Прости себе меня

Глава 52

Худенькие ножки обхватывали крепкий торс. Так крепко, будто это единственное, что удерживает на плаву. Тяжёлое и частое дыхание разрывало тишину. Дани остановила взгляд на потолочном узоре. Мысли буксовали, но руки продолжали держаться за его плечи.

Всё именно так, как она и предполагала. Она пожалеет об этом. Этот слепой порыв станет занозой в пальце. Назойливой соринкой в глазу. Головной болью.

Она не должна была этого допускать. Его нельзя подпускать слишком близко.

— Откуда это? — Егор дотронулся до маленького рубца на девичьей губе.

Он не замечал его раньше.

— Шрам, — сухо ответила девушка, отворачивая голову.

— Это я и так понял.

Парень нахмурился и, приподнявшись, посмотрел на Даниэлу снизу вниз. Изучая каждый изгиб привлекательно тела, рисунок из нескольких родинок на рёбра, похожий на маленькое сердечко. Сосочки цвета молочного шоколада. Родимое пятнышко справа от неглубокой впадинки пупка.

— Может, ты позволишь мне встать?

Она вела себя сейчас как настоящая сука. Возможно, как и он когда-то. Это неимоверно бесило. Злость подкатывала к глотке, вызывая вибрацию.

Только всё это такая херня по сравнению с той слабостью, которую Егор ощущал, находясь рядом с ней.

— Ты не ответила на вопрос, — он чувствовал как член внутри неё вновь напрягает. Взвинченность никуда не делась. Это не конец.

— Серьёзно? — девушка усмехнулась. Но от её внимания не ушло едва уловимое движение внутри. Сделала вид, что это её не волнует. — Ты, кажется, так и не ответил ни на один мой вопрос...

— Что ты хочешь знать?

Она видела как напрягся его взгляд. Как на лбу залегла глубокая морщина, а губы сжались, превращаясь в тонкую почти белую полосу.

— Всё, — Дани отпустила его плечи, и её ладони легли на широкую грудную клетку. Слабый толчок намекнул, что она действительно хочет встать.

Пусть. Ладно.

Он нехотя встал и досадливо вздохнул, когда напряжённый член покинул горячий плен. Когда она, почувствовав свободу, тут же свела ножки и попыталась сесть.

Осмотрелась в поисках халата.

Егор поднял её ведь с пола и протянул Мухе.

— Спасибо, — подхватила халат, прикрывая грудь и всё, что ему так нравилось.

— Не за что.

Натянул брюки, оставляя торс обнажённым. Слишком жарко. Мокро. Сейчас бы прохладный душ. Желательно, с ней.

Мечтай, Гора. Тебе полезно.

— Тебе пора, — бросила парню в спину, обходя его.

Медленно и осторожно. Не глядя в глаза и пряча лицо за растрёпанными волосами.

А он не собирался уходить. На душ, конечно, претендовать не станет, но и покидать её дом сейчас, когда, кажется, она вновь как оголенный провод... нет. Он не уйдёт, даже если она закатит истерику.

— Я сам это делал, — застал врасплох не только её, но и себя. Но... на попятную идти не собирался. Не в его характере.

Он перехватил её вопросительный взгляд и, сдвинув стул, продолжил:

— Шрамы, про которые ты спрашивала... тогда.

Его невозмутимый вид и ледяной голос наводили на мысли, что он не совсем искренен.

Даниэла молча проследила за тем как он сел на высокий барный стул и, подняв хрустальный графин, наполнил стакан до краёв водой.

— Это успокаивало меня, — залпом выпил и с громким стулом ударил дном о столешницу, — приводило в чувство, что ли.

— Успокаивало? — не укладывалось в голове. Нет, у неё были подозрения, но она не ожидала, что произнесённые вслух слова, лишат её дара речи.

— Олег, — выплюнул знакомое им обоим имя, — каждый раз, возвращаясь от него. Или провожая из дома. Неважно...

Он снова говорил об этом, и теперь все обвинения в сторону его дяди не казались злой шуткой. Это... Боже! Неужели всё это происходило у них под носом?! Неужели его родители ни о чём не догадывались?!

— Егор, — Дани сделала пару шагов и кончиками пальцев зацепилась за спину стула, — я правда не знаю, как достучаться до тебя...

Слова застревали в глотке. Обрывались от неровного дыхания. Грудная клетка вибрировала.

— Это уже не важно, Муха, — он отмахнулся от её заявления.

