Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст)

По ту сторону борта. Глава 3.

Мы отошли к самому краю кормовой палубы, где шум моря заглушал разговоры. Я вцепилась в леерное ограждение, пытаясь унять дрожь в руках. Внизу, далеко под нами, чёрная вода поглощала отблески огней яхты, превращая их в расплывчатые золотистые пятна.

— Ника! — я резко повернулась к подруге, мой голос дрожал от едва сдерживаемой паники.

Она тут же вскинула руку, останавливая меня:

— Я Илона! — прошипела она, оглядываясь по сторонам. — Не забывайся!

— Ника! — я схватила её за плечи, заставляя посмотреть мне в глаза. — Хватит! Пора выходить из этих дурацких ролей! Нам нужно немедленно найти ту девушку в деловом костюме и во всём сознаться!

Ника вырвалась из моих рук, её глаза блеснули упрямством:

— Нет!

— Ника, очнись! — я чувствовала, как паника поднимается откуда-то из живота, заполняя грудь. — Ты понимаешь, во что мы вляпались?

Но Ника уже успокоилась. Она облокотилась на ограждение рядом со мной, и в свете фонарей я увидела на её лице странную, почти мечтательную улыбку:

— Эвелина, — она произнесла моё фальшивое имя с особым нажимом, — это же оно! То самое событие, которое мы запомним на всю жизнь! — Её глаза загорелись тем безумным огоньком, который я так хорошо знала. — Прикинь, потом всем можно будет рассказывать, что трахалась с настоящим актёром или знаменитым спортсменом!

Я почувствовала, как челюсть отвисает от изумления:

— Во-первых, немедленно перестань называть меня Эвелиной! — я ткнула пальцем ей в грудь. — А во-вторых… Господи, Ника, ты вообще себя слышишь?

Она выпрямилась, откинула волосы за плечо тем самым жестом, который означал, что она приняла решение и отступать не собирается:

— Я прекрасно себя слышу, — её голос стал спокойным, почти рассудительным. — Ты сама посмотри вокруг! — Она обвела рукой палубу. — Огромная яхта, которая стоит больше, чем мы заработаем за всю жизнь. Вкуснейшая еда, которую мы себе в обычной жизни даже по праздникам не можем позволить! Шампанское, которое стоит как моя месячная зарплата!

Она замолчала на секунду, прикусив нижнюю губу, а потом продолжила тише:

— Да, придётся… отдать себя незнакомому мужчине. Но ведь это не какой-то бомж из подворотни, а настоящая звезда! Человек, чьи фотографии печатают в глянцевых журналах!

— Ника, — я покачала головой, не веря своим ушам, — я просто… я поражаюсь тебе.

Она вздохнула и взяла меня за руки. Её пальцы были ледяными:

— Ксюш, — впервые за весь вечер она назвала меня настоящим именем, и от этого стало ещё страшнее. — У нас просто нет никакого выбора. Посмотри вокруг – мы на яхте посреди открытого моря! Даже если бы мы захотели сбежать, куда? Прыгнуть за борт и плыть до берега?

— Мы просто скажем правду! — я вцепилась в эту мысль, как утопающий в соломинку. — Объясним, что мы не эскортницы, что произошла ошибка! Ничего их дурацкого не будем есть, сядем в уголочке, переждём, и всё!

Ника горько усмехнулась:

— В уголочке посидим? — она повторила мои слова с такой иронией, что мне стало стыдно. — Ксюша, милая, ты хоть представляешь, что с нами сделают, когда узнают правду? Влепят такую неустойку за срыв мероприятия, что нам и годовой зарплаты не хватит расплатиться! — Она указала на мужчин на другом конце яхты. — Тут всё рассчитано с аптекарской точностью – одна девушка на одного мужчину. Если мы откажемся, двое из них лишатся того, за чем сюда припёрлись. А это, поверь мне, очень влиятельные люди. Они нас просто так не отпустят.

— Но мы же не подписывали никакой контракт! — я ухватилась за последнюю надежду. — Пусть предъявляют свои претензии настоящим Илоне и Эвелине!

Ника покачала головой, и в её глазах я увидела жалость:

— Ксюш, никто разбираться не будет, я тебе гарантирую. Мы зашли на яхту, назвались их именами, поднялись на борт. Для всех присутствующих мы – это они. — Она помолчала, а потом добавила мягче: — Ты, конечно, можешь попытаться донести свою правду той девушке в костюме, но готовься к тому, что тебе выставят счёт на сумму с шестью нулями. Может, даже с семью.

Я почувствовала, как подкашиваются колени:

— У меня… — голос предательски дрогнул, — у меня нет лишних денег. Вообще нет. Я даже кредит за квартиру ещё не выплатила.

— У меня тоже, — Ника грустно улыбнулась. — Откупиться не сможем, это точно.

Она замолчала, глядя на море. Ветер трепал её волосы, и в лунном свете она казалась почти призрачной. Потом она повернулась ко мне, и в её глазах я увидела странную смесь страха, возбуждения и какой-то обречённой решимости:

— Подруга, — она взяла меня за руки, и на этот раз её голос звучал почти умоляюще, — давай просто… проведём этот вечер. Забудем обо всём – о морали, о приличиях, о том, что правильно, а что нет. Когда мы ещё покатаемся на такой яхте? Когда ещё окажемся в компании людей, которых обычные смертные видят только на экранах?

Я смотрела на неё и понимала – выбора у нас действительно нет. Мы загнали себя в ловушку собственным любопытством и теперь должны были расплачиваться. Где-то глубоко внутри поднималась волна отчаяния, смешанного с каким-то диким, первобытным страхом.

— Видимо, ты права, — выдавила я, чувствуя, как что-то ломается внутри.

Ника облегчённо выдохнула и крепко сжала мои руки:

— Вот и умница. Пойдём, нужно вести себя естественно.

Она взяла меня за руку – её пальцы всё ещё дрожали, выдавая внутреннее напряжение, – и решительно направилась обратно к столику, где Аврора и Агния продолжали свою светскую беседу.