Прости себе меня

Глава 26

— Больной ублюдок! Ты чуть не угробил нас! Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу!

Сжав дрожащие пальцы в кулаки, Дани нещадно колотила по мужской груди и плечам. Слёзы застилали глаза настолько, что она его уже почти не видела. Его лицо превратилось в смазанную маску. Словно потёкший грим. Он превращал его в монстра. Бездушного и совершенно безэмоционального. Уродливого.

Егор молча сносил все её удары. Принимал каждый толчок. Терпеливо ждал, когда она придёт в себя. Его напряжение выдавали лишь играющие желваки, и ноздри, раздутые от тяжёлого дыхания.

— Больной! — повторяла одно и тоже. Слизывала солёные слёзы с губ и задыхалась от ярости и глухого отчаяния.

Он любовался ею. В последнее время он любовался ей всегда. Чтобы она ни делала, и чтобы ни говорила. Это доставляло ему удовольствие, сравнимое с чувством эйфории.

Да. Перегнул. Конечно же осознавал это. Даже испытал откровенный страх, когда тачка со встречки едва не превратила их в мясо, скованное грудой металла. Только где были его мозги, когда он пересекал двойную сплошную? Они вообще есть? Спорный вопрос.

Но желание сделать всё наперекор, ему самому напоминало подростковые порывы утвердить свой авторитет. Совершенно безрассудно и глупо. Но терять контроль рядом с Ксенакис стало для него чем-то... нормальным?

И им крупно повезло, что он успел уйти от встречной газели и выехать обратно на свою полосу. Егор и сам допустил мысль, что сейчас они разобьются к херам. Это было... бля. Такого больше не должно повториться.

Муха отказывалась говорить, и это выводило из себя. Настолько, что рассуждать о рассудке казалось просто глупым. Это не поддавалось объяснению. Это было внутри. Что-то, что рвало глотку. Что раскурочивало брюхо. Ядом заползая под рёбра и отравляя всё нутро.

Она просто смотрела перед собой. Сжала губы и, упрямо выставив нижнюю челюсть вперёд, испытывала его терпение. Играла с огнём. Ходила по краю его выдержки. Игнорировала один вопрос за другим. Кто к ней приезжал? Почему она одна вечером добирается до дома? Почему не на машине? И снова: кто сегодня был у неё дома? Чья машина до сих пор стоит перед воротами их коттеджа?

— Я не обязана тебе отвечать.

Это единственное, чего он был удостоен. Почти.

— Ты уверена, что игнорировать меня — это лучший способ избавиться? Ты казалась мне немного умнее...

— Ты — никто, Гордеев. — Повернула к нему голову. Одарила ледяным сдержанным взглядом. Фальшивая игра. Её страх просачивался через кожу. Липкий и вопящий так, что его тяжело было не заметить. Но этого было так мало...

— Так уж никто? — хмыкнул, сворачивая в противоположную сторону и блокируя замки в машине. Встречая её встревоженный взгляд. Теперь совсем неледяной. — Прокатимся чуть дальше.

Он не спрашивал её согласия. Просто уведомил, пропуская через себя панику, что исходила от Даниэлы импульсами. Так и надо. Паникуй, Муха.

Девушка заелозила на своём месте. Нервно задёргала головой из стороны в сторону. Занервничала, когда он начал набирать скорость. А когда машина оказалась на трассе, она буквально впала в истерику. Её голос вибрировал от каждого произнесённого слова.

— Мразь! — снова окатила его волной ненависти и вцепилась пальцами в чёрные жёсткие волосы. Потянула, срывая с его губ шипение, но не остановилась. Снова потянула, — Полоумный! Убейся сам! Убейся, сволочь!

Мышцы на его шее напряглись, удерживая голову и не давая той запрокинуться под тягой её пальцев. Не таких уж и слабых, как ему казалось. Он терпел. Готов был терпеть. Пусть. После того как она выдохнется, он заберёт то, что уже по праву считает своим. Пусть она наслаждается своим мнимым превосходством в эти минуты. Пусть думает, что он принимает поражение.

Тем слаще потом будет смотреть на то, как ломается очередной её стержень.

Он смотрел на слёзы, рассекающие красивое гневное лицо и едва сдерживался, чтобы не кинуться на неё. Не стиснуть её голову своими руками и не прильнуть кончиком языка к солёной коже. Солёной и сладкой одновременно.

— Ублюдок! — это его второе имя. Егор даже может дать согласие на то, чтобы отзываться на него. Пусть только это произносит именно она.

Ксенакис отпустила его волосы и, размахнувшись, прошлась по его морде с таким хлопком, что Гордеев на мгновение оглох. Выпал из реальности. Смотрел на неё и ни хера не видел. Приходил в себя, чувствуя, как на лбу вздувается вена. Как пульс долбит за ушами. Секунда. И туман рассеивается. Он смотрит на неё. На то, как она затравленно взирает на него, прижимая кулачки к губам.

