Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст)

Компромат. Глава 2.

Автомобиль резко затормозил на разбитой грунтовой дороге, поднимая облако пыли. Передо мной возвышалось мрачное здание заброшенной фабрики – четырехэтажная громада из потемневшего кирпича с выбитыми окнами, похожими на пустые глазницы. Ржавые остатки пожарной лестницы свисали с фасада, как сломанные кости, а входная дверь зияла чёрной дырой.

Я выскочила из машины, даже не заглушив мотор, и бросилась к зданию. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В голове билась только одна мысль – Ева, моя малышка где-то здесь, напуганная, одинокая…

— Ева! Ева! Евочка! — мой крик разнесся по пустому пространству, отражаясь от облупившихся стен. — Мамочка здесь! Где ты, солнышко?!

Я металась по первому этажу, спотыкаясь о куски арматуры и битое стекло. Старые станки, покрытые толстым слоем пыли и паутины, создавали причудливые тени. Запах плесени и гнили забивал ноздри, но я не обращала внимания – только бы найти дочь.

Внезапно откуда-то из глубины здания донеслись мужские голоса – грубые, насмешливые. Я рванула в ту сторону, перепрыгивая через груды строительного мусора, царапая руки о ржавые трубы. Свернула за угол и увидела их – двое мужчин стояли посреди просторного цеха, освещённого пробивающимися сквозь дыры в крыше лучами солнца.

Первый был высокий и худощавый, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Второй – покрепче, с бритой головой и татуировкой на шее. Оба смотрели на меня с таким выражением, словно я была назойливой мухой, залетевшей на их территорию.

Я остановилась в нескольких метрах от них, тяжело дыша. Слёзы уже текли по щекам, размазывая тушь, но мне было все равно, как я выгляжу.

— Это вы! — голос срывался на крик. — Вы те самые подонки, которые украли мою дочь! Где Ева?! Верните мне мою девочку, сволочи!

Худой усмехнулся, обнажая неровные желтоватые зубы, и повернулся к напарнику:

— Гляди-ка, Костян, наш дорогой Эдуард Сергеевич совсем страх потерял. Жену под пули отправляет вместо себя. Или думает, что мы в баб не стреляем?

Его голос был неприятно скрипучим, как ржавые петли. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, но боль помогала сохранять остатки самообладания.

— Где моя дочь?! — я сделала шаг вперед, вкладывая в голос всю материнскую ярость. — Я требую, чтобы вы немедленно её отпустили!

Бритоголовый, которого назвали Костяном, покачал головой с издевательской ухмылкой:

— Слышь, женщина, остынь. У твоего муженька есть ещё… — он посмотрел на часы, — восемь минут, чтобы притащить сюда свою задницу с тем, что нам нужно. Пусть хоть на метле прилетает. А то вы с дочкой встретитесь с ним только на том свете.

Холодный страх пронзил меня насквозь, но я заставила себя выпрямиться и достала флешку из кармана:

— Я принесла то, что вам нужно! Вот она!

Худой приподнял бровь с насмешливым интересом:

— Ну-ка, ну-ка… Удивите нас, мадам.

Я подняла руку с зажатой в кулаке флешкой, показывая им маленький черный накопитель:

— Вот! Это из кабинета мужа! Теперь отдайте мою дочь!

Худой начал медленно приближаться ко мне, его шаги гулко отдавались в пустом помещении. Инстинктивно я отступила назад:

— Стойте! Сначала покажите Еву! Я должна убедиться, что с ней всё в порядке!

Костян раздраженно цыкнул:

— Женщина, не играй с огнём. Тут не базар, чтобы торговаться.

Но я стояла на своём:

— Я не отдам её, пока не увижу свою дочь! Пока не буду знать, что она жива и здорова!

Мужчины переглянулись. В их взглядах читалось раздражение, смешанное с легким удивлением – видимо, они не ожидали от меня такой решительности. Худой раздраженно махнул рукой напарнику:

— Ладно, Костян, приведи девчонку. Надоела уже эта истеричка.

Костян исчез за ржавыми станками, и каждая секунда его отсутствия казалась вечностью. Я слышала собственное дыхание, чувствовала, как пот стекает по спине, пропитывая футболку. И вот он появился, и мир вокруг меня рухнул.

На руках он нёс мою Еву. Маленькое тельце было связано грубой верёвкой – руки за спиной, ноги вместе. Рот заклеен широким скотчем. Но хуже всего были её глаза – огромные, полные ужаса, с размазанными по щекам слезами.

— Изверги! — из моего горла вырвался почти звериный крик. — Как вы могли?! Она же ребёнок! Ей всего восемь лет!

Худой пожал плечами с циничной усмешкой:

— Мы предложили ей два варианта – сидеть спокойно или так. Она орала как резаная, пыталась кусаться и убежать. Пришлось… успокоить. Считай, мы ей жизнь спасли – могла бы в лесу заблудиться, там волки водятся. Или маньяки похуже нас.

— Вы… вы нелюди! — слёзы текли по моему лицу ручьём, но я старалась держаться, ради Евы.

— Хватит соплей, — отрезал худой. — Давай флешку, забирай свою девчонку, и валите отсюда.

— Сначала отпустите ребенка!

