Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст)

Компромат. Глава 3.

Я сидела на холодном бетонном полу, чувствуя, как ледяное дуло пистолета прижимается к моему лбу. Каждая секунда растягивалась в вечность. Сердце билось так громко, что, казалось, его стук отражается от облупленных стен заброшенной фабрики.

Я старалась не думать о том, что сейчас чувствует Ева, запертая в машине, связанная, с заклеенным ртом. Моя малышка, которая еще вчера вечером обнимала меня перед сном и просила почитать сказку про принцессу… Слёзы жгли глаза, но я заставляла себя не плакать. Нельзя показывать слабость. Не сейчас.

Шаги Костяна раздались раньше, чем я увидела его силуэт. Тяжелые, уверенные, они приближались неотвратимо, как приговор. Он появился из темноты, отряхивая руки, и кивнул своему напарнику:

— Всё. Мелкая в машине, заперта. Никуда не денется.

Худой усмехнулся, не отводя от меня пистолета:

— Отлично. Начинаем представление.

Они синхронно двинулись ко мне с двух сторон. Костян обошёл слева, худой остался справа, держа меня на мушке.

Костян протянул руку к моей олимпийке, и я резко дернулась в сторону, пытаясь увернуться. Его пальцы схватили воздух, и он раздраженно цыкнул:

— Сиди спокойно, дура!

— Не трогайте меня! — я вскочила на ноги, готовая бежать, но худой молниеносно схватил меня за волосы и с силой дернул назад. Острая боль пронзила кожу головы, и я вскрикнула.

— Шалава, хватит уже рыпаться! — худой прижал дуло к моему виску. — Чего ты добиваешься своими дёрганьями? Пули в голову?

Его дыхание обдавало моё лицо – смесь табака и дешевого алкоголя. Серые глаза смотрели с холодной решимостью убийцы, который не раз нажимал на курок.

— Или знаешь что? — продолжил он, и в его голосе появились садистские нотки. — Можем сделать по-другому. Свяжем тебя, бросим здесь гнить, а твоей дочурке будем отрезать по одному пальчику. И каждый отправлять твоему муженьку в красивой коробочке. Как думаешь, после какого пальца он одумается? После третьего? Пятого? Или дойдем до ушек?

— Нет! — крик вырвался из самой глубины души. — Не смейте! Я сделаю всё, что скажете, только не трогайте её!

— Вот это другой разговор, — худой немного ослабил хватку. — Значит, договоримся так: ты не дергаешься, не сопротивляешься, мы быстренько делаем своё дело, записываем что надо, и вы с дочкой спокойно едете домой. Все живы, все относительно довольны. Идёт?

Похоже, судьба оставила мне лишь один способ выбраться – разменять своё тело на собственную свободу и свободу дочери.

Они начали грубо снимать с меня обувь, сдёргивать олимпийку, стягивать штаны, оставляя красные следы от ногтей на бедрах. Когда они добрались до футболки, худой достал складной нож. Лезвие блеснуло в скудном свете, и я инстинктивно отшатнулась.

— Стой смирно, — прорычал он и одним движением разрезал ткань от низа до горловины.

Футболка упала на пол двумя бесполезными лоскутами. Холод сразу окутал обнаженную кожу, и я инстинктивно прикрыла грудь руками, но Костян грубо отвёл их в стороны:

— Нечего стесняться, красавица. Всё равно все увидят.

Последними были трусики – они их просто разорвали, не заботясь, как больно при этом тянут резинку.

Я стояла полностью обнаженная посреди грязной заброшки, дрожа от холода и унижения. Пол под босыми ногами был ледяным, покрытым слоём пыли и мелкого мусора. Я чувствовала себя как животное на бойне – беспомощное, загнанное, ожидающее неминуемой участи.

Худой достал из кармана телефон и направил камеру на меня:

— А теперь улыбочку! Скажи привет своему любимому муженьку!

Красный огонёк записи замигал, и я отвернулась, пытаясь закрыться руками. Но Костян схватил мои запястья и завёл их за спину:

— Не дёргайся. Чем быстрее всё закончится, тем быстрее увидишь дочку.

Они синхронно начали расстёгивать свои ремни. Звук металлических пряжек эхом отразился от стен. Затем последовал шорох спускаемых джинсов и трусов. Они подошли ко мне с двух сторон, демонстративно вытаскивая свои члены, а потом – грубо, не давая ни секунды на раздумья, заставили меня встать на четвереньки на этот холодный бетонный пол.

