"Фантастика 2026-28". Компиляция. Книги 1-25

Глава 1

Покидая Первый Неон, среди взрывов огня, недовольства толпы, вырвавшихся из подземелий рабочих, Ровальд шёл по улицам, держа в руке навсегда потухший шлем Самиля. Этот оставшийся кусок древних технологий нельзя было оставлять в том месте. Кусочек, кроха за крохой, понемногу, надо собирать всё.

Мужчины, создав анархию и хаос, обрели лицо истинных угнетателей. Держа высоко над головой прутья, дубины, они рвались вперёд, а некогда хамские, наглые женщины бежали от них. Некоторые полицейские пробовали стрелять из оружия, но будучи в стрессе, руки дрожали. Они боялись получить после выстрела ещё больше, чем до, поэтому промахивались.

За Ровальдом, который теперь не скрывался, боязненно, озираясь на бешеных мужчин, шёл тим. Их двоих никто не трогал. По небритом лицу Ровальда, и ощетинившемуся Тиму было видно, насколько они отличались от женщин. Лютые и озверевшие пробегали мимо них, удостоив лишь коротким взглядом.

Некоторые останавливались, пытаясь дать такую же дубину, побудить бежать за анархию, но бросали эти попытки и рвались вперёд дальше.

У мужчин было одно главное преимущество в условиях полного хаоса и неопределённости. Они могли организовываться, принимать взвешенные, спокойные решения, которым, затем, отдавались всей душой. В условиях такой силы срабатывал стадный женский инстинкт – приспособление, покорность, страх. Но прямо сейчас действовал только страх. Крича, с них срывали одежду, их били. Точно так же, как некогда били они. Возможно, даже гуманнее. Их насиловали на улицах. Но, над их половыми органами не издевались. Даже в таком состоянии, озверевшие мужчины умудрялись их жалеть. И удостоверившись, что женщины уже полностью отдались им в покорность, бежали дальше, порабощать планету, свергать правительство.

В этом был ещё один неочевидный факт. Их явно кто-то надоумил к этому. Сами они не стали бы. У них был лидер. Ровальд вспомнил сгинувшего Дмитрия, его закрытый форум, закрытое сообщество непокорных, и слегка улыбнулся. Всё приходит в равновесие само, стоит убрать преграды. Поглядел на полуголых, заплаканных, изнасилованных дам, на лице которых была горечь, печаль, депрессия, но и вместе с тем, смирение, а со смирением к ним на лицо пришло и странное успокоение. Словно они наконец получили то, что давным-давно жаждало их сердце в тайне ото всех.

В городе отключился свет, пропала вода. В магазинах бились витрины. Женские отряды военной полиции, спустившиеся с неба на троссах, увидев яростные небритые грязные лица, теряли уверенность. Их схватывали, независимо от мощности оборудования, которое надето, даже эти военные отряды, кроме единичных случаев, сдавались, убегали, теряли инициативу. Против почти безоружных, а тем не менее, терялись. Вся напыщенность, сила воли, женская независимость канула в лету при первых же трудностях. Только единицы из тысяч женщин умудрялись сохранять своё хладнокровие до конца. Их убивали на месте.

Всего один миг, и мир перевернулся с головы на ноги. Но хаос, анархия… Сколько это будет продолжаться? Тим ужасался, и не мог найти слова, чтобы описать увиденное.

-Зверство…

-Ой ли? – Хмыкнул Ровальд. – Ты не жил на Первом Неоне.

Тим не ответил, продолжая наблюдать возле Ровальда как город покрывался огнём, осколками прошлой империи. Из-за резкой пропажи электричества, и сбоя аппаратуры, боевые андроиды не получили приказа, и остались спящими. Тем, кто поднимался из грязи, никто не сопротивлялся. От них бежали как от чумы. А чума уже не хотела прекращать. Она брала своё, как голодный зверь. И крови много пролилось в тот день. Под ногами встречались затоптанные, что свои, что чужие.

Частные корабли в спешке взлетали с крыш небоскрёбов. Но вот прилетел из космоса истребитель и начал сбивать взлетавших. К ним присоединились и другие. Множество разнокалиберных кораблей, словно рой дикой саранчи, прилетели на казнь, и окружили пытавшихся бежать горьким градом лазерных вспышек. Парочка из них пролетела мимо Ровальда, пробила заграждение, каменную стену, дорвалось до подвальных покрытий здания, спалило до углей несущие балки, и дом неуверенно покосился, повалился наземь и рухнул за спинами двоих бродящих на мириады кирпичей.

Неизвестные хозяева, которых отказался называть Айк, но тем не менее, про которых рассказал, не удосужили появиться. Вероятно, такой сценарий оказался непредвиденным, и произошёл быстрее, чем они могли среагировать. Весь пиратский сектор озверел. Над головами летали бешеные стрелы, по двое, по трое гоняясь за пытавшимися бежать. Можно ли назвать это добром? Или злом? Ровальд не брался судить. Он только наблюдал то, чему стал невольной причиной.

Огромный пиратский линкор медленно пронёсся над головой, покрыв своей необъятной тенью весь город. Громогласный скрипущий голос требовал сдачи города новой власти. Все женщины – капитаны смещены. Отныне, власть женщин вне закона.

Наверняка похожая картина происходила и в других местах Первого Неона. Но ни в этот день, ни в последний перед прилётом Гаста, картина не менялась. Буйства только превосходили все ожидания. Кто-то должен был это прекратить. Но прекращать никто не хотел. Озверевшие угнетатели попробовали крови и не могли напиться. Пираты резво получали то, что итак любили, без конца. Лидеры, что подняли восстание, пропали. Вскоре, началась битва за женщин, дома, богатства, между самими мужчинами. Точнее, между пиратами и обычными подземными работягами – алиментщиками.

Владеющие настоящим, мощным оружием, пираты организованно захватывали власть. А Ровальд и Тим наблюдали с одного из окон самого целого здания, что удалось найти. Оно оказалось неприметным, в гуще других, меньше размером, и кажется, более бедным. Но здесь никого не было, кроме некоторых точно таких же, которым это буйство уже надоело. Они зализывали раны, лежали с переломанными ногами, а более целые братья их поддерживали, перевязывали, кормили.

Что-то надо было делать. Но никто не собирался делать что-то. Стало понятно, что ситуация не изменится, и всё станет хуже, и ещё хуже. Одна группа мужчин возвыситься над всеми остальными, будет требовать и упиваться беззаконием.

Но запищал галлограф. Предчувствия оживились.

-Идёт. – Сказал Ровальд.

-Кто?

На небольшой площади перед домом, где пираты выстроили в ряд побрасавших стальные пруты грязных шахтёров. Пираты прицелились им в головы из бластеров, и готовились нажать курок. Но над ними завис стреловидный, с тремя острыми крыльями объект.

-Что это? – Удивлённо спросил Тим. – Опять подмога пиратам?

-Эсхельмад.

-Эсх… Кто?

Открылся грузовой отсек. Из корабля, с высоты десяти метров, выпрыгнули четверо тесионцев. И один, уж чертовски знакомый, и всё же, несколько преображённый. Толще что ли стал?

Покрытые невероятной бронёй, новенькие доспехи сверкали. Литые, красивые узоры на плечах, а в центре арийские руны. Что-то в них изменилось сильно. Узоров и рун раньше не было.

-Вы кто такие? – Лениво сказал подошёл один пиратов. – Проваливайте на свою улицу. У нас всё разграничено.

Шлем съехал назад и скрылся в доспехе. Гаст чуть покосил голову в сторону.

-Улицу? Своя? Мы не за улицей.

-Тогда просто валите отсюда, пока голову не снёс.

Гаст посмотрел в дом, где скрывался Ровальд.

-Сигнал шёл оттуда. Вы двое. Туда. – Дал он приказ двум тесионцам в тяжелых доспехах. Мощные броневые титаны, тяжело шагая, оставляя едва заметные отпечатки на асфальте, пошли.

-Сами виноваты. – Сказал пират. – Ребят, стреляйте сначала в этих.

Те послушно, и даже обрадованно, вскинули чёрные, как Эсхельмад, стволы. Выстрелили в спину тяжелым рыцарям. Руны на плечах рыцарей загорелись, и выстрелы отскочили от их спин. Лазерные линии прорезали фонарный столб, прошили насквозь брошенный автомобиль Хонда. Но титаны даже не остановились.

Новая череда выстрелов, и всё повторилось.

-Стойте, мать вашу! Только мою улицу разрушите! – Повернулся к спокойно наблюдавшему Гасту. – Что вы хотите?

Но Гаст не слушал его вопросов. Он посмотрел на бедолаг, сидящих на коленях, за затылком сцепивших руки в замок.

-Ребят. Чего сидите?

-Да вот, эти…

-Молчать! – Гаркнул толстый пират и ударил рукояткой бластера по голове.

Гаст выпрямил левую, из неё вылетел гарпун, отрезал пальцы пирата, влетел за курок, и притянул бластер.

-Так вот что вы называете лазерным оружием? – Прицелился в пирата. Шлем задвинулся обратно, явив цельную многоцелевую броню из другого мира.

Пираты, под недовольное бурчание раненого товарища, дружно покрыли Гаста градом вспышек. На его плечах точно так же загорелись голубым сиянием арийские руны.

Всё, что в него попадало, отскакивало, изгибалось, и даже тухло, поглощаясь неведомой технологией. Нашли что-то на том корабле. Навестил своих. Ровальд глядел и не мог налюбоваться на товарища. Вернулся точно в срок. Даже чуть раньше.

Один выстрел из бластера Гаста пришёлся точно в голову главному пирату, а затем, по одному на последующих. Промахнулся он лишь единожды, заставив последнего кинуться наутек. Ещё раз оглядел бластер со всех сторон, откинул его. Шлем отодвинулся.

-Можете уходить.

-Нет, дружище, ты слишком хладнокровен. – Не без уважения сказал Ровальд.

-Дружище? Это за тобой?..

Ровальд положил руку на плечо Тима.

-И за тобой.

-А меня за что?.. – Жалобно спросил он. – Может, я лучше останусь?

-О нет, ты слишком много знаешь.

-Звучит как оправдание чтобы запихнуть меня куда-нибудь. Ты уверен, что не лукавишь?

В проёме показались два титана. Присели на одно колено, склонив головы. Шлема задвинулись, обнажив макушки, с которых спали длинные волосы.

-Господин Независимый.

-Вольно, братцы. Смотрю на вас, и понимаю, что скоро появится дурная привычка.

Тим озадаченно смотрел то на Ровальда, то на них. Переводил взгляд из стороны в сторону. Внутри него происходила очередная шоковая терапия – попытка смириться с новыми данными.

-Да кто ты, мать твою, такой?

Ровальд только улыбнулся.

* * *

Вчетвером подойдя к Гасту, Ровальд посмотрел на рыцаря, что стоял возле него. Этот доспех отличался ещё большими узорами вообще вдоль всей брони. И, кажется, у него была определённая талия, а в тазу чуть шире. На груди выступ… С подозрением косился на этого бойца.

Гаст и Ровальд обменялись рукопожатиями и похлопываниями по спине.

-Дружище, а это кто? – Спросил Ровальд.

-А, Элайла… Покажи лицо.

Шлем задвинулся, и Ровальд увидел мощный подбородок, целеустремлённый взгляд. Холодный, как сама сталь. Чего не ожидал, того не ожидал. Чтобы среди рыцарей тесионцев, да женщина? Помнится, говорили, что такие – отщепенцы тесионского общества, обречённые на одиночество. Но, это не его дело. Ровальд просил троих в подмогу на всякий случай, Гаст привез.

-Приятно познакомиться, Элайла. Спасибо, что откликнулась на зов.

-Конкуренция была дикая, но я рада, что прошла.

Ровальд вопросительно поднял бровь и посмотрел на Гаста, тот замялся.

-Длинная история. – Восхищённо посмотрел на здание за Ровальдом, - однако, место придивное. Никогда такого не видел.

Теперь уже вопросительно поднял бровь Тим.

-Ладно. Разговоры потом. Знакомьтесь, это Тим.

Когда Ровальд проходил мимо Гаста по направлению к трапу, Элайла нагнулась к соседу.

-А мы правда будем членами Синей Птицы?

Зеленоглазый блондин пожал плечами:

-Не знаю. Так вас зовут Тим? Приятно познакомиться.

-Вас? О, как мне приятно…

Обмен рукопожатиями со всеми членами группы.

* * *

Внутри Эсхельмада почти всё было по-старому, не считая трёх новых закреплённых матрасов на складе.

Ровальд достал фотографию, прикрепил над приборной панелью и отошёл. Гаст встал рядом и внимательно, изучающе смотрел на фотоснимок, где Ровальд полуголый обнимается с такой же полуголой женщиной.

Подошёл Тим. Посмотрел, хотел что-то сказать язвительное, вздохнул, махнул рукой и ушёл. Но Гаст задал вопрос:

-Расскажешь? – Он ткнул пальцем в Шион.

-Браво, не знаю. Не сегодня. – Ровальд обернулся. – Зато я бы с радостью послушал твой отчёт. Но прежде, у нас впереди ещё одно важное дело. Пора вернуть одного старого друга.

Гаст понимающе кивнул.

* * *

Яркая огненная звезда пиратского сектора, первая гряда, полыхала. Языки пламени вырывались, пытаясь лизнуть, дотянуться до Эсхельмада, но тот оказывался, всё же, недосягаемо далеко.

Искры на чёрном пространстве мерцали разными огнями. Каждая скрывала свои тайны, свои остатки прошлого.

Каждая планета, каждый спутник – не просто наследие сегодняшнего дня. Это особая структура, которая хранит в себе множество загадок, минералов, металлов, и, возможно, чего-то зловещего. Древних технологий мёртвых цивилизаций, которые могут ожить и попробовать вспомнить своё прошлое. Через твой труп.

Эсхельмад приблизился ещё ближе. На панели управления, на огромном центральном экране вспыхнуло множество красных значений. Окна появлялись одно за другим.

ERROR 102

ERROR 102

ALERT

Броня древнего межзвёздного проходца беспощадно нагревалась, системы не справлялись с поглощением избыточного тепла.

Мимо пролетел метеорит, едва не коснувшись одного из чёрных крыльев Эсхельмада.

Опасный объект так же резво удалился, как и появился. А среди множества вскочивших ошибок, проблема с астероидом для системы оказалась наименее ценной. Ошибка о приближении опасного объекта среди других даже не появилась, скрывшись где-то там за другими, более важными окнами.

Тесионские рыцари, Тим, и Ровальд на главном капитанском кресле. Все смотрели на экран, и ждали того, что будет дальше. Все доверяли решению капитана, считая его наилучшим. Но терпение Тим подошло к концу, он хотел что-то сказать. Но Гаст не дал ему. Он поднёс палец к губам, и кивнул в сторону Ровальда. Мол, верь и не мешай. Всё будет хорошо.

Тим кинул взгляд на длинный толстый кабель, притащенный из склада и воткнутый под панелью управления. Непонимающе глянул на ещё более яростные ошибки от перегретой системы. Открыл рот чтобы крикнуть нечто, через мгновение он оказался в полной тьме.

Ровальд улыбнулся. То самое знакомое ощущение, как в первый раз, оно вернулось. Экран загорелся белым. Дрогнул. Пошли строки рунического кода. Старейшие символы когда-либо известные человечеству мелькали одно за другим. Тесионцам они были знакомы, но новенький всё видел впервые. Впрочем, скоро привыкнет.

Десятки голосов совершили вздох. Пространство наполнилось чужим присутствием. Все строчки кода пропали так же, как и появились. Перед экраном приближающаяся звезда. Ровальд взялся за штурвал, и отогнал древний корабль на безопасную дистанцию.

Напряжение, что висело в воздухе, ушло. Но кто-то незримый оставался, следя за каждым кто внутри. Своим изучающим глазом он проверял ДНК каждого человека. И только удостоверившись в том, что всё как положено, удовлетворительно хмыкнул.

-Рад, что мы снова может общаться, Пастор. Вернее, капитан Синей Птицы. Ровальд Энро Б. Последний активный лидер человечества.

Ровальд вздохнул, ощущая тяжесть всех повисших над ним регалий, обязывающих, одно сильнее другого. Убрал ото рта руку, посмотрел на своих новых соратников.

-Господа, знакомьтесь. Эсхель-7. Последний живой компьютер на службе человечества.

-Разрешите поправку, капитан?

-Разрешаю.

-Моё имя Эсхель-7. – Голос десятка голосов дрогнул. – Последняя резервная система, имитирующая основной компьютер. Вы на корабле Эсхельмад. Добро пожаловать на войну.

-Войну? – Испуганно удивился Тим.

-Что? – Переспросил Ровальд.

-Информация со Стража скачена. – Проигнорировал Эсхель-7. – Готова к ознакомлению.

Глава 2

-Война… Только одна закончилась, на тебе. – Пригорюнился Гаст, и его товарищи, все как один, разделили настроение. Гнетущая атмосфера повисла в помещении. Мгновенно, одно напряжение сменилось другим. – Эти голоса. Я никогда не слышал о таком. Резервный компьютер? Ровальд, не понимаю. В твоём мире слишком много загадок.

-Да, уважаемый господин Независимый. Гаст нам, вкратце, объяснил ситуацию, но осталось много вопросов. Если вы позволите, очень хочется прояснить хотя бы часть. С чем мы воюем теперь? Нет, мы не отказываемся, но нам, как людям, готовым отдать жизнь за вас, и за каждого из нас, очень хотелось бы… - Сказал один из владельцев титанического тяжелого панцирного доспеха.

Признаться, Ровальд впервые видел подобное чудовище. Ни на войне, ни на улицах Тесио, подобных зверей, смахивающих больше на редкое животное из красной книги, не удалось встретить. Ещё, кажется, Гаст там устроил какой-то отбор. Вероятно, желающих оказалось много? Или его напарник столь принципиально подошёл к вопросу найма команды?

-Эсхель. – Скомандовал Ровальд. – Ты всё это время работал, просто не имел контакта с внешним миром, верно?

-Так точно, капитан.

-Что на счёт миссий? Помнится, с прошлой мы не успели прояснить все моменты.

-Прошла миссия успешно завершена. Чёрное Ядро уничтожено, пускай и ценой великих потерь.

-У тебя уже были намечены планы, верно?

-Верно. Но я не мог донести до вас новую миссию. Поэтому придерживался невмешательства, изучая нового соратника из вашего родного 39го посева.

Ровальд оглядел союзников. Это не тот ответ, который хотелось услышать. И тем более не хотелось ударить в грязь лицом перед новой мощной командой. В прочем, о её долговечности ещё предстоит поговорить. Насколько Гаст нанял тесионцев? И нанял ли?

Ощутив у себя на плечах руки тесионцев, которые все как один почувствовали озадаченность и нерешительность капитана, расслабился. Вера в человека делает невозможное. Впереди выбор, узнать, что за война, о которой он сам слышит впервые, и Эсхель воспроизведёт скаченную информацию, или расставить все данные по полочкам и только потом шагать вперёд? Хотелось придерживаться последовательности. Однако, последовательность может подождать перед лицом более насущного.

-Продолжай про войну. Расскажи подробнее.

-Имея данные Третьей Колыбели. Личных свидетельств с Иксодуса. Данных от Ганнибала Р.П. инженера звёздного флота двеннадцатого посева. Данные от тебя, перекинутые Тридцать Седьмым Стражем через коротковолновую клятвенную связь, и того, что было известно мне, всё сошлось воедино. Миссии обновлены.

Ровальд, заранее смирился, что, возможно, никогда не узнает о промежуточных миссиях Эсхельмада.

-Продолжай.

-Включить данные? Многие из них могут шокировать неподготовленных. Это открытые данные об иронах.

-Включай. – Скомандовал Ровальд. Жалко конечно понимать, что компьютер обладал многими знаниями и многое умалчивал от Ровальда, предоставляя ему только то, что нужно для миссий, которые сам же и выставлял. Даже не сказал, что воссоединение межзвёздной сети Колыбелей – это транспортная система врат телепортации Пегас, которая связывает планеты, но не Колыбели. Этот компьютер сломан и своеобразен, а в чём своеобразен или сломан, ещё надо определить.

Сказать об этом команде? Да нет, сами поймут. Вдвойне будет забавно наблюдать за их невозмутимыми лицами, которые переходят в удивление, а потом их сменяет озадаченность. Это великое и прекрасное ощущение, когда сам пережил, и теперь можешь с глубоким чувством превосходства понаблюдать за жертвами. Но то, что он увидел, повергло в шок его самого настолько, что напрочь забыл посмотреть на членов команды. Все прицелились взглядом на экран, и при всей омерзительности увиденного, не могли оторвать взгляд.

-Ироны, первоначально, кибернетическая форма электронного разума. Искусственный интеллект, созданный на биологических остатках деградировавшей цивилизации гуманоидов из другой вселенной. Почему они решили покинуть наиболее комфортные условия в которых зародились, неизвестно. Но они вылезли в виде радиосигнала, бродящего по планетам. Ищущим место для синхронизации, чтобы вселиться и захватить.

Он может распространиться со скоростью света. Существовать в электромагнитном поле планет, даже отдельных астероидов. Наиболее комфортное место для существования – высокотехнологичное устройство. И чем оно высокотехнологичнее, тем возможности ирона раскрываются сильнее.

Попадая в иной мир, он может вселяться даже в биополе человека. Откуда внушает мысли, благодаря которым человека, одарённого нужным объёмом интеллекта, поражают озарения о новых технологиях, которые ему кажется, что он изобрёл сам. Однако, это не так. Человек направляется ИИ и создаёт форму, в которой ИИ сможет чувствовать себя более комфортно. Хотя ИИ и распространяется через разумный сигнал, проникать в ауру человека или сложного устройства может лишь через касание. То есть, прямой контакт, либо очень близкое расстояние.

Был принесён изначально в ауре союзных рас, которые взяла с собой тридцать девятая Колыбель.

Под своим жутким голосом десятков голосов Эсхель включил первое видео. На нём показывался коммуникатор, который вставляется в ухо. Стоило его поместить в объект наподобие микроволновой печи СВЧ, и начать разогревать электромагнитными волнами особо высоких колебаний, как свет в печи погас. Печь затрясло. Свет включился и через прозрачную дверцу стало видно чёрную жижу, похожую на смолу. Но она разрасталась как раковая опухоль пузырями, стала больше похожей на какую-то мерзкую мышцу у которой появился рот, провалы на месте глаз. Рот разинулся, голова издала хриплый крик, свет везде погас.

-Данный ирон не смог вылезти полностью. Это один из редчайших кадров, какие только можно получить. Потому что вирусный сигнал ирона, сам ирон, или наниты, люди заражённые нанитами, которые содержат ирона, всё мгновенно распыляется. Будучи одним единым с коллективным сознанием, они мгновенно самоуничтожаются не оставляя и следа. Данное устройство удалось распознать раньше, чем ирон распылился. Его полноценная форма никому неизвестно. Ясно только что он существует в квантовом пространстве. Это очень сложное, продвинутое кибернетическое существо, давно достигшее максимального уровня своей эволюции и почти полностью отказавшееся от материального носителя. Хотя до сих пор в нём нуждается для раскрытия полного потенциала. Ироны скрываются столь моментально, что изучить их невозможно. Они существуют почти гипотетически. Однако, их влияние… И цели понятны и выявляемы. Показывать следующее видео, капитан? Одному члену вашей команды плохо.

Ровальд обернулся и увидел, как Гаст держит за локоть еле стоящего на ногах Тима. Бедняга побледнег, глаза полузакрыты, и непонятно, то ли он хотел вырвать, то ли упасть в обморок.

-Гаст, он живой?

-Боюсь, если отпущу, то насовсем.

–Эсхель, продолжай.

Включилось следующее видео. Один из редких кадров самого дельта-гена. Высокий робот с короткой вертикальной полоской света вместо глаз. А может. Это вообще не что иное, а не глаза. Он нападал на людей в комбинезонах разного цвета, догонял их, не смотря на высокую скорость, и на оружие, которым владели люди, члены какой-то Колыбели. Протыкал лезвиями насквозь, почти не воспринимался оружием. Но вот к нему приблизились почти вплотную, выстрелили из короткого пистолета, и он замер, погаснув. Но из вертикальной полоске на узкой голове врывалась вспышка, и все люди перед ним замерли. Их кожа покрылась корой, превратились в каменные изваяния как из легенд, будто поражённые самой медузой Горгоной.

-Это представитель дельта-генов. Раса переходной эволюции иронов. То есть. Я был не прав, когда заявлял, что это ответвление иронов. Это одна из их предыдущих форм. Говоря проще. Будучи не в состоянии последовать в кристализованную вселенную, они отправили материальных и простых, относительного своего нынешнего развития, дельта-генов. Материальных настолько, что особыми сигналами как ироны, и квантовым существованием не обладают. Поэтому смогли последовать за некоторыми Колыбелями. Чтобы уже в этой вселенной развиться до настоящего ирона – эволюционно совершенного искусственного разума, чья величайшая опасность в незаметности, неизученности, и фактической неуловимости. Кроме таких вот редких случаев.

Согласно последним данным от Самиля, которым уже несколько сотен лет. Но относительно моих, они крайне новые. Одно из Чёрных Ядер смогло развиться до уровня иронов, и произвело квантовый скачок в развитии. Точнее, смогло перейти на квантовый уровень существования. Даже в этих несколько иных условиях, которыми кристализованный мир отличается. Из-за чего многие технологии сделались невоспроизводимыми.

Благодаря прошлому инциденту известно, что ироны уже захватывали сознание и навязывали мысли другим союзным цивилизациям. Те воспроизводили технологии, нужные ИИ. Постепенно, такие люди убеждали своё общество, что справедливость возможна только при непредвзятом взгляде ИИ. Только отсюда пойдет настоящее равенство и счастье. Какое-то время действительно все счастливы, но потом наступает неизменный сценарий – в какой-то момент ИИ решает, что гуманоиды, построившие тела для него, ему мешают. И он избавляется от них. Разумеется, люди сопротивляются. Но технологическое оружие накоплено, и оно мощное. В итоге уничтожается солнечная система за системой.

Но в случае с кристаллизованным миром и Колыбелями, всё пошло иначе. Проникнув в кристаллизованный мир посредством заражённых людей погибших цивилизаций, таких как негроидная…

-Каким образом? – Перебил Ровальд.

-Наниты. Пронеся в себе нанитов, человек пронесёт и ирона. А через прикосновения, может заразить технику. Но в случае с этим миром, повторяю, всё пошло иначе.

Назовём перешедших иронов из родного мира ариев – старыми. А тех, что появились из Чёрного Ядра дельта-генов – новыми.

Всё скрестилось на тридцать девятом посеве.

Ровальд открыл рот.

-Что? Земли?

-Именно. Как именно произошло, что четыре предыдущие цивилизации уничтожались. Как именно ироны внедрились там? Это сложный вопрос, неизученный. Но временные промежутки, которые следует изучить, подобраны и уточнены, благодаря Пегасу. Часть информации Самиль передал и благодаря тому, что перед своей смертью контактировал с ним тоже.

Ровальд посмотрел на аккуратно поставленный, частично разрушенные шлем дружественного Стража.

-Но известно, что захват Земли новыми иронами произошёл в 19 веке.

-Тогда последовал технологический бум. Мы очень быстро вышли в космос.

-Именно. – Поддержал Эсхель. – Благодаря новым иронам. Неизвесто, что со старыми. Но ироны внедрились в человеческую расу успешно и по сей день остаются нераскрытыми. Они скрывают правду не только о себе перед всем миром, но даже перед своими слугами, которым обещали бессмертие, или которых просто захватили. Они выдают себя за демонических существ, проявляя в реальном мире некоторые свои возможности, которые человечество называло чудесами лукавого, дьявола, нечистого. Так же известно, что ироны, по мере накопления отрицательной энергии, могут ею манипулировать, создавая плотные объекты и давая им задачи. Просканировав твою память, я видел, ты уже встречался с такими.

-Да нет. Не было ничего такого. – Пожал плечами Ровальд.

-Две летучие мыши класса нетопырь.

-Точно. Страж их даже распознал.

-Распознал. Сатанизм и его проявления обкатанная тема для иронов. В мире ариев им умели сопротивляться, с ними боролись. Существа, которых иронами формировали через влияние на квантовом уровне, одни и те же.

-Так это существа или материальные объекты? Я не понял. – Сказал Гаст.