Он закатил глаза и кивнул Костяну. Тот осторожно опустил Еву на грязный бетонный пол и отошел на несколько шагов. Я тут же бросила флешку на пол между нами и кинулась к дочери, падая на колени рядом с ней.

Дрожащими пальцами я начала отклеивать скотч с её губ, стараясь делать это как можно аккуратнее:

— Тише, тише, солнышко… Мамочка здесь, всё хорошо…

Как только скотч был снят, Ева разрыдалась, всхлипывая:

— Мама! Мамочка! Я так боялась! Я тебя очень-очень люблю!

Я притянула ее к себе, не обращая внимания на верёвки, обнимая изо всех сил:

— И я тебя люблю, моя малышка! Больше всего на свете! Всё будет хорошо, мы сейчас уедем домой…

Краем глаза я видела, как мужчины достали из спортивной сумки ноутбук. Худой подобрал флешку и вставил её в USB-порт. Несколько секунд он смотрел на экран, а потом его лицо исказилось от ярости.

Движение было настолько быстрым, что я не успела среагировать. Он выхватил из-за пояса пистолет и направил прямо мне в голову:

— Ах ты шалава! Решила нас обмануть?!

Дуло пистолета смотрело мне прямо между глаз. Я инстинктивно прижала Еву к себе крепче, закрывая ее собой.

— Что? О чём вы? — голос дрожал от ужаса. — Я принесла флешку! Из кабинета мужа!

— Это не та флешка, дура! — он взвел курок, и щелчок прозвучал как гром. — Знаешь что? Надоел мне этот цирк. Пора заканчивать с вами обеими. Может, когда Эдуард увидит ваши трупы, он наконец зашевелится.

Палец начал нажимать на спусковой крючок. В этот момент время словно остановилось. Я видела его холодные глаза, видела чёрное дуло пистолета, чувствовала, как Ева дрожит в моих объятиях. И я сделала единственное, что могла – упала на колени, закрывая дочь своим телом.

— Пожалуйста! — слёзы текли ручьем, голос срывался. — Умоляю вас, пощадите! Я не знаю, какие у вас счёты с моим мужем! Я не знаю, что вам нужно! Эдик на важном совещании, он даже не знает, что я здесь! Я сама нашла эту флешку в его кабинете, думала, это то, что вы ищете! Пожалуйста, не убивайте нас! Скажите, какая именно флешка вам нужна, что на ней должно быть – я найду и привезу, клянусь!

Худой усмехнулся, продолжая держать меня на мушке:

— Хочешь знать правду? Твой муженёк перешел дорогу не тем людям. На той флешке, которая нам нужна, записано очень интересное видео. Молодая жена нашего босса трахается с тремя мужчинами одновременно. Снято ещё в те времена, когда она работала в эскорте, до замужества. Все записи с её участием были уничтожены, камеры стёрты, свидетели… убеждены молчать. Но одна копия каким-то чудом оказалась у твоего мужа. И теперь этот умник шантажирует нашего босса.

Костян раздраженно фыркнул:

— Какого чёрта ты ей все рассказываешь?

— А какая разница? — худой пожал плечами. — Пусть хотя бы знает, за что умирает. За тупость и жадность своего муженька.

Он снова прицелился, и я зажмурилась, прижимая Еву еще крепче. Но выстрела не последовало. Вместо этого раздался задумчивый голос Костяна:

— Просто я подумал, что в эту игру с шантажом можно играть вдвоём.

— О чём ты? — худой не опускал пистолет.

— Ну смотри. Убьём их – и что? Эдуард все равно не отдаст флешку, только ещё больше озлобится. А вот если мы… — он выразительно посмотрел на меня, и от его взгляда по коже побежали мурашки. — Если мы запишем кое-что интересное с его женой и отдадим боссу, он сможет обменять это видео на то, которое ему нужно. Шантаж на шантаж.

Худой медленно опустил пистолет, и на его лице появилась отвратительная ухмылка:

— Слушай, а голова у тебя пашет, когда надо.

— Что?! — я вскочила на ноги, всё ещё прижимая к себе Еву. — Вы с ума сошли?! Как вы можете даже думать о таком?! Здесь ребёнок!

Худой кивнул напарнику:

— Отнеси девчонку в машину. Пусть подождет там.

Костян шагнул к нам, но я вцепилась в Еву мёртвой хваткой:

— Не смейте её трогать! Не подходите!

Холодное дуло пистолета снова упёрлось мне в лоб:

— Слушай, мамаша, ты уже конкретно достала. Еще одно слово – и получишь пулю прямо в мозг. И дочка твоя все это увидит. Хочешь, чтобы последнее, что она запомнит – это как твоя голова разлетается на куски?

Я замерла, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он не блефовал – в его глазах не было ни капли сомнения. Костян воспользовался моим оцепенением, вырвал Еву из моих рук и снова заклеил ей рот скотчем. Моя дочь отчаянно мычала, пытаясь вырваться, но куда ей было тягаться со взрослым мужчиной.

— Тихо, мелкая, — буркнул он. — Посидишь в машине, никто тебя не тронет.

Он подхватил её на руки, как куклу, и направился к выходу. Я смотрела, как моя малышка исчезает в тёмном проёме, и чувствовала, как что-то умирает внутри меня. Но я должна была выжить. Ради неё. Любой ценой.