— Я не хотела, — хрипит, не убирая рук ото рта. Приходит в ужас, замечая ухмылку на его губах. Машет головой, сдвигаясь и прижимаясь спиной к двери.

— Хотела, — Егор кивает. Усмехается, обнажая зубы. Застывая. Проглатывая каждое телодвижение напротив. Поднимает руку и проводит ладонью по щеке, где кожа всё ещё горела огнём. Больно. Немного. Знакомое чувство.

— Нет, — она снова машет головой. Тёмные пряди падают на лицо, — я не хотела...

— Помогло? — повторил её вопросительный взгляд. Неестественно изогнутые тёмные брови говорили о том, что он снова насмехается над ней, — легче стало?

Она не дышала. Только слышала, как по стеклу глухо бьют редкие, но крупные капли. Срывался дождь. Небо сочувствовало ей?

— Что ты собрался делать? — одержимость в его взгляде ломала ей кости. Делала её совершенно беспомощной. Загнанной в угол.

— Я хочу тебя, — спокойно произнёс, наклоняя голову и опуская глаза. Замечая, как она одёргивает подол своего лёгкого платья. Прикрывает колени, думая, что её это как-то спасёт.

— Ты не сделаешь это снова, — агония подступала к глотке. В глазах темнело. Девушка провела пальцами по лицу, стирая слёзы, — ты...

— Сделаю, — равнодушно пожал плечами и заглушил двигатель, оставаясь на тёмной обочине. Ощутил, как в животе затягивается тугой узел. Хотел. Слишком сильно, чтобы отказываться.

...

Дани посмела расслаблено выдохнуть, наивно полагая, что он передумал. Понадеялась, что это была его очередная несмешная шутка. Егор с минуту сканировал её лицо. Впивался почерневшими глазами, вызывая мелкую дрожь в руках. А затем, цыкнув, снова повернул ключи в зажигании. Даниэла ощутила под собой лёгкую вибрацию и вздохнула громче, чем нужно было.

Он отвезёт её обратно? Неужели она достучалась до него?

Но когда, тронувшись, машина поехала дальше, девушка вновь занервничала.

— Егор, отвези меня домой.

Всматривалась в его тёмный профиль, изредка освещаемый фонарями. Он был сосредоточен на дороге. Длинные пальцы крепко обхватывали руль. Лицо напряжено.

— Егор? Ты слышишь меня? Куда ты едешь? Отвези меня домой!

На миг в голове проносится мысль о том, что он снова станет играть их жизнями. Сердце тут же понеслось вскачь. Полноценно дышать рядом с ним казалось невозможным. Что лучше? Он что, ставит её перед выбором? Своими играми заставляет её принять решение?

— Позже, — всё же ответил. Бросил на девушку короткий взгляд и снова уставился на дорогу. — Попытайся расслабиться, — произнёс так, словно просил её уступить дорогу. Так непринуждённо, что у Дани заскрипели зубы.

Расслабиться?

— Куда мы едем, Егор? — не контролируя нарастающую истерику. Во рту пересохло, а ладони стали влажными. Ком в горле разрастался, с каждой секундой перекрывая кислород всё больше.

— Должно же здесь быть укромное местечко. Так? — на полных губах вновь появилась ухмылка. Он не мог не ликовать. Она ведь здесь. Буквально под его рукой. Ей некуда деться. И бежать некуда. Муха, может, и бравирует громкими словами, но храбрости у неё не больше, чем у него лет десять назад. А когда она дойдёт до точки кипения, как когда-то и он... это будет уже совсем другая история.

— Черт... Егор?! Ты в своём уме?! Чего ты добиваешься? Ты ведь даже объяснить мне ничего не можешь! Ты просто уничтожаешь меня! За что?! — её голос звенел от накрывающей истерики. Егор снова посмотрел на девушку. Плачет? Не видно...

— Не время, Муха. Когда-нибудь мы обязательно обсудим с тобой это.

Гордеев свернул направо, направляя машину в первую лесополосу. Хотел бы он сейчас услышать её сердцебиение.

— Ты не понимаешь... — замотала головой и, оторвав спину от двери, обхватила руками его локоть, — ты не отдаёшь отчёта своим действиям?!

Отчёт? Если бы...

Не стал сильно углубляться в лесную чащу. Но этого хватало, чтобы скрыться от лишних глаз. Притормозил и, снова заглушив двигатель, повернулся к Даниэле. Они погрузились не просто в темноту. Это была вязкая чёрная топь. Густой воздух в салоне доводил до удушья. Пульс лихорадочно гудел под кожей. У обоих. У неё от страха. У него — от предвкушения.

— Тебе помочь? — она не видела, но услышала шорох его ветровки. Дёрнулась испугавшись. Попыталась открыть дверь, но... кто бы сомневался?