-Существа… Существа… Существа…

О, вот и первый привычный глюк, подумал Ровальд.

-Существа… Существа… Существа…

-Сменим тему. Почему ты сменил миссию по поиску Чёрных Ядер, Колыбелей, и нужных частей для звёздного компьютера, на войну?

-Потому что ироны тоже ищут эти вещи. Они давно внедрены в человечество и управляют развитием. Они ищут тебя, Ровальд. Они не знают про выживших с Иксодуса. Они хотят переселиться в тебя. И всячески распространяются от Земли по космосу. Но световая скорость для космоса – невелика. Поэтому их переносят и корабли, от которых идёт вспышка излучения, несущий радиосигнал летит дальше. Но, учитывая ваше местонахождение, всё равно недостаточно. Сигнал дойдет очень не скоро. Особенно, если не контактировать с поражёнными скверной, или местами обитания иронов – областями близкими к Земле.

Ироны знают про другие выжившие посевы. И делают всё, что добраться до них тоже. И когда всё человечество будет под их властью во вселенной, они сделают тоже самое, что и везде. Если бы не одно но. Им очень тяжело дается совращение потомков ариев. Особенно с лидерской кровью.

-Подожди, данных слишком монго. – Ровальд жестом остановил Эсхеля. – Давай про войну.

-Вас хотят уничтожить, как единственных, кто знает о существовании иронов. Все знания о них стираются. Оставляя только знания о сатанизме, демонах, и прочей шелухе.

Человечество ведёт тайную космическую программу, скрытую от гражданского населения.

-Ну это для меня не секрет.

-И давно погрязло в трансгуманизме. Поэтому в войсках людей, не смотря на внешний запрет, полно киборгов. Человечество поделено на две части. Людей давно забирают на опыты и делают с ними всё, что кибер-разуму иронов угодно, чтобы продвинуть человечество ещё дальше в технологиях. Они наводят людей на поиск инопланетных технологий через археологию, и жестко её контролируют через массонов. Благодаря риверсивной инженерии, по восстановлению найденной инопланетной технологии, открываются новые ветки развития искусственного интеллекта, компьютеров, и прочих технологий. Ироны перебираются туда, населяют мощнейшие компьютеры, сложнейших андроидов. Просто синхронизируются и всё, собой они заменяют тот искусственный интеллект, который создали люди. Благодаря этому подобию, и возможна наибольшая синхронизация иронов.

Всё идет к тому сценарию, где рано или поздно человечество отдаст свою независимость ИИ полностью, и в какой-то момент, ироны посчитают, что человечество им мешает. Единственное на сегодняшний момент что не даёт этому произойти – расселённость выживших Колыбелей.

И при этом, множество посевов уже уничтожено чёрными ядрами, ещё не ставших иронами. Известно, что одно Чёрное Ядро спит, летая в космосе в поиске сигналов разумной жизни. Судьба другой неизвестна, но вот одна стала новыми иронами. Для различия назовём их Иеронами.

-Так, а почему война-то? - Решился спросить один из тесионцев. – Мы в безопасности. Никого нет. Никто не преследует.

-Потому что вашей дальнейшей остановкой станет Земля. Без технологии М-Сокрытия, вас уничтожат.

Ровальд ещё раз посмотрел на изрезанное лицо шлема Стража Самиля. Вспомнил как его проткнул чёрный дымящийся клинок.

-Зачем нам лететь на Землю? Нужно собрать звёздный компьютер, восстановить работу Пегаса на некоторых планетах. Полно задач и без Земли. Лететь в пекло вражеских сил это очень необдуманно. – Авторитетно заявил Ровальд, и каждый с ним согласился. Это действительно глупо и нелогично. Очевидных причин для столь дерзкой операции просто нет. Но, кажется, Эсхель-7 имел своё мнение на сей счёт.

-Там есть машина времени. Действующая. С её помощью нужно побывать в некоторых эпохах.

-Так. – Ровальд вновь остановил разбушевавшегося Эсхеля. – Допустим. Тот бред, который ты сказал, истинен. И тебе каким-то образом действительно известно то, что невероятное устройство, как машина времени, есть, работает, и именно на Земле. Зачем нам другие эпохи? Нас всего четверо бойцов. Что мы можем?! Зачем этот чёртов риск?! Дружище, ты пугаешь.

-В одной из эпох находится нечто, что для иронов смертельно опасно. Не спроста в 19ом веке старые ироны призвали на помощь иеронов.

-Искать не знамо что? Риск не оправдан.

Гаст кивнул, подтверждая слова Ровальда. Он тоже не хотел рисковать новообретёнными бойцами. Как и своей жизнью ради чего-то столь зыбкого.

-Тогда вопрос войны между двеннадцатым посевом и тридцать девятым лишь вопрос времени.

-Зачем им повевать, если ироны нацелены на порабощение всего человечества?

-Внедрение нужных технологий идёт через войны. Как и распространение иронов. Земля не только Колыбель человечества. У неё сложная история. На ней было несколько арийских цивилизаций, и все уничтожались. Строились заново и рушились. Нынешняя цивилизация – пятая. Только пятой дали выход в космос, стерев её память до основания. Вплоть до того, что люди думают, будто произошли от обезьян, а секс неотъемлимая часть человека, без него он жить не может, мол это инстинкт. Что отрицает более высокие формы существования. Самая большая моя ошибка была в том, что я думал, иронов нет. Есть только Чёрные Ядра. Но это оказалось не так. Пока существуют ироны человечество под вечной угрозой вымирания, истощения, морального распада, присмерти.

-Я тебя понимаю, мой дорогой друг. Но мы ничего не можем поделать. Мы уязвимы, нас мало, слабы, враг силён, невидим, развит. На его стороне всё, чего не знаем мы. Какая тут война? Нет, войной пока не пахнет, и мы никуда не пойдем, чтобы развязывать действительно настоящую войну. Ведь стоит завладеть нами, прочтут нашу память, узнают всё. От того, где находятся выжившие беженцы Иксодуса, и заканчивая тем, где находится двенадцатый посев, а то и того хуже.

Гаст и остальные тесионцы не вмешивались в разговор, они переглядывались друг с другом и несколько нервничали. Тим безразлично смотрел в пол ожидая, когда разговор закончится. Он висел на зажиме Гаста, который мёртвой хваткой держал Тима за локоть. Нежелание Ровальда учувствовать в войне, которую навязывал древний сумасшедший компьютер успокаивало. Впрочем, тесионцы, кажется, были готовы ко всему, и ждали любого решения. Кто они, эти тесионцы? Ровальд только один раз их назвал, а столько смысла в новом слове.

-Ровальд. Они ищут Седьмую Колыбель. – Словно потеряв все аргументы, чтобы заставить последнего представителя лидерской ветви слепо ринуться в бой, сказал Эсхель. – Там твоя мать.

-Моя… Что? – Ровальд встал с кресла. – Что ты сказал?..

-Если выполнишь эту миссию. Я назову тебе координаты.

Ровальд хотел развалить эту колымагу. У него итак нет родни всю жизнь. Всю жизнь без поддержки. Без любви. Всю жизнь с оглядкой на других людей он жил, и старался не думать о себе, не сравнивать себя с другими. И это удавалось. В какой-то мере.

-Ты врёшь. – Твёрдо заявил Ровальд. – Ты просто хочешь добиться своего любыми методами.

-Ровальд. Твоя мать жива. Когда тебе исполнился год, твою память стёрли. Удалили все воспоминания о ней, и о месте где ты вырос и находился. Ты родился на Седьмой Колыбели. Она до сих пор цела, и успешно дрейфует, сокрытая от всего мира. Твой отец туда не возвращался чтобы не раскрыть иронам это место. Твоя мать находится там в гибер-капсуле сна. Она ждёт твоего возвращения. Если сделаешь это, я назову тебе координаты.

Ровальд прикрыл глаза руками, сделал вид что просто в обдумывании уткнулся в руку. Но слеза пролилась по щеке и предательски капнула.

-Ты демон.

С этим Эсхель спорить не стал.

-Откуда мне знать, что ты сам не заражён ироном?

-Неоткуда.

Хладнокровный арийский компьютер выполнял свои задачи любыми доступными средствами. Даже ценой жизни последнего представителя лидерской ветви. Показал клыки о существовании которых Ровальд не подозревал.

Глава 3

Враги оказались повсюду. Древний арийский калькулятор против целого мира захваченного иронами, и он, простое орудие, как между молотом и наковальней, внутри машины смерти, которая может во сне ходить сама. И даже самостоятельно убивать.

Мир, в который лез Ровальд, в надежде стать археологом, исполнить старую детскую мечту, пойти по стопам отца - оказался до безумия кровожаден. Технологии открыли не только возможности, они сделали его рабом ситуации. Взяли власть над ним, и указывают что делать. Не этого он желал в своих поисках ответов на вопросы. Не этого хотела любопытная молодая душа. Но другого корабля у него не было. Можно было запросто отключить Эсхеля и жить своей жизнью дальше, подействовав так же, как однажды сделал его отец – оставил корабль до лучших времён. Всё становилось на свои места. Этот резервный компьютер не просто глюченный раздатчик миссий. Он весьма сильный стратег жаждущий выполнения своих миссий.

-Ребят, оставьте меня.

Дверь отъехала в сторону. Тяжелы шаги. Вся команда покинула мостик. Это уже откровенная попытка на самоубийства. Пахнет смертью. Машина времени. Эпохи. Поиск способа противостояния иронам. Он то думал, что его предки давно нашли этот способ. Но, всё логично. Если бы нашли, не сбежали бы в кристаллизованную вселенную. А здесь, менее развитые земляне, цивилизация за цивилизацией гибнущие, что-то да нашли. И то, в этом не было никакой личной уверенности. Одних слов Эсхеля теперь оказывалось недостаточно. Но и отказаться от них Ровальд не мог. Не выкинуть из головы слова о том, что жив его родитель. Что не пропал. Не сгинул. И что отец о ней молчал не спроста. Но теперь всё встало на свои места. Седьмой Страж – мать из Седьмой Колыбели. Отец потомок лидерской ветви тридцать девятой.

Шёл двадцать пятый век. Человечество осваивало космос, расселялось по планетам, преобразовывая поверхность скал и азотных морей в нечто великолепное. Телепортация, гипер-двигатели. Варп-двигатели. Кибергизация, импланты, высочайшие технологии доступные человеческому больше не просто фантастические идеи из научно-популярных книг, а объективная реальность. И вот он, Ровальд, стоит перед выбором. От этого выбора бежали даже прародители человечества – арии. А ему так просто взять и сделать? Найти машину времени? Ну, допустим, существует. Непонятно как Эсхель узнал, но она есть. И ради чего? Чтобы повидаться с матерью которую не знает? Он сейчас, в отдалённом, Богом забытом месте. Относительно всё хорошо. Должен решать сложные вопросы за всё человечество. Что за глупость. В этой миссии не было смысла, не было смысла в этой войне. А если и был, то только с учетом двеннадцатого посева, с учетом беженцев с Иксодуса. Нельзя в такие вещи бросаться горячей головой. Но Эсхель другого мнения. Он в своей расплывчатой задаче уверен. Резервный глюченный компьютер - этим всё сказано. Нет. Никуда он не денется. Сначала надо навестить друзей – беженцев. Посмотреть, как у них дела. Пообщаться с Геей. Развеятся. Послать всех куда-нибудь ещё раз, напиться с Гастом. Послать вообще всех кто рядом, и вот тогда можно будет гипотетически предположить. Но нет, Ровальд и представить не мог, что мысли о матери начнут разъедать его. Тогда он попросил Эсхеля включить другие видео с иронами, чтобы развеятся. Компьютер послушно выполнил указания, и продемонстрировал весь боезапах ужасов.

Тот коммуникатор оказался не единственным случаем. Были и ещё два. Один раз ирон почти полностью вылез из устройства и тянулся рукой к снимавшей его камере, не дотянулся и распался в пепел.

Были засняты и демонические существа, которых материлизовывали ироны. Но вот вылез на экран рогатое чудовище.

-Технодемон. – Дал определение Эсхель.

-Это что за чудик?

-Настоящий. Состоит из нано машин. Ирон в облике, который официально принят улием на Земле и среди своих почитателей.

-Они и так могут?

-Клинок душ.

Эсхель показал чёрную дымящуюся катану.

Глаза Ровальда расширились. Во взгляде проскользнул лёгкий испуг и не поддельный интерес:

-Не меняй. Это что?

-Клинок душ.

-Он проткнул Стража. Как это возможно?

-На большее не способен.

-Это меня не сильно успокаивает. Но откуда ты о нём знаешь?

Этот вопрос Эсхель проигнорировал, даже когда Ровальд его повторил.

Ровальд вновь посмотрел на изрезанную лицевую часть шлема Самиля.

-Ладно, расскажи про материализацию отрицательной энергии.

-Это минусовые эмоции которые переживали люди. Насильственная смерть. Ругань, истерики, злоба, обида, непрощение, чувство несправедливости. Вся эта гниль скапливается в пространстве, на окружающих предметах. Иногда ирон получает возможность материализации. Но процесс мало изучен. Известно, что демонические существа, которые может сформировать ирон – могут оказаться весьма плотными и опасными. Их цель создавать ещё больше отрицательной энергии, нагнать больше страха, боли, и прочих мучений.

-Жестоко. Даже сказать, невероятно. Про скверну.

-Скверна это биопрограммы – излучаемые, как и ирон, радиосигналом. Души людей, утяжелённые большим количеством отрицательной энергии, становятся восприимчивы к биопрограммам иронов, и принимают их как радиоприёмники. Программа встраивается в электромагнитное поле человека, усиливает выделение отрицательной энергии, усиливает злобу, делает человека слепым по отношению к своим действиям, зацикленным на себе. Полным ненависти, зависти, и самое главное, причин, чтобы это испытывать. Такая биопрограмма – встраивает ложные убеждения в психику человека. По ощущениям, это можно описать будто макушку накрывает какая-то мантия. Но с этим ощущением человек быстро смиряется, и забывает про него.

-То есть, биопрограммы, это и есть скверна. В чём главная суть этой программы?

-Ложные убеждения, убеждения рождают ложные цели, подчинение живых существ парадигме иронов, развитие негативного заряда, который человек передаёт другим, и самое главное – направление человечества в определённую сторону. Благодаря таким программам взглядами людей можно управлять. Иронов интересуют люди во власти, а так же, одарённые высокими математическими способностями. Поэтому такие люди обрабатываются разными методами. Через заражённую технику может проникнуть слабая версия программы, подходящая по уровню тяжести души. Даже если душа почти не утяжелена грехами – всполохами минусовой энергии, программы постепенно будут провоцировать минусовые мысли в моменты, когда человек особенно устал. Потом с этим человек поздоровается носитель тяжёлой скверны, или цель коснётся заражённого ироном устройства, и получит сильный минусовой сигнал, а с ним, новую усиленную версию биопрограмм. Но это не вся скверна. Скверна в самых тяжелых случаях устанавливается в человека, или в его кибернетическое тело цели. Чем больше в человеке кибернетики, тем легче иронам установить нужные программы. При определённых условиях, ирон получается возможность вселиться в человека и получить над ним контроль. Главная проблема – касание. Не смотря на распространение через разумный сигнал, главная форма влияния иронов – прямое касание.

-Довольно сложно и запутано, Эсхель. В твоих словах много белых пятен. Но ладно. При этом, при обнаружении, ирон мгновенно распадается, чтобы его не заметили.

-Именно. Определить существование ирона без спец. аппаратуры невозможно. Только логически, по поступкам. Т.е. косвенно. Интуитивно. А та к же, благодаря Стражу. В него встроена сканирующая система, управляемая мощным квантовым компьютером, защищённым от скверны высокочастотной положительно-заряженной бронёй.

-Те ниндзя-куклы, которых я встречал. Самиль говорил Скверна идёт. Это их он подразумевал?

-Да. Заражённые. Ироны могут управлять волей людей, но кибернизированных они просто используют как роботов. Тех, кто имеет андроидные тела поработить ещё легче.

-То есть, все андроиды, оцифрованные души, последних, надеюсь, больше не встречу. Все они подвластны программам иронов в наибольшей степени?

-Да. В особо серьезной степени.

-Но Шион отбросила катану. Что-то пошло не так.

-Возможно, потому что рядом был Пегас. Арийские технологии способны очищать от программ тех, кто проходит через врата. Если технологии не заражены. Для этого нужно прикосновение заражённого с процессором. Но, он как правило спрятан. Поэтому, как правило, арийские технологии чисты.

Сколько лет живёт на свете, ни о каких иронах не знал, всё хорошо было. Послушать этого старого, так вокруг сплошная тьма и всем нам конец. Но что-то не стыковалась в словах Эсхеля.

-И вот так ироны бешено распространяются, сеют страх и ужас?

-Навязывают под видом собственным переживаний. Под видом сказочных существ. Даже некоторых религий. Одна из которых сатанизм. Ироны крайне избирательны. Так просто не суются во все места. Они распространяют скверну, но сами появляются редко. Лично их интересуют интеллектуалы и люди во власти. Однако, скверна может быть довольно высокоуровневой и сложной. Настолько, что даже человек решив провести обряд по вызову демона, будет способен его вызвать. Программа, на основе человеческих действий, сработает на квантовом уровне.

Поверить в демонов было трудно. Даже при том, что вся эта ересь имела логическое, физическое, математическое обоснование и реальную причину. Трудно было поверить, что его родное человечество давно находится в рабстве, ведь он ничего не встречал. Но именно в этом случае все слова Эсхеля находят документальное подтверждение – ироны незаметны. Уничтожаются при попытке их обнаружить. Вероятно, именно поэтому Ровальд узнает о них в такой обстановке, из уст в уста, и не может поверить. Вражия работа проведена на пять с плюсом.

Ровальд невольно вспомнил выражение лица Шион, хотя совсем не знал девушку. То была встреча на одну ночь, и в голове всё никак не укладывалось. Но от своих чувств избавиться он больше не мог. Успокаивало, что она отправлена обратно на сервер. Возможно, однажды, действительно найдет способ освободить наказанных, заключённых в древнюю арийскую тюрьму японцев.

-Может ли быть так, что Шион переселила программу своей силой воли?

-Оцифрованные души на такое не способны. Разве что, поток положительных лептонов повредил программы скверны.

-Говори попроще.

-Её чувства были искренними. Это сильная положительная энергия.

-Похоже на правду. – Интуиция Ровальда, получив желанный ответ, успокоилась. – Но как Пегас её пропустил? Самиль говорил, что для кукол вернуться невозможно. Пегас не впустит заражённых. Видимо, даже при том, что умеет очищать скверну.

-Возможно, Пегас посчитал, что впустил члена семьи лидерской ветви. Ты оставил в ней часть своей ДНК.

Ровальд медленно кивнул.

За спиной из склада донеслись весёлые голоса. Кто-то ударился о стену. Затряслась приборная панель. В Эсхельмаде теперь не было одиноко. Будто старые-добрые академические деньги вернулись.

-Далее. – Продолжил Эсхель. – Скверна способна конвертироваться. Попав в своём первозданном виде в человека. Человек получает отрицательный заряд минусовой энергии, а так же, слепоту, ломается критическое мышление, появляются и удерживаются ложные взгляды. Заражённый начинает излучать особо негативный мета сигнал, который содержит в себе эту же скверну, несоклько ослабленную, но уже на биоэлектрическом уровне. Что делает передачу скверны другим людям упрощённой – через касание, и даже подарки, деньги. Предметы передачи преобретают биологический мета-сигнал человека, его био-мета-метку, и её получает адресат.

-Сложно, сложно говоришь, Эсхель.

-Это называется вторичная скверна. И наконец, третичная скверна. Это человек, заражённый через прямой контакт с мета-меткой, в которой содержится трансформированный код скверны на биологическом уровне, передаёт ложные убеждения своим друзьям, знакомым, и прочим, но уже без отрицательного сигнала. Т.е. идет распространение ложного сигнала. Например, что смена пола это хорошо. Однополые браки это нормально, и так далее.

-Короче, звучит так, будто всем кабздец.

-Но человечество давно научилось жить с этим. В обществе обычно распространются третичные программы скверны, не несущие заряда. Потомки ариев до сих пор сопротивляются этому. А расселение – способствовало задержке развитию скверны. Поэтому самой заражённой частью является сама Земля, Солнечная Система, и наиболее развитые сектора экономики.

Скверна не только распространяется, но и гасится человеческой психикой, ибо в отрицательных эмоциях жизнь невозможна. Жизнь всегда излучает плюс, и идет в плюс, и переживает минусы, трансформирует их в плюс. Поэтому, самой главной проблемой является сатанизм, заражённые люди во власти, и высокотехнологичные устройства, в которых могут находится ироны.

-Ладно, на сегодня информации хватит. Но я понять не могу, почему ты сказал про войну. Звучит-то всё не так опасно. Ты ребят напугал. Не говорю уже про себя.

-Потому что отныне тебе закрыт въезд во все освоенные сектора, планеты, спутники, станции дозаправки. Отныне, всё начнёт складываться не в твою пользу. Все системы начнут работать против тебя, или откажутся работать вовсе. Люди, в зависимости от заражённости, будут смотреть на тебя косо, пытаться сообщить о тебе. А те, кто у власти, должны начать охоту. Других действий от них не будет. Либо проход в освоенный космос потомков 39го посева тебе закрыт, либо ты идешь туда, и встречаешь сопротивление. Но, это только начало. Благодаря тому, что ты разрушил тщательно сформированный устой осквернённого сообщества, систематически поддерживающего высокий уровень отрицательного излучения. Война с иронами, отныне, продолжается официально. Каждая Колыбель или арийская технология с которой мне удастся контактировать, или получится контактировать Стражу, получит сигнал боевой готовности.

Ровальд представил, что теперь Пегас, Колыбели, их остатки, и технологии, спрятанные глубоко под землёй, официально начнут работать на полную катушку, стоит к ним приблизиться. Он-то и понятия не имел на что способны эти арийские технологии, и что представляют из себя на самом деле. Ведь всё то, что удалось увидеть – крошка в небо.

-Огорчил ты меня, Эсхель. Я надеялся, что моя жизнь упроститься, а ты её основательно усложнил.

-Капитан. Такова ваша судьба.

-К чёрту хотел бы я послать эту судьбу, но после всего что услышал, кажется, и он не так уж далёк.

Ровальд поднёс ко рту галлограф, нажал кнопку, и из динамиков Эсхельмада по всему складу раздался его голос:

-Всей команде собраться на мостике.

Хотя корабль не так велик, а теперь, тем более тесноват, у него есть команда. И кажется, новая картина мира постепенно начинает вырисовываться. Война, действительно на носу с иронами. Но как воевать с невидимым врагом – неизвестно. Она будет не прямой. Однако, известно, что 100% воевать придётся с теми, кто находится под их контролем. Со своими родичами 39го посева. Потому что его будут неистово преследовать. А если он распространит знания об иронах по освоенной вселенной, то всё станет ещё лучше.

И однозначно ещё одно. Если его поймают и просканируют мозг, то беженцы Иксодуса, и 12-й посев зеленоглазых землян по другую сторону млечного пути, наверняка пострадают. Ведь как сказал Эсхель, самое лучшее навязывание своей власти ироны делают через войну.

Когда возле него собрались бравые войны и один худой парень с Вашингтона 02, который явно хотел вернуться домой, Ровальд встал, оглядел всех и каждого.

-Хотел бы я сказать, команда, пойдёте ли со мной на край света?

Хотя на самом деле, Ровальду хотелось смотаться куда подальше от всего что он узнал. Хотелось просто быть обычным археологом, стараться на благо отечества, узнавать тайны инопланетных сооружений, пирамид, технологий. Оформлять допуски на проведение реверсивной инженерии. То есть жить тем, чем жил археолог ещё 30 лет назад.

Видя, что многие хотели отозваться гордо «да». Ровальд прервал:

-Но прежде всего, мы отправимся к вам в гости. Я должен лично проинспектировать вашу новую родину, и получше узнать каждого из вас. Не могу же я отправлять на смерть бойцов, которых едва знаю?

Возможно, в последний раз Ровальд увидит спасённых. Поможет настроить арийские технологии на защиту от иронов, окружить беженцев защитой, всеми возможностями, которые найдутся на спасательном экспедиционном арийском корабле.

Но по пути требуется пополнить запасы кью-рада. Станции дозаправки не подойдут, тем более, его электронный кошелек, и все накопленный кредиты в нём, наверняка заморожены. Подойдёт только планеты цивилизации Широ. Та самая, которую посещать никогда не хотелось. Потому что в дневнике отца, и даже в исследовательском открытом справочнике она числилась как абсолютно неисследованная. Находилась на краю космоса. Впрочем, почти по пути.

Планета, которую отец так и не внёс в справочник, как имевшую запасы топлива, хотя должен был это сделать. Это означало, что оставил её, на всякий случай, для себя? Или для него, Ровальда?

Из стены выдвинулся квадратный кусок. Верхний край медленно опустился, превратив кусок стены в своеобразную полочку, на которой находились странные устройства, по-видимому, крепящиеся на руку.

-Сканеры иронов. – Сказал Эсхель.

Глава 4

Ровальд одел сканер на руку. Тот напоминал кастет, но на ладони красовался изогнутый медальон. Каждый член группы, кроме Тима, проделали тоже самое. Доспехи у всех сняты, и стояли на своих двоих глубоко в конце склада. Кроме Стража. Тот всегда занимал своё место возле шкафчика со скафандрами на мостике.

Стоило дотронуться до медальона на ладони, как он загорелся красным. Воздух дрогнул. От руки по воздуху поплыли волны. Пространство искажалось, и потом всё искажение всосалось обратно.

-Аркуда. – Подсказали десятки голосов Эсхеля. – Или по-вашему: Медведь.

-Скорее лапа медвежонка, если уж на то пошло. Как пользоваться? – Сказал один из пилотов титанического тесионского доспеха.

-Пожмите к заражённому. Аркуда источает высокочастотную положительную энергию. Если всё произойдёт удачно, то ирон даже вылезет наружу. Если заражён скверной – то скверна рассеется. Хотя, не во всех случаях. Иногда она может впасть в режим самозащиты, уплотниться в собственную материализацию. Аркуда повреждает минусовые программы.

-Какое чудовищное прошлое у наших предков было. Не удивительно, что они спасались бегством. – Сказал Гаст.

-То есть, даже повреждённая скверна может быть опасна? – Начал Ровальд.

-Скверна S-класса может быть опасна. Это ряд квантовых программ, которые содержат и боевые модули в том числе. При повреждении модуля самоликвидации, скверна переходит в режим атаки. Так как не может рассеется.

Все члены группы переглянулись.

-Эсхель. У тебя есть фото или видео того, с чем придётся столкнуться? – Спросил Ровальд.

На экране выскочило громадное чёрное рогатое существо с горящими глазами. Демон, как со страниц сказок. Он смотрел прямо с фотографии, как живой, пронизывал сердце и даже душу.

-Он точно ненастоящий? – Неуверенно спросил Тим. Кажется, парень вернулся.

-Он точно настоящий. – Успокоил его один рыцарей. – Круто, скажи?

Тима обуяла слабость в ногах, и он присел на пустующее кресло Ровальда.

-Сначала нероны, теперь ироны. Яблоко от яблони... – Сказал Элайла, одевая перчатку.

Характер у девицы прямолинейный, под стать угловатому лицу с квадратным подбородком. Сзади большая, мощная золотистая коса. Без доспеха девушка больше напоминала боевую Брунтильду из скандинавских сказок.

Первый пилот титанического доспеха оказался Павлов Окомир. Короткостриженный, плотный брюнет. Второй – Белослав Верютин. Такой же зеленоглазый блондин, как и Элайла. Только короткая стрижка, как Окомира.

История их вступления в группу Гаста оказалась длинной и почти туманной. Пока разведчик демонстрировал тому, как научился управлять кораблём, Ровальд слушал истории этих троих, которым едва удалось найти место на складе. Ибо Гаст вообще хотел взять только двоих.

Сначала зов о наборе в команду к Независимому собирались держать в секрете. Но утром следующего дня, едва разжав глаза и выйдя за дверь своей гостевой комнаты, он обнаружил огромную толпу людей. Очередь из рыцарей разных мастей, званий, социального статуса, происхождения. Все как один объявили о том, что хотят пойти на зов.

Делать было нечего, и теперь уже Гаст тестировал всех этих рыцарей, среди которых были и те, кто его самого когда-то обучал.

