Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст)

Тайны пьяных ночей. Глава 3.

Я всё ещё сидела на диване, оглушённая правдой. Комната продолжала медленно вращаться от выпитого, но теперь к этому добавилось головокружение от осознания. Пять лет… Пять долгих лет я спала с Тимуром, любила его даже дольше – наверное, с первой встречи, когда Алина познакомила нас на своём дне рождения. Всё это время я верила, что он тоже любит меня, что просто ждёт подходящего момента, чтобы всё изменить.

За эти годы я отказала стольким мужчинам… Я оставалась верна Тимуру, верна нашей тайной любви, которая, как оказалось, была тайной только для меня.

— А п-почему ты… — слова давались с трудом, язык всё ещё заплетался от алкоголя, — почему ты пр-просто не расскажешь своей м-маме о нас с п-папой?

Эмиль пожал плечами, его силуэт маячил в полумраке:

— Зачем?

— Ну в-ведь измена… — я попыталась собрать мысли воедино, — это же пл-плохо. В браке д-должно быть доверие же…

Он усмехнулся, и даже в темноте я увидела иронию в его глазах:

— И это говорит человек, который трахается с мужем лучшей подруги… — Он сделал паузу, провёл рукой по волосам — жест, удивительно похожий на отцовский. — Ладно, тётя Олеся, я признаюсь… Мама чуточку была права: я и правда хочу оттрахать вас во все дыры… Вы мне давно очень нравитесь. И я хочу воспользоваться данной ситуацией.

Его слова повисли в воздухе как ультиматум. У меня было два варианта, и оба казались одинаково ужасными. Отказаться – и тогда он пойдёт к Алине, расскажет всё, и я потеряю не только Тимура, но и лучшую подругу. Или согласиться на его условия…

Голова кружилась, мысли путались. Я закрыла глаза, пытаясь найти третий вариант, но алкогольный туман мешал думать ясно. От моего решения зависело всё моё будущее. Долгая пауза растянулась как резина.

— Х-хорошо… — слова вырвались сами собой, словно кто-то другой говорил моим голосом. — Будь п-по-твоему… но т-только один раз… и без дальнейшего ш-шантажа!

Возможно, кто-то меня не поймёт. Но даже узнав правду о Тимуре, даже поняв, что он обманывал меня все эти годы, я не была готова потерять его. Любовь – это болезнь, от которой нет лекарства. Да и кого я найду в свои почти сорок лет? Мама права – я уже просроченный товар на полке одиночества.

Эмиль замер, словно не поверил своим ушам. В его глазах мелькнуло торжество. Он медленно, почти церемонно начал раздеваться. Футболка полетела на пол, затем штаны и трусы. Его движения были уверенными, словно он репетировал этот момент в своих фантазиях.

Я почувствовала, как тело движется само по себе, словно на автопилоте. Встала на колени на диване, позволяя пьяному телу принять позу, которую он требовал. Всё происходило словно в тумане, словно это был не я, а кто-то другой.

Диван прогнулся под его весом, когда он забрался следом за мной. Его руки – молодые, горячие, чужие – скользнули по моим бёдрам, задирая платье вверх. Его пальцы зацепились за резинку трусиков, начали стягивать их вниз. Ткань медленно сползала по бёдрам, а затем он выбросил их куда-то подальше от нас.

Следующую секунду он резко вошёл в моё влагалище, я чуть вскрикнула. Почувствовала, как его горячий, твёрдый член раздвинул меня изнутри, в самом начале чуть болезненно – но пьяное тело только выгнулось навстречу этому натиску. Эмиль, как будто теряя голову от своей решимости, ухватил меня за талию обеими руками, вцепился, словно боялся, что я исчезну.

Он начал двигаться резко, неровно, с хриплыми вдохами – его дыхание сливалось с моими глухими стонами.

— Эмиль, ты… д-девственник, что ли?

Эмиль замер, и я почувствовала лёгкую дрожь в его движениях. Он смущённо пробормотал:

— Да…

Я даже усмехнулась, повернувшись через плечо – не помню, когда в последний раз у меня был такой молодой любовник, да ещё и без опыта. Всё это возбуждало меня.

— Н-нежнее, пожалуйста…

Он почти молча кивнул, и, послушно выскользнув из меня, завис на секунду, не зная, как правильно поступить дальше. Я плюнула себе в ладонь, ловко схватила его горячий, пульсирующий член, обмазала его со своей слюной, чувствуя, как он весь подрагивает в руке. Медленно, намеренно направила его обратно в себя, позволяя ему входить плавно, аккуратно, чтобы он прочувствовал каждое мгновение этой связи.