Я почувствовала, как в моё влагалище резко вошёл член. Ощущения были болезненно-острыми: холодный воздух, пыль и внезапная грубая твёрдость внутри меня. Я успела посмотреть назад – это был худой, его тощее тело нависло надо мной, и он тут же взялся за мою грудь, сжав сосок между пальцами так сильно, что я едва не вскрикнула. Одной рукой он удерживал меня за грудь, а второй держал телефон, наводя объектив прямо на наши соединённые тела, не упуская ни одной детали. Его движения были беспощадно резкими, толчки глубокими, каждый раз он буквально вбивал свой член в самое дно моего влагалища, раздвигая малые и большие половые губы до боли. Я чувствовала, как его лобковая кость больно бьётся о мою промежность, каждый толчок отдавался внизу живота, заставляя меня вжиматься коленями в пыльный бетон.

В этот момент Костян встал передо мной и крепко схватил меня за волосы, резко повернув мою голову вперёд. Я встретилась взглядом с его членом – толстым, с выступающей веной вдоль ствола, головка уже блестела от прозрачной смазки. Не дав мне опомниться, он сунул его мне в рот. Я почувствовала, как член входит глубоко, вплоть до задней стенки глотки, вызывая рвотный рефлекс и слёзы на глазах. Костян двигался грубо, держал меня за волосы, буквально вбивая свой пенис то глубже, то чуть оттягивая назад, снова и снова. Он не давал мне дышать, не давая ни секунды передышки, сжимал мои волосы так сильно, что кожа на голове натянулась, а шея ломилась под его напором.

Сзади худой продолжал трахать меня в жестоком ритме, его движения становились всё более неистовыми. Он навалился на меня, прижавшись худым животом к моим ягодицам, и начал мять мою грудь, скользя пальцами по соскам, не обращая внимания на мои всхлипы и попытки вырваться. Я чувствовала, как влага скапливается между бёдрами, смешиваясь с его смазкой, а иногда и с его слюной, когда он нагибался и облизывал мою спину, оставляя мокрые следы и коротко царапая зубами лопатку.

Я хотела заорать – не столько от боли, сколько от унижения, от чувства полной беспомощности, но с членом Костяна во рту могла только хрипеть и захлёбываться слюной. Он только сильнее сжимал мои волосы, заставляя смотреть вверх, иногда прижимая мой нос к своему паху. Он издавал глухие стоны, каждый раз, когда я судорожно глотала его член, а из угла глаза я видела, как рука худого с телефоном неотрывно снимает всё, что происходит: как член уходит в меня, как мои ягодицы дрожат при каждом толчке, как рот беззащитно раскрывается, принимая всё глубже и глубже.

Пыль, холод, запах спермы и мужского пота заполнили пространство вокруг. Я вся дрожала, колени начали неметь, но они даже не думали останавливаться. Каждый из них был занят своим – Костян трахал мой рот с нарастающей яростью, а худой сзади сдавливал мою грудь так, что казалось, вот-вот останутся синяки. Я чувствовала, как с их членов периодически скатывается капля смазки, как головки с усилием входят и выходят, раздвигая ткани, оставляя после себя влажную дорожку.

Костян вдруг сказал:

— Надо ещё и с лицом снять, а то могут не поверить, что это она.

Они оба вышли из меня и заставили лечь на спину на холодный бетон. Я едва соображала, что происходит – всё тело дрожало, колени подгибались, дыхание сбивалось от холода и унижения.

Костян снова повис надо мной, уже собираясь сунуть член мне в рот, но худой резко остановил его:

— Костян, если ты будешь так трахать её в рот, то лица точно не будет видно из-за твоей спины. Давай лучше двойное проникновение.

У меня всё внутри сжалось. Я чуть не сошла с ума: какое ещё двойное проникновение? У меня никогда такого не было, а тут ещё и в грязной заброшке, с двумя чужими мужиками, которые украли мою дочь. Но я не могла вякнуть ни слова – всё, что оставалось, это подчиниться.

Я едва успела опомниться, как Костян лег на спину, подтянул меня за бедра, и я оказалась спиной на его груди, чувствуя, как его ладони скользят по моим бокам и ребрам. Холодное, влажное тело Костяна вдавливалось в мою спину, пах пропитан резким запахом пота и спермы. Худой наклонился надо мной, держа телефон в руке – объектив буквально в нескольких сантиметрах от моего лица. Я почти не видела его – глаза были затуманены слезами и пылью.

— Расслабься, — бросил Костян, одной рукой раздвигая мне ягодицы.

Я почувствовала, как его пальцы грубо начали находить анус, растирая его головкой члена, смазанной собственной смазкой. Было больно и противно, мышцы спазматически сжимались, но я знала – сопротивляться бесполезно. Я ощущала, как головка его члена с трудом входит в анус, заставляя меня выгнуться дугой, инстинктивно пытаясь уйти от боли.

Почти одновременно сверху прижался худой. Его член был уже влажный от моих выделений – он без промедления вошёл во влагалище, с хрустящим, почти влажным звуком.