— Не трогай меня! — воскликнула, ощутив настойчивые прикосновения на обнажённом колене. Снова дёрнулась, скидывая его руку. — Не трогай!

Едва произнесла это, как к её губам прижалась горячая ладонь. Стискивая скулы и давя. Заставляя её затылок глухо удариться о стекло. В уголках глаз появилось неприятное жжение.

— Если ты снова будешь выделываться, — он приблизился. Настолько, что Дани ощущала на своей коже его тёплое дыхание с отголоском ментола и сигарет, — будет так же больно, как и в тот раз, Муха. Ты же должна это понимать... м? Кивни, если я прав.

Девушка несмело кивнула, а Егор почувствовал влагу на ребре своей ладони. Всё-таки снова плачет. Всё? Больше ты не кремень, Даниэла?

Он убрал руку, но не сдвинулся ни на сантиметр. Прожигал дыру в ней, и ловил губами воздух, что она выдыхала.

— Отпусти меня?

— Хочешь прогуляться? Уверена?

Только полная дура согласится оказаться сейчас на улице. Он заехал не так далеко, но, если идти пешком... в темноте. Это же лес...

Муха загнана в угол, наконец.

Она молчала. Не произнесла ни слова в ответ. Всхлипнула, когда Егор снова прикоснулся к её ноге. Цепляя пальцами тонкую ткань и медленно собирая ту в гармошку. Обнажая нежную кожу и рисуя на ней узоры. Ощутил острые мурашки под подушечками, и машинально облизнулся.

Так сильно хотеть... разве это нормально?

— Я не сделаю тебе больно, — пытаясь развести её ножки в стороны. Надавил ладонью на колено, чувствуя всё то же сопротивление, — просто не дёргайся. Это же просто секс, Муха... просто секс.

Но её колени всё ещё оставались сжатыми. Дыхание девушки ускорилось. Он видел, как её грудь высоко вздымалась при каждом вдохе. Так соблазнительно покачивалась. Расстёгнутая кожаная курточка разошлась в стороны, открывая его взгляду вид на тонкие ключицы. Вырез на тонком лёгком платье был неглубоким, но достаточно привлекательным. Подцепи он пальцами и потяни вниз... одно движение.

— Ну же? Чего ты боишься?

— Егор, не надо, — Дани всё ещё стискивала колени, не позволяя ему то, что в очередной раз унизит её, — я не хочу. Я просто не хочу...

— А я очень хочу, Дани. Так сильно, что не готов тебя отпустить.

Он сдвинулся со своего места и, нависая над Даниэлой, рывком задрал её платье. Она вскрикнула и попыталась вернуть всё на место, но они были не на равных.

— Я умоляю, — отпрянула от его лица, что оказалось непозволительно близко. Снова ударилась затылком о стекло, — дай мне уйти?

— Хочешь уйти? — его взгляд замер напротив. Рука застыла на её бедре, а пальцы несильно сжали плоть, — прямо сейчас? Здесь? Я могу открыть дверь... только ты вряд ли пройдёшь больше десяти метров, Муха. Кишка тонка.

— Я уйду, — тихо проговорила, сглатывая ком в горле. Страшно? Безумно. И здесь — наедине с ним. И там. Ночь и лес не вызывали абсолютно никакого доверия. А учитывая недавние события у реки... это не было воображением. За ней действительно кто-то следил. Шёл за ней по пятам. И это был не Егор.

— Иди, — сухо произнёс, отодвигаясь на своё кресло. Провёл ладонью по рулю, оглаживая натуральную кожу. Сравнил... нет, её кожа в сотни раз мягче, — чего сидишь? Иди! Двери открыты...

Он шутил? Казалось, что именно так. Он просто в тысячный раз издевается над ней. Испытывает. Проверяет на прочность.

— Передумала уходить? — парень выгнул бровь, ожидая от неё хоть каких-то действий. Чего она ждёт?

Чёрт! Потянулся к её двери и, проигнорировав то, как она вздрогнула, сам открыл её дверь. Распахнул перед её носом и хмыкнул, когда она едва не выпала из салона. Ей пришлось схватиться за него. Приятно.

— У тебя полминуты, Ксенакис. Пока я не передумал.

Пойдёт? Или всё же останется?

В любом случае её выбор невелик.

И как только он снова отстранился, девчонка вихрем вылетела из салона. На пару секунд замешкалась, оглядываясь по сторонам. Она же не кошка... ей будет нелегко сориентироваться. В темноте, в состоянии паники. Глотая собственную истерику...

Нет, Муха. Не надейся.

Она широкими шагами понеслась по промятой дороге, но... и правда: её хватило на десять метров. Она снова застыла и, обняв себя за плечи, стала топтаться на месте.

Страшно?