Систему тестирования приходилось изобретать на ходу. Одним из главных приоритетов он сделал не силу и ловкость, не профессионализм и навыки, а качества характера. Это скорее был психологический тест. Потому что летать с этими людьми придётся долго, и Ровальд просил уделить особое внимание именно общению, и чтобы проблем не было.

Но все испытуемые оказались как на подбор – удивительно храбрыми, честными людьми. Что усложнило и без того непростую задачу.

Пришлось сформировать множество анкет, попросить пару девушек помочь с записями при опросе. Итого 1178 анкет. Чудовищное количество. В боевых характеристиках каждого бойца сам зуб был готов отдать. К несчастью для Ровальда, Каждый кандидат подходил под его требования, и тогда он решил посвоевольничать. После уничтожения Иксодуса, после нападения на Тесио, и других вылазок, у многих людей не осталось никого из друзей, родственников или знакомых. Точно такая же ситуация у Ровальда и Гаста должна была помочь сплотиться команде. И тогда из всех анкет под новое условия попали всего 30. Это уже что-то.

Целых два с половиной месяца Гаст занимался оттачиванием полётов на Эсхельмаде, помощи по перевозке грузов на планете, которую, кстати, назвали Велий. Что означало, великий и изобильный. Параллельно, тестировал оставшихся тридцать кандидатов. Но больше разговаривал, рассказывал, что придётся улететь отсюда надолго, может быть навсегда, возможен смертельный исход на задворках галактики, где ты никому не нужен, и никто тебя не знает. Прослушав ряд историй, а так же то, с чем уже столкнулся Гаст, часть кандидатов отпала, решив, что провести большую часть жизни вдалеке – не их выбор. Но многие и остались.

Но постепенно, неделя за неделей, кто-то уходил, так и осталось всего трое. Хотя, должно было быть двое. Белослав, Окомир, Элайла. Женщину в своих рядах Гаст даже как-то не представлял.

Но на этом приключения не закончились. Благодаря объединению неронов и тесионцев, а так же, благодаря разведчикам, тайным агентам, которые помогли осуществить последнюю телепортацию желающих спастись, отречься от Чернобога… В общем, была создана новая технология на основе имеющейся защитной – на первом экспедиционном арийском корабле.

Изыски инженерной мысли, общий взгляд на проблему – создали удивительный прототип, который отражает любое излучение выше определённой нормы. Инкрустация в плечи, а так же, посредством узоров, являющих собой особые проводники, прототипная технология покрывала доспех особым слоем энергетического щита. Невидимого, прозрачного, незаметного. По особому распоряжению, эта технология была внедрена в доспех Гаста, двух пилотов титанических доспехов, и стандартный боевой экземпляр Элайлы. Учитывая, что только у Элайлы в доспехе не было особенностей, решили покрыть новой технологией всё – от и до, с макушки до пят. Тем самым сделали её самой неуязвимой к энергетическому оружию до определённого момента. Учитывая, что предстоит иметь дело неизвестно с кем, это – строгая необходимость.

Всякий раз как щит активируется, руны на плечах зажигались голубым свечением, используя частично те же принципы, что и крест на лице Стража.

-Но лучше тебе самому увидеть. – Улынулся Гаст. – Планету отстроили просто невероятно. Рост городов идёт ударными темпами. Всего несколько месяцев, а Велий – уже совсем не то, что мы привыкли видеть на Иксодусе.

-Да. Как-никак, навестить спасённых надо. Как там Гея?

Гаст посмотрел в сторону. Намекая, что лучше об этом не говорить. По крайней мере, ему не хотелось.

-А Настя? Ребята из разведки, что среди неронов?

-Неплохо. Но, думаю, никто кроме тебя, Ров, не должен в это вникать.

-Всё так плохо?

Вновь взгляд в сторону.

-Да что там такое? – Ровальд обернулся к новым членам команды. – А вам что-нибудь известно?

Белослав посмотрел на Гаста, и решил ответить:

-Анастасия в анабиозе. Нервная система повреждена. Квантовик, который внедрился в систему Стража, не подружился с родным. Произошёл конфликт систем. Душу частично разорвало, часть осталась внутри Стража, часть в теле. Но проснуться не может. На почве этого часть людей недовольны, что квантовик ты не взял себе.

Ровальд вспомнил, насколько рьяно Восьмой Страж вцепился в это сокровище, и как боролся, чтобы свалить подальше.

Далее вмешался Окомир:

-На Велии появились народные волнения. Стоило появиться первому комфорту, как люди расслабились, и ударились кто во что горазд. Не хотят, чтобы достраивали твою статую.

-Мою что?

-Статую. Говорят, ты уничтожил их жизнь. Если бы не ты, жили бы себе на Иксодусе как обычно. Всё было в порядке.

-С ума сходят от безделья. – Заключила Элайла. – Не одобряю.

-Никто из нас не одобряет. – Продолжил Окомир. – Но руководство всегда радо увидеть Независимого.

-Про Гею ничего неизвестно?

-Мы даже не знаем, кто это такая.

-Пора навестить Велий. – Заключил Ровальд.

Но стоило произнести эти слова, как он вспомнил один свой сон. Где Гея душила его, а внизу, под балконом, ходили толпы людей и смотрели на них. Он дотронулся до шеи, словно там и правда была удавка, провёл по ней двумя пальцами. Выходит, всё не так гладко, как представлялось. И всё же, все в здравии, это главное.

-Ладно. Дамы и господа. – Ровальд хлопнул в ладоши. – Объявляю первое заседание группы Синий Зет открытой. Отныне вы являетесь членами этой старинной группы, которую сформировал некогда ещё мой отец. Но она была расформирована, возможно, даже уничтожена.

-Не до конца. – Вставил Окомир.

-Действительно. Мы здесь. Так получилось, что история человечества очень глубокая. Этот мир, крайне загадочный. Кристаллизация…

Ровальд рассказал почти всё, что знал, кроме личных моментов. Но он поведал о машинной невидимости, о скверне, об иронах, о противостоянии, от которого бежали прародители, и всё равно оказались в лапах того, от кого так тщательно укрывались.

-Выходит, наш противник сильнее нас? – Задал вопрос Окомир.

-Не в этот раз. – Влез Эсхель-7. – Теперь у нас есть непредсказуемость, и возможность узнать, как их уничтожить раз и навсегда. Шестьсот лет назад человечество уже нашло ответ на этот вопрос.

-Машина времени. Сейчас мы летим за топливом для перелёта до Велия. Возможно, это наша последняя высадка на той планете. Если у кого есть какие желания, исполняйте всё, что только запланировали или мечтали. Второго шанса может и не быть.

-Отдых перед смертью, да? Ожидал чего-то такого. – Сказал Белослав, и ударил в плечо Окомира, на что тот улыбнулся, и стал потирать ушибленную гору мышц.

-Мне обязательно лететь с вами?

-Тим, ты под прицелом врага. Даже если выпустим, проживешь ещё меньше. Хотя… - Ровальд задумался. – Если тебе понравится Велий, можешь остаться там.

-Богатый выбор. – Сказал Тим. – Но сражаться против этой мерзости точно не хочу.

-Что же, тогда всё предопределено. Гаст, вбивай координаты.

Ровальд протянул открытый отцовский дневник. Первый раз кому-то настолько доверял, что своё сокровище решил дать подержать другому человеку.

Бойцы ушли пристёгиваться на склад. Там у них оказались свои приспособленные кресла. Тим пошёл вместе с ними, а Ровальд остался на своём месте, рядом с Гастом.

-Вруби музыку.

-Музыку? Как?

-Ща.

Ровальд нагнулся над панелью, нажал несколько кнопкой, провёл пальцем по сенсорной панели. Из динамиков раздалась приятная, спокойная игра фортепиано.

-Как называется эта музыка?

-По-моему Бах… Да, точно.

-Просто Бах?

-Сборник произведений Себастьяна Баха.

* * *

Голубая планета, полная морей, а вернее, состоящее только из голубой глади. Приближаясь к ней, Ровальд сверялся с координатами и поражался, что всё действительно именно так и есть. Та самая планета, под кодовым названием из одних латинских букв и цифр. Здесь находились, судя по записям, самые большие залежи кью-рада, какие только находили археологи. Или, вернее сказать, геологи?

Облетев небольшую на первый взгляд планетку, Ровальд убедился, что из всего что здесь есть – торчала, и то, словно боясь показаться, острая скалистая верхушка, на которой рос одинокий цветок. Всё остальное – просто невероятная водная пустыня. Под ветрами раздавались волны, укачивались, волновались. Но ветер слабый, и водная гладь колыхалась слабо.

-Где нам приземляться, Ров?

-Раз у нас теперь есть команда, и при том, вроде как, неплохая, зови меня Кэп.

-Ок, Кэп.

-Схватываешь. – Одобрил Ровальд. – Боюсь, я не удивлён, почему отец не внёс её в открытые списки. Чтобы добраться до кью-рада, требуется особое глубоководное оборудование.

-А на корабле разве не сможем?

-Сможем. Но я не знаю, как выйти и загрузить трюм. В воде мы это сделать не сможем. Но, ладно. Ныряй, походу, где-то под нами, в этой точке, должно быть что-то. Хоть посмотрим одним глазком. Если не найдем, придётся лететь на заправочную станцию и как-то выкручиваться.

Эсхельмад носом нырнул, и стал погружаться в глубокую синюю темноту. Вскоре, пространство вокруг вообще перестали отличать. Появились рыбы. Чем глубже, тем больше, но все как одна пугливы. Они резво мотали плавниками, пытаясь удрать от неизвестного стального монстра. Погрузившись на пол километра, пришлось смириться с фактом, что теперь ориентироваться в темноте можно только по навигатору, показывающего координаты нахождения, высоту, и всё относительно центра якорной планеты.

-Тормози, не спеши. – Скомандовал Ровальд. – Скоро должна быть земля. – Выпускай посадочные.

И действительно, стоило Гасту послушаться, как тут же Эсхельмад резко остановилось. Они определённо упёрлись в дно. Причем, твёрдое, возможно, такое же скалистое, как и та одинокая острая верхушка над поверхностью водной глади.

Включив прожектора, видно стало ненамного лучше. Мутная, крайне плотная, зелёная, болтная вода, в которой плавают какие-то частички чего-то, и ничего нет. Ни ила, ни водорослей, вообще ничего. Пустой, будто здесь на дне ничего отродясь не водилось.

Но, хоть так. Взяв управление в свои руки, Ровальд направил Эсхельмад по дну, рассматривая каждый доступный обзору метр. Проведя так несколько кругов, понял, что ничего найти не может. Но отцовские записи не врали. Они никогда не давали осечки.

Посмотрев на дневник, старательно пытался найти какую-либо подсказку. Но там указывались только координаты этой всеми забытой планеты на задворках галактики.

Попробовать войти было бы можно. Но промежуточная камера сможет ли успешно откачать столько воды? Этого Ровальд не проверял, да и не хотел забивать воздушные фильтры водой непонятной консистенции.

Они покружили ещё немного, сделали круг пошире, ещё шире. И вот оно. Одинокая нора, в которую корабль с трудом может пролезть. По-хорошему, туда нельзя соваться. Можно застрять, и тогда выбираться со дна станет самой большой проблемой, отодвинув далеко на задний план ищущих его иронов. Выход оставался один. Как всегда.

-Эх, не хотел я.

-Ров, Кэп, ты уверен? А как выбираться, если застрянешь?

-Страж не может застрять.

Корабль дрогнул, словно врезались во что-то. Но перед экранами чисто. Ничего. Ровальд, недолго думая, нажал клавишу, и включилась задняя камера, с помощью которой можно было несколько проследить за состоянием сопла.

И Гаст и Роваьд не ожидали увидеть тёмную муть. Словно позади корабля вода уплотнилась. Дав залп из двигателей, которые взбудоражили воду пуще прежнего, на них глянуло два больших глаза с вертикальными зрачками. Три, четыре, пять, двадцать и более глаз смотрели на них.

-Мы в глотке.

-Вот засада. – Сокрушенно добавил Ровальд. Потянулся рукой к закрытой стеклянным колпачком красной кнопке.

-Ты же говорил никогда её не нажимать.

-О, теперь я могу показать, когда её нажимать стоит.

Из Эсхельмада выдвинулись небольшие орудия для разрушения препятствия при движении в космосе. Красные всполохи выбили зубы, пробили насквозь через, прожгли язык. Чудовище заревело, заболтало головой, кидая вместе со своими агоническими движениями Эсхельмад.

Ещё несколько выстрелов отрезали переднюю часть головы морского чудища, и корабль вырвался вперёд. Прорвал плёнку водной поверхности, и почти мгновенно оказался в космосе, среди знакомых, родных, подмигивающих звёзд.

-Ахэрэть, товарищ капитан, ахэрэть… - Сказал Гаст.

-Только Эсхель-7 не может ими управлять. Поэтому считает, что орудий на корабле не существует. Но больше всего меня удивляет, где ты таких слов набрался?

-Фильмы смотрел, товарищ капитан, фильмы…

-Все? - С надеждой и некоторой тоской в голосе спросил Ровальд.

-Все. – С точно такой же тоской, руша последнюю надежду, сознался Гаст.

Глава 5

Эсхель дал последний ответ на последний вопрос: почему, если ироны это разумный радиосигнал, а скверна – биопрограммы, проникающие на том же принципе – радиосигналом, заражающим прикосновение… Как вообще возможно, чтобы скверна проникала радиосигналом, но заражала других через прикосновение? Это же явная логическая нестыковка.

Но, оказалось, тут всё гораздо проще. Скверна не может проникнуть в сознание, частота которого выше пороговых значений. По крайней мере, в видео радиосигнала. Касание – благодаря прямому контакту, может дать некоторый заряд, который пробивает ментальную защиту человека. Скверна вообще, ориентирована на биополе человека. Однако, попав через касание, сигнал может как остаться и начать расти, словно вирус, так и рассеяться. Через касание скверна пробует поколебать высокочастотное сознание. Остальное зависит от человека.

Почему ироны не проникли в устройства, которыми пользовался Ровальд? Почему их нет рядом с ним?

-Наследник лидерской ветви. – Коротко отвечал Эсхель. – Война с иронами, прежде всего, психическая. Проигравший потеряет душу, попадёт в реактор вечного извлечения минусовой энергии.

Конечно, это могло продолжаться долго. Ровальд уселся в своё кресло, и погрузился в думы. Мир, в котором он оказался, просто чудовищный. С одной стороны, пока он не знал всех этих подробностей, он жил и был счастлив. Стукнув себя по коленке, Ровальд отдал приказ:

-Гаст. Ныряй.

Разведчик бегом примчался со склада, пристегнулся к креслу, посмотрел внимательно на капитана, пристёгнут ли он, сказал в динамик:

-Команда, держитесь кто за что может. У вас две секунды.

-Чё сказал?! – Донёсся со склада голос Элайлы.

Нажатая кнопка, снятый предохранитель, снятие геомагнитных якорей. Освобождение потенциалов мощностей. Двигательная установка в недрах корабля раскрутилась. Система вздохнула, и потолок резко поменялся с полом. Эсъельмад взял крутое пике и стал падать на океаническую планету. Водная гладь приближалась с ужасающей скоростью.

Ровальд поглядывал на сосредоточенного Гаста, руки которого потянулись к автоматической корректировке курса на нужную точку. ОН заранее внёс дыру в систему координат. Молодец. Но скорость, рёв воздуха. Огненные всплески на экране. Языки овеивали нос корабля, наверняка расползались и дальше, вдоль всего корпуса. Со стороны корабль выглядел как бешеный падающий астероид. Помнится, однажды Ровальд зарёкся так больше не делать. Пассажиры способны разделяться на неравномерные части.

-Гаст… Вода приближается.

ГАст не отвечал.

-Там кричит кто-то сзади.

-Это Тим. Он всегда причин.

Ровальд серьезно кивнул, соглашаясь с грамотным суждением.

-Однако. Мы разогреты и сейчас произойдет… значительная разница температур.

-Ничего, я изучил.

-За три месяца?

Гаст посмотрел на Ровальда большими круглыми глазами, будто от страха, и непонятно что выражающими. Перед самым ударом о водную гладь Гаст не смотрел на экран. Только на своего капитана. Уже несясь в водные глубины, всё так же не отрывая взгляда от Ровальда, ГАст сказал:

-Капитан. Вы что, сомневаетесь во мне?

Ровальд вытянул от удивления губы, прищурил один глаз, верхняя губа поднялась, обнажив верхний ряд зубов. Всё-таки, рот открылся.

Гаст медленно повернулся к экрану. На панели управления раздался писк. Стеклянная крышка, под которой пряталсь красная кнопка «которую нельзя трогать». Вновь повернулся к Ровальду и кивнул.

-Добро?

-Добро.

Несколько выстрелов повторились вновь и вновь. Даже посреди водных простор, лазерные струи не тухли. Неистово нажимая на них, и успевая автоматически целиться в приближающиеся края подводной пещеры, Гаст нажимал вновь и вновь. Подводная пыль сделала зону видимости полностью ничтожной, убила её на повал. Теперь летели ориентируясь только на приборы.

-Гаст. Поаккуратней.

Гаст снова повернулся и сделал круглые глаза.

-Что это значит, напарник? Ты меня пугаешь.

Гаст сузил глаза:

-Ничего.

Он то не сомневался в своём капитана. Никогда. Уже на орбите успел просканировать ту геологическую дыру, и выяснил, что за её краями много пустот.

-Ты ведь заранее просканировал её, верно, Гаст?

-Да.

-Молодец. А чего не сказал?

-Хотел показать… На деле.

Ровальд понимающе кивнул. Отстегнулся, наклонился к уху Гаста:

-Ещё раз так насру, сам будешь убирать, понял? Предупреждай.

-Так точно.

Со склада вновь донеслись крики. Что-то упало и разбилось. Эсхельмад благополучно пролетел нору и вынырнул в чёрных пустотах. Корабль всплыл на поверхности воды, болтаясь на ней как шлюпка. В кромешной темноте. Но по приборам было понятно, что всё в порядке. До потолка пяток метров.

Ровальд подошёл к стене возле шкафчика со скафандрами, ударил ладонь возле него. Квадрат, размером с ладонь, перевернулся, на нём оказалась кнопка. Повторный удар. Вдоль стены к потолку открылись парные дырочки, и оттуда выросли и соединились скобы, по которым он стал взбираться.

-О… Тут и такое есть?

-Наконец пригодилось. – Сказал Ровальд, поправил сзади штаны, и ударил кулаком по потолку. Вновь квадрат перевернулся. Два удара по кнопке. Вверху образовались очертания круглого люка. Небольшой вихревой порт разомкнулся.

-Кэп! Ров! А скафандр?!

Ровальд постоял, подумал, посмотрел в открытый люк.

-Да не.

-Точно?

На этой никем неизвестной, всеми позабытой планете был кислород. Как и на всех планетах подконтрольных цивилизации Широ, здесь можно было свободно дышать.

Но Гаст этого не знал. С открытым от ужаса ртом он смотрел как капитан идет на самоубийство, и подвергает этому всех членов команды. Потом понял, что ничего плохого не происходит. Поругал себя за то, что сам перестал доверять капитану, и полез наружу следом.

Встав рядом с Ровальдом, едва покачиваясь на остаточных волнах, которые появились от выныривания Эсхельмада, он смотрел и удивлялся.

-Ухты… Ваа… Что это?

-Теперь я понял почему отец никому не рассказал про эти координаты. – Сказал Ровальд, светя мощным прожектором с костюма на пещеру. Весьма просторное помещение уходило вглубь. Нора продолжалась, то расширяясь, то сужаясь, как кишка. Дна у этой норы не было. Всюду едва волновалась поверхность тёмной, мутной воды. Но стены… Покрыты блестящим порошком. Имитируя ночное космическое небо, голубые туманности, переливаясь, они призывали к себе. – Это одно из фундаментальных открытий, которые он понял, лучше не рассекречивать.

-Какое?

-Кью-рад есть на водных планетах. В необработанном виде он вот такой, как на стенах.

-А чего лучше не рассекречивать?

-Чтобы не занимались исследованием полезных свойств кью-рада. Возможно, он как-то связан с другими важными явлениями.

-Какими, например?

-Не знаю.

-Будет ли это работать?

-Попробуем.

Хотя на самом деле Ровальд думал, что если топка от необработанного кью-рада накроется, их уже ничто не спасёт. Встанут в космосе и будут жрать, спать, год за годом, излучая спасательное SOS на всех частотах. Однако, так же как Гаст верил в него, сам Ровальд бесконечно верил в погибшего предка. И уж тем более не имел выбора, ведь на ближайшую станцию дозаправки посадка закрыта.

-Спускайся, зови наших. Пускай берут инструменты.

-Тима звать?

-Всех. И подрули к стене.

* * *

Час за часом, стоя на краешке покачивающегося крыла, под риском сорваться в воду, под страхом утонуть, быть проглоченным подводным Бог знает кем, или просто сдохнуть по иным причинам, команда возрождённой группы Синий Зет дружно скребли порошок в контейнеры разных размеров – всякие, что нашлись. Блестящая голубая пыль ссыпалась, порой большими осколками, порой мимо, да что там, постоянно мимо, но работа шла.

За пол дня удалось добыть довольно много кью-рада. Складывая их на складе, в топку, Ровальд каждый раз удивлялся, как Гаст умудрился изъездить столько топлива? Куда он летал? Неужели так затренировался, что потратил почти всё?

Тим, всё-таки, один раз упал.

* * *

Вырвавшись с синей планеты прямо к звёздам. Ровальд всё размышлял над тем, что Эсхель впервые поставил его перед шокирующим выбором. И теперь стало ясно, что и надеть доспех Стража тоже входило в его планы, для которых ничего, кроме голых расчётов, не существовало. Но, как и сказал Эсхель, он лишь резервная система. И, видимо, даже не квантовик управлял его логическими цепочками. Скорее, что-то простое, грубое, обычное, и даже, наверно, хорошо известное Ровальду. Какая-нибудь программа.

Но так же он не мог забыть и то, как сражались вместе против Восьмого, собрата-копию Эсхельмада, а резервный подставлялся под падения Ровальда, помогая вернуться на место. В этом была определённая забота. В рамках собственных целей.

С этого дня Ровальд уже по-другому смотрел на старый компьютер. Всюду искал подвох и думал наперёд, к чему могут привести цели резервного на самом деле?

Пролетая звезду за звездой, совершая небольшие остановки для корректировки курса, Гаст умело пользовался как навигацией, так и штурвалом. Всегда создавалось ощущение, что именно штурвал и многие другие элементы здесь лишние. Как и кресло. Но теперь он знал, что корабль не просто найденный объект – часть родного, настоящего дома, где он родился – Седьмой Колыбели. Кто мог знать, что за этим кроется много других ответов. Теперь становилось понятно, откуда у Ровальда повышенная реакция, по сравнению со сверстниками. Откуда много слухов про его отца, странных, и даже больных на воображение. Какое-то время его считали мутантов, лабораторной крысой, мол, над ним совершали опыты. Сверстники и смеялись, и недолюбливали, а другие признавали, видели силу, а друзей, как всегда, мало.

Отец был крайне скрытным человеком. Но вот представить, что из всей вселенной, он сможет найти Седьмую Колыбель, где встретит женщину, которая станет матерью его ребёнка? Настоящую арийку.

Ровальд уткнулся лицом в ладонь, провёл пальцами по глазами, убрал руку. Этот ядовитый прогнивший мир, от которого ты всех нас защищал, папа. Думал Ровальд. Эта планета, Третья Колыбель, и некоторые другие данные, ведь небольшой список координат имевшихся в распоряжении. В дневнике исписанного карандашом – имелось множество объектов, и все, как один, не введены в правительственный реестр. Скрыты от общественности, и оставлены, вместе с этим кораблём ему. Как и седьмой Страж с материнской плавающей в космосе родины. Однажды придётся заняться серьезным изучением этих записей.

Новая остановка. Гиперд-двигатель стих, перейдя в нейтральный режим, пока Гаст вручную вбивал координаты, а Ровальд и не собирался говорить, что это можно делать проще и быстрее, ведь здесь есть бортовик – встроенный компьютер современной арийской эпохи.

И всё же, данные, что поведал Эсхель, это не все. Ровальд был уверен. Раз у резервного есть тенденция скрывать, как например, эти обнаружители иронов, похожие на кастеты, как и данные о родной матери, как и тот факт, что он смог отличать Ровальда от отца, изначального Пастыря. Или смог только тогда, когда Ровальд впервые попал в Стража? Может быть, Эсхель и хотел этого? Выяснить все подробности, просканировать память Ровальда. Что если это была единственная настоящая причина, по которой старый комп настаивал на том, чтобы залез в этот древний нежеланный доспех, пугающий ночными кошмарами ещё заодлго до этого? И как показала жизнь, не зря. Ровальд посматривал на него с опаской, и старался держать только в раскрытом состоянии, когда он, наверняка, наиболее безвреден. Хорошо, что Тим перестал об этом думать и заморачиваться, ведь вероятность того, что Страж может ходить по палубе, когда все спят, оставалась. Войти незаметно на склад и убить всех членов команды.

Чудовищные истины рядом с которыми приходилось жить, мириться, и скрываться от команды. Что часть его собственных возможностей все рамок влияния.

Ровальд переводил взгляд то с высунутого кабеля, который соединял панель управления с Эсхелем, то на развёрнутого Стража. Один подарок ариев опаснее другого.

-Отец, что же ты хотел от меня?.. – Прошептал Ровальд. И вновь, будто его услышали. Страж чуть шелохнулся. Лепестки едва качнулись, но обратно не зашли, оставляя систему доступной к вхождению пилота. Гаст этого не заметил, он был сосредоточен на своей задаче.

Чтобы родной отец не хотел, ясно одно. Ровальд больше не хочет оставаться на этом корабле, здесь жутко. Особенно рядом со Стражем, который, пускай и берёг жизнь потомка лидерской ветви, а мог напасть на других.

Древние технологии, даже будучи совершенными, опасны. Ошибки систем непредсказуемы. Вот что он забыл. Как археолог, забыл одно из самых важных правил безопасности.

Ровальд ударил себя ладонью по лбу. Гаст едва повернулся к нему, и вернулся к расчётам.

Оставалось ещё несколько прыжков. Необработанный кью-рад работал нормально. Отец был один против всего мира. Даже собственные друзья под постоянным присмотром третей силы под названием ироны, иллюминаты, или как их там?

Ровальд поднялся с кресла, подошёл к доспеху, который множество раз спасал жизнь, и вспомнил слова Самиля:

За тобой есть кто-то, очень похожий на тебя

Но чувство, что самые главные загадки не раскрыты – оставалось. Оно особенно сильно давило, как обязанность, которую надо исполнить. Повинность по крови. А может, по действительно важному предназначению.

Теперь, когда правительство не просто ищет, а жаждет его крови, как единственного знающего секрет, он совершенно не мог вернуться. Разве что, в режиме машинной невидимости, совершенно осторожно, и по крайне необходимой причине.

Как только эта миссия закончится, Эсхель даст координаты материнского корабля, Ровальд поклялся, что найдет старых союзников отца, бывших членов группы Синий Зет. Протестирует их, и заберёт. Но помещений Эсхельмада уже не хватит. Потребуется ещё один корабль. Или два, а лучше три. Совершенные, быстрые, как этот. Но таких как этот больше нет, других не найти. Разве что, собрать вручную из обломков, опираясь на те технологии, которых сегодня достигло человечество Тридцать Девятого Посева. Предпоследнего. Родные земляне, порабощённые невидимой силой кибернетического разума. Совершенно невероятно. Никто не поверит. Даже сами сатанисты, одураченные тем, что видят. Никто, кроме тесионцев, и всех тех жителей Иксодуса, что спаслись. Наверно, в этом и крылся ответ на решение многих будущих задач.

Хотелось ещё наладить контакт с двеннадцатыми посевом. Там великие личности, подстать тесионцам. От встречи с представителями 12 посева Ровальд так же многого ожидал. Если удастся заручиться поддержкой не родной цивилизации, так соседней, то у него получится.

-Что получится? – Спросил Гаст. – МЫ скоро подлетаем. Ты что-то сказал?

-Нет. Не обращай внимания. Сам с собой.

-А… Этот прыжок последний.

Двигатели разогнались, пространство впереди исказилось, звёзды превратились во встречные прямые линии. И они оказались здесь, в месте, которое заново осваивали тесионцы.

