Проданная страсть. Эротические рассказы о сделках и желаниях часть (полный текст)

Семейный заговор. Глава 1.

Жаркое июньское утро заливало мою кухню ярким солнечным светом, пробивающимся сквозь приоткрытые жалюзи. За окном уже слышался гомон проснувшегося города, а в квартире стояла блаженная прохлада от работающего всю ночь кондиционера. Мы с Мариной, моей старшей сестрой, сидели за круглым столом, между нами дымились две чашки с чаем – несмотря на жару, мы обе предпочитали горячий чай холодным напиткам. Обычно наши встречи были наполнены беззаботной болтовнёй и смехом, но сегодня что-то неуловимо изменилось в самой атмосфере.

Я подняла свою чашку, вдыхая терпкий аромат бергамота, и украдкой наблюдала за сестрой. Марина машинально помешивала ложечкой чай, хотя сахар давно растворился. Её пальцы едва заметно дрожали, а взгляд карих глаз блуждал по кухне, словно она видела здесь всё впервые. Тёмные круги под глазами выдавали бессонные ночи, а привычно аккуратная укладка сегодня была собрана наспех в небрежный пучок.

Она подняла чашку, сделала крошечный глоток и тут же поставила обратно, словно даже этот простой жест требовал непомерных усилий. Фарфор тихо звякнул о блюдце – ещё один признак её нервозности.

— Марина, что-то случилось? — не выдержала я, отставляя свою чашку.

Она вздрогнула, будто я вырвала её из глубокого транса, и попыталась изобразить улыбку. Получилось жалко – уголки губ едва приподнялись и тут же опустились обратно.

— Нет, с чего ты решила? — её голос звучал слишком высоко, слишком натянуто.

Я покачала головой и накрыла её холодную ладонь своей рукой.

— Марин, я тебя насквозь вижу. Мы же сёстры, не забыла? Признавайся, что стряслось.

Она долго молчала, глядя в свою чашку, словно там были написаны ответы на все вопросы. Потом глубоко вздохнула, и плечи её опустились, будто она сбросила с себя невидимую тяжесть.

— Ну… — начала она тихо, и мне пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать. — Ты же знаешь, что Коля уже третий год не работает. Он даже работу не собирается искать – лежит всё время перед телевизором, смотрит свой футбол и новости, и всё. Как будто мир за окном перестал существовать, — она сделала паузу, подняла чашку, но так и не донесла до губ, поставив обратно. — У меня зарплата маленькая, денег катастрофически не хватает. А на мне ещё вся уборка, готовка, стирка… Я как белка в колесе – кручусь с утра до ночи, а толку никакого. Лёшка, конечно, помогает с деньгами, но ты сама понимаешь – он недавно переехал, взял ипотеку, а проценты конские. Он не сможет нам вечно помогать, у него своя жизнь, — голос её дрогнул, и она прижала ладони к лицу, растирая виски. — Я уже себя в руках не могу держать, Света. Каждое утро просыпаюсь с мыслью, что после работы снова нужно возвращаться домой. Собственный дом стал для меня тюрьмой. Представляешь?

Она наконец-то сделала большой глоток чая, посмотрела мне прямо в глаза, и в этом взгляде была такая безысходность, что у меня сжалось сердце.

— Я хочу развестись. — Слова упали между нами, как камень в тихую воду. — Да, Свет, мы расписаны с ним уже двадцать лет, прошли через огонь и воду… но я не могу уже терпеть это. Не могу и всё.

Я сжала её руку крепче, чувствуя, как она дрожит.

— Марин, если ты до сих пор на сто процентов не уверена, то я тебе скажу – ты правильно поступаешь в этой ситуации. Нельзя жить в таком аду.

Её глаза наполнились слезами, но она их сдержала.

— Правда? Ты так думаешь? Я не эгоистка?

— Абсолютно. Ты имеешь право на счастье, Марина.

Она кивнула, но тут же нахмурилась, и я поняла – есть ещё что-то.

— Свет, только есть одна загвоздка. — Она нервно накручивала на палец прядь выбившихся волос. — У нас как бы прописан брачный контракт, то есть после развода всё делится 50 на 50. А я не хочу с ним ничего делить. Если ты не забыла, квартиру подарили наши родители на свадьбу, а не его. А машину я купила за свои деньги, которые откладывала ещё со школьных времён, копила на мечту.