— Я гандон. И не собираюсь оправдываться. Мне уже глубоко насрать, знала ли ты.

— Я не знала! — сорвалась, повышая голос и отодвигая стул,

— Господи! Я бы не промолчала! Я бы не сбежала! Я бы никогда...

— Это я убил его, — перебил девушку внезапным признанием. Раз уж начал...

Она заглохла. Шевелила губами, но не издавала ни звука. Глотала воздух, но при этом буквально задыхалась. Тёмные густые брови взлетели на лоб, а большие глаза округлились, и были похожи на кукольные.

— Теперь ты знаешь, — его рука беспокойно прокручивала пустой стакан вокруг своей оси, — я говорил, что мне нечего терять. Это правда.

— Твои родители...

— Они до сих скорбят, — усмехнулся брюнет и поднял свой взгляд.

Не смотри так. Чёрт, Муха... меньше всего я хочу видеть эту херову жалость в твоих глазах. Я говорю это не для того, чтобы вызвать твоё сочувствие!

Неожиданно она протянула руку, и кончики её пальцев коснулись самого свежего ожога. Егор небрежно посмотрел на то, как она аккуратно его обводит ноготком. Он сделал это в тот день, когда впервые взял Муху силой. В этом самом доме.

Дани заметила, как напряглись его плечи. Как заиграли желваки, и прищурились тёмные глаза.

— Я не виню тебя, — прошептала, боясь обжечься собственными словами.

Что она творит?

Дани, остановись... ты не должна с ним сближаться. Что. Ты. Делаешь?

Его пронзительный взгляд проникал сквозь кожу. Он смотрел долго. Не моргая и не выдавая своих эмоций.

— Откуда твой шрам на губе? — точно так же поднял руку, чтобы прикоснуться к ней.

— Это мелочь, — нахмурилась. Но позволила его большому пальцу пройтись по нижней губе.

Это действительно мелочь. Просто несчастный случай.

— И всё же, — кажется, миг его откровений подошёл к концу.

— Неудачное приземление, — чувствуя, что вновь поддаётся его гипнозу. Дышит через раз, пропуская через себя каждое незначительное движение, — стол... он раньше стоял рядом с кроватью. Я валилась с ног и промахнулась... рассекла губы.

Казалось, что это звучит слишком нелепо...

— Хорошо, что не глаз, — скупая улыбка украсила мужские губы.

На кончике её языка вертелось слишком много вопросов. Они роём пчёл создавали в голове самый настоящий хаос.

— Почему ты не рассказал родителям? Почему они не знают? — Дани действительно не понимала. В голове не укладывалось. Почему?! Десятки "почему" и ужас, оседающий на коже.

— Ты знаешь почему, — он снова налил себе воды и, выпив половину, протянул стакан Даниэле, — сама говорила: я трус.

...

Это были чувства, разрывающие изнутри. Раздрай, который она не испытывала ранее. Всё смешалось. Голова кипела и была готова лопнуть.

Как так вышло? Как, чёрт возьми?!

И почему его родители не заметили?!

Он ушёл не сразу. Но больше не настаивал ни на завтраке, ни на сырниках. Выкурил на крыльце пару сигарет. Молча. Задумавшись о чём-то своём. Дани смотрела на то, как прижимаются его пальцы к губам при каждой затяжке, и ощущала у себя во рту вкус табака.

Странно.

— Теперь ты знаешь все мои секреты, Муха, — Егор повернул к ней голову, слегка прищуриваясь от дыма, попавшего в глаза, — секреты... грязные тайны... всю подноготную.

— Тебе стало легче? — девушка робко шагнула к нему и остановилась рядом. Плечо к плечу. Почти.

— А должно было? — тёмные брови сложились домиком и сейчас он напоминал Даниэле того самого маленького Егора, с которыми они когда-то дружили в детстве. — Только не говори мне, что я должен был посещать психолога и прочую херь...

А ведь она не об этом...

— Я про другое, — она качнула головой, нарочно переводя внимание на себя, — Ты делал это со мной. Тебе от этого было легче? Оно того стоило?

Парень скривил губы и, тихо усмехнувшись, бросил окурок в пепельницу. Хотелось закурить ещё одну, но это слишком.

— Нет, — уверенно произнёс, глядя ей в глаза, — нет, Даниэла. Легче мне от этого не становилось.

— Тогда зачем? — она поджала губы, походя на обиженного ребёнка, — всё это время? И сейчас? Я просто не понимаю!