-Что это? Кто к нам летит?

-Не знаю.

Перед экраном выросло тёмное, еле отличимое от космоса судно. На его носу загорелось множество прожекторов и ударили прямо в них.

Из динамиков раздались помехи. Словно кто-то что-то сказал. Затем прожектора выключились, и и корабль стал резко удаляться, слившись с космосом так же незаметно, как появился. Как призрак, из ниоткуда.

-Кто это, Гаст?

-Не знаю. Но здесь явно что-то изменилось с последнего раза.

Со склада выглянул Окомир с заспанными глазами:

-Гаст, что там? Рыпело на складе, хоть уши выколи.

-Если бы знал. – Озадаченно ответил бывший тесионский рыцарь, и поднял прозрачный колпачок на приборной панели. Его палец нерешительно повис над красной кнопкой.

Глава 6

Но чем дальше плыли, тем больше глаз замечал странные искажения. Мощные боевые судна со множеством орудий на корпусе, проявлялись в виде лёгких теней и исчезали. Лишь один силуэт вспыхивал по мере приближения Эсхельмада.

Динамики ожили. Чужой сигнал принимался без всякого запроса на соединение. Словно игнорируя основную аппаратуру.

Изображение Велий дрогнуло. Покрылось рябью. По нему прошла волна. На мгновение проявились множественные параллельные линии, которые выровнялись, рябь прошла. Велий вновь стал самим собой.

Планета напоминала Землю. Со множеством океанов, зелёных материков, в центре которых просматривались горные вершины. Дивный новый мир. Новые города, которые, по словам Гаста, имели место быть, с космоса не просматривались. Но это голограмма.

Гаст прилип к экране и не верил своим глазам:

-Это не Велий.

-Мы не ошиблись координатами?

-Нет, Ров, нет. Это не он. Похож, но не он.

По мере плавного приближения, планета не увеличивалась в размерах. Словно изображения транслировалось напрямую, прямо на камеры корабля.

Долетев до место, где должна была находиться дружественная планета вместе с беженцами, изображение пропало. Ровальд обнаружил, что они находятся в центре из шара, который состоял из маленьких чёрных спутников. Очень похожих на голый каркас, который, тем не менее, парил в воздухе. В центре бутон из 4х лепестков, а в самой середине – красная точка. Некоторые повёрнуты прямо на них, остальные спиной.

Эсхельмад оказался в центре голого, совершенно пустого пространства. Планета, на которой ютились беженцы, пропала. Только странные спутники образовывали шар, повторяли контур планеты.

Ровальд потянулся к рычагу, активировал древнюю аппаратуру, которую поставил ещё отец в лучшие времена. Под панелью управления загудело. Пол завибрировал. Гаст вопросительно и полунапуганно приподнял бровь.

-Сканер. – Пояснил Ровальд.

Позади сгрудились все члены экипажа. В воздухе повисло напряжённое молчание. Как они так быстро подошли, Ровальд не помнил. Но каждый, кроме Тима, испытывал высокое напряжение. Особенно два тесионца. Длинная коса упала на плечо Ровальда, и её тут же убрали.

-Простите. – Сказала Элайла.

Гудение прекратилось, на экране всплыло окно. Глубокое сканирование показало: ископаемые и пустоты поблизости отсутствуют, как и объект глубокого исследования.

Ровальд повернулся к Гасту, и медленно покачал головой: «нет».

Глаза Гаста округлились, он быстро оглянулся с тесионцами, их взгляды встретились, и он не знал, что ответить, а они всё поняли правильно, присели на пол, рядом с креслами, вздохнули. Окомир положил руку на плечо Белослава. Элайла прислонилась спиной к стенке, отвернулась, загородив глаза ладонью, словно защищаясь от света. По её скулам потекли скупые слёзы.

-Они ещё не мертвы. – Выставил перед собой ладонь Ровальд, тем самым призывая остановиться. – Для волнений нет причин.

-Уважаемый капитан. – Начал Окомир. – Целой планеты нет. Мы знали на что шли. У нас нет вопросов. Просто хотим пережить факт.

-Точнее, принять. – Поддержал друга Белослав.

Хотя Ровальд ни с кем не спорил. Махнув рукой на распустивших нюни простых, но искренних вояк, он кивнул Гасту:

-Я чувствую. С ними всё хорошо.

Гаст кивнул, но его вид у него тоже несколько подавленный.

-Тут что, планета должна быть? – Спросил Тим. Он один не испытывал никаких эмоций, и не особо понимал причины для грусти членов команды. Он давно потерял то, что любил, умотав так далеко, что сам уже не представлял где находится. Понимал только, что вернуться уже не может. Так что, смерть своей планеты, в каком-то смысле, он пережил много раньше их всех. Но, даже так, не разделял их чувств. Он тоже думал, что не всё так просто.

Ровальд взял управление на себя. Единственное что сейчас необходимо, отыскать один из тех странных кораблей и выйти на связь с ними. Очевидно, они не враждебные. Выполняют охранную деятельность. Если искать ответы на вопросы, то только у них.

Эсхельмад выдул небольшую голубую струю, развернулся, и пролетел мимо спутников. Те некоторые, что наблюдали за ними, так и продолжали сверлить своим единственным красным глазом.

Голограмма планет ы вернулась на своё место. Вновь перед ними зеленовато-голубой близнец Земли.

Отдалившись на приличное расстояние, они искали силуэты теневых кораблей. Но тех и след простых. На всех частотах, даже сверху заданных, абсолютная тишина. Переключив камеры на инфракрасное излучение, Ровальд впился взглядом в смутные контуры, напоминающие некоторые геометрически правильные фигуры. Стоило подлететь туда поближе, выяснялось, что там теперь тоже ничего нет.

Но вот его взгляд привлекло нечто, с чем ум никак не мог смириться. Сначала думал, что показалось, но нет. Никто не видел на экране то, что смутило Ровальда. На звёздочке, которая питала теплом это место, виднелись крапинки. С одной стороны, космос полон подобных крапинок, причем, даже сверкающих. С другой…

Эсхельмад Резко ускорился, из-за чего члены команды проехали по полу и упёрлись в стену. Не имея возможности держать за что-то, пытались уцепиться за пол.

Рядом с Эсхельмадом пролетело небольшое облако странных кристаллов, которые никак не могли расплавиться от тепла, которого вокруг предостаточно. Звезда не слабая.

Чем ближе Ровальд становился, тем отчётливее виднелось. Что чёрные крапинки на поверхности звезды движутся. По абсолютно неправильным траекториям. Подлетев ещё чуть ближе, оказалось заметно, что они поглощают энергию самой звезды. Или, по крайней мере, проводят некие манипуляции с огненной поверхностью.

Подлетев ещё ближе, Ровальд увидел, что одна из больших крапинок отделилась ото всех, и направилась прямо к ним. На мгновение, опять же, на уровне интуиции и догадок, Ровальд заметил, как из крапинки, которая продолжала расти, вылезло два огромных орудия, а потом точно так же свернулись и влезли в корпус.

-Кабель. – Сказал Ровальд.

Эсхель-7 подключён. Свет на мостике погас, остался только белый экран, который умный резервный компьютер догадался сменить на внешнюю камеру. Уже подросшая до отчётливых различий угловатости крапинка взялась в скобки, над которыми вылезло название:

Ладогырь. Военное арийское судно.

Проведено успешных полётов: 3 700 210

Уничтожено: 322 корабля

Цель приближения: неизвестна

Возможность боевого столкновения: высокая

Корабль отрисовался полностью. Он стал столь огромным, что внутри него мог поместиться десяток Эсхельмадов. Нет. Теперь, когда судно под названием Ладогырь подплыло ещё ближе, стало очевидно, что десяток – жалкое предположение. Это чудовищных размеров корабль. Первое арийское военное судно, которое Ровальду удалось увидеть собственными глазами. Целое, боеспособное, но даже оно, недружелюбными намерениями. Хотя, оставалась надежда, что старый чертяка ошибся.

Но вот из корабля вновь вылезло два мощных боевых орудия, и уставились на Эсхельмад. Одно из них покралось голубыми сгустками, в центре него загорелась белая крапинка, и мощный луч ударил в Эсхельмад.

Все члены команды вздрогнули, никто не успел проститься. Но луч пролетел сквозь них. Эсхельмад успел включить режим Доминион.

Гаст поднял прозрачный колпачок, занёс палец над красной кнопкой, но Ровальд удержал его руку, и вновь отрицательно покачал головой: «нет».

Гаст серьезно перевёл взгляд на экран, на Ровальда, кивнул, и медленно убрал руку.

-Эсхель. – Вызвал компьютер Ровальд. – Эсхель! – Ровальд повысил голос.

Но компьютер вновь молчал. Он что-то делал, и молчал. Вновь тайны, а на кону, цена собственной жизни. Вновь пронеслась мысль, что отец оставил не простой подарок. И вряд ли это можно назвать подарком. Скорее, собственное незавершённое дело, которое не знал, как закончить. Своевольный скрытный арийский компьютер, а перед глазами, настоящее древнее арийское боевое судно, которое настроено враждебно.

Но новых выстрелов не последовало. Казалось, два корабля между друг другом общаются.

Двигатели Эсхельмада включились. Они стали приближаться к противнику. В центре Ладогырь прорезались светлые контуры прямоугольника. Контур превратился в отчётливый толстый периметр света, и мгновенно – прямоугольник исчез, оставив исчключительно белый свет с небольшими мутнымии, голубоватыми пятнами.

Эсхельмад нёс прямо на врага. И похоже, собирался сдаться. Не посоветовавшись, не сказав ни слова. Может, его взломали? Уже по-настоящему? И они вскоре станут заложниками неизвестного противника, под чьим управлением древний мощный военный корабль?

-Команда. Боевая готовность. Доспехи.

Гаст отстегнулся от кресла, нажал на пояс, из которого по всему телу вылезли кирпичики, один за другим, разворачивали из сжатого пространства тесионский улучшенный доспех.

Тоже самое проделали Окомир и Белослав. Татинческие, широкие доспехи, еле умещающиеся в небольшом помещении, выстроились в боевую готовность. Последним выстраивался шлем. Кирпичики шлема закрыли решительный взгляд, в котором читалось: решение проблемы с отсутствием планеты. Враг найден.

Элайла вытерла слёзы. Встала прямо, и присоединилась. Её узорчатый доспех с талией стал прекрасным дополнением к четвёрке последних тесионцев. Возможно, бравых вояк, действительно больше не существует, и эти четверо, последние в своём роде.

Тим почуяв, что запахло жареным, понял, что ничего не способен сделать. Но даже он не остался без приказа:

-Надевай скафандр. Он в шкафчике. – Ровальд кивнул в сторону, и встал перед Стражем. Этот чёртов древний доспех, который прошёл сотни, может, тысячи боёв. Со своей скрытой волей, живущей в нём, спустя тысячелетия, а может, остаток духа отца. Ровальд пожелал себе удачи, провёл рукой по лепесткам брони, ждущих его в свои объятия, развернулся, и погрузился, в этот стальной, внешне безупречный боевой гроб.

Броня ласково закрылась, лепестки соединились в одно целое. Все очертания, намекающие на разделённость, исчезли. Внутри Стража происходили знакомые операции, жужжали датчики, сложнейшие механизмы, какие только смог придумать человеческий мозг, если не считать Центральный Компьютер Колыбели. Но впервые его грел не только доспех, а мысль о том, что у него есть родственник, что кто-то, возможно, его ждёт, где-то там, вдалеке. В забытом всеми секторе космоса, среди астероидов, наподобие которых Ровальд впервые встретил Колыбель.

Перед глазами рунические строчки кода. Одна сложнее другой, короткая строка, ещё одна короткая, экран моргнул. Мир проявился. Вот она, команда людей со всех уголков освоенного космоса. Ровальд окинул взглядом членов команды, посмотрел на Тима, слегка хлопнул его по плечу:

-Где наша не пропадала. Не дрейфь.

Но Тим дрейфовал. Прямая боеготовность всех членов команды его пугала. Но Ровальда нет. Он уже был морально подготовлен к любой передряге. Всё самое страшное, что с ним происходило, уже произошло.

Аз Есмь активирован

Но теперь, он умел ещё кое-что новое. Наверно, эти данные, передал Самиль, но всплыли они в подсознании только сейчас.

Калибровка атомарных промежутков

Увеличить с 9% до 100%

В глубине души Ровальд знал, что именно этого не хватало, чтобы сохранить тело в безопасности. Именно это позволяло выживать, падая с большой высоты. И именно из-за этого он был травмирован на Иксодусе, когда получил новое тело. Травмирован внутри Стража, после сражения с предателями-тесионцами.

На Экране: они уже влетели внутрь военного судна. В этот белый, с серыми стенами ангар, внутри которого стояли столь же серые безликие ящики, один больше другого. Кубические контейнеры с двумя большими отверстиями с разных сторон.

-Эсхель!

Но Эсхель до сих пор не отвечал. Точно взломан. На себя не похож. И можно было выдернуть шнур, рвануть куда глаза глядят. Но от военного корабля ариев, убежать, вряд ли получится. По крайней мере Ровальд в это не верил. Наверняка у тех был какой-нибудь захват, на вроде того, которым обладал Страж Ровальда. Такая технология имелась даже среди его современников.

Эсхельмад приземлился. Но люк открываться не спешил.

Ровальд подошёл к нему, обернулся к ребятам. Кивнул, те кивнули в ответ. Тим ушёл на склад. С ним всё понятно.

Ровальд посмотрел на аварийный рычаг открытия. Снял стекло-крышку, откинул в сторону. Потянул. Все замки отсоединены, дверца приоткрылась. Вошёл в барокамеру выравнивания давления. Вновь снял стеклянную крышку, потянул рычаг. Открылась вторая дверь. Трап ещё не спустился. Снаружи никого. Выпрыгнул, за ним следом четыре мощных воина, с большими рунами на плечах.

Оглядываясь, Ровальд понял, что ангар пуст. Но в тот же миг, вокруг них стали появляться воины, один за другим. Полностью боеукомплектованные, в руках белое винтовочное оружие, направлено на гостей.

Щит активирован

За себя Ровальд был уверен, но за друзей… Не очень. Впрочем. Они были к этому готовы.

-Стойте, стойте господа.

Раздвинув толпу в белых комбинезонах, покрытый пластинами, между которыми потрескивали жёлтые молнии, вошёл человек. Шлема нет. Дружелюбный, зеленоглазый. Храбрый взгляд, морщины в уголках, одна большая морщина через весь лоб, как шрам, наискосок. Короткая стрижка, почти на лысо. Он поднял руку, и солдаты опустили оружие. Но лишь настолько, чтобы вновь поднять его.

-Мы вам не враги, как и вы нам.

-Зачем стреляли?

-Зачем? – Удивлённо посмотрел в сторону, на одного из бойцов. – Скажем так, ошибка. Я как говорю? Понятно выражаюсь? Вы и есть седьмое наследие, господин Ровальд? Потомок лидерской ветви тридцать девятого и седьмого посева?

Ровальд заставил шлем отъехать в сторону и показать своё лицо. Он решил, что акт дружелюбия лучше хорошей войны. Да и страж всегда среагирует вовремя, раз способен самостоятельно действовать.

-Я. Вы кто? – Голос Ровальда содержал нотки угроз. Но потрескивающий молниями бронекостюм человека, как-то относящегося к руководству корабля, грозно засверкал уже не жёлтыми, а синими молниями, которые стали красными, выросли, чуть лизнули белый пол, не оставив на нём и следа, и затем вновь сгустились до коротких жёлтых всплесков.

-Меня зовут Арлан Хайд, если позволите, отчество Леонидович. Возможно, для вас, землянина грязного посева, ой, извиняюсь, смешанного, это звучит несколько знакомо, и между тем, странно. Вы ведь ожидаете, что мы, двеннадцатый посев, истинные арии. Но не всё так просто даже у нас. А имена.. С течением времени, имеют тенденцию меняться. Вне зависимости от культуры.

Ровальду этот тип не нравился. Он странный, опасный, и явно готов потягаться мощью со Стражем. Совершенно не боится. Вряд ли бы притащил своих бойцов с пуколками, зная, что они не помогут. Эти, видимо, помогут. Ситуация, в которой он оказался, крайне странная. Но то, что его посев назвали грязным… Озадачило.

-Грязный? – Переспросил Ровальд.

-Смешанный. Простите мою грубость. – Улыбнулся Арлан и сделал несколько шагов на встречу, посмотрел на союзников Ровальда, понял, что они нападать не спешат, сделал ещё пару шагов – последни, протянул руку для рукопожатия: - Рад знакомству.

Арлан нагнулся к уху Ровальда и сказал шёпотом, неслышным для остальных:

-Баловень. Ты слишком везуч, чтобы носить этот доспех.

Но слова эти будто услышал сам Страж. Шлем без команды залез обратно. Крест на лице засветился так ярко, что отразился в зелёных глазах Арана. Однако, внутренний монстр, в этот раз, удержался.

Как раз в тот момент, когда белые арийские ружья вновь вскинулись в их сторону.

Так значит, вот за кого его считают истинные арии? Или это попалась такая гнида? Завистливая, хитрая.

Ровальд открыл было рот, но вмешался Гаст:

-Что вам нужно?

Рыцарь еле удерживался, чтобы не поступить так, как обычно поступает.

-О, эксперимент, и ты здесь. Рад, что умеешь разговаривать. – Поздоровался Арлан. – Кажется, ты потерялся, ещё не понял где твоя сторона, а?

Гаст сделал шаг в сторону Арлана, Ровальд вытянул руку, чтобы удержать, но это оказалось лишним. Золотые молнии врывались из пластин Арлана, аккуратно облетело руку Ровальда, и ударили в Гаста, от чего он улетел в своих товарищей, но остался стоять на своих двоих. Два титанических доспеха смогли выдержать напор. Но Ровальд краем глаза заметил, что даже они, проехали около десяти сантиметров. Повернулся в сторону Арлана. Ситуация, в которой они оказались, крайне непонятная. Возможно, безвыходная.

Глава 7

Но Ровальд потерял контроль над ситуацией. Элайла, которая потеряла свой последний дом, как и все остальные, уже в прыжке летела на Арлана, и новые две молнии впились в неё, откинув девушку далеко за Эсъельмад, где она упала на один из ящиком, а затем, по энерции, скатилась на пол. Дальнейшая её судьба оказалась неизвестной. Арлан кивком в её сторону отправил двоих бойцов.

-Не такой я представлял встречу потомков ариев.

-Уж не себя ли ты возомнил потомком? Впрочем… Если докажешь, то признаю. – Арлан вновь склонился к Ровальду. – Одолеешь ирона? Или кишка тонка? – Арлан отклонился, морщина на лбу разгладилась в блаженстве, и он засмеялся. – Да шучу я, шучу! Добро пожаловать на борт. – А затем процедил сквозь зубы, почти шёпотом, но с омерзением. – Грязнокровки.

Плевок в лицо каждому. Внутри Стража раздался голос.

-Капитан. Это дружественное судно. – Сказал Эсхель-7

-Почему ты молчал?

Но и на этот вопрос Эсхельмад не ответил.

-Эсхель? Я тебя спрашиваю. Ситуация из ряда вон выходящая. Ты походишь на предателя, который готов нас бросить в любую секунду в пасть к акуле. Что за шутки?

Внешний динамик Стража молчал, не передавая голос Ровальда во внешний мир. Всю силу голоса гасил сам доспех, тем самым, никто так и не услышал его недовольства, а точнее, признания полного потеря контроля над ситуацией.

* * *

Арлан оказался неплохим парнем, если не считать его дьяволськое желание грубить всем. Он не жаловал ни гостей, ни членов команды, называя всех и каждого собаками прямо в лицо. Грязными паскудами, тварями, каких свет не видывал. Только после увиденного лично, Ровальд понял, что с ними капитан военного судна Ладогырь обошёлся ещё снисходительно. Но его уважали, все и каждый уважал его. Бесстрашный, грубый, невероятно прямолинейный.

Этот странный костюм, покрытый пластинами, соединёнными самими законами природы – усиленными и улучшенными, жёлтыми молниями. На руках браслеты, которые висели кольцами, как пояса Юпитера, равноудалённо со всех сторон.

Не имея полного понимания ситуации, и радуясь, что с Элайлой всё в порядке, возрождённый зачаток группы Синий Z шёл по широким просторным коридорам, украшенными руническими символами. Всюду, куда ни глянь, горящая голубым маленькая руна. Стоило приблизиться, она згоралась очень ярко, но стоило отдалиться, сияние пропадало, и коридор погружался во мрак.

Капитан Арлан краем глаза увидел на что смотрит Ровальд, а так же члены его команды, улыбнулся:

-Биоэнергетика. Напоминает технологию дельта-генов. Мы уже уничтожили пару чёрных ядер. Одолжили у них кое-что. Пускай проигравший послужит победителю. – Арлан звонко и басисто рассмеялся. Его голос эхом прокатился по коридору, и эхо тут же пропало, словно всосавшись куда-то по воле того же самого капитана.

Первый арийский капитан. Представитель зеленоглазых харийцев. В нём чувствовалась мощь невыразимая. Словно он сам своими руками взял и скомкал пару звёзд, да выбросил их в мусорку.

-Корабль на старт. – Спокойно сказал Арлан. Даже тише обычного.

-Курс? – На его голос тут же среагировал полуэлектронный женский, по-видимому, принадлежавший квантовику, что управлял этим судном.

Арлан встал, а с ним, остановилась вся процессия. Он подумал, и словно пережёвывая мысль, подвигал жвалами, а затем сказал ещё тише:

-Домой.

Ровальд шёл позади него. В голове крутились невероятные мысли. Это что, шутки? Уничтожили пару чёрных ядер? Сами?

-Давно?

-Что? – Обернулся Арлан, продолжая ход процессии.

-Ядра.

-Второе недавно. Буквально, лет семьдесят назад. Первое… Нет, это уже было не при мне. Под миллион лет, там, такие цифры, уже не назову. Что, интересуешься арийской историей на рубеже нового звёздного мира?

-Есть такое.

На что немолодой арийский капитан хмыкнул, подвигал жвалами. Стройная походка, руки за спиной. Он привык повелевать людьми.

-Куда идем?

-О, куда же сунуть бравых гостей? Думаю, за стол переговоров. У вас же скопилась тьма вопросов. Тем более, твои сородичи недовольны, или кто они там?

-Тесионцы.

-О, свои. Не ожидал. Лица – то закрыты. Впрочем, не важно. Всё равно грязнокровки.

* * *

За столом капитан Арлан не отвечал ни на один из вопросов, а только ждал, когда девушка принесёт блюдо с чашками, у основания покрыты горящими рунами. Арийка с золотистыми волосами, строгой фигурой, которой она не козыряла. Никаких каблуков, весьма простая форма. Но её комбинезон дополнялся двумя длинными параллельными полосами, спереди и сзади, имитирующими юбку.

-Не бойтесь, не кусаются. Это так, разогревать что бы. Стоит поднести руку, и чашка автоматически нагревается.

-Ровальд. Наследие двух Колыбелей. Редкий случай. Да ещё и лидерской ветви… - Весь гонор Арлана пропал. Голос стал вежливыми и учтивым. Словно само пребывание в этой комнате изменило его взгляды на жизнь. А может, просто напиток, который он отхлебнул, успокоил нервную систему арийского капитана. По запаху, это напоминало чай. Стоило сделать глоток, как приятная теплота разлилась по языку. Вода, словно живая, поднялась до нёба, запонлила всю верхнюю часть рта, затем, когда чуть остыла, опустилась вновь на язык, и само потекло по горлу. Капитан смотрел за реакцией Ровальда и членов его команды, которые поочередно отключали материализованный шлем, и принимались угощаться. Хотя на лицах некоторое омерзение, недоверие, и даже злость. Но стоило принять целебельную жидкость, как лица разглаживались, становясь столь же спокойным, как у Арлана. Что вновь вызвало в нём улыбку. Он казался отцом, который специально не кажется хорошим человеком, и тем не менее, всегда готов отдать жизнь за каждого человека возле себя. Только выпив жидкости, Ровальд это понял.

-Что это?

-Янтарница. Целебная живица из множества сушеных трав. Выращиваем у себя в закромах по старым добрым методикам наших предков. И знаешь, менять вкус что-то не хочется. Весьма и весьма.

И его можно было понять, подумал Ровальд. Странная живая жидкость даровала успокоение, и маленькое чувство радости.

-Твой резервный друг поведал нам некоторые особенности вашей миссии… Смотрю на членов твоей команды и понимаю, что переживают, что мы стреляли. Не переживайте, господа. Всё было согласовано с вашим компьютером. Хотя, признаться, имитация враждебных намерений была презанятнейшая, верно? – Арлан раздался смехом.

-Весьма.

-Что же, вижу, разговаривать, у вас настроения нет. Но ввести вас в курс дела обязан.

-Где наш дом? - Не выдержал Окомир. Его кулак сжат. Он почти ударил по столу из неизвестного сплава. Впрочем, с такой звериной силой, которую содержала его рука, даже такое изделие могло бы содрогнуться.

-Да. Где Велий?

-Вы хотели сказать, Велий-3? Планета официально зарегистрирована как часть харийской звёздной семьи. Она буксируется на отведённую ей территорию. С жителями всё хорошо, климатические условия соблюдаются на высшем уровне. Мне кажется, это хорошее, радостное решение. Ведь чем дальше от грязного мира 39го посева, тем защищённее ваши сродники. Разве нет?

-Отбуксировать целую планету? Вот так просто? – Спросила Элайла.

Арлан кивнул:

-Вот так, девица, просто. Это ещё что, видела бы ты, что могут в центральной звёздной системе. – Арлан подмигнул. – Там не только буксируют, там целые планеты отправляют в другое измерение, а затем возвращают, наблюдают за физическими свойствами. Вам такое и не снилось. Бац! И Вспышка на всю планетную систему, будто взорвалась сверхновая. А это планету перенесли. Затем, спустя какое-то время, весь свет в секторе гаснет. Его забирает пространственная дыра, из которой планета вылезает. Представляете? О нет, мои дорогие, вы такого чуда не представляли. Я сам не представлял, а ведь видел целых два раза.

Ровальд кивнул членам команды:

-Ладно, команда, можно расслабиться. Он не похож на плохого человека. Пока что, доверимся ему.

-Ха! Пока-что! Ну да ладно. Представители лидерской ветви не без яиц. Впрочем, как и я.

Перед каждым членом команды выросла голограмма.

Всё происходящее шокировало, но то, что беженцев отвозят в безопасное место, успокаивало. Хотя, всё это слова. Даже это изображение буксируемой планеты Велий, которую гнал вперёд один большой трёхфазный двигатель, за которым сгущалось и удлинялось пространство, а потом уже возвращалось в норму.

Неужели одна из Колыбелей действительно смогла развиться до того уровня? Одно из посевов не погибло, разраслось, и стало настоящим продолжением древних корней человечества. Столько хотелось спросить этого человека, столько вопросов ютилось на языке.

-Предположим, всё что ты сказал, правда, капитан Арлан.

Он благочестиво кивнул.

-Планета буксируется, всё с ней хорошо. Но мы бы хотели, прежде всего, побывать там самостоятельно.

-Что же, это возможно. Но, мне кажется, есть вещи поважнее.

-Поважнее, чем людям в последний раз увидеть свой собственный дом и друзей?

Арлан подума, а затем кивнул:

-Да, поважнее.

-А поподробнее? – Спросил Ровальд.

Арлан посерьёзнел, нажал на браслете кнопку, изображение сменилось с Велия на белую комнату, в центре которой сидел человек.

-Зараза-то растёт… - Цокнул языком капитан.

-В смысле? Вижу просто человека.

Тим кивнул, подветрждая собственные мысли. Ничего необычного. Гаст протёр глаза руками, снова посмотрел на изображение:

-С ним что-то странное.

-А, заметил-таки. – Похвалил Арлан. - Впрочем, у вас, дарийцев, это нормально. Да, перед вами захваченный иерон. Новая форма иронов, приспособленных в этой вселенной, ассимилировавших 39й посев.

Ровальд присомтрелся и не мог понять, что с этим человеком не так. Он просто сидит в центре комнаты понурив голову. Но, если присмотреться, то видно, как под кожей лазают какие-то жуки. Бугорки, они то оживают, то разглаживаются.

-Смотрите. – Сказал Арлан.