Оба члена вошли почти одновременно: один заполнял влагалище, другой анус, и промежность растягивалась до предела. Я зажмурилась, ощущая, как ткани буквально вытесняют воздух, как каждый их толчок в разные полости даёт совершенно разные ощущения – смесь боли, внутренней дрожи, не дающей ни на секунду забыться. Худой держал мои бёдра, направляя свой член глубоко внутрь, каждый толчок отзывался звуком влажных хлопков по моему лобку и ягодицам.

Костян подо мной двигался более размеренно, но каждый раз, когда его член уходил глубже в анус, я невольно сжимала мышцы и чуть поднималась, облегчая себе боль и давая ему возможность продвинуться дальше.

Худой снимал крупным планом моё лицо – я видела в отражении экрана свои полузакрытые глаза, полуоткрытый рот, красные щёки, иногда – капли пота и слёз, которые стекали по вискам. Он говорил грязные фразы, требуя, чтобы я смотрела прямо в объектив, иногда хватал за подбородок, принуждая открыть рот или показать язык.

Мои соски напряглись от холода и грубого обращения. Худой время от времени наклонялся ко мне, облизывая щёку, сжимая грудь, при этом камера неотрывно ловила каждую гримасу боли и отчуждённости. Я не могла закрыть лицо руками – их просто развели в стороны.

Я чувствовала, как оба члена движутся в разном ритме: один – быстрые, почти яростные толчки, второй – глубокие, тяжёлые, раздвигающие меня изнутри. В какой-то момент я поймала себя на том, что уже почти не различаю боль и возбуждение – тело отзывается на стимуляцию, мышцы влагалища непроизвольно сжимаются на члене худого, анус пульсирует вокруг пениса Костяна, промежность становится влажной и чувствительной. Звуки влажных толчков, их стоны, мои сдавленные вздохи и всхлипы наполнили заброшку.

Я пыталась отключиться, думать о дочери, о чём угодно, только не о том, что происходит с моим телом. Но невозможно не чувствовать, как внутри тебя одновременно двигаются два члена, растягивая ткани до предела, как влага течёт по внутренней поверхности бёдер, смешиваясь с чужой смазкой и потом.

Я позволяла им делать всё, что нужно, не сопротивляясь и даже помогая: разводила ноги шире, прижималась ягодицами к животу Костяна, наклонялась навстречу худому. Я понимала, что это закончится только тогда, когда оба получат своё – и внутренне согласилась на всё, лишь бы это закончилось скорее.

Это сработало: через несколько минут ритм их движений стал резче, дыхание – прерывистее, а их стоны всё громче. Сначала Худой, вжавшись в меня всем телом, резко и глубоко толкнул свой член во влагалище, и я почувствовала, как горячая сперма выплеснулась внутрь меня, захлестнула влагалище целым потоком. Он до конца вжал меня на себя, задержался так на несколько секунд, чтобы камера точно зафиксировала, как я принимаю его эякуляцию.

Практически одновременно Костян подо мной напрягся, схватился за мои бёдра и несколько раз резко дёрнулся вверх, заполняя анус сперматозоидами. Его сперма выходила тяжёлыми, вязкими толчками, я чувствовала, как мышцы ануса непроизвольно сокращаются, выталкивая часть спермы наружу, но большая часть осталась внутри, смешиваясь с болью, усталостью, липкой влагой на промежности.

Худой тяжело дышал, ещё пару секунд держал свой член во мне, затем нажал на телефон «стоп», и вытащил член. Я почувствовала, как сперма сразу же начала вытекать из влагалища, стекая по внутренней поверхности бёдер, оставляя на коже липкие дорожки. Худой подтянул трусы и джинсы, спрятал телефон в карман, а потом, неожиданно вежливо, протянул мне руку, чтобы помочь встать с Костяна.

Костян, тяжело вздохнув, сам быстро подтянул трусы и штаны. Я просто села на этот холодный, грязный бетон, оставшись без сил. Сперма из меня текла сразу в двух местах – из влагалища и ануса, смешиваясь с грязью и пылью на полу. В голове звенело, хотелось только одного — поскорее забрать дочку.

Худой бросил через плечо:

— Надеюсь, после этого твой муженёк задвигается и отдаст флешку. Ну, либо бросит тебя за такую измену, оставив у помойки без денег. Так что лучше тебе самой его уговорить, пока мы не отправили это видео.

Они начали уходить, но худой обернулся и сказал:

— И ты давай, тут не сиди. Одевайся, мы через пару минут отпустим твою дочку. А ей не надо видеть тебя в таком состоянии.

Они вышли из заброшки. Я осталась одна – голая, грязная, в темноте, с болезненно пульсирующей промежностью и ощущением липкой спермы между ног. Я посмотрела на свои порванные трусики, разрезанную футболку, раскинутую рядом. Спасибо, что хоть штаны и олимпийку не порвали.