Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст)

Тайны пьяных ночей. Глава 1.

Стрелка часов уже давно переползла через полночь, оставив позади разумное время для возвращения домой. Где-то в глубине спального района, в подъезде типовой девятиэтажки, три силуэта покачивались перед дверью одной квартиры, словно тростинки на ветру.

— Да куда же… куда же эта… эта дырочка делась? — пробормотала я, прищурив один глаз и пытаясь прицелиться ключом в замочную скважину. Металл скользил по деревянной поверхности двери, оставляя царапины везде, кроме нужного места.

— О-о-олесь… ты… ты промахиваешься на… на целый метр! — Алина прислонилась к стене, её тело медленно сползало вниз, пока муж Тимур не подхватил её под локоть. Впрочем, его собственная устойчивость оставляла желать лучшего – они покачивались синхронно, как маятники старинных часов.

— М-метр? — я отстранилась, пытаясь сфокусировать взгляд. — Да тут… тут вообще з-замка нет! Его… его украли!

Тимур захихикал, его смех больше напоминал икоту:

— Алин… Алинка… она… она в глазок пытается ключ… ключ засунуть!

Осознание накатило волной, и мы взорвались хохотом. Я согнулась пополам, держась за живот, Алина повисла на муже, утирая слёзы, а Тимур прислонился лбом к двери, его плечи тряслись от беззвучного смеха.

— Т-так… так… дайте мне… я сам… сам открою свою квартиру… — Тимур отобрал у меня связку ключей, долго вглядывался в них, словно пытаясь разгадать древние руны. — Вот этот… нет, этот… или вот этот?

После пятиминутной эпопеи, сопровождавшейся приглушёнными проклятиями и взрывами хихиканья, замок наконец поддался. Мы ввалились в прихожую гурьбой, едва не сбив с ног вешалку.

В узком коридоре я прислонилась правым плечом к стене – обои под рукой казались удивительно мягкими и тёплыми, словно живыми. Левая рука тянулась куда-то вниз, в туманную область, где предположительно должна была находиться моя правая туфля. Пальцы никак не могли ухватить застёжку – она словно играла со мной в прятки.

— Алин… Алиночка… Т-тимур… — слова выкатывались изо рта медленно, как мёд из банки. Язык заплетался, превращая простые слоги в сложную головоломку. — С-спасибо вам… что… что разрешаете у вас… у вас ночевать…

Туфля наконец поддалась и со стуком упала на пол. Я перевела дыхание, словно совершила подвиг.

— А то… а то сами п-понимаете… — продолжила я, теперь борясь со второй туфлей. — Там м-мама… мама мозги тр… трахает. Говорит… говорит, когда я найду м-мужа… что мне уже скоро с-сорок… уже просроченная…

Алина кивала с таким энтузиазмом, что её русые волосы разлетались во все стороны. Она пыталась стянуть туфлю, подпрыгивая на одной ноге:

— А п-почему ты… почему ты от неё не… не съедешь? — её голос звучал так, словно она говорила с набитым ртом.

— Т-так это же… это же она ко мне п-переехала… — я наконец справилась со второй туфлей и с облегчением встала на обе ноги, хотя пол под ними предательски покачивался. — П-продав свою квартиру…

— А-а-а… точно! — Алина хлопнула себя по лбу с такой силой, что пошатнулась. — Так в-выгони её!

— Не м-могу… это же моя м-мама! — возмутилась я, размахивая руками для пущей убедительности, отчего меня повело в сторону.

— Ну да… да! — Алина подняла указательный палец вверх, словно изрекая великую истину. — Это м-мама! Её н-нельзя выгонять! Ты тогда… тогда купи вторую кв-квартиру!

— Я же не… не печатаю деньги… — слова давались всё труднее, — чтобы к-каждый раз квартиру п-покупать и… и сбегать от мамы!

— Ну да! — Алина схватилась за Тимура, чтобы не упасть. — Тогда н-ночуй у нас… сколько х-хочешь. Тимур… Тимурчик… ты же не против?

Тимур моргал медленно, словно сова, пытаясь сфокусировать взгляд на жене:

— Я? Не-не-не… не против. Она уже… уже часть с-семьи!

В этот момент из глубины квартиры показалась высокая фигура. Эмиль, сын Алины и Тимура, прошёл мимо нас в сторону кухни, бросив неодобрительный взгляд на нашу пьяную компанию.

Алина с неожиданной для её состояния ловкостью поймала сына за руку, притянула к себе и звонко чмокнула в щёку:

— Эмильчик! Э-эмилька! Ты чего… чего не спишь? Час н-ночи!

Парень попытался вырваться из материнских объятий, но Алина держала крепко:

— Да какой тут спать… Вы два часа шумя открываете дверь и говорите как на громкоговорителе.

— П-прости нас… прости, сынок… — Алина начала покрывать его лицо поцелуями, оставляя следы помады на щеках и лбу.

— Алин, ну что ты д-делаешь! — возмутился Тимур, покачиваясь. — Ему в-восемнадцать лет… уже осенью б-будет учиться в универе… п-подрабатывает… а ты обж-жимаешься с ним, как будто ему п-пять!

— Он мой сын… и я его л-люблю! — Алина прижала Эмиля ещё крепче, тот закатил глаза и с трудом высвободился.

— А тётя Олеся снова у нас ночевать будет, что ли? — спросил он, поправляя помятую футболку.

Я попыталась выпрямиться, изобразить возмущение, но только пошатнулась:

— Не п-поняла… А почему ты т-так спрашиваешь? Ты пр-против, что ли?

Алина вдруг расхохоталась, её смех был таким заразительным, что даже стены, казалось, вибрировали:

— Олесь… Олеська… да ты не п-переживай так! У него просто… просто на тебя ст-стоит… а оттрахать не м-может!

Я захихикала, прикрывая рот ладонью. Эмиль покраснел до корней волос, пробормотал что-то нечленораздельное и быстрым шагом направился к кухне.

— М-меня уже вырубает… — я прислонилась к стене, чувствуя, как веки наливаются свинцовой тяжестью. — Еле ст-стою на ногах… Я п-пойду спать!

— Ты у нас не одна т-такая… — Алина помахала рукой перед лицом, словно пытаясь поймать что-то невидимое. — У меня кв-квартира плывёт в глазах… как к-корабль в шторм…

— Л-ладно… спокойной ночи… — я направилась к знакомой двери, держась за стену.

— Сп-спокойной ночи, Олесь… — донеслось мне вслед.

Комната встретила меня благословенной тишиной и темнотой. Диван в углу манил как оазис в пустыне. Покачиваясь, я добралась до шкафа, достала подушку и одеяло – они казались невероятно тяжёлыми, словно были набиты камнями, а не пухом.

Рухнув на диван, я даже не стала раздеваться. Комната медленно вращалась вокруг меня, описывая плавные круги. Где-то за стеной слышался приглушённый смех Алины и бормотание Тимура. Сознание медленно растворялось в алкогольном тумане, унося меня в беспокойный сон.