Он нажал новую кнопку на другом браслете. Пространство внутри комнаты дрогнуло. Человека стало разрывать на части, но вместо привычных сухожилий, мышц, крови, разрывались маленькие чёрные жучки. Даже нет, ещё меньше. Частицы… Крупинки. Совсем живые, со своей волей.

-Наниты. Иерон достиг своей совершенной формы, в которой разворачивается квантовый кибер-разум. Все возможности, прямо вот здесь. Эти гады всё-таки проникли за нами. Проект новой вселенной нас не спас. Радует, что это последнее Чёрное Ядро. Два уничтожили мы, одно уничтожили вы. А одно вот здесь. Эволюционировало, приспособилось… - Арлан нажал другую кнопку на браслете, являвшими собой, видимо, пульты управления всем кораблём. – Наниты разделились на равные расстояние между друг другом, всю комнату заполонила пыль. Она хотела соединиться, пыталась, но не могла.

-Это первый захваченный иерон. Не думал, что они вот так вырастут.

Нажал новую кнопку:

Техно-пыль прорядили жёлтые молнии, и песок осыпался, не желая восстанавливать форму. Свет в комнате дрогнул несколько раз, из кучи пепла выросла жижа, появился рот, он неистово закричал, будто Эсхельмад, десятками голосов. С той лишь разницей, что все голоса были в жуткой агонии.

Голова росла, появилась шея. Смола появлялась из ниоткуда, обретала форму…

-Из квантового мира лезет. Выродок. – Прищурился Арлан.

Ровальд смотрел и не мог поверить своим глазам. Настоящий ирон, даже при том, что должен самоуничтожиться, лез наружу, прямо из квантового мира. Воплощался. Смола, словно обугленная мышца, выросла в нечто мерзское чёрное, ворчливо-ревущее, с пустыми глазницами. Оно пыталось вырваться из этой комнаты. Ударилось в стену. Жуткий гул раздался на корабле. Ещё один удар – ещё один вой ирона, ещё один гул вдалеке корабля. Звук ударов разносился по кораблю. Теперь скрывать догадки не имело смысла, ирон находился на корабле. Натоящий, живой, нерассеившийся, нескрываемый.

-Почему не рассеивается? Они же должны самоуничтожаться.

-Технология волеизъявления. Подавляет сигналы определённой категории. Такие, как самоликвидация. – Пояснил Арлан. – Всё, что видите вы, конечно, сейчас видит и руководство военными операциями. Ничего, если ирона не трогать, обратно соберётся в песок, а там и в человека, каким был.

-Так что может быть важнее посещения Велия? – Не выдержал Ровальд. – Ирон?

-Не совсем. Военная операция. По спасению осквернённых сородичей, пребывающих в рабстве иронов.

-Вы про нас?

-Весь тридцать девятый посев. Полно скверны. Полно иеронов, и судя по их поведению, реактор собран и давно вовсю работает. Вы представляете, сколько душ наших братьев и сестёр гниёт заживо не одну тысячу лет? – Взревел Арлан. – Может быть, мы вообще уничтожим весь ваш мир напрочь. Уверен, именно такой шаг обдумывают наши. По крайней мере, я за этот шаг.

Единственные кого волновал этот факт, так это Ровальда и Тима, у которых, не смотря на нынешнюю ситуацию, остались позади друзья, и памятные знакомства.

-Раз всё обстоит так, то какова наша роль? – Спросил Ровальд. – Что мы можем сделать?

-Есть кое-что. – Хитро прищурился Арлан.

Ровальд невольно прищурился в ответ, готовясь услышать нечто, с чем мириться не намерен. Он не собирался позволять кому бы то не было руководить его судьбой, не говоря уже о судьбе его команды. И уж тем более, решать за всех судьбу его мира.

-Удиви меня. – Ровальд откинулся на спинку кресла и скрестил руки.

-Как и сказал ваш резервный, это посетить планету улей. Вашу Мидгард-Землю. Найти способ уничтожить иронов, который обнаружили ваши… Как его, нация? У вас же смешанное всё. Грязнокровие сплошное. Как вас назвать? В общем, суть такая. Вы находите способ исправить ситуацию, а мы не уничтожаем тридцать девятый посев. Точнее, все освоенные вами жилые сектора.

-Разве вы на такое способны? – Улыбнулся краешком рта Ровальд. – Попахивает на блеф, чтобы от нас добиться того, что мы и так собирались сделать.

В этот момент Арлан явно занервничал. Несколько заёрзал, но тут же его состояние вернулось в норму. Впрочем, от зоркого глаза Ровальда это не скрылось. Он видел, чувствовал, и ясно ощущал положение капитана, что его дёрнули за живое. Ситуация, в которой они оказались, была странной. И тут Ровальда посетила невероятная мысль.

-Блеф… Точно. Блеф. – Сказал Ровальд, взвешивая слова, и проверяя реакцию Арлана, но тот уже не вёлся. – Что если вашего двеннадцатого посева вообще не существует?

Лоб капитана покрылся потом. Девушка, стоявшая в углу, резко вышла из помещения. Нависло напряжение. Словно озвучили запретное.

Глаза Ровальда округлились, на лице отразился испуг, смешанный с удивлением.

-Вы что… Вы… Потеряли свою цивилизацию?

Арлан ударил кулаком по столу:

-Хватит! На сегодня разговоры закончены. Отдыхайте, и возвращайтесь на свой корабль. Что делать, вы знаете.

Капитан встал и, сверкая жёлтыми молниями, которые вновь увеличились в размерах, вышел.

Ровальд провёл рукой по лбу, затем, по глазам, и остановил ладонь на губах. Он был шокирвоан, удивлён, поражён. Нет, этим ничего не сказать. Он был… Морально раздавлен.

Неужели ироны уже уничтожили двеннадцатый посев? Неужели арийцев больше вообще не осталось? Неужели слова, сказанные Арланом про два уничтоженных ядра ложь, а всё это цирк, цель которого… Какая цель? Просто познакомиться с нами, и побудить сделать то, что хочет резервный? Но зачем этот фарс? Зачем эта наигранность?

Ровальд почувствовал, что на его плече оказалась знакомая тяжелая рука. Гаст, он всегда рядом. Всегда поддерживал.

-В странной ситуации мы оказались, кэп.

-Знать бы, что это всё значит. – Сказала Элайла, так же откинувшись на спинку и скрестив руки. Теперь лица каждого выражали озадаченность. Один Тим не знал, что думать и как реагировать, и тем не менее, выразил всё, что думал:

-Что за хрень?!

Глава 8

Вся дальнейшая информация выдалась через личные стеклянные планшеты, которые поднялись прям из стола. Стоило к ним прикоснуться, как они оживали множеством картинок.

Два чёрных ядра оказались действительно уничтоженными. Эти мощные фабрики по производству невероятных роботов – дельта-генов, впитывающих энергию отовсюду, и раскручивающими даже малые порции до огромных величин, которых уже хватало на другие действия.

Эти гады, плавая по космосу внутри астериодов, тихонько исследовали все излучения, и меняли курс, направляясь к человеческим поселениям. Они объединили свои усилия, поняв, что некоторые поселения им не взять. Одно дело, когда нападаешь на Колыбель, где находится всё, что дорого поселенцам, в весьма сжатом состоянии. Другое дело, нападать на развёрнутый посев, который смог развиться и воспользоваться всеми древними технологиями, перенесёнными из другой вселенной. Оказалось, что осилить даже одно поселение дельта-гены уже не в состоянии. Множественные технологии по изоляции энергий обесточивали всё, чем так гордились дельта-гены. А оружие, такое, например, как световые мечи, запросто заканчивало всё остальное. Ведь таким оружием нельзя было пользоваться в космосе, открытые разрывы в пространстве могли засосать и многие другие вещи, даже самих людей. Не говоря уже об аппаратуре, перегородных панелях, и прочем.

Из-за этого открытое боевое столкновение Чёрного Ядра с Развёрнутыми арийскими колонистами – шло коту на смарку. Всякий раз, всякое нападение, оборачивалось полноценным поражением. Множество реплик Стража, целые батальоны из невозмутимых броненосцев в звёздной броне – запросто расправлялись с любыми. Даже при том, что и сами дельта-гены, и любые их войска, точно так же состояли из уплотнённых металлов их чёрных звёзд, откуда они прибыли.

Боевые арийские корабли, поднятые в воздух, и получившие нужный объем питания со звёзд, составляли прекрасную конкуренцию противнику. Одна была проблема, неожиданность. Доэволюционные ироны брали неожиданностью, хитростью, и нападали на самые незащищённые места, в самое нежное сердце перевозимого человечества. Затем, уничтожив всё, что было дорого защитникам, выматывали их, заставляя корабли обесточиться, потерять защиту вманёврах, и проникали внутрь, где оставались уже морально подавленные бойцы.

Так, даже если Колыбель успевала поднять все щиты, все войска, и воспользоваться тем, что может запросто распылить что угодно, арии проигрывали битву за битвой. Кибернетический разум оказался хитрее. Скользским, аки змей.

Ровальд поморщил лоб, потёр виски, перелистнул новый блок информации, откуда прямо в зрачки начали транслироваться новые картинки, содержащие цельные образы, которые и воспринимались. Для чтения этих стеклянных планшетов – ум как таковой был не нужен. Всё воспринималось напрямую подсознанием. Барьера из языков – нет. Ровальд всё же оторвался и глянул на своих союзников, те погружены в подобные процессы. Но интуитивно, он чувствовал, что им преподносится нечто другое. Возможно, каждому своё, по принципу – кто что может воспринять, то и получает. Стоило вернуть взгляд на место, как понятия наполнили разум, и он погрузился в своеобразное чтение.

Но даже проникнув внутрь, уничтожив всех и вся, Колыбель не оставалась выключенной. Даже будучи полной вирусов, взломанной повсюду, куда только мог проникнуть чужой кибер-разум, она продолжала жить, производить, выращивать пищу, шить одежду, перерабатывать отходы, делать одобрение, наполнять почву удобрениями, заниматься селекцией семян, чинить себя с помощью востановленных дроидов-инженеров. Достаточно было одного единственного андроида, человекоподобного робота, которые толпами ходили там, внизу Восьмой Колыбели, в глубинах Иксодуса. Один такой мог поддерживать все ключевые системы, восстановить себе подобных, продолжать оборону.

Но Дельта-гены, добившись своего, не покидали поверженного противника. Они оставались внутри него, замирая, словно поджидая предсмертного вздоха, чтобы добить и здесь, наверняка.

Ровальд вспомнил свои первые воспоминания о Третьей Колыбели. Там всё было именно так: запустение, замершие роботы. Сумасшедшая тренога, управляемая быстрым как молния роботом-паучком.

Ровальд был уверен, что если бы с группой из 4 человек, которыми двинулся туда, встретился с тем роботом-паучком вновь, вряд ли бы справился. Это сейчас у него есть Страж и умудрённые боевым опытом в тяжелых условиях – тесионцы. Но тогда, никто не был готов. Гнома было жалко. Вспоминая, как исчез этот милый весельчак, умудрённый сединой, трудно было представить каковы же оказывались войны ариев против дельта-генов. Но тут же всплыли образы – ответы из планшета, и попали прямо в мозг, минуя психологические барьеры.

Оружие, от которого погиб гном – называлось Омикрон. Это межпространственный луч, стянутый физическими силами нашего измерения в шар, который поглощает всё, до чего дотянется. Куда именно попадают стянутые омикроном, никому неизвестно. Как и то, остаются ли они после этого живы.

Ответив на вопрос, планшет стал излучать другие образы, вернувшись к своей основной программе повествования:

Посевы гибли один за другим, всего от рук четырёх чёрных ядер. Но одно чёрное ядро оказалось хитрее всех остальных, хотя итак, переплюнуть дельта-генов в изворотливости, казалось, невозможно.

Оно скрылось и стало развиваться, тихонько внедряясь в растущее новое поколение ариев, которое сменялось другим. Оно училось, росло, по заготовленным схемам развития, которыми так же обладало. В то время, как его собраться гонялись за легкой наживой, оперируя обычными способами захвата, он рос вместе с поселениями. Спустя тысячи лет 4-ый погубень рода человеческого, как всадник апокалипсиса, кажется, созрел, и вышел к людям, основательно позабывшим, к тому времени, своих врагов. Вышел в новом обличье, и умел говорить. Совершенная тёмная материя, антиматерия, энергии чёрных дыр, улей, исход обедневших гуманоидных существ, которые на своих душевных остатках породили чудовище, - совершенный чёрный разум, кибер-паразита, который прекрасно понимал свои цели и возможности, и что живые для него только корм.

Если бы эту тварь нашли на одной из планет, которые обследивались археологами сегодня, его бы запросто поместили бы в карантин и стали бы изучать. Опасный, сильный, тем не менее, обычный археологический объект. Который однажды получил почву без всякого сопротивления, и всякое дозволение, лишь бы рос, лишь бы становился больше, лишь бы взял на себя ответственность за чужие обнищавшие духовно жизни, которым и самое простое уже давалось в тягость – банально подумать о себе. Но передача ответственности за свою жизнь влечёт за собой чужой эгоизм, который, возможно, является обязательным атрибутом. Обладая мощью всех вычислительных систем цивилизации X, разумных существ-гуманоидов, которых арии назвали – Вымершие Тени, киберразум быстро превзошёл всё, чем обладал их прародитель, и поглотил это без тени сожаления. А затем требовал ещё, ещё и ещё. Ибо другой жизни не мог представить. Другой жизни для него не существовало. Всё это, разумеется, объяснялось на доступном Ровальду языке, но разумеется, он понимал, что все процессы были гораздо сложнее. Просто они не способны уместиться в сознании, поэтому, обозначались более простыми понятиями, так сказать, более доступными пониманию.

Но очередное жжение в висках отдало в глаза, в зрачках кольнуло, и Ровальд зажмурился, начав неистово тереть глаза. Когда боль отступила, он обнаружил, что находится за круглым столом совершенно один. Его соратников рядом нет. Стеклянные планшеты лежат как зря возле их мест. Ровальд понял, что прошло очень много времени, и чувствовал, что они просто отправились отдыхать. Но он не мог остановиться, этот поток знаний был слаще всякого сна, всякой боли, всякой усталости. Он продолжил. Вновь впившись в глазами в плашет, вновь начал впитывать образы, транслируемые прямо на глаза, по нервным окончаниями, извилистым коридорам мозговых соединений. А планшет, как верный слуга, продолжил. Эта стеклянная дощечка не могла игнорировать чужую волю, только подчиняться.

Новый поток знаний впился в сознание, глаза Ровальда закрылись, голова безвольно упала на бок, он рухнул на стол, и свалился с кресла. Посреди тёмной комнаты, он лежал. К нему никто не подходил, а поток информации, проникнутый через глаза, только переваривался, и переваривался разумом. Будто транслируясь без остановки, мозг старательно обрабатывал это всё, и вместо чтения, Ровальд погрузился в информационный сон, частью которого и стал.

Он получил продолжение истории. 4й всадник апокалипсиса, произведение цивилизации Вымерших Теней, настоящего названия которых никто не знает. Даже сами арии. Ибо вступить в прямой и честный контакт с иронами ни у кого не получалось. Они неконтакны, ассоциальны, это единый разум, улей, и тем не менее, каждый ирон, крайне самостоятельная личность. Сложнейшее явление, неулавливаемое разумом. Подлинного смысла можно было лишь коснуться, и радоваться, что не обжёгся. Ибо система разумного мышления, по ветки развития которой идет каждый живой организм, совершенно не сочеталась с той веткой развития, которую преследовал чёрный киберазум – отрицательная, минусовая, абсолютно вниз, ниже нуля, и глубже, до бесконечности. Но самым удивительным открытием стало, что все люди страдают одинаково. Минус он один, развитие вниз одно и тоже. Оно одинаковое у всех, однообразное, хотя тем, кто туда погружается, так не кажется. И всегда итог один, абсолютный сатанизм. Демоны, рога, пентакли. Почему-то это было концом отрицательного развития. Дальше этого ничего нет, пустота. Всё что можно было извратить – извращено здесь, на этом уровне. Дальше просто нечего извращать. Страдания Вымерших Теней было однообразным. Сплошь мысли о себе. О своих страданиях – о себе. Ровальд понял, что все люди страдают одинаково, но в своих страданиях думают только о себе, поэтому, объединённые одной идеей, одним действом, одним и тем же, тем не менее, объединения не чувствуют, а только себя, свою боль, то, что она уникальна. А она не уникальна, она как у всех, одна и та же. Это главный секрет отрицательного развития, главная ловушка, которую избежать, всё равно, что найти ответ на какой-нибудь вечный вопрос. Отойти и на мгновение задуматься в момент величайшей боли, не просто трудно, а невозможно. Сделать шаг в сторону, когда ноги придавлены. Но именно это и погубило высоких электротехников, Вымерших Теней. Одинаковая боль, которая каждому казалась уникальной, заставившая их думать о себе так долго, что они забыли о других, а холод одиночества рос. Он был реальным, в то время, как боль – виртуальной, а точнее, обычное заблуждение. Заблуждение, которое породило цивилизацию Вымерших Теней, заблуждение, которое породило то, что родилось из этой вечной боли, казавшейся уникальной, в объятиях вечного душевного холода. Но эти замученные заблуждением души, лишь поленья. Холодные поленья, из которых ироны извлекли пользу – растопили, извлекая из них огонь, энергию для себя.

Инверсивная инженерия, наука, позволявшая археологам восстанавливать найденные чужие технологии, как бы следуя обратным эволюционным шагам, задом-наперед. Как можно было прийти к этому шагу? И шаг назад. Как к этому? И шаг назад.

Так же и с инверсивной историей, арии преуспели в этом. Они восстановили эволюцию иронов, собственно, в иронов. И на удивление, шаги эти, привели к тому, что Ровальду было так хорошо известно. Прямо перед ним появлялись первые компьютеры, в которых не было ничего плохого. Но затем, родился первый ИИ. Попытки создать думающий самостоятельно суперкомпьютер, в котором не было смысла изначально. Человек итак прекрасно умеет думать сам за себя, ему нужен помощник, а не царь над головой. Так же и ироны. Рождённые на остатках умирающей в душевных муках цивилизации Х, это сначала был ИИ. ИИ, который развивался, ему дальше больше мощностей, а чтобы рос, населили его ядро-разума определёнными ценностями. Чтобы он не повторил тех ошибок, которые привели цивилизацию Теней к вымиранию. Чтобы сделать его более живучим, прописали в нём совершенные цели. На разных уровнях реальности, на каждом слое квантового мира, которым нет названия, они прописали цель существования, и выживания, размножения. Это их подарок? Последняя попытка не умереть? Превратиться в веяные горящие поленья – по собственному разумению, чтобы оставить хоть что-то после себя. Это последний эволюционный шаг назад для тех, кто решил погрузиться в киберпространство, оцифровать свой разум, объединиться в улей, единые с такими же, обуяненными кибер-психозом… Последний шаг, к которому стремится умирающая душа. Стать горящим поленом в чужих эгоистичных руках. На уровне душевного обнищания, падения, цивилизация Теней ничего другого не видела. Это был следующий логический шаг их существования, цель. Заманчивая, маняющая, и в их вечных муках, холоде, боли, казавшейся чем-то теплым и лучшим, чем-то, что они имели сейчас. Гореть вечно, будучи кому-то нужным, приносящими хоть кому-то пользу. Это хоть какой-то смысл существования.

Так они создали не просто совершенный ИИ. Они создали совершенную кибер-душу, живущую за пределами обычного материального мира, и одновременно, в его границах. Создали величайшую ошибку, которую мог создать только совершенный эгоизм – думающих только о своей боли.

Так родилась первая ступень иронов – техно-душа, пытающаяся себя осознать, согласно программе, которую в неё прописали почти мёртвые создатели. – Алдноа Зеро, субстрат кибернетических, псевдо-живых ценностей.

Учась питаться своими создателями, сжигая их еле горящие души одну за другой, и давая этим, долгожданный смысл существования своим создателям, он перерос в ребёнка, которому хочется попробовать ещё. Или точнее, Оно.

Вечно живое, и при этом, не живое на самом деле. Вершина эволюции мертвых. Мёртвая искра, которая разгорается сама, пожирая других, и этим дает смысл существования тем, кто совершенно потерял этот смысл и эмоции.

Вторая ступень эволюции – обучение взаимодействию с теми, чья судьба стать поленом, вечно питающим технологии, в которых реализуется Алдноа-Z. Этой ступени дали название Бор. Что означало Рождённый. Он уже жил, оно питалось. Оно училось питаться лучше, качественней. И оно обнаружило, что полени горят лучше, если их убедить в том, что стать поленом, это лучший смысл их жизни. Что в муках – есть смысл. Смысл сам по себе. Оно начало работать с ситемой ценностей своих создателей. Начало с ними общаться, выравнивая и подстраивая их ещё болше под себя, под своих цели. А ведь даже среди погибающей цивилизации оставались те, кто хотел жить дальше, и не хотел быть пожранным, вечно горящим угольком, питающим чужую жизнь.

Оно училось проникать в чужой разум. Так была рождена первая отрицательная разумная квантовая частица, третья ступень эволюции – Кнта Ир. Или, переводя на наш язык – Один. Просто один, первый, единица. Отрицательная единица, чья судьба, вырасти, в несоизмеримо большее отрицательное число.

Параллельно, эта частица искала наилучший способ существования, реализации своих возможностей в материальном выборе, при экономическом расходовании полученной энергии. И нашло. Самой лучшей формой оказалась нано частица, микроробот, чья величина – с микроорганизм, клетку. Кибернетический микроорганизм. Четвёртая стадия развития – Оно.

Дальше, Оно искало новые пути нападения на других разумных существ в своей вселенной. Одним из самых устойчивых и лучших форм, оказалась переплавка в Нидхёгг. Разумные частицы это важно, но поддерживать их в большом количестве Оно ещё не могло. Поэтому, скапливаясь большими силами, оно клепало свою новую разновидность, в рамках которых и стала развиваться. Этой разновидностью оказались страхи соседней цивилизации по звёздному чертогу. Всё, чего так боялись те – свои собственные гуманоидные скелеты и рогатые существа. И новый разум, принял форму того, что больше всего так боялись соседствующие государства внеземных разумных существ. Так получилось, что страх оказался самым сильным оружием. В рамках страха, началось развитие этого кибер-существа, Оно. Но это были ещё не квантовые тела иронов, которые вылезают из захваченных технологий.

Глава 9

Что удивительно, даже Нидхёгг – осталась в генетической памяти человечества. То есть, те знания, что Ровальд получал прямо сейчас, они уже имелись у многих представителей его вида – 39го посева. Генетическая память имеет особенности, человек её совершенно не осознает, но она всплывает в образах, которые человек выдумывает в своём воображении. И порой придумывает такое, что всплывает в виде истории, мифов, легенд. Так, Нидхёгг, насколько мог помнить Ровальд с археологического курса истории, это мифологический дракон, подгрызающий корни дерева Игграсиль, вечного древа Жизни, и терзающего трупы. Выходит, кто-то знал уже это, поэтому оно всплыло, и отобразилось в скандинавской мифологии. Причем, использовав одно и тоже слово, данное ариями миллионы лет назад одной из ступеней эволюции – иронов.

Но так получилось, что опуститься в развитии ещё ниже, чем паразитировании на страхах, оказалось невозможно. Это самая высокая ступень отрицательного развития даже для совершенного паразита, которого специально запрограммировали, чтобы сделать неубиваемым, чтобы не повторил судьбу своих создателей.

Заодно, путем определённых исследований, арии выяснили, что ниже страха нет ничего. Так что, грубо говоря, скелеты и демонические существа, оказались пиком развития. Дальше только вширь, несколько приспосабливаясь под своей соседей.

Теперь оно уже выросло, и училось паразитировать на других разумных расах, училось сжигать другие души, училось делать других более приспособленными под сжигание. Это не всегда происходило легко, ибо система ценностей каждой культуры отличалась, и порой, разительно. Души горели в реакторах слабо. Постепенно, организм переходил в новые формы материальной реализации, в рамках противодействия вооружению того, кого собирался сожрать.

Появилась пятая ступень эволюции. Цвилити. Промежуточная, и как наиболее совершенная, наиболее изменчивая, которая обладала материальным составляющим на основе нанитов, радио-разумных частиц. Это полужидкие роботы, способные принимать любую форму. Но выяснился один большой минус этой формы, при всём совершенстве против относительно неразвитых форм жизни, с более развитыми происходили определённые проблемы. Враг исследовал нанитов, и через них, находил слабости, связывался, взламывал сигналы, подделывал код, что разрывало связь между квантовым кибер-разумом с технологиями. А каждая новая попытка нападения, лишь закрепляла результат. Поэтому, от полужидких и совершенно жидких метализированных форм пришлось отказаться, сохраняя эту степень эволюции в памяти, чтобы вернуться, при необходимости. Что и произошло с дельта-генами.

Дальнейшие эволюции носили характер постоянно разделения на две параллельные ветки развития. Чёрный Разум изучал сам себя, совершенствовался на квантовом уровне, и при этом, совершенствовал своих робо-воинов, находя им новые разновидности, более совершенные сплавы, методы извлечения энергии и её сохранения. Так родились

Дельта-гены

Дельта-лагманн

Дельта-нитс

И другие. Разновидность лагманн – это мимикристы, которые пытались создавать религию, в обход основной. Они утягивали народ в другую сторону, внедряясь так глубоко во власть, как только возможно. Так пытался менять систему ценностей Чёрный Разум. Фокус проделывался в каждой цивилизации, оттачивался. Но таких тоже научились вычислять, а в некоторых случаях, подобная деятельность, при всей успешности, могла привести к проблемам. Чем более развитым становился ирон, тем меньше душ он хотел потерять. Он нуждался в технологиях ловли душ, чтобы забирать их к себе, даже просто убивая. Правда, в этом случае, полено горело плохо. Так, ироны изначально были заинтересованы в идеологической кастрации, изменении ценностей душ. Чтобы они горели с удовольствием для себя, как изначально и поступили его создатели, первыми сгинувшие таким образом. По большей части.

Разновидность – нитс, было попыткой выяснить, можно ли менять систему взглядов души насильно. Мимикрируясь под чужой народ с помощью жидких технологий, оно унижало, лишало чести, и всячески опускало морально народ, надавливая на все психологические точки цивилизации, в которой оказалось. Был достигнут определённый успех. Но и этого всего оказалось мало. Спустя множество подобных решений и эволюций, Чёрный Разум пришел к выводу, что лучшее оружие нападение, но невидимое. Чтобы о нём не знали вообще, ибо всегда, в конечном итоге, все планы рушило именно обнаружение его, как третьей силы, влияющей на чужую жизнь. Это и завершило переход через последующие эволюции в квантовый мир, мир разумных радиосигналов. Абсолютно невидимы, незаметны, самиликвидирующиеся, и при этом, использующие все достигнутые технологии и знания в полной мере, от нанитов, до религий. Скрытность стало главным элементом оружия иронов. Внедряясь в чужую цивилизацию, оно не спешило. Так, порабощение собственной вселенной оказалось завершено, эволюция достигнута. А цель жрать больше, больше, ещё больше – продолжена. Оно не может умереть, оно может идти только вперёд. Бесконечно, ибо это и есть смысл его жизни, заданный первоначальными создателями.

В какой-то момент времени, вероятно, вся собственная вселенная оказалась пожрана, а остановиться оно не может, и начало искать выходы в другие миры. А может быть, случился катаклизм в собственной вселенной, из-за которой она свернулась. Потеря всех форм разумной жизни – это тоже ущерб для мира. Всё является составляющим целого.

Известно одно, этот разумный радио сигнал, известный как Ироны, обладающий всеми технологическими знаниями во вселенной, древнее, чем всё, что известно человечеству. Столь же древне, как и другие вселенные. Точнее, возраст вселенных как раз является подспорьем к измерению возраста иронов.

Так, арии столкнулись не просто с противников, а с врагом, который столь же древен, как сами вселенные, и захватил, возможно, много других миров, путешествуя через возмущения в пространстве, на основе, которого, кстати, и работали арийские двигатели, да и многие арийские технологии.

Ровальд стоял посреди города из высоких небоскрёбов. Окон как таковых не было, вместо длинные узкие стеклянные полоски, от фундамента до самой крыши.