Теперь Эмиль медленно начал двигаться, сдерживая себя, боясь причинить мне боль. Его ладони скользнули выше по моей спине, жадно исследуя кожу, бёдра плотно прижались к моим ягодицам. Я чувствовала, как его член заполняет меня полностью, нежно, но всё же с жадной молодостью, с трепетом, почти с обожанием. С каждым новым толчком его уверенность росла: он начинал с коротких, осторожных движений, а затем – всё глубже, сильнее, быстрее. Весь ритм задавался моими стонами, которые становились всё громче.

Я не сдерживалась: мои локти дрожали от напряжения, грудь тяжело вздымалась и почти касалась дивана, волосы свисали вниз, закрывая лицо. Я сжимала пальцами обивку дивана, чувствовала, как мышцы промежности подрагивают при каждом новом толчке. Моя спина выгибалась всё сильнее, я ловила его руками за бедро, направляя, задавая нужный угол, подсказывая, как делать ещё глубже.

Эмиль старался, дышал прерывисто, его стон становился всё хриплее, он шлёпал меня по ягодицам ладонью, сам не веря, что позволяет себе быть таким смелым. Я ощущала, как в нём просыпается хищник, хотя ещё минуту назад он был застенчивым мальчиком.

Моя пьяная голова моталась из стороны в сторону, губы были приоткрыты, в глазах всё плыло, но тело знало, чего хочет – ещё, глубже, сильнее. С каждой секундой напряжение внутри росло, нарастало, заставляя меня стонать всё громче, почти кричать его имя.

Он начал тянуться руками к моей груди, сначала неуверенно, будто боясь переборщить. Его ладони смяли мою грудь сквозь тонкую ткань платья, жадно, с какой-то подростковой неуклюжестью. Я чувствовала, как его пальцы жадно мнут мои соски, отчего по телу пробегала волна ещё большей дрожи. Потом он резким движением потянул платье вниз – ткань сбилась на животе, обнажая голую грудь, ведь я даже не надела лифчика. Эмиль обеими ладонями вцепился в мою грудь, перебирая, сжимая так, будто никогда не трогал ничего подобного.

Он продолжал трахать меня в этой позе, дыхание его становилось всё чаще, а движения резче. Я чувствовала, как пьяное тело ещё сильнее расслабляется, как грудь становится гиперчувствительной, соски затвердели и подрагивали под его грубыми, жадными ладонями. В голове стоял туман, всё плыло, будто я смотрела на себя со стороны.

И вдруг он вышел из меня, тяжело дыша. Я застонала, недовольно мотнув головой, чуть не рухнула на локти.

— Всё? Получил, что хотел? Мы квиты? — выдавила я, заплетаясь на последних словах, но не убирая руку между ног.

Эмиль, вытирая лоб, покачал головой:

— Нет. Я хочу оттрахать вас, видя ваше лицо.

Я невольно улыбнулась – кто бы мог подумать, что у этого тихого мальчишки столько наглости. Я, с трудом ворочая ногами, перевернулась на спину прямо на диване. Платье осталось скомканным под бёдрами, грудь была полностью обнажена, а волосы разбросаны по подушке. Я смотрела на Эмиля снизу, через мутную пелену, чувствуя только дикое возбуждение и слабость в руках.

Он опустился между моих разведённых ног, подался вперёд, снова взял в руку свой член, чуть провёл им по моим половым губам – скользко, горячо, и тут же вошёл в меня. Он начал двигаться медленно, вдавливаясь глубже, заполняя меня, будто хотел оставить внутри всё своё желание. Его руки легли на мою грудь, жадно, с силой сминая её, пальцы то гладили, то сжимали соски, иногда наклонялся и хватал их губами, посасывая, чуть прикусывая.

Мои ноги сами собой обвились вокруг его талии – я ловила его бедра, пыталась притянуть ещё ближе. Дыхание стало прерывистым, я стонала, совсем не заботясь, кто нас может услышать. Его движения постепенно ускорялись, становились ритмичнее, каждый толчок отдавался по всему телу, заставляя меня выгибаться, сжимать его плечи, царапать спину. Я чувствовала, как он тяжело дышит, смотрит мне в лицо, изучает каждую гримасу, каждое движение губ, а мозг всё больше утопал в пьяном, мутном восторге.