Егор только усмехнулся. Вышел вслед за ней и, громко хлопнув дверью, двинулся за девушкой.

— Давай, твоё время вышло, — отчеканил, направляясь в её сторону, — поиграли и хватит.

Размашистым шагом настиг её и, перехватив за локоть, рванул на себя. Дани зашипела и попыталась вырваться. Безуспешная попытка только разозлила. Егор снова дёрнул её на себя и обхватил пальцами тонкую шею. Парой шагов припёр её к широкому стволу дерева. Она не кричала. Он так сильно стиснул пальцы под её нижней челюстью, что с её губ срывались лишь рваные хрипы.

Вот так... спокойно, Муха. Спокойно.

Склонился над ней и свободной рукой снова полез под платье.

И снова эти мурашки. Страх или холод?

Температура на улице упала градусов на десять точно. Было действительно холодно. А её голые ноги... блять, они сводили с ума. Гладкие, мягкие. Кожа – как шёлк.

— Не дёргайся, — прохрипел ей на ухо, — я постараюсь нежно...

И она не дёргалась. Уставилась на него большими глазами. Ловила воздух дрожащими губами. Воздух... точно.

Егор отпустил её шею и, стиснув подбородок стальной хваткой, прошептал прямо в губы:

— Не делай хуже, Ксенакис. Ты же не дура...

Её всхлипы не особо его трогали. Если ей так легче...

Он не чувствовал жалости. Абсолютно.

Но и злости тоже не было. Даже привычного раздражения на её твердолобость.

Только похоть. Желание обладать. Касаться её там, где ему хочется. Касаться, не думая о последствиях. Эгоистично и безрассудно.

Коленом растолкал её ножки и опустил руку на её трусики. Прижал большую ладонь к тёплому лобку и тут же указательным пальцем поддел кружевную ткань. Девушка открыла ротик шире, и Егор молниеносно воспользовался этим приглашением. Впился в распахнутые губы, тут же проталкивая язык между её зубов. Уверенными движениями продвигался вперёд. Крепко стискивал её челюсть, давая понять, что не позволит ей укусить себя. Пусть даже не думает.

Въедался в неё, осознавая, что этого катастрофически мало. Чувствовал, что Дани боится пошевелиться. Как же она его ненавидела. Это первобытное чувство заставляло нутро вибрировать. В то время как снаружи она не смела сдвинуться с места.

Пусть это закончится. Пожалуйста.

— Стой смирно, — его голос гвоздями приколачивал её к этому дереву. Холодно. Так холодно...

Девушка снова всхлипнула и зажмурилась, в то время как его рука сдвинула вбок её трусики, а грубые пальцы прошлись по гладким складочкам. Бесцеремонно раздвигая их и массируя клитор. Настойчивее... плавно, а затем ускоряясь. Заставляя её подняться на носочки и яростно задышать ему в шею.

— Вот так, — слегка сжимая набухший бугорок пальцами, и снова вырисовывая вокруг него круги её личного ада, — воот, я же говорю: расслабься... вот так.

Мазнул губами по её щеке. Языком провёл влажную дорожку от губ вдоль линии подбородка. Смещаясь на шею и продолжая заигрывать с пульсирующей горошинкой.

Напряжение в паху усиливалось до критической точки. Всасывал её язык, готовый чокнуться от нетерпения оказаться в ней, наконец. Глубоко внутри. Горячо. Грубыми толчками насаживая на себя. Воя от подступающего оргазма.

Хватит!

Подхватил лёгкую ношу, заставляя обхватить свою талию ногами и понёс обратно к автомобилю. Преодолев смешное сопротивление, поставил девушку на ноги и снова привычно развернул её к себе спиной.

— Егор, остановись! — хрипло произнесла, всё ещё пытаясь развернуться обратно.

— Не дёргайся, я сказал! — пригвоздил девушку к месту, прижимая её грудью к всё ещё теплому металлу.

Едва не тронулся умом, когда, вновь задрав платье, потянул за трусики, стягивая хрупкую ткань по стройным ножкам. А когда Дани ещё раз взбрыкнула, Егор стянул с её плеч кожаную куртку, скручивая ту у девушки за спиной. Парализуя её и сковывая руки.

— Тебе придётся пожалеть обо всём, Егор! — произнесла осипшим голосом. Зарыдала в голос, когда почувствовала там уже не его пальцы. Прохладу. Он смочил своей слюной её половые губы. Растирая влагу гладкой головкой члена, слегка подался вперёд. В это мгновение Дани с шумом вдохнула ночной воздух и снова поднялась на мыски. Егор неторопливо заполнял её собой, наслаждаясь каждым миллиметром внутри неё. С шипением и тихим стоном. Позволял тугим стенкам обхватить ноющий стояк и, дойдя до упора, согнуться пополам в попытке прижаться грудью к её трясущейся спине...