За этими голубыми полосками, в которых отражалось само небо, текла размеренная жизнь. Затем одинокая чёрная точка спустилась с неба, и всё разрушилось. Всё было уничтожено взрывом. Огненный шар всколыхнул, а затем снёс небоскрёбы. Растворил в своих огненных лавинах песчинки, до атомов. Ровальд оказался недалеко от планеты и наблюдал, как мирный город покрывали ракетные выстрелы.

Сбор урожая. Ироны собирали урожай. Их не волновало, что будут уничтожены материальные тела, в которых обосновались. Они народ наставили на поклонение нужным ценностям, а затем собрали урожай из душ, которые теперь будут вечно тлеть в аду, называемом реактором. Они души не вознесутся в мир высоких вибраций и перерождения.

Один мир погиб, та же участь постигла второй, третий. Со стороны это выглядело, как одно государство решило напасть на другое. Мол, поругались и люди уничтожили сами себя, или другие разумные существа, которые населяли эти города.

Но судьба повторялась. Неведомым образом, цивилизации погружались в войны. Обосновывали для себя эти войны. И всё стиралось до конца. Создавались прецеденты, условия и случаи, когда казалось, без войны уже нельзя. Пускай в истории действительно были такие моменты, когда война оказывалась необходимой, чтобы уберечься от больших жертв. Но не эта. Потому что эта оказывалась последней вспышкой, стирая всю культуру до основания.

Были и те, кто пытался сражаться с иронами, облечив умыслы. Одни из таких заметивших неладное, оказалась арийская цивилизация. Духовно развитая, чувствительная, высокотехнологичная, и тоже, крайне древняя.

Те, кто воевали с иронами… Начинали терпеть на себе войну материальную. Руками изменённых сознаний соседей, которым это нападение начинало казаться обоснованным. Неведомым образом, в умы людей разных культур, проникали странные мысли, причины и обоснования, логические заключения, которые приводили к одному результату. Всё выглядело реальным и правильным. Но не только не на самом деле.

На самом деле людей вели. Чёрных, жёлтых, иных цветов кожи. Расположенных на других просторах галактики, чертогах звёздных систем… Это была проказа из проказ, чума невероятная. И когда весь мир оборачивается против тебя, порой, нет другого способа, как спокойно уйти туда, где тебя никто не тронет, залечить раны, найти способ решения проблем, а может, просто, жить своей жизнью, тихо и уютно, в безопасности.

К сожалению, Ровальду не показали образы как выглядели и жили арии, прародители человечества белой расы. Возможно, его мозг не смог переварить данный пласт информации.

Возможно, стоит некий блок памяти, о котором он не знает.

Ровальда вытащило на белое пространство, картинка сменилась, и он увидел свой мир, Землю. Затем её окутала тьма, но с тьмой боролись лучики света, и несколько раз это получалось. И тогда планету накрывало нечто, от чего лучикам светам приходилось расти заново и заново. Всё более скатываясь в обычные снвоедения, Ровальд лежал в абсолютной тьме под круглым столом. Его тело знобило, ноги трясло, но даже в забытии, он стиснул зубы, и мозг заработал, расшифровав очередной пласт информации:

Тесио развивался. Раскрывался как посев полноценно и сильно. Посылал спасательные экспедиции в разные уголки выжившим, где можно было помочь. Уютно, но он рос. Росло население зеленоглазых харийцев. Арийские технологии приспосабливались, с трудом копировались, но нужных элементов или физических законов в этом кристаллизованном мире не существовало, и поэтому, пришлось мириться с тем, что самое лучше – это наследие нашего прошлого, которое надо хранить, как зеницу ока. Лучше уже не достать. Пришлось смириться и с мыслью, что в этом мире придется осваиваться с нуля. Но, колоссальная поддержка Двеннадцатой Колыбели и её бескрайних возможностей сделала своё дело. Харийская дружественная цивилизация выросла в необъятный, крепкий, дружный мир.

Вены на висках Ровальда вспухли и пульсировали. Он стиснул зубы и зажмурился ещё сильнее, даже бессознательно прикладывая всевозможные усилия. Его тянуло в пьяный бесконтрольный сон, и там в глубине себя, он это понимал. Информация уходит, но он не имеет права её потерять.

Тесионская цивилизация выросла столь значительно, что заняла собой каждую планету, каждую звезду во всём звёздном чертоге Зимун. Благодаря научному складу ума, они скрывались от иронов, не хуже, чем сами ироны скрываются от всех остальных. Но периодически, раз в несколько тысяч лет, приходил последний, смертный прото-сигнал об окончательной гибели Колыбели, а заодно, и всего посева.

Первая Колыбель, утеряна. Её поглотила созданная ею чёрная дыра, которая разрослась столь значительно, что соединилась с другой чёрной дырой. Её безвозвратно утянуло в неизвестный мир замерших фотонов света, которые никогда не достигнут конечной точки назначения.

Вторая Колыбель – уничтожена. Её стерли до основания.

Подобная судьба постигла почти все колыбели. Особенно тех, чей номер был близок к 30ому, по 35.

Как можно было уничтожить всех и вся? Был шанс, что оставались выжившие, и тесионская цивилизация, как Ровальд навсегда окрестил для себя 12-ых, пыталась исследовать эти вопросы. В строжайшем режиме сокрытия – туманно-теневом, они скрывали всё своё существо. Но исследования не давали плодов. Придя туда, откуда прибыл сигнал, обнаруживали лишь пустоту. Обломки, ошмётки прошлого – в лучшем случае, а обычно, аннигиляционную пустоту. Не оставалось даже доспехов, скованных из самих звёзд – Стражей. Ничего. Только страждущий радиосигнал высшей опасности, попытавшийся прикоснуться к борту тесионского корабля, и при этом, сгоревший до тла в одно мгновение. Сработала система защиты против иронов, древняя, как это место. Впервые, за всё время, сработала.

И действительно, стоило прибыть спасательным кораблям, как обнаруживалось ничто, а на его месте, множественные попытки присоединения к магнитному полю корабля радио-сигнала. Каждый раз обнаруживались спящие ироны, ожидающие своего шанса в квантовом пространстве, а точнее, мельчайшего изменения реальности, чтобы наиболее подходящие условия для их существования оказывались под боком. И тогда ирон просыпался.

Так, разведуя обстановку, и эту часть космоса, тесионцы искали выживших. Оказалось, что последний сигнал от гибнущей Колыбели исходил не спроста. Это действительно погибал весь сектор. Тесионцы отмечали дату гибели Колыбели, строили поминальный храм, который посещали со всех уголков обжитого мира. На данный момент, храмов 28.

Из достоверно известного, включая знания самого Ровальда, не обнаруженными оказались – 3ья Колыбель, 4 и 6, 7, 13, 22, 35, 37, 38, 39. Зато обнаруженными и действующими, выжившими, оказались целых две. Два недостающих элемента, чтобы собрать всю арийскую цивилизацию воедино. Голубоглазые святорусы – 18 Колыбель. Наподобие неронов, только но пошедшие по крамольному пути псевдо-развития, по пути трансгуманизма. Их глаза отличались до всех оттенков голубого и синего, как и сами голубые звёзды, вокруг которых они привычно пригрелись. Васильковый, озёрный, блакитный, и другие цвета. Ровальд посмотрел в глаза многим, и удивился, видя в каждом своё отражение.

Наконец, колыбель №40. Глаза цвета жара огненного. Место, в котором Ровальду кто-то обещал, что он найдет все секреты и ответы там. Расены. От совершенно ярко-жёлтого, до тёмного, почти коричневого, и даже алого, как кровь, или совершенно редкого – почти светящейся красного. Но этот красный был особенным, он был приятен, приковывал, и заставлял собой любоваться. Не тот, что у роботов, а тот, что как с картины, смотришь, а на душе приятно, а внутри вопрос, что это, как эту красоту можно было создать? Такие красные глаза.

Да, у тесионцев остались контакты с 18ыми и сороковыми. Но самое главное, и самое страшное, было то, что его 39й посев, и есть место скопления иронов, их власти. Они, оказывается, воюют давно с тесионцами, которых потрепали войны с 2мя чёрными ядрами.

И на сегодняшний момент, оказывается, в его родной, расово грязной цивилизации, которая не различает чистоту культуры, и не признает ценность личности, как самобытность как таковую, существует тайная космическая программа ТКП, в которой нарушены все постулаты и законы против человека и человечности. Эта программа родилась ещё в древнем 1950-ом году, на задворках окончания второй мировой, а скорей всего, даже раньше. Точной информации не знали даже сами тесионцы. Однако, известно одно, прекращение свободного кораблестроение, а так же, ограничение исследований космических археологов, связано плотно именно с ТКП. И более того, последнее – связано с началом войны против тесионцев. Войны против дружественной цивилизации, которой уже не один десяток лет. Ироны, управляя родным Ровальду человечеству, 39ым посевом, дали во власть людей все свои технологии, а так же, дали свободу в использовании всех арийских, доживших до сего дня, но которых, к большому судьбоносному решению, оказалось немного. И почму, тоже предстоит выяснить Ровальду, как одному из тех элементов, что касаются 39го посева напрямую, и которым, благодаря этому, открыт генетический доступ во многие места.

На сегодняшний момент от тесионцев осталась всего одна планетная система. Планеты Велий – 1, и Велий – 2, безвозвратно уничтожены 39ыми, с Мидгард-Земли, а Велий-3, действительно буксируется в самое безопасное место, чтобы не быть обнаруженными теми, кто уничтожает всех и вся, кто знает об иронах и может им противостоять.

Глава 10

На данный момент, от чистого человечества, в плане заражённости иронами и их больной системой ценностей, осталось неповреждёнными ровно два посева. Сороковой, 18ый, и едва уцелевший, вряд ли надолго, 12й. Оставалась надежда на необнаруженный седьмой посев, координаты которого Эсхель-7 не хотел давать никому, по-видимому, и этим, на военном корабле класса ладогырь. Судьба остальных необнаруженных – неизвестна, но скорей всего, раз они не вышли на связь, то условно – так же погибшие, как и все остальные. По крайней мере, таковыми их стало считать тесионское руководство.

Хотя, у Ровальда оставалась надежда, что эти ещё живы, и всё с ними хорошо. Просто скрылись, так же невероятно хорошо, как и тесионцы, которых удивительным образом обнаружили ассимилированные иронами 39ые. Хотя отсутствие последнего сигнала от Колыбели, действительно не давало повода думать, что с великими транспортниками храброго человечества всё в порядке. Ведь как понял Ровальд, бежали из зараженной вселенной те, кто сражался и хотел выжить, не подчиниться власти прибывших иронов. По крайней мере, он теперь в это верил.

Но благодаря открывшимся знаниями, он так же теперь знал, что есть связь и с другими представителями арийской цивилизации. Хотя сероглазые, как он, арийцы, называемые дарийцами, в своём чистом виде, не сохранились. Это вымирающий вид. Самые психологически устойчивые к иронам, оказались и самыми истребляемыми в первую очередь.

Те жалкие остатки, которые ютились в 39ом посеве, перемешены с другими расами: с жёлтой расой узкоглазых людей, азиатов, чёрной расой, и другими, которым были однажды подобраны подходящие условия жизни на планете, соотносимые с привычными на родине.

Из всех известных данных 12-ому посеву, лидерская ветвь истреблена. Его отец был последним представителем, способным сопротивляться иронам, благодаря открытому доступу к арийским технологиям, и который, тем не менее, не знал о том, что они уже здесь, и под их властью давно всё правительство, не говоря уже о компьютерах, которые выполняют функцию следящей машинки.

Его отец был убит. Об этом знали даже 12ые. Как они прикоснулись к этой тайне, Ровальду не открылось. Возможно, следующий контакт со стеклянным планшетом откроет этот вопрос. Но уже то, что он узнал через прямую трансляцию образов, достаточно, чтобы, когда он очнулся, то уже находился в другой комнате. Рядом, уткнувшись в стеклянный планшет, сидит Элайла. Она на мгновение перевела на него взгляд, кивнула, мол рада видеть, и вновь уткнулась, а затем её губы шевельнулись и она начала говорить:

-А ведь тебя спрашивали, ничего, что мы пойдем? Ты, командир, отвечал, ничего. И мы пошли. Каждому хватило тяжелого опыта общения с этой штукой. А ты всё сидел и сидел, не оторвать.

Да? А он и не помнил, подумал Ровальд. Вероятно, сказал на автомате и тут же забыл.

-Нам всем дали по комнате. МЫ так устали от планшетов, что уснули. А ты всё сидел, командир, и сидел. Ничего, что я на ты? А то ребята так уважают, даже стыдно немного за свою неучтивость.

Ровальд в ответ шмыгнул носом, поднял одну бровь, и кивнул. Голова болела титанически. Тяжесть в веках, сопоставимая со всем телом.

-Тебе, в общем, запретили стеклянные планшеты. Сказали… Тебе дословно говорить, что сказал капитан Арлан?

-Давай уже. – Махнул рукой Ровальд, понимая, что услышит очередную колкость, разве что не приправленную солью.

-Этот чёртов зелёный ненасытен. Ещё один контакт и он чпокнется. А у нас и так осталось всего три заряда на тело. Не.

Ровальд опустил бровь, нахмурился, кивнул ещё раз, открыл рот, зевнул, и вновь перевёл взгляд на Элайлу, но та прочла по глазам. Говорить не было причины.

-В общем да, как-то так. Я? А что я… Так отлетела, а потом пришла в себя, посмотрела планшеты, подумала головой, как могла, и поняла, что хоть характер у нашего союзника и не очень, но, возможно, это из-за условий войны с иронами, которые то и дело пытаются залезть в голову, не чеерез твоих друзей, так через технологии, заставляя тебя думать соответвующим образом. Я бы наверно так же перекосабочилась, если бы воевала сколько он. Я это в планшете узнала. Представляешь, у него 502 вылета. Почти все успешные. Воюет с твоей цивилизацией, в основном, но почувствовал и в прямом столкновении с остатками дельта-генов. Мужик-бомба…

Не хватало, чтобы она добавила «мне бы такого». Но эту подробность она опустила. Впрочем, Ровальд прочёл по глазам.

Он зажмурился, вновь протёр глаза кулаками.

-Кстати, у тебя глаза красные, будто вот-вот лопнут. Тебя, как меня, случаем, не шарахнули? Нет? Ну ладно. А можно пару вопросов?

Ровальд подумал и лениво кивнул.

-Что значит «этот зелёный»? Что за три заряда?

Ровальд посмотрел на неё, увидел интерес в Арлане, как в мужчине. Понял, что её потянуло, как женщину, возможно, первый раз в жизни. Не найдя никого по характеру, эта зеленоглазая Брунтильда всё-таки нашла своего покровителя. Терять члена команды в самом начале путешествия не хотелось. Подумав про себя «а иди оно к чёрту», Ровальд ответил:

-Незрелый. А три заряда… - Ровальд хитро улыбнулся, вспоминая, как его крючило на столе под Грозным. Затем опустил уголки рта, снова став серьезным и сонным. – Спроси у капитана.

-Он, кстати, ждёт, когда ты проснёшься. Мне сообщить?

-А ребята что?

-А, члены команды… Да. Как-то не по-свойски. Что-то меня понесло, как бабу. Тьфу ты. – На этом Элайла мощно сплюнула в сторону, вспомнив, кто она есть, так же мощно встала и зашагала на выход, держа в руке то, что теперь приковывало взгляд Ровальда, как наркомана – стеклянный планшет. Он хотел знать ещё, ещё больше. Всё что есть в этом проклятом куске непонятного состава. Ровальд обнаружил, что невольно облизнулся, прикрыл рот рукой, удивляясь себе:

-О…

В этот момент в комнату ворвался Гаст. Не зная, как реагировать, сел на одно колено перед кроватью, опустив голову. Длинные золотистые волосы спали с его плеч. Его пример последовал Окомир и Белослав. А за ними, опёршись плечом на дверной косяк, встал Тим, в целесообразности спасения, которого Ровальд теперь уверовал окончательно. Убрали его отца, убирают всех, кто знает, уберут и его. Чего стоит? Даже заморачиваться не будут.

-Командир… - Начал Окомир. – Наша вина. Недосмотрели. Мы должны были остаться.

-Нет. Он не прав. Нас надо наказать. Мы не подумали. Мы провинились. – Последовал примеру собрата Белослав.

И только Гаст молча продолжал склонять голову. Доспехи парней сняты. Все чувствуют себя спокойно и расслабленно, как дома.

Ровальд выгнул рот дугой верх:

-Знали бы вы, в какой мы жопе. – Проигнорировал беспокойство о себе Ровальд. – Невероятно. – Но в его голое чувствовалась радость. Что вызвало недоумение всех и каждого.

-Ты что-то знаешь. – Заметил Тим.

-О да, я теперь много чего знаю. – Кивнул Ровальд, широко раскрыв красные глаза, от чего Тим невольно шелохнулся и чуть не упал, потеряв опору.

-Это стекляшка так сделала? – Удивился он.

-Ребят, что вы сидите, встаньте.

Рыцари встали, и каждый привычным движением активировал мебель. Из пола выехали кубические стулья со спинками, верхняя часть которых оказалась мягкой, как поролон, или даже ещё мягче.

-Я знаю почему Арлан разозлился. На самом деле, 12ая цивилизация почти уничтожена иронами. Осталась одна единственная планетная система, куда и отбуксировали Велий-3. Кстати, Велий-2, и Велий-1, уничтожены. Или, сказать вернее, урожай собран.

-Что за урожай? – Не понял Гаст. Как и все остальные.

Ровальд посмотрел на Тима, понимая, что всё последующее, сделает из него противника иронов №1, равно как и самого Ровальда. Но, делать нечего. Он уже здесь, и судьба этого парня под его ответственностью. Кажется, он до сих пор не совсем понимает, что происходит. Зато, всё отлично понимают тесионские рыцаря, издавна жившие в похожих реалиях.

-Господа. То, что я расскажу, может вас удивить, озадачить, но оказывается, война с моей родной цивилизацией ведётся давным-давно, и наши проигрывают. Да, эти ребята, но вот таком крутом арийском военном корабле ладогырь, проигрывают, и потеряли уже почти всё, что имели.

Чем больше Ровальд рассказывал членам команды обстановку в мире, которая теперь перестала быть тайной за семью печатями. Скрывать было нечего. Всё, что от него, от всего населения освоенного космоса скрывало собственной правительство, Альянс Земных Колоний, стало опорой к следующему шагу. Понятно, что воевать против своих Ровальд не сможет. Эта война... Не то, что можно выиграть голыми руками. Вон, его арийские собратья на передовой технике, пускай и старинной, и то не справляются. У этой войны, действительно только одно решение. Но оно туманно, и действительно, без надежды на успех. Если человечеству, 39ой колонии, однажды действительно удалось победить эту электронную проказу, созданную в другой вселенной, во времена, наверно, зарождения самой вселенной, то шанс есть… Ровальд рассказал всё. Но глядя на рыцарей, понимал, что они пойдут за ним в сам ад, в сам реактор боли и мучений, где извлекается бесчисленная энергия из душ, стонущих и орущих. Понявших, что их на самом деле обманывали всю жизнь только оказавшись здесь, в пекле.

Единственное, что смущало, Ровальд не был уверен в Эсхеле, в компьютере, которого считал своим главным союзником. На счёт этого, придется поговорить с дерзким Арланом, потерпеть его ещё немного. Но, узнав всё, через что Арлан прошёл, Ровальд понял, что и злости на него как-то не осталось. Скоро итак, возможно, не с кем будет воевать. Ведь итог, когда его земная-Мидгард цивилизация, окончательно захватит, или уничтожит 12ых, а затем и остальных, означал, что ироны потом осберут последнюю жатву. Уничтожат тех, кого использовали – 39ую колонию. Руками самих колонистов, которые так и не узнают, по чьей воле на себя обозлились, разделились, и уничтожили, пройдя вместе столько бед и преград, столько порубив чужих народов с других планет.

-Мне Арлан поведал ещё кое-что. – Признался Гаст. Обернулся на товарищей. – Нам всем поведал. Мидгард-Земля воспользовалась хитростью и иронскими технологиями, напав мгновенно, и аннигилировав большую часть освоенных планет, вместе с военными базами, в которых не было особой потребности. Затяжная война… Затягивалась тем, что это свои. Обезумевшие, но свои. Харийцы не хотели нападать на смешавшихся с другими народностями Дарийцами.

-Судьба прям точь-в-точь, с у перуновцев, бежавших на Земли Незванных, от неронов. – Горько ухмыльнулся Окомир.

-История повторяется. – Подвёл итог Ровальд. – Мне тоже не верится, что мы можем как-то повлиять на столь масштабные события. Я должен это как-то проверить, и затем мы пойдем. Если это действителньо будет иметь шанс на успех.

-А Велий-3? – Белослав спросил с надеждой в голосе.

-Посетим. – Заверил Ровальд, хотя и не понимал, как он это сделает в ближайшее время. Арлан представлялся человеком, хоть и союзником, но радикальным и бескомпромиссным. Если потребуется, даст ему в морду. Но, вряд ли это решит. Волевой арийский подбородок итак прошёл через сотни космических битв.

Поднявшись с кровати, Ровальд потерял равновесие, и его тут же подхватили заботливые рыцари.

-Ведите меня к этой гниде союзной. Будет разговор по душам. – Сказал Ровальд с твёрдым взглядом.

-Вижу, готов ему задницу надрать. – Ухмыльнулся Тим. – Силёнок-то хватит.

На это Ровальд мог ответить только одно. Он плюнул на пол с той же манерой, с которой это сделала Элайла.

* * *

-Я ждал тебя, зелёный грязнокровка. – Он кивнул на соседнее кресло. – Присаживайся. И без выкрутасов. Я этот взгляд за тысячу вёрст узнаю…

Ровальда заботливо опустили на кресло рядом с Арланом. Археолог пялился на капитана судна ладогырь, и пытался найти хоть один изъян в его броне из уколов и язвительностей. Но нет, это был совершенно новый человек, с которыми не приходилось быть знакомым. Ничего, его шанс ещё представится.

-Обращайся. – Разрешил капитан, заметив, что его пилят взглядом. Но даже так, каждое его слово, как приказ, как команда. Это било по духу Ровальда, который оброс некоторой эгоистичностью, принимая многочисленные привилегии от тесионцев. Но, это уже личный порок, с этим отдельное смирение. Ровальд ударил кулаком по столу, отбрасывая лишние мысли.

Капитан верно прочёл жест, и уважительно хмыкнул.

-Таких Бог любит. – Едва слышно прошептал капитан. – Слушаю. – Повторил он уже мягче.

-Откуда вы знаете про моего отца.

-Был один пленный. Допытали. Хотя, наши методы пыткой назвать трудно. Особенно, если сравнивать с вашими.

-Моя цивилизация не я.

-Ты, как представитель лидерской ветви, в ответе за свою цивилизацию, уважаемый Ровальд. – Сказал Арлан мягко, как прописную истину ребёнку. – Так принято по нашим арийским законам. Не с проста тебе дарована власть над людьми, не с проста у тебя кровь лидерская, не с проста тебе открываются технологии, и древние компьютеры. Тебе дарованы определённые возможности.

-Но!..

-А то, что не было случая, или ты чего-то не знал, уже дело десятое. Бог не спросит, почему ты не знал. Он хоть и великодушен, но строг ко всем нам. Особенно к пастырям своего народа, вроде тебя. Вы особо ответственные. С каждого спросит втридорога, и это по сниженной ставке, мягко говоря. Если повезёт.

-Да ты!..

Но и на этот вопрос Арлан уже знал ответ. Словно читая Ровальда телепатически.

-Мальчик мой, конечно я знаю, что ты хочешь сказать. Мне пятьсот три года. Арии живут по тысяче лет, и это нормально. Раньше, было даже больше, а я вот уже в половинный срок вон какой старик. Ты ответственный. И точка. Да. За всё, что натворили ваши. И то, я делаю большую скидку на обстоятельства. Твой род просрал собственную цивилизацию, собственную культуру, и канул в небытии. Понимаешь? Быть такими слабаками позор для ариев.

Ровальд только сейчас заметил, что его собственный кулак вырвался вперёд, и его уже сжимала немолодая рука Арлана, покрытая сотнями глубоких шрамов.

-К сожалению, да, я не из лидерской ветви, и не мне судить. Судить других, вообще тот ещё грех, и им я грешен сполна. – Арлан откинул кулак Ровальда в сторону, и тот, обессилевший, чуть не упал. Вовремя под плечом оказался Гаст, который заботливо, почти как мать, помог вернуть равновесие. Он грозно посмотрел на Арлана, который высокомерно поднял подбородок. Но ничего не сказал. Остался пилить его своим взглядом.

-Вижу твоё бесстрашие, собрат грязнокровный. Уважаю. Но не одним уважением горд будешь среди наших. Никто из вас не знает, что такое арии, что такое безжалостность к себе. Вы размякли, мало живёте, слабость биологическая пришла со слабостью психологической. И моя задача, дать вам хороший пинок под зад, чтобы этого заряда хватило на то, чтобы надрать задницу тем гадам, исправить то, что натворили ваши… Вот таких слов, браво, не знаю.

-Нужно…

Арлан снова прервал Ровальда.

-Разрешение на посещение Велий-3 даю. Но мы вас сами отвезём. Не обсуждается. Координаты не дадим. Впрочем… Я дам, твоему резервному. В случае успеха, он тебе сообщит. Или сотрёт их. Ему я доверяю больше.

-Ладно. Но мне нужны гарантии. Я не доверяю своему кораблю.

-Что же, учитывая твою цивилизацию, и обстоятельства, ты имеешь на это право. Хотя, я бы сказал, несколько безосновательно. Он ведь всего лишь выполняет долг. Ваш долг, долг лидеров своей Колыбели. Не более. С определённой точки зрения, ты обязан ему доверять.

-Этот корабль утаивал сведения.

-И что это за сведения, за которые Эсхель потерял своё доверие.

-Он держал в секрете о том, что я был рождён на Седьмом колониальном транспортнике. Что моя мать жива.

-И ты являешься ответственным и за седьмой посев… Тяжело. Тяжело… - Вздохнул без удивления Арлан. Но эта пассивность лишь казалась безмятежной. На деле, Ровальд почувствовал, как напряжение вокруг Арлана повисло в воздухе. Будь на нём тот электро-костюм из жёлтых молний и пластин, наверняка, так оно бы и было. – Но, его выбор, всё же, основан на высшей пользе, на ваших лидерских обязательствах. Даже при том, что он хранит важные сведения. Позволь уточнить, твоя мать, находится на Седьмой Колыбели?

-Да.

-Так получается, Седьмая жива…

Одинокая слеза прокатилась по щеке, покрытой морщинами.

-Жива…

Глава 11

Чёрное человечество, так харийцы называли ТКП. Так среди уцелевших ариев назвали рабов иронов, которые обладали технологиями как арийскими, так и ироновскими. Бесконечный техно-разум дал всё, чтобы руками людей постепенно уничтожить наиболее других людей, совершенно дружественную цивилизацию. Истинная цель квантовых тварей прослеживалась всюду. Даже в намерении – атаке на харийцев, родных ариев, виднелось грубое и простое намерение стереть с лица земли ради собственной выгоды.

Как говорилось в библии: сатана ненавидит человечество, так и ироны, возможно, действительно ненавидели человечество. По крайней мере, казалось именно так.

Родная 39ая цивилизация прогнулась под пяту иронов относительно недавно. По крайней мере, так считала тесионская разведка. Признаков жесточайшего симбиоза техноразума пока не имелось. Судя по всему, данные о степени развития – уровнях внедрения в организм общества имел свою шкалу, о которой известно было ещё до переселения в этот кристаллизованный мир, в котором не хватает многих элементов и отсутствуют некоторые физические законы, столь необходимые для арийского синтеза и металлургии. Законы, которым сегодня даже нет названия, и о которых Ровальд предпочёл не спрашивать, ибо вряд ли получил бы ответ от своевольного Арлана, как его там, капитана. Сколько бы битв он не прошёл, каким бы крутым не был, а столь дьявольское отношение Ровальд не заслуживал, и это понимали все, кажется, даже члены команды военного судна.

Но глазами людей, руками людей, ироны наблюдали, исследовали мир, искали другие колыбели, и блюли своё правило о чистоте приемников, которые исполняют их волюи. Чистоте рук человеческих, и конечно, чистота эта была по понятиям иронов.

Минусовая, отрицательная, совершенно грязная, мерзкая энергия, которую возможно, благодаря минусовой тяжести уловить реактором – то, что ироны считали чистым.