Я откинулась на спинку стула, переваривая информацию.

— Блин… Подписали брачный договор в юном возрасте, когда в те времена брачный договор почти никто не подписывал. А Коля, оказывается, не таким уж глупым был в свои двадцать лет – подстраховался заранее. Лазеек никаких нет? Может, адвокат что-то придумает?

Марина сделала ещё глоток, и я заметила, как побелели её костяшки от того, как крепко она сжимала чашку.

— Есть одна лазейка. Измена. — Она помолчала, собираясь с духом. — Я не помню точно, как проценты распределяются в такой ситуации, но тот, кто изменил и был пойман с поличным, получит очень малую долю. Может, процентов десять-пятнадцать, не больше.

Она подняла на меня глаза, и в них была такая мольба, что я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

— Свет… помоги, а?

Чашка едва не выпала у меня из рук. Я поставила её на стол, стараясь выиграть время и осмыслить услышанное.

— Марин, ты хочешь, чтобы я переспала с Колей? — голос мой звучал так, будто принадлежал кому-то другому.

Она закусила губу, и на мгновение мне показалось, что она сейчас откажется от своих слов, скажет, что пошутила. Но нет.

— Свет, пожалуйста. Понимаю, звучит дико, чудовищно даже, но… ради старшей сестры. Я бы никогда не попросила, если бы был другой выход.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я встала, прошлась по кухне, пытаясь унять бурю эмоций.

— Почему я? Почему своих подруг не попросишь? У тебя же их полно.

Марина горько усмехнулась.

— Свет, ну все мои подруги замужем, не будут они изменять своим мужьям из-за меня. Это раз. А два – им всем уже за сорок, они его не заинтересуют. А ты… — она окинула меня оценивающим взглядом, — ты одна, никому клятву верности не давала. К тому же ты в самом соку — тридцать лет, фигура модельная, лицо свежее.

Я невольно улыбнулась из-за этого неожиданного комплимента, но быстро взяла себя в руки.

— Почему ты думаешь, что он на меня поведётся? Если ты помнишь о брачном контракте, то он, подсунувший тебе эту бумагу двадцать лет назад, тем более помнит о последствиях.

Марина покачала головой, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на горькую уверенность.

— У него кризис среднего возраста, Света. Классический. Сорок пять лет, работы нет, самооценка на нуле, хотя виду не подаёт. Он смотрит на молодых девушек так, будто хочет вернуть свою молодость. Ты главное покажи, что заинтересована с ним переспать, пофлиртуй немного, и он будет твой. Мужчины в таком состоянии теряют голову от малейшего внимания молодой девушки.

Я села обратно, потирая виски. Голова шла кругом от абсурдности ситуации.

— Ну вызови ему проститутку какую-то. Заплати ей, чтобы она соблазнила его. Это же проще и… чище, что ли.

— Нет, ни в коем случае! — Марина даже подалась вперёд от волнения. — А вдруг она проговорится? Или он заподозрит подставу? Или она его шантажировать начнёт? Я только тебе доверяю, Света. Только тебе.

— Нет, Марин. — Я покачала головой, стараясь говорить твёрдо. — Нет и точка. Это безумие.

Марина встала, обошла стол и опустилась передо мной на колени. Я ахнула от неожиданности.

— Свет, пожалуйста. Я уже стою на коленях. Я же твоя старшая сестра, единственная. Помнишь, как я тебе в детстве прикрывала? Когда ты школу прогуливала, чтобы с Димкой на каток сходить. Когда ты вазу любимую мамы разбила, я взяла вину на себя. Помнишь? — Она взяла мои руки в свои, и я почувствовала, какие они ледяные. — Я понимаю, что какая-то разбитая ваза не сравнится с… с тем, о чём я прошу. Но пойми мою ситуацию. Невозможно так жить, Света. Я схожу с ума. Я уже начала ненавидеть себя за то, что ненавижу его. Это замкнутый круг, и я не знаю, как из него выбраться.

Я посмотрела на неё – всю такую страдающую, сломленную, отчаявшуюся. Моя гордая, сильная старшая сестра стояла передо мной на коленях и молила о помощи. Сердце моё разрывалось от жалости и любви к ней.

— Ладно, — выдохнула я, сама не веря в то, что говорю. — Но ты должна будешь мне за это. По гроб жизни.

Марина подняла на меня глаза, полные слёз и благодарности, и крепко обняла мои колени.