— А разве плохие поступки поддаются какому-то объяснению? М? Им нет оправдания, Муха. Их просто делают. Прихоть. Больная действительность.

Дани продолжала смотреть на него своими большими зелёными глазами. Он видел в них влагу. Она скапливалась в уголках, норовя превратиться в слезинки.

Это паршиво.

— Что теперь будет, Егор?

Вопрос сам сорвался с губ. Такой, казалось бы, простой... и невероятно сложный.

Егор не отрывал от неё настороженный и пробирающий до костей взгляд. Целая вселенная мыслей. И ни одного слова.

Его плечи как-то неуверенно дёрнулись. А уголки губ вдруг едва заметно задрожали. Он заметил это за собой и в ту же секунду растянул их в широкой улыбке. Такой ненастоящей. Ледяной и отталкивающей.

— Простим друг друга? И забудем?

Забудем?

Дани на какое-то время потерял дар речи.

Простим?

А ему есть за что её прощать?

— Я в чём-то виновата перед тобой, Егор? Всё ещё не веришь мне?

— Это так важно?

— Да! — прикрикнула на него, но тут же прикусила губы. Нервно тряхнула головой, собираясь с мыслями. — Это важно для меня! Потому что я не понимаю! До сих пор не понимаю, как я могла забыть что-то подобное! Я... Господи! Должно быть, это какая-то ошибка!

— Я видел тебя тогда. Ты шарилась по нашему заднему двору. — чересчур спокойно произнёс. — Я был в подвале. Мы были. Я видел, как ты встала на четвереньки, заглядывая в окно. В своих ядовитых колготках и жёлтом дождевике.

Не может быть.

Она ничего такого не помнит!

Да, у неё был дождевик. Жёлтый. И эти колготки. Она обожала их.

Но она ничего не видела...

— Я... — запнулась, подбирая слова, — Егор... возможно я была там. Я не спорю. Но... я клянусь тебе, что не видела ничего такого. Я бы не молчала! Чёрт! Ты же знаешь меня, как никто другой! — злилась и буквально кипела от негодования. Почему всё это свалилось на их головы?! — Знал... я бы никогда не умолчала. Я бы помогла тебе.

Сопля зелёная... помогла бы она...

— Я тебя услышал, — будто отмахиваясь от громкой бравады, Гордеев отвлёкся на её губы. Такие сочные. Чуть-чуть влажные. Манящие.

— Услышал меня? Что всё это значит? Ты хоть понимаешь, что натворил, Егор?! Чем ты лучше, скажи мне? Скажи?! Чем ты отличаешься?..

— Замолчи! — заткнул её и резко вскинув руки, обхватил лицо Даниэлы. Больно впиваясь пальцами в череп и притягивая к себе. Едва не поднимая её над землёй. — Заткнись, Муха. Ради всего святого... думаешь, я не понимаю? Чем я лучше? Ничем. Я такое же дерьмо. Гниль. Я осознаю это.

— Мне больно, — девушка впилась ногтями в его запястья и он даже получил своё извращённое удовольствие от этой зудящей боли.

Вдох. Глубже, чем мог представить.

Отпустил её. Но руки продолжали висеть в воздухе возле её лица. Гладить прохладный воздух, испытывая недостаток во всём. Словно нет этих самых рук. Словно не хватает чего-то очень важного.

Поганое чувство.

— Прости, — его голос был бесцветным и сдавленным. Взгляд потерянный, — я бы хотел. Чтобы ты простила.

Дани сделала шаг назад. Мелко затрясла головой. Просто не знала. Не понимала, как вести себя. Всё ещё ощущала его болезненную хватку на висках.

— Как у тебя всё просто, да?

— Это не просто, — легче убиться головой о стену, чем договориться с Мухой, — я бы вернул всё...

Нет. Не вернул. Иначе бы они не стояли здесь и сейчас. Вот так. Словно ближе нет никого.

А может, так и есть?

— Ты не понимаешь, Егор. — отошла от него ещё на пару шагов, — я себя... себя не прощу, если сделаю вид, что ничего не было. Не прощу себе тебя. Понимаешь?

— Тогда что это было? — его лицо исказилось, словно он получил звонкую и жгучую пощёчину. — Что было полчаса назад? Я, может, и дерьмо. Но не идиот. Обнимала и прижималась потому что ничего не чувствуешь? Совсем ничего? Ты сама-то в это веришь, Даниэла?