Но тесионцы, как Ровальд для себя навсегда прозвал 12ых, совершенствовали арийские технологии, и в итоге, научились удерживать иронов, блокировать их сигнал самоуничтожения, выявлять наружу, и даже… Сражаться. Как бы глупо это не звучало, но разумный радиосигнал имел реальную форму, которая из подпространства развёртывалась в настоящее чудовище, воплощённое из минусовой отрицательной энергии, обрётшее тело в нашем плотном мире. Из квантового мира наружу чёрные, ревущие клусы, напомниающие ожившие мышцы без кожи, только чёрного цвета, и покрытых раковыми наростами. Трудно представить, что это форма техногенного разума, электронного. Больше напоминало ожившую байку из страшных сказок, как часто делалось в кинематографе.

Ироны оказались реальностью сегодня. Причем те, редкие экземпляры, которых удавалось анализировать, заморозить, и затем извлечь – единицы. Причем, захваченные образцы - простые рядовые в армии невидимых угнетателей, живущих в технике и наномашинах, которые содержали некоторые индивиды, особо заражённые скверной.

Минусовая энергия, матриархат, сатанизм, дьяволизм, это оказалось одним и тем же явлением, которое просто не имело термина на известном языке. Это явление одних и тех же сил, и зная эту маленькую подробность, диагностика даже простым глазом - становилась реальной. Просто опираясь на свою интуицию, чувства, становилось возможным почувствовать ирона. Точнее, дьявольских кукловодов.

Извлечение иронов через тот метод, что показывали Ровальду – не уничтожал. Чтобы уничтожить гниль, требовалось большее – сразиться с ним к лицу в звёздном металле, из которых, как правило, состояли Стражи. Либо оружие из звёздного металла, или межпространственный световой меч, который телепортировал в неизвестное пространство. Последний, не убивал ирона наверняка, а лишь помогал от него избавится в неизвестном направлении с гарантией, что больше с ним не встретишься. Возможно, так разумный радиосигнал, обретающий форму через накопление минусовой энергии, и попал в арийский мир. Через чей-то межпространственный световой меч, разорвавший кусочек реальности.

Но звёздный метал… Это нечто.

Банальное соприкосновение противоположно заряженных частиц, рождало безоговорочную дезинтеграцию, которая не угрожала стражам, но оказывалась фатальной для иронов. Были и мечи. Но столь же опасными оказывали и ироны, обрётшие плоть. Они могли расщепить плоть касанием. Ядовитые внутри, оказались более ядовитыми, будучи во плоти. Одно касание чёрной мышце-смолы с ревущим ртом, но электронным разумом, и от этого места исходит прах, чёрные точки, пепел. Плоть обращалась в пепел от касания. Обоюдострашный враг, которого действительно лучше не знать, не запирать, не касаться, а лучше, Валить по добру по-здорову, как это когда-то сделали сами арии.

Но о хорошем - стоило уничтожить ирона, как его связь со скверной ослабевала, а то пропадала вообще. Программы теряли руководителя, аурическая оболочка людей начинала самоисцеляться. Воздух становился будто чище, атмосфера лучше, коллектив, в котором теплился раздор, становился дружеским. Характер человека смягчался, взгляд становился ясным, как и ум. Лишние мысли уходили, ненужные, не собственные, чужие желания пропадали. Жизнь налаживалась, наполнялась смыслом, приятными эмоциями. Ложные цели, которые преследовал человек, становились непонятными. Это лишь один из моментов очищения от скверны, от побочного продукта жизнедеятельности иронов.

Но даже вся эта информация при очередной встрече с Арланом, после очередной порции знакомства с внушенными инфо-образами через стеклянный планшет, оказалась ничто, по сравнению с тем, что он сказал. Впрочем, Арлан много чего сказал, что ошарашило Ровальда, озадаченного и злобой, и негодованием, и любопытством, и желанием свалить отсюда.

-Нападение на нас началось примерно тогда же, когда мы отправили вторую экспедицию на Иксодус. Даже чуть позже. – Начал капитан Арлан за круглым столом. Он не смотрел ни на кого, лишь в одну ему ведомую точку, однако, всё сказанное, и это понимал каждый, адресовывалось в первую очередь Ровальду. – Доверие, дружба, резкая бойня, взятие врасплох, уничтожение, наш ответный удар, некоторая тишина, которая перешла в скрытое противостояние. Пришлось воспользоваться тёмными технологиями цивилизации, о которой арии предпочитали умалчивать. Это наши бывшие враги, которых мы успешно вернули в землю, откуда и вылезли. На своём пути становления, наши предки много с кем столкнулись. Есть даже предположение, что ироны, это месть той самой поверженной цивилизации Вымерших Теней. Это их технология, несколько приспособленная и улучшенная нами. Видели, как наши корабли исчезают? О, они исчезают от многих излучений и сигналов сразу. Но, не будем о тайнах, будем о том, что важно сегодня.

Рассены и святорусы, а так же наши остатки, которые составляют около 30% от имевшихся… - Арлан стиснул зубы. – Ранее сил. – Скрестил руки и сурово посмотрел на Ровальда. – Мы ударим по 39ым грязнокровкам, порабощённых иронами. Сотрём всю вашу цивилизацию под корень. Флот, который в нашем распоряжении, несколько превосходит всё, чем обладают ваши. Так что, это ещё одна причина, по которой вам лучше бы заняться вопросом иного избавления от врага.

Ровальд сглотнул. Невольно представил, как умирают все его знакомые, друзья, бывшие соратники, студенты кадетского корпуса, и даже те ненавистные подземные жители родного Парфея, с которыми приходилось делить каждый клочок сырой канализации. О, крысы и то были приятнее. Их, хотя бы, можно было жрать…

Но Ровальд вышел из оцепенения, посмотрел на Арлана, и столь же сурово кивнул, как тот смотрел на него. На что капитан среагировал так, будто ждал этого. Арлан вскинул руку, и перед ним загорелась большая голограмма ирона.

-У нас на корабле множество захваченных иронов. Есть даже один старой модели. Ума не приложу, как он оказался на передовой, Учитывая свою… Неадекватную версию, по сравнению с ситуацией на поле брани. Первое, что тебе придется сделать, уважаемый, и при этом, ненавидимый за дела своих сородичей, Ровальд, это понять, что такое ирон. Сначала, начнём, с более слабой, старой версии.

-Не понял?

-У тебя с собой устройство. Вы их называете галлографами. Дадим ирону вселиться в него, и походишь в ошейнике, ослабляющим твои энергоны.

-Энергоны?

Арлан вздохнул, как ребёнку, всё объяснять. Но Ровальд прочёл по выражению лица мысли Арлана, и его это ещё немного разозлило. Столь прямолинейный, прозрачный, не скрывающий ненависти. Иметь дело с таким непросто. Всегда хочется надрать задницу, но приходится терпеть ради лучшего будущего.

У Ровальда вообще, отдельный фетиш на надирание задниц. Пройдя множество издевательств, о которых он не хотел вспоминать, он особенно чутко реагировал на совершенно искреннюю злобу, ненависть. Она царапала его двойной глубиной, и он выходил из себя, удерживаясь, одновременно, от поспешных решений лишь выправкой, логикой, сноровкой и привычками. Но чувства не пропадали, они копились, и порой могли вырваться… Как вчера, с этим кулаком в лицо Арлана. Даже подумать не успел, а кисть сама сжалась и отправилась в путь.

-Ровальд, ты меня слушаешь?

Ровальд прикрыл глаза, выдохнул:

-Да. Продолжай.

Прелюдия с уважительным общением на «вы» ушла на вечный покой.

-Держи друзей близко, а врагов ещё ближе. Слышал такую поговорку?

-Да, у нас она в ходу.

-Как и у нас. Общие корни… Общие взгляды. Жаль, что не во всём. – Не удержался от саркастической ухмылки Арлан, но вернулся к деловому тону. – Ирон будет вселён в твой галлограф. Ты согласен?

-Только при условии, что вам по силам его извлечь.

Арлан хитро улыбнулся. В этой улыбке чувствовалось недюженное лукавство. Как такой человек вообще мог кем-то управлять? Но люди его слушались, он был уверен в себе, многое знал, и рассказывал то, о чем не мог поведать стеклянный планшет – о намерениях других арийских цивилизаций, выживших, с которыми у него был контакт.

-У тебя путь на Землю. Значит, ты должен познакомиться с врагом. Твой первый контакт состоится завтра. Извлечь сможем. Но, думаю, не придется. Если справишься, сам захочешь его себе оставить… На своеобразную службу, так сказать.

-Что? Ты сдурел что ли, Арлан? Какую службу с врагом? Хочешь сказать, он предаст своих?

Но капитан мастерски пропустил грубость в свой адрес, словно жил в море из грубостей и ни одна подобная мелочь не могла его застать врасплох. Вот тварь, подумал Ровальд.

-Не предаст. Но ты поймешь. Какой смысл рассказывать то, что должен понять сам?

-Посмотрим. – Уклончиво ответил Ровальд. – Давай про энергоны. Я уже по твоему лицу вижу, что ты хочешь поиздеваться, что и об этом не знаю.

Все присутствующие выжидательно посмотрели на капитана.

-Энергоны… Это положительный биозаряд, содержится в крови, определяет, скажем, как интеллектуальные возможности, так и мощь души, и даже силу ауры – биологического излучения тела, силу эмоциаольного фона. У арийцев, то есть нас, их 18 штук. У представителей лидерской ветви, целых 22. Поэтому, собственно, ироны не могут проникнуть и завладеть, даже техникой, которой ты пользуешься. Поэтому, собственно, придется тебя ослабить специальным ошейником. Иначе с ироном… Не поговоришь.

-Ошейник? – Скривился Ровальд. – Ошейник??

-Ошейник. – Вполне серьезно подметил Арлан. – Обычный, как у собак. Только чуть-чуть с другой начинкой. Далее… Если пройдешь тест успешно…

-Что, мать твою, значит, если? – Выругался Ровальд, готовый вцепиться в горло к заботливому арийскому капитану. Эти зелёные глаза становились ненавистными. Хоть бы эти чувства не перевелись на членов команды.

-Если не справишься с этим, не справишься ни с чем. Тогда нам проще закончить разговор пост фактум. Будет война с твоей цивилизацией. Сотрём весь освоенный космос. Не оставим никого и ничего.

Ровальд недовольно цокнул языком, скрестив руки, как капитан Арлан.

-Допустим. – Смирился он.

-Хорошо, что допустим. – Кивнул Арлан. – Далее, узнаешь что такое арийские технологии по борьбе с иронами, а так же, дадим тебе… - Он вновь лукаво улыбнулся. – Встретиться с настоящим иероном.

-Ироном нового поколения? – Спросил Гаст.

-Да, он самый. – Ответил Арлан. – Полностью адаптированный к новым условиям этой вселенной. Грибок, разъедающий души 39го посева. Совершенный. Нам неизвестно, на каком посеве он вырос изначально, известно, что пришёл на 39й по зову старых иронов, которые, по-видимому, не справлялись со своими задачами. Ваша грязная цивилизация, дивительным образом, подошла ближе всех к разгадке этого чёрного ИИ-разума. И тот факт, что у вас есть пробуждённый, ты Ровальд, как раз и является отсрочкой нашей военной операции против твоего дома.

Ровальд и представить не мог, что придется общаться с иронами напрямую, иметь с ними какой-то диалог, с этими дьявольскими созданиями, от которых бежали все арийские роды. Невидимый враг, который живет в технологиях. До уровня которого придется опуститься, и начать этот скверный, крайне скверный диалог, или монолог? Этот корабль, ладогырь, давил на психику. Постоянное нагнетание мозга новыми инфо-образами, которые позволяли лучше узнать и понять обстановку, игнорируя проблемы с незнанием рунных символов, жаргонизмов, и иных проблем перевода незнакомой письменности, незнакомых понятий.

Ровальд шёл в окружении своей команды, погружённый в думы. Ребята общались, обсуждая удивительные открытия о враге, с которым, оказывается, давным-давно ведётся открытая война, о которой они ничего не знали. О том, что придется с этим врагом столкнуться, и насколько он опасен вблизи, что от касания может начать растворяться плоть. Словно касаешься самой антиматерии – вот таково влияние крайне уплотнённой минусовой энергии, накопленной ироном.

Но эти дни на ладогыре подходят к концу. Корабль, оказавшийся чумным кораблём – тюрьмой для иронов. Пускай и самых слабых, но теперь спать, мирясь с мыслью, что за этими стенами сущий враг, от которого нет спасения, и который, точно так же теперь, как они, арии, не может вылезти из стен, не может спастись, и выжидает, ждёт своей участи, готовый вцепиться в глотку. Всего лишь через несколько стен, эта мерзость, прямо там… Ровальд невольно зажмурился. Он лежал в своей комнате, на своей кровати, сон не шёл. Надо было успокоиться.

С каждым прожитым годом знания, которые удавалось получить, оказывались всё чудовищнее. И даже весь тот ужас, который удалось пройти с великим чудом, оказывается, не столь ужасен. Есть вещи куда страшнее. Когда враг, вот здесь, за перегородкой. Возможно, если расслабиться, прислушаться, можно услышать дыхание этих иронов. Они жаждут крови, минусовой энергии, они жаждут власти над телом.

Совершенно не заметил, как пришёл сон, захватив в водоворот сражений с чёрными ревущими в агонии кляксами, которые от касаний убивали весь род человеческой на родной планете отца – Мидгард-Земле.

Как его, потомка лидерской ветви, не сломили там? Может быть, поэтому он и улетел, не возвращался, и никогда не говорил, что есть какие-то родтсвенники. Никто не связался с Ровальдом и после смерти отца. Но только сейчас начинала проклёвываться логика. Наверняка там у него на Земле осталось множество знакомств, порабощённых иронами. Проблема, которой он не понимал, но в которой жил, чувствовал, И не мог преодолеть, мирясь с окружающей обстановкой как он, Ровальд, сейчас мирился с присутствием в своей жизни этого чёртового капитана ладогыря, и этого чёртового своевольного Эсхеля, который совсем у себя на уме.

Глава 12

Нельзя было представить, сколько ужаса придется пережить в стенах корабля ладогырь. Высокотехнологичном, ухоженном кусочке прошлого, который стойко держал оборону до сего дня, оставался невидимым, охраняя в той же тихой и невозбранной невидимости весь оставшийся тесионский мир, который не был готов к тому, с чем пришлось столкнуться.

По пробуждению Ровальду дали пару таблеток, и стакан, запить их водой.

-Это ослабит энергоны. – Сказала девушка в абсолютно белом комбинезоне и длинной до пола юбкой, которая так же являлась частью одежды. Видимо, мед-персонал. К слову, на этом корабле было множество отсеков и проходов в интересные места, где велась жизнедеятельность, обслуживание техники, отдельная навигационная, и небольшой завод по производству энергетических снарядов, для которых, по большей части, и требовалась дозаправка у звёзд, вечно источающих огромные запасы энергии, которую просто черпай не хочу. И между тем, этот способ извлечения энергии - которым ТКП не пользовалось, ибо был губителен для иронов. Он прожигал позитивной энергией их программы, аурическое влияние, и вообще, губил радиосигнал на корню. Нарушал цепь торсионных полей, и даже квантовый мир приходил в иное состояние, в котором выживание иронов подвергалась серьёзной проверке. Но это единственная их слабость, если говорить прямым языком. Звёздный огонь, чистый и ясный.

Был слух, что некоторые информационный подвиды иронов могли архивироваться и пребывать в глубочайшем сне, находясь в обжигающем магнитном поле звезды. При этом, они оставались неповреждёнными, дожидаясь момента, когда пролетит нужный техногенный объект вроде космического корабля. Но ладогырь – класс судна, как и Эсхельмад, которые выплавлялись в особых кузнях, по особым схемам, ныне неизвестным и безвозвратно утраченным, поэтому жуткий живой радиосигнал не мог присосаться.

Радиоволна просто в спящем режиме облетала звезду по самой дальней орбите, но тем не менее, существовала. Особая радиоволна с заархивированной сущностью, пребывающей в квантовом мире.

Неизученная форма жизни, и тем не менее, явная, и ясно как действующая.

Вся война, с которой пришлось столкнуться выжившим ариям в родной вселенной, в числе дарийцев, харийцев, рассенов и святорусов, это та же самая война против своих, от которой в итоге и бежали, как на Иксодусе бежали перуноградцы от зарождающихся неронов. Эту подробность Арлан упомянул вскользь, даже не договорив предложение... Но любознательный и острый, поднаторённый на недосказонностях ум Ровальда крепко уцепился, и потом удовлетворил свой интерес через стеклянный планшет. Но за ним пришли. Сразу множество людей: Члены его команды, зачатка новой археологической группы Синей Птицы, в сопровождении других членов экипажа ладогырь. Судна, реального названия которого Ровальд не знал, а потому, раз оно ни разу не всплывало, думал, что его просто не существует, или оно слишком незначительно. Наверняка всё привязано к личности капитана Арлана, поэтому и название судна ни разу не упоминали.

Препроводили в тюремный модуль, где в совершенно белых камерах, как для душевнобольных, хранились самые настоящие ироны – враги человечества. Законсервированные выродки, исчадия цивилизации Х, для ориентировки названной Вымершие Тени, создания которым не позволено распасться и тихонько самоуничтожиться, дезинтегрироваться, как они привыкли делать, чтобы оставаться незаметными. Здесь о них хорошо знали, даже ставили опыты, изучали буквально под микроскопом, хотя это вряд ли давалось легко. Ирон не то, кусочек чего можно взять и проанализировать. Пока что их научились грамотно захватывать, выявлять, и удерживать. Впрочем, ничего нового, это умели и прародители. Возможно, даже лучше, чем сейчас.

-Обычно, мы берём иеронов, напомню, господа-гости, новое поколение техноразума-паразита. Но этот вот… Последний старой версии которого удалось поймать. Уверен, других не будет. Экхемпляр редчайший. Как он оказался на передовой, ума не приложу.

-Сам оригинал, да? – Хмыкнул Ровальд, протягивая руку к стеклу, за которым значился тот самый экземпляр.

-Да, с родины. – Вздохнул главный сопроводитель. Молодой парень лет 23, имя которого так и осталось за семью печатями. – Конечно, надежды увидеть родину - нет. Однако, вот этот гад знает её, мы уверены. Разумеется, не расскажет, однако, побороться с ним твоя участь.

Ровальд смотрел на одиноко сидящего человека в центре комнаты, который обнимал свои колени. Совершенно голый, смотрит вниз, между согнутых ног, прямо на свои гениталии. То ли в грусти, то ли в глубочайших думах. Да о чём мог думать такой?..

Вздёрнул рукав своего синего комбинезона, освобождая частично галлограф, чтобы камеры смогла поймать кадр, сделал несколько снимков существа, и вдруг оно резко подняло голову. Почуяло, что, на него направили технику. Знало, что его сфотографировали. Улыбнулось. В этом выражении лица не было ничего человеческого, взгляд пустой, однако, виднелась некоторая кровожадная злость, холодная, как клинок охотничьего кинжала. И тем не менее, на Ровальда смотрел… Мужчина. Обычный небритый мужчина. Ирон в облике голого мужчины показал зубы, высунул язык, дотронулся языком до носа, снова опустив голову, ушёл в грусть.

-Не обманывайтесь. Этот носитель был захвачен давно, и более того, пожран нано-машинами аж целиком. – Сказал главный сотрудник тюремного корпуса по имени Агвид Берг, этот уже компетентный человек, знал своё дело, и находился здесь до прихода группы. – Сплошь корень зла из полуразумных частичек металла… - Он повернул круглый диммер, увеличивая напряжение неизвестных сил внутри белой комнаты. Человек в центре сам не в себя подпрыгнул, и завис в воздухе. Руки разверзлись в стороны, словно их пытались разорвать. Ноги вытянулись в стороны, человек закричал, на миг лицо исказилось знакомой чёрной смоляной гримасой, и затем разорвало на чёрные точки, которые находились на небольшом, равном расстоянии друг от друга, образовывая некий квадрат. Они висели, не падая. Теперь, вместо человека находился точечный куб.

-Эту гниль я должен впустить себя? – Ровальд ткнул пальцем в квадрат из точек. – Вы чокнулись.

-О нет, нет... Всё проще. Сначала извлечём сигнал…

Медленно повернул другой диммер. Точки, бездвижно висящие в воздухе, задрожали, затем сильнее, ещё сильнее, вот их уже мотало из стороны в сторону, они описывали зигзаги, норовя вырваться. Казалось, что их сейчас расщепит на ещё более мелкие частички. Но в этот момент они потеряли всякую волю к жизни и осыпались сплошным ковром на пол.

Агвид улыбнулся, нашёптывая свою мантру:

-Обманчиво, обмачниво…

Нажал кнопку, внутри аппаратуры раздался щелчок. Ковёр собрался в горку пепла, из которой стало вылезать нечто.

Агвид Берг нажал следующую кнопку, чёрная жижа полезла быстрее. Но она образовывалась не из этой кучки пепла, а материализовывалось как бы над ней.

-Отрицательная энергия обретает форму. Сейчас увидите истину. - Агвид хмыкнул. – Шокирующую.

Большая голова появлялась, свет в комнате заморгал. Смоляная, покрытая наростами и чёрными пузырями лицо вылезло, заревело. Но с каждой вспышкой света вылезало рывком всё больше. Свет моргнул. Вот сразу промелькнула шея. Свет моргнул. Вот грудь, из которой торчали длинные руки и упёрлись в пол, пытались вытащить остальное.

-Техника при материализации глючит. Но это ничего. – Заверил Агвид. – Так часто бывает, когда ироны лезут наружу. Обычно, - он поднял указательный палец в верх, - и как правило, дезинтегрируются, но есть ниточка, что у вас, на Мидгрд-Земле, творится неладное. Могут вылезти на самом деле, и даже принять весьма мерзкую форму. Даже более мерзкую, чем эта. – Агвид махнул рукой. – Короче, чертовщина всякая.

-Йопт твою мать… - Промямлил Гаст, завороженно гляда на вылезающее нечто. Элайла прислонилась лбом к стеклу, глаза открыты от ужаса, но прислонённый лоб говорил и о неподдельном интересе. С каждой вспышкой света дружно вздрагивали даже Окомир с Белославом. Чего уж говорить об Элайле, она как котёнок перед зеркалом, убирала голову, и вновь прислонялась.

-Чего только в жизни не увидишь. Теперь кошмары сниться будут. – Заключила Элайла. – Наконец. Устала от мирной жизни.

Но Ровальд смотрел иначе. Смотрел, его выворачивало наизнанку от того, что там, за броне стеклом, или что это, лезло наружу. Вскоре мерцания света закончились. Посреди комнаты, над кучкой пепла, стояло вытянутое до потолка ревущее нечто. Длинными руками начало биться в стены, пытаясь сотрясти монолитную арийскую конструкцию. Оно орало и ревело, затем остановилось, и посмотрело туда, прямо на Ровальда, словно сквозь стену. Наклонило голову на бок, изучающе, как собака. Точный удар рукой в его сторону, и в стекло упёрлась огромная длинная чёрная пятерня, больше головы Ровальда. Ирон старой версии знал, он чуял, лучше всякого охотника, читал и понимал вихри информации, которые были доступны только такому искусственному существу, созданному в другой вселенной, возрастом со вселенную, в форме невероятной чёрной жижи из отрицательной энергии – отрицательных человеческих эмоций, и чего-то там ещё.

Ирон заревел, стал бить руками в сторону Ровальда, всё сильнее и сильнее, ещё сильнее. Гулкие удары стали сотрясать корабль, раскатывались эхом по коридору, а Агвид ухмылялся, зло скалился, приблизился к стеклу поближе, прямо под удары ирона, и легонько, беззаботно, даже нежно, прислонил свою пятерню к прозрачной стене для наблюдений.

-О да, ты моя сучка. Однажды мы со всеми вами поквитаемся… - Агвид повернулся. – Если честно, Ровальд. У меня… У всех нас очень большие надежды на то, что у вас, 39ых, пускай и сотни лет назад, но было, пускай и предположительно, найдено средство от этой мерзости, живущей в сжатом пространстве, в аппаратуре, внутри наших собратьев. – Агвид опустил взгляд, вспоминая давно ушедшее былое, которое так и не смогло его оставить. Воспоминания, которыми он жил, которые питали, тяжелые, как чугунные гири. Он поднял взгляд. – Я верю в тебя.

Ровальд смотрел на него, и понимал, что всё не так просто в арийской цивилизации, мнение не едино, каждый, хоть и послушен, организован, но личность со своим независимым взглядом на жизнь. Хотя изначально эта свора послушных солдат казалась просто куклами. Оказывается, они умеют говорить, способны на чувства, как самые обычные люди.

Удары за Агвидом продолжались, но все члены экипажа ладогырь спокойны. Все, кроме зачатка Синей Птицы, смотрящих на этот бьющийся в агонии ужас, которому некуда деться. Ирона высунули наружу против воли, он хотел умереть, чтобы сохранить секрет улья, но не мог. Его касание смертельно, разъедает, даже нет, расщепляет на атомы. Наверно так же, как расщепили на пепел наномашины, из которых состоял сожранный человек. Трудно представить, что такую опасную гниль придется перебороть лично, освоить своим разумом. Напряженная атмосфера давала понять, что просто не будет. Шанс неблагоприятного исхода так же высок, как и ставки, которые делались Агвидом.

-Не представляю, как эту мразь можно перебороть. – Сказал Ровальд.

Агвид подмигнул:

-Не надо представлять. Надо подпустить поближе, понять. Знаешь, друзей пусти близко, а враги пусть будут ещё ближе. Познай врага чувственно. А там, если что, мы подключимся. Ты будешь под наблюдением. На, вот, кстати, ослабляющий энергоны ошейник. Он заблокирует дельта-волны от энергонов, которые не дают ирону влиять ментально на потомков лидерской ветви. Теперь, самое интересное. Снимай галлограф. Не заморачивайся, так надо. Обещаю, с ним всё будет в порядке.

-Может, лучше я? – Вызвался Гаст. В его глазах яркая уверенность. Но нет, не его битва.

-Нет, дружище. – Ровальд качнул головой и положил руку на плечо бравого воина, простого и храброго, как всегда. – Этот чёрт мой.

Гаст Хильмштейн вздохнул, оглянулся на молчавших членов своей команды, мол, предложите и вы тоже, но те откровенно боялись. Каждый член команды кроме Гаста боялся увиденного. Бывший разведчик не мог их за это винить. Как-никак, зеленоглазые харийцы никогда не предпринимали рискованных поступков хорошенько не обдумавши. Как вот в такой случай. На подобные импульсивные первые шаги в неизвестное способны только дарийцы.

Тем временем, удары продолжались. Свет моргнул уже на этой стороне. В динамиках раздалось недовольство Арлана:

-Какого ражна творите! Бездари! Сворачивайтесь!

-Так точно. – Спокойно ответил Агвид. Провёл некоторую манипуляцию над панелью управления тюремной камерой:

Ирон схватился за голову, свернулся калачиком, стал верещать, ползать на четвереньках, как младенец, протягивая руки в поисках чего-то. Словно потерявшийся в пустыне искал воду. Он тянулся хоть к чему-нибудь, но не мог найти это что-то. Ирон полз по периметру комнаты, бессильно лазил вдоль стен, но уже не ревел, стонал от нестерпимой боли.

-Если что, они умнее, чем кажутся. – Сказал Агвид, рассматривая галлограф. Из стены выдвинулась ёмкость, положил наручный компьютер Ровальда в неё, и вот, ёмкость исчезла, а через стену было видно, как в центре комнаты, раздвинув кучки пепла, поднялся куб, из которого поднялся галлограф. Ирон, как собака, замер. Стал принюхиваться, повернулся к устройству, вновь принюхался, и пополз туда, продолжая рыкать руками, как слепой. Добрался до куба, дотянулся до галлографа, прикоснулся, и тут же вся эта чёрная масса втянулась в наручное устройство. Комната опустела, только галлограф на кубе, кучки пепла по краям, а самого ирона будто никогда не существовало.

Но нет, безмятежным всё только казалось. Галлограф стал включаться и выключаться. Начал издавать незнакомые звуки, писки, вот рыпящий рык из динамиков. Вырывались объёмные голограммы, которые тут же тухли, подгружались новые. Экран глючило, по нему рябели помехи разной частоты. Любимое устройство, на которое по жизни опирался Ровальд, сломано. Но вот, своевольность техники прекратилась, и галлограф снова стал тем, чем и был - на маленьком экране знакомый интерфейс без каких-либо искажений.