В какой-то момент он потянулся ко мне – не к шее, не к груди, а к губам. Его поцелуй был неуклюжим, горячим, сбивчивым, со смесью юношеской неловкости и жадного желания. Я не планировала отвечать, но пьянство всё решило за меня: я ответила, впилась в его губы, позволив языкам встретиться. Моё дыхание сбилось, тело дрожало – всё происходило будто в дурмане.

Он снова начал двигаться во мне – рвано, резко, будто понимал, что вот-вот дойдёт до предела. Его хватка стала ещё крепче, я застонала так громко, что, казалось, даже стены содрогнулись от этого крика. Голос вырвался сам – даже попытаться сдержаться не вышло.

И тут, не вынимая своего члена из меня, Эмиль резко сжал бёдра и стал кончать внутрь – длинными толчками, каждый из которых сопровождался хриплым выдохом. Я чувствовала, как его сперма заполняет всё моё влагалище, как горячее, вязкое семя разливается внутри, смешиваясь с моей смазкой и остатками пьянства. Алкоголь размывал мысли, границы между реальным и нереальным стерлись окончательно.

И тут я услышала чьи-то шаги – тяжёлые, неровные, приближающиеся к двери. Сердце ухнуло куда-то в пятки.

— Эмиль… — прошептала я, но не успела договорить.

Он явно тоже услышал. Мгновенно соскочил с дивана и нырнул за него, прижавшись к полу. Его движения были быстрыми, почти паническими – видимо, перспектива быть пойманным матерью отрезвляла лучше любого душа.

Дверь распахнулась, и в комнату ввалилась Алина. Она едва держалась на ногах, халат был накинут криво, одна грудь почти выглядывала наружу. Её волосы торчали во все стороны, как у сумасшедшей ведьмы, а на шее красовались свежие засосы. Она щёлкнула выключателем, и комната залилась резким светом.

— О-олеся… — она покачнулась, ухватившись за дверной косяк, — что… что с-случилось? Ты кр-кричала…

И тут её взгляд сфокусировался на мне. Я замерла в абсолютно компрометирующей позе – платье задрано почти до пояса, грудь вывалилась наружу, ноги раскинуты так, что киска открыта для всех, а по внутренней стороне бедра медленно стекала белёсая сперма. Я судорожно пыталась прикрыться руками, но понимала, что поздно. Должно быть, я выглядела как кадр из дешёвого порно.

Алина моргнула несколько раз, пытаясь осмыслить увиденное. Потом её лицо расплылось в пьяной понимающей улыбке:

— Ой… ой, п-подруга… — она захихикала, прикрывая рот ладонью. — П-прости, пожалуйста! В-видимо, я настолько гр-громко стонала… мы с Т-тимуром возбудили тебя н-настолько… — Она покачала головой, её улыбка стала ещё шире: — П-понимаю, понимаю… одинокой ж-женщине т-тяжело… когда р-рядом другие тр-трахаются…

Я не могла вымолвить ни слова. Просто сидела в этой унизительной позе, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Алина, покачиваясь, потянулась к выключателю:

— Н-не буду м-мешать… п-продолжай… — она подмигнула мне и выключила свет. — С-спокойной н-ночи!

Дверь закрылась. Я услышала, как она, спотыкаясь, побрела обратно в спальню, бормоча что-то себе под нос.

Несколько секунд мы с Эмилем не двигались, боясь даже дышать. Потом он прошептал из-за дивана:

— Хорошо, что она не посмотрела на пол, где лежали мои вещи.

Он выполз из своего укрытия и начал торопливо одеваться. В темноте я видела только его силуэт – он натягивал трусы, потом штаны, искал футболку.

Я, сдавленно, с горечью во рту, пробормотала:

— Да… К-какая же я всё-таки… шаболда. П-переспала с м-мужем лучшей подруги… а т-теперь и с её с-сыном… — Слова давались с трудом, язык заплетался от стыда и алкоголя: — Н-надеюсь… это был п-первый и последний раз… и ты с-сдержишь обещание…

Эмиль натянул футболку, и даже в темноте я увидела его ухмылку:

— Посмотрим. Но вам же понравилось.

— Иди! — я встала с дивана, чувствуя себя абсолютно беззащитной. Ноги дрожали, когда я подошла к двери. — В-всё, иди давай! Хв-хватит!

Я распахнула дверь, стараясь не смотреть на него, а он скользнул в коридор – не спеша, даже с каким-то достоинством. Я захлопнула за ним дверь, повернулась спиной, сползла вниз по деревянной панели, тяжело дыша, обхватила голову руками и долго сидела так, пытаясь привести мысли в порядок.