвечает она. — Мы должны держаться вместе.

— Именно так, — отвечаю я.

Раздается звонок в дверь, и Бет вопросительно смотрит на меня.

— Это, наверное, Маверик. Ты можешь познакомиться с Молли.

Я иду за Бет через весь дом, останавливаясь, когда она открывает входную дверь.

На лице Маверика появляется задумчивое выражение, но он быстро улыбается, и это может растопить даже самое холодное сердце. К счастью, мне уже удалось растопить сердце Бет.

— Молли уничтожила мороженое в рекордно короткие сроки. Клянусь, я никогда не видел, чтобы такая маленькая девочка съедала столько десерта за один присест.

— Она обожает мороженое, — улыбаюсь я и машу ей рукой, и она вылезает из грузовика. Неуверенно приближаясь, она замедляет шаг и опускает плечи.

— Это Бет, — говорю я. — Сестра Джесси. Это Молли, моя сестра.

— Рада познакомиться с тобой, Молли. — Бет официально протягивает руку, которую Молли пожимает. Ее большие глаза устремлены на взрослую женщину, оценивая, хорошая она или плохая. Потребуется некоторое время, чтобы она перестала быть такой бдительной.

— Ты готова ехать? — спрашивает Маверик. Вопрос, стоящий за этим, понятен и мне, и Бет.

— Она готова. — Бет кивает и этим простым жестом подтверждает, что я достигла того, чего хотела. Она больше не останется в стороне от нашей жизни, за стеной неодобрения. Она вернулась в семейный приют.

Для развития истинного доверия между нами потребуется время, но я надеюсь, что это первый шаг к достижению гармонии для всех нас.