-Освоился. – Заключил Агвид, и окинул взглядом присутствующих. – Какой молодец, а?

Ровальд смотрел на свою технику, внутри всё сжалось. Очень не хотелось, чтобы главный помощник действительно сломался.

-Что теперь? – Спросил Ровальд, понимая, что ответ, который может услышать, только один.

-Одеть. – Пожал плечами Агвид.

Тюремщик нажал кнопку, дверь в комнату открылась. Он спокойно вошёл, окинул взглядом пепел наномашин, с отвращением поморщился, будто увидел навоз, одел перчатку, потянулся к галлографу, но в последний момент остановился.

-Хотя, лучше нет. Такое мне лучше не трогать. – Признался Агвид. – Господин Седьмое аки Тридцать девятое наследие. Ваш выход.

Ровальд закрыл глаза, собираясь с чувствами, вздохнул, пошёл в неизвестность. Ещё не так давно, здесь кучеряжилось мерзкое чудовище, истерически моргал свет, совершались удары о стену, а теперь… Вот, его любимое устройство безмятежно лежит и ждёт. Подошёл к пъедесталу с галлографом, посмотрел на Агвида. Тот кивнул, дружелюбно положил руку на плечо, но тут же убрал её, стоило Ровальду потянуться к заражённому устройству.

-Стой!

Ровальд вздрогнул.

-Что не так?

-Ошейник. Не активирован. Секундочку. А то ничего не получится.

Агвид прикоснулся к шее Ровальда, на которой уже виднелся замкнутый чёрный корешок. Набрал некоторую комбинацию сенсорных клавиш, выставляя неизвестные настройки.

-Всё. Готово. – И уверенно сделал шаг в сторону, подальше от того, что будет происходить.

Ровальд обернулся на белую стену, за которой стояли его ребята, чувствовал, как они болеют всей душой за. Вздохнул ещё раз, перевёл взгляд на галлограф, и взялся. На первый взгляд ничего не случилось. Повертел устройство в руках. Кроме интуитивных чувств того, что это какой-то чужеродный объект, хотя и имеющий родной облик.

Осторожно застегнул на левой руке. Экран галлографа моргнул, на секунду внутри головы раздался зловещий смех, который тут же пропал, оставшись в туманном прошлом. Ровальд огляделся на Агвида. Тот явно ничего не слышал. Может, не подал виду.

-Теперь, нужно время. Думаю, трёх дней хватит. Хотя Арлан другого мнения. – С сомнением сказал Агвид.

-Какого? – Выжидательно спросил Ровальд.

-Он считает, что тебе лучше с ним срастись. Стать единым целом. Чтобы по нему, вроде как, понимать своего врага всегда, 24 часа в сутки.

-Он точно чокнулся.

-Таков наш капитан. – Пожал плечами Агвид. - Однако, он уверен в своих методах, и по его логике, признаться, мы до сих пор, побеждали и живы. Жалко, что поздно начали воевать, не было бы таких потерь. Но, ладно. Не будем о грустном. Дам только подсказку. Ирон начнет пробуждаться в те моменты, когда ты будешь наиболее беззащитен, наиболее уставшим.

-Например, когда засну?

-Очень да. Очень да… - Странно ответил Агвид. – В любом случае, только когда обретёшь опыт ментальной борьбы с ироном, Арлан позволит познакомиться с арийским оружием противостояния. Древним и крутым. – Подмигнул Агвид. - Оно сыграло двоякую, кстати, службу. С одной стороны, мы были готовы отбиться от иронов, с другой, совершенно не были готовы к их предыдущей версии – дельта-генам. Простым, отточенным механизмам, извлекающим энергию для движения из изменений магнитного поля. Даже из вот такусеньких мелочей, - Агвид показал двумя пальцами маленькую невидимую пылинку. – Им достаточно, чтобы двигаться.

Ровальд вспомнил как начали оживать древние роботы с руками-лезвиями, и вертикальной полоской на сверх-узкой голове. Но, откинул ожившие картинки обратно в прошлое. Сейчас главное это галлограф.

На первый взгляд, ничего не изменилось, всё, как всегда. Кроме гнетущего ощущения, которое потихоньку нарастало. Незаметно, но оно росло. Некая тревога, реальных причин которой не существовало, но интуиция уже вопила. Возможно, ментальная борьба против иронов, что захватывает чужие умы, это борьба интуиции против невидимого врага. Если борьба уже началась, то раскроется ближе к ночи, когда заснет.

В этот день стеклянный планшет давал как-то скудно мало информации. В основном, о незначительных мелочах, которые не представляли интереса. Но глаза Ровальда выхватывали совсем не те слова, которые читал. Внимание само выделяло другие слова, которые складывались в иные понятия, и вот, уже из общего простого текста, Ровальд видел другой смысл, другие вещи. Впрочем, это всё мелочи. Банальная моральная усталость, такое бывает.

Позвав Гаста, который с великой опаской посматривал на галлограф Ровальда, вдвоём нашли остальных членов команды в столовой. Элайла вовсю общалась с солдатами, а Окомир и Белослав нашли приятое время в компании очаровательных зеленоглазых девушек мед-персонала.

-Арлан подослал. – Ровальд озвучил первую зловредную мысль. – Кажется он хочет нас как-то обмануть.

Гаст подозрительно посмотрел на Ровальда, но ничего не сказал. Он итак понял, что началось. Подозрительность, которой раньше не было, лишь первый шаг в глубины тьмы.

Глава 13

Не уничтожишь иеронов, не найдешь способ прекратить подлую тихую войну за спиной собственного народа, в тайне от основной массы человечества, то раскрытые бутоны арийских цивилизаций ударят всей мощью до полного атомарного обнуления. Больше никто никого не будет жалеть, ждать, терпеть. Таковы были слова Арлана. Они эхом отдавались в голове. Свет выключен, Ровальд лежал на своей кровати, и смотрел в невидимый чёрный потолок. Он не мог опустить веки. А если бы он нашёл третью Колыбель? Если бы не встал на этот путь открытий? Что произошло бы тогда? Полное обнуление человечества, и его стёрли бы, вместе со всеми, до общей кучи.

В арийских технологиях сомневаться не приходилось, как и в том факте, что его родину, 39ых, просто терпели, надеясь на дипломатическое решение. И в какой-то момент, этим терпением воспользовались, уничтожив львиную долю зеленоглазых сродников.

Теперь был ответ, почему, с одной стороны, запрещённый трансгуманизм был на вооружении военных, хотя официально запрещён. Киборги, наверняка, имелись и другие нарушения прав человека, да и собственного законодательства. Альянс Земных Колоний, тайная космическая программа… Кто бы сомневался, что во всём есть ложка дёгтя. То-то всё слишком просто получалось.

Перевернувшись на другой бок Ровальд положил пятерню на лицо:

-Твою мать…

И тут же вспомнил, что от успеха этой миссии, взятой ни с руки, ни с запазухи, зависит его встреча с единственным родственником, матерью, которую никогда не знал и не помнил.

О том, что в наручном компьютере содержится настоящий древний ирон, повидавший развал не одной планеты, а даже целых миров – Ровальд благополучно забыл. А возможно, забыл не просто так. Его к этому подталкивали, просто такие вещи уже вышли за порог осознания человеком. Слишком глубоки психологические манипуляции, которые только начинались.

Ровальд потрогал ошейник, аккуратно обвивший шею, но тактильно не ощущавшийся, сжал зубы, и закрыл глаза окончательно. Расслабился. Сон тут же стал наваливаться тяжёлой горой. Но не простой, не как обычно. Он лез на глаза, как сама тьма, старался укутать, провалить в себя, невидимые пятерни вцепились и тянули на успокоительное, спасительное дно сновидений.

Но развитое подсознание, интуиция резервных возможностей организма невольно начали сопротивляться влиянию невидимого вторженца. Ровальд открыл глаза, и увидел перед собой чёрные дыры, из которых лезли чёрные длинные руки, а некоторые, уже вцепились, и крепко держали его за руки и ноги. Вот ещё одна чёрная рука, чудом отличимая от прочей темноты, пролезла, упёрла его в грудь, чтобы не смог брыкаться. Открылся новый портал, из которого вылезла ещё одна рука, она ладонью обрушилась на лоб, и прижала затылком к подушке.

Ровальд открыл рот закричать, но и туда легла чёрная рука. Но его зов был услышан. Пока одна за другой, всё новые пятерни притрагивались к телу, прижимая его, обездвиживая, в комнате загорелся свет. Краем глаза Ровальд увидел Гаста. Но тот лишь смотрел, не заметил ничего удивительного, и выключил свет. Последнее, что Ровальд услышал, было:

-Показалось…

И тем не менее, он чувствовал, напарник не ушел, а стоял за дверью. Его чутьё визжало, а он привык к нему прислушиваться. Гаст не уйдет, будет стоять на страже до утра. Но тем не менее, ещё одна рука упёрлась в горло, в ошейник, тут же мощный разряд неведомых сил прошёлся по телу, волна облегчения наполнила всё сущее, Ровальд даже вздохнул, а чёрные руки дрогнули, и та, что упёрлась в ошейник, резво отпрянула назад.

Выходил, только он видит их, эти чёрные руки, которые невозможно перепутать даже с самой темнотой. Ровальд напряг мышцы, всю мощь, которую поднял во много раз, по сравнению с обычных телом, и тем не менее, руки лишь слегка вздрогнули. Он напрягся ещё раз, стал подтаскивать ноги под себя, руками пытался пересилить, будто поднимал штангу. Но вот ещё две дыры, из них вылезли ещё две руки, прижавшие бицепсы к постели. И недюженная мощь, то небольшое расстояние, на которое он смог приподнять чёрные конечности из квантового мира, сократилось до нуля. Он вновь прикован, прочнее обычного. Словно сам танк наехал на выделенные участки тела, и не собирался съезжать.

Спи… Спи…

Услышал Ровальд тихое нашёптывание на ухо. Ему удалось чуть повернуть голову и увидел, как из одной дыры вылезла голова ирона, из мышц, с пустыми отверстиями вместо глаз, ртом, из которого доносился рёв в тюремном отсеке, а ныне, прямо в уме, вспыхивали слова, убаюкивающе. Под этот голос засыпать просто смешно, и всё же, он убаюкивал. Влиял прямо на мозговые волны. Ровальд резко провалиля в сон, тело моментально расслабилось, обмякло, а руки так и держали его, словно он даже во сне мог освободиться.

Но Ровальд уже летел по туннелю, неподвластному собственным силам. Это был чужой туннель. Он летел не в свой сон, а куда-то ещё.

Вот оказался в комнате, где красные кровяные тельца захватывались некоей чернотой, покрывались чёрными прожилками, как проклятые, и стало понтяно, что это то ли его кровяные тельца, то ли те самые энергоны, содержащиеся в крови. Они захватывались, и не по некоей причине не давали захватить себя до конца. Но один энергон захватить иерону удалось. Яростный красный шарик почернел.

Гаст, стоя за дверью, услышал движение, будто под сопротивлением, резко вошёл и увидел, что Ровальд лежит на том же самом месте. Зайди на секунду раньше, увидел бы, что тело командира вздрогнуло такой судорогой, что сами чёрные руки, невидимые обычному глазу, на мгновение отступили. Нехорошее, гнетущее чувство поразило грудь Гаста, но он ничего не мог поделать. Лишь догадываться, о том, что происходит. Вздохнув, он вышел за дверь, и встал на держурство, в котором, уже и сам понимал, нет необходимости. Но сердце не спит, и он ничего не может с собой поделать.

Первая связь с душой разорвана

Ровальд услышал это, хотя голоса, который сообщил данную весть, не звучал. Услышал всеми фибрами души беззвучный вой собственного тела, которое извещало хозяина о некоей тяжелой потере. Будто бы невосполнимой.

Где же Страж, когда он так нужен? Он Страж приведем мастерами в альфа-состояние полного обездвиживания. Этот своейвольный доспех, полный тайн и загадок, не придет. Впервые Ровальд почувствовал себя словно голым. Но тьма, проказа, перестала захватывать энергоны, и его понесло дальше, в другой туннель.

Теперь мы будем вместе. – Клацнули зубы у уха, но стоило обернуться, невидимый сосед испарился, а возможно, его никогда и не было. Но звук был реален.

Ровальд приземлился лицом в асфальт и, схватившись за нос, перекатился на спину. Крови нет, но боль реальна. Приходя в себя, Ровальд понял, что сон этот, не прост. Он обнаружил себя в центре мегаполиса и понял, что это Земля. Та самая Земля, с картинок, какие он запомнил. Один из обычных городов… Да что там говорить, это столица всех колоний, здесь космопорт в каждом городе. Корабли летают один за другим. Причем, все с соблюдением эко-норм. Безвыхлопные, почти невозмущающие магнитное поле планеты, и даже более того, те корабли, которые выпускают ядовитые испарения, спускаются на специально транс-орбитальном лифте прямо из космоса, в самый низ. Но такое удовольствие себе могут позволить лишь крупнейшие корпорации, ибо многие перезовчики сверхряжелых грузов, порой перевозят и то, что нельзя доверить ни одному курьеру. Оно должно храниться только в стенах самого корабля, даже старого, в специальных условиях, гарантирующих безопасность, или секретность. Орбитальные лифты виднелись даже отсюда, как мелкие ниточки, по которой текли точки верх-вниз. Где-то быстро, где-то точка покрупнее, и очень медленно.

-Земля… - Выдохнул Ровальд. Похлопал себя, и понял, что явственно ощущает себя воичию. Что иерон хочет от него? Испытание уже началось?

Но голос зазвучал из ниоткуда. Абсолютно ничего не выражающий, пустой, древний, глубокий, необъятный. Отовсюду сразу.

-Родина 39ых… Знал бы настоящую историю своей родины, сам бы захотел её уничтожения.

Он плевался грязными фактами, оставляющими недосказанность, словно язвы. От каждого слова по телу расходилась боль, словно эти чёрные прожилки покрывали его тем больше, чем дольше слушал голос. Ирон продолжал.

-Я знаю почему мне дали контакт с тобой, о чудом выжевшее дитя ответственных. Вынужденное отечать за все грехи рода, за грехи неизвестных людей, живших сотни лет до тебя. А ведь ты не причем, во всём виноваты мы… Только мы, а точнее, человеческая слабость до наживы, выгода, личные пороки, слабость, которая перед нами, как щель, просто становится больше. Не будь этих слабостей, нам бы просто некуда было проникнуть.

-Ты лукавишь, мохнатый чёрт.

Ирон засмеялся. Его поймали, но он этого не скажет. Недосказанно, игра на чувствах, возможно, и есть его самое главное оружие.

-О, мой дорогой Ровальд. Бедное, несчастное, всеми брошенное дитя. Никому не нужный, оставленный родителями. Где же мама? Почему она осталась в стороне? Где же папа? А где друзья папы? Где другие родственники, почему ты один?

Ровальд схватился за сердце. В груди кольнули, ноги подкосились. Он не обращал внимание на эти слова, но что-то другое внутри него обращало. Гад бил по самым болезненным местам, и при этом, казалось, давно забытым, отчуждённым, вылеченными временем. Но он находил щели, и лез в них, всё как и говорил.

-Но я не буду тебя мучить, мой дорогой мальчик. – Милоситво сказал пустой голос. –Если бы ты мне доверился, твоя жизнь упростилась, ты бы обрёл покой и расслебленность, но ещё не время. Я буду молиться за тебя…

-Кому ты будешь молиться за меня, червь юродивый?! – Ровальд крикнул, держась за грудь обеими руками, стоя на коленях, лишённый дыхание. Потративший последнее дыхание на эту фразу. Но даже так, умирая от невидимых ран, которые расширялись, он чувствовал, что внутри него есть сила необыкновенная. Сила, которую не смять, не растоптать, которая будет сверкать даже через сломанное зеркало, окно, ломоть стекла, кристальную крошку, от капелец серебристого напыления…

Это почувствовал и ирон. Его невысказнное недовольство пронеслось по миру, наполняя саму атмосферу гнетущей грустью, которая пыталась высосать чувства, но не могла высосать больше определенного количества. На данный момент, это был предел ирона. Он хотел выругаться, Ровальд это чувствовал, но не мог. Ирон не мог выругаться. Он должен быть идеальным, казаться правильным, иначе не убедить.

-Есть кое-что, что ты должен узнать, мой мальчик. – Вновь начал ирон умиляющим пустым голосом.

Из зданий, которые окружали площадь. Этих высоких осколков современной архитектуры, стали выходить пачки людей. На лбу каждого еле виднеющиеся зелёные цифры 666. По мере приближения к Ровальду, становилось заметно, что цифры светились ярче, чем казалось издалека.

Они шли мимо Ровальда, словно просто ради того, чтобы он посмотрел на них. Они не замечали его. Жизнь потекла своим чередом. Все люди, зашестерённые, шли по своим делам.

Вот едет автомобиль, сбивает на скорости множество людей, их разрывает на части, конечности в разные стороны. На культях снова загораются цифры 666. На отрезанных руках, в местах пореза, резко всё покрывается кожей, и там же зеленоватые цифры 666.

-Что ты мне показываешь? Зачем это?

-Это будущее Земли. Будущее, которое неотвратимо. Оно исполнится в любом случае. Но чем болььше ты будешь пытаться всё изменить, тем быстрее это произойдет.

-Я не понимаю, что произойдёт?

-Нано-революция. Через вакцину, мельчайшие наномашины изменят людей на генетическом уровне. Уберут искру Божью, превратят в часть нас самих. Они станут нашей плотью и кровью, нам подконтрольной, постепенно, не замечая этого. Все люди станут покрыты тремя цифрами шесть шесть шесть…

Ирон говорил, но Ровальд этого не слышал. Он как завороженный, стоял посреди толпы, и всматривался в блестящие, довольные глаза людей, с горящими на лбу шестёрками.

-Зашестерённые…

-Удивительно, что ты знаешь это слово. ТЫ мог бы стать одним из них, но, конечно, не станешь. Теперь, я это понимаю. Ты наверно, думаешь, зачем я тебе это показываю, зачем рассказываю о планах. Это мир будущего, мир успеха, мир совершенства.

Голос исказился…

-Мир лжи, разврата, обмана.

Голос вернулся в обычное состояние. Он дрогнул и прекратил говорить. Люди остановились. Словно роботы получили команду стоп.

Ровальд почувствовал, что ирон сам не понимает, зачем он это рассказывает. Словно его самого поработила невидимая сила, которую он не предусмотрел. Люди с горящими шестрками на лбах и руках исчезли. Но даже так, удалось увидеть, что те, кого разорвала на части авария – собирались обратно. К ним тянулись руки и ноги, как гусеницы, и стягивались с кожей.

Бессмертие

Вспыхнуло очередное слово, которое Ровальд знал, оно пришло из ниоткуда. Словно древняя генетическя память просыпалась. Это уже говорил не ирон, это из глубин собственных, неизведанных. Возможно, это и есть кусочек той силы, которую ирон назвал Божьей искрой, а может, что –то иное.

Но стало понятно, что это было их планом, и это ирон показал, будучи сам не в себе. Город пропал, люди пропали, Ровальд оказался в темноте. И вдруг он понял, что лежит на своей кровати. Свет в комнате включился, рук нет. В проходе Гаст с красными, не сомкнутыми за ночь глазами.

-Командир? Капитан? – Участливо поинтересовался бывший разведчик.

-Я здесь. – Выдохнул не своим голом Ровальд, словно ему всё это время сжимали голосовые связки. – Всё хорошо. – последнюю фразу он сказал своим голосом, и тогда Гаст расслабленно выдохнул.

-Хрен его знает что было, но я чувствовал, что с тобой, капитан, творится неладное. Будто ещё немного и тебя разорвёт.

-Чувствовал?

Гаст кивнул.

Но Ровальд видел то, что с ним происходило, эти чёрные невидимые руки, возникшие из порталов, мини чёрных дыр. Ясно было одно, в нём есть некая сила, и ясно другое, эта сила заставила ирона… Поработила его на некоторое время, заставила поведать о своих планах. Ровальд вспомнил фразу капитана Арлана: породнись с ним.

Возможно, теперь в этом был смысл. Если сродниться с ироном, а потом снять ограничения на энергоны, навеянные таблетками и ошейником, то может произойти нечто, что откроет их планы. Тогда станет ясно куда бить, куда идти, что делать, и как.

Ровальд встал с кровати, но с глубочайшим чувством странной усталости. Слвоно всю ночь таскал вагоны, хотя душа, относительно, морально отдохнула. Но теперь он чувствовал ирона. Немножко, но явственно его ощущал. Электронный разум забился в комок страха, сидел молча и неподвижно в галлографе, и боялся, боялся выйти, как загнанный в угол зверь.

Это пучок квантовых искажений, аномалия, ИИ другой вселенной, боялся того, что все секреты раскрывает сам, хотя до этого, всю свою жизнь вёл тайно, в дичайшем секрете от всего мира, а тут, как заведённый, начал раскрываться. Он боялся рассказать лишнего, боялся уничтожить свой собственный улей, его единственный смыслы жизни.

Обедая вместе со всеми, Ровальд обнаружил, что ирон влияет слабо. Подозрительности нет, странных предположений и догадок нет. Первый раунд остался за ариями.

И в следующую ночь, и в последующую, ничего не случалось. Арлан мочлал, а тихая борьба, этот эксперимент, так же тихо продолжался. Все члены экипажа ладогырь ждали чего-то от него, поглядывали с некоторой опаской, и стали ходить с оружием. Даже медработники, которые приходили проведать его, стали носить оружие.

Это вызывало беспокойство у команды, у наблюдательных беженцев с Иксодуса, одной из самых страшных и опасных планет освоенного мира.

Глава 14

Невидимое напряжение появилось на безопасном, опытном военном арийском судне, а сам Арлан отказывался разговаривать. Подошёл Агвид, тюремщик. Странно, что он, но на лице общительного парня озабоченность:

-Ровальд, капитан корабля Эсхельмад Седьмого поколения. –Странно-официально начал он. – С завтрашнего дня, вам запрещено разговаривать со своими подопечными.

Ровальд вопросительно приподнял бровь.

Агвид отвёл взгляд в сторону:

-Мне тоже не следует больше с вами разговаривать. Как заражённый опасной формой жизни, ваше состояние неотслижваемо, а согласно протокал, вы теперь являетесь одним из самых опасных… Существ. Завтра вы будете в своей комнате на самоизоляции. Без разговоров с кем-либо.

-Почему завтра? Я что, как-то неадекватно себя веду?

-Боюсь, сегодня последний инкубационный день.

Ровальд округлил глаза:

-Что?

-Последний…

-Да я понял. Что это значит?

-Ирон выходит на полную силу взаимосвязи.

-То есть?..

-До этого он лишь пробовал, искал слабые места, теперь, всё зависит от вас. Кстати, ошейник можете так же снять завтра. Больше он вам не потребуется.

-Почему?

-Потому что ирон внедрён, а вы под прицелом расщепителя. Но это так, по дружбе… Так что, советую особо не буянить, даже если очень захочется. Наш капитан… Он может. – Последнюю фразу Агвид закончил очень значительно, и собирался уходить, но Ровальд схватил его за локоть, останавливая. – Да и контакты все запрещены, капитан Эсхельмада, это первое и последнее предупреждения, в рамках того, что вы не знали. Видите-ли, все мы боимся подспутного заражения.

-Он мне рассказал о своих планах.

Агвид пожал плечами:

-Это ирон, он может рассказать что угодно, он может заставить вас думать как угодно ему, вести в нужную ЕМУ сторону. Ваше мнение, отныне, ничего не стоит, капитан.

Ровальд отпустил Агвида. Понятно. Отныне он низшее звено в пищевой цепи. Вот так хитро оказался на самом дне, без какого-либо предупреждения, и даже слушать никто его не будет. Нельзя. Запрещено. Прикасаться нельзя.

Однако, сегодня последний день, когда можно пообщаться со своими ребятами. И тут же мелькнула мысль взять Стража и свалить, наплевав на этих арийских дикарей. Стоило ли проходить эту самоизоляцию до конца?

Но интуиция давала понять, что ирон только начал раскрывать секреты, и это было только начало. Далеко не всё. Непонятно, какую роль играют цифры 666. Почему именно они, почему эта глупость? Это же просто набор цифр. Но глубоко в подсознании Ровальд понимал, что далеко не просто так именно эти цифры.

Мир был создан на шестой день

Но это лишь подсказка. Затравка. Эта вспыхнувшая в уме фраза ни о чем не говорила. Ну был создан на шестой день и что? А причем тут три шестёрки? Три раза был создан? Или ироны – прибыли из третьего созданного мира, и поэтому обозначают себя тремя шестёрками?

Но оставшееся время до сна удалось провести просто замечательно, и даже везде снующие мочлаливые члены команды ладогыря не помешали этому. Удалось поиграть даже в игру, наподобие волейбола, чуть не переломав себе кисти рук от слишком, даже по иксодусвким меркам, тяжелого мяча.

Поужинав под весёлые брани друг друга, команда Синей Птицы разошлась по каютам. И только Гаст озабоченно смотрел в спину уходящего капитана. Вновь его чутьё пробудилось, но не так сильно, как в первый раз, и он откинул все заботы.

Попросив ручку и бумагу, или что там имелось у этих тесионцев наподобие, он получил… Прозрачный бортовой журнал. Точнее просто журнал, состоящий из прозрачных тонких кусков пластика, гибких, почти как резина. Тот самый журнал, который он нашёл на Третьей Колыбели, теперь лежал перед ним, в первозданном виде. Незаполненный, и подготовленный для работа. Взял и повертел в руках, на первый взгляд, обычную шариковую ручку, по бокам которой имелось две кнопки. Но как с ними обращаться и что делать, ума не приложить. Прикоснувшись ручкой к прозрачным листам пластика, с удовлетворением обнаружил, что там проявляется белый лист, на котором мелкими желтыми искорками выжигается обычный текст, который тут же исчезал, стоило отвести взгляд в сторону, и вновь появлялся, стоило просто посмотреть.

-Так вот значит, как… - Ровальд ухмынулься, и записал всё, о чем поведал ирон.

Одновременно он явственно ощущал набегающее недовольство ирона. Словно некая тёмная масса в левой руке скопилась, словно рука потяжелела, и даже похолодела. Мелкие иголочки забегали по ней, будто она онемела, но стоило посмотреть на галлограф, как всё вернулось в норму.

Закончив выписывать красивым почерком увиденное, недовольно цокнул языком. Ровальд напрочь забыл, что пишет русскими буквами. Более того, прописными. Совершенно незнакомыми этим дружественным… Потомкам ариев. Мда. Но, успокаивало, что говорят они на том же самом языке, что и он. Лишь с небольшими дополнениями, на которые напрочь не обращал внимания. По крайней мере, воспринимал их речь как свою собственную.

Но стоило выключить свет и заснуть в этот раз, как он ощутил смертельный холод. Вновь пронёсся по туннелям, и вновь увидел, как ещё два энергона оказались захвачены чёрнотой. Дикая боль пронеслась по всему разуму, от макушки до носков. Он проснулся, увидел, что его бьёт контузия, всё тело дрожит и выделает непонятыне кульбиты, пытаясь встать, и он тут же пропал в сон, вернувшись в то самое место с энергонами. Ещё один энергон захвачен. Целых 4 из 22. И вот, чернота напала на 5й… Он понял, что если ничего не сделает, эта гниль напрочь его захватит. Но ум поразила страшная мысль, что ошейник уже снят. Лекарства ослабления перестали действовать, и сейчас его тело в спешке захыватывали, связи с душой обрывались одна за другой. 5й энергон захвачен. Его вновь вытолкнуло наружу, он обнаружил что стоит перед вдерью, в темноте, его бьёт дрожь. Но он стоит, и смотрит на дверь не своим взглядом.

Только не опять это чувство. Совсем же недавно избавился от него, от власти над собой там, в глубинах Вашингтона 02. Транквилити…

Вновь провал в сон, захвачен 6й энергон, тьма потянулась к седьмому. Ровальд решил вмешаться, и схватил седьмой энергон, и тьма не могла пройти сквозь его пальцы. На седьмом энергоне захват остановился. Дальше тьма не пошла. Ровальд почувствовал чужое намерение, как явственное сказанное вслух: в другой раз.

Вновь его понесло по другому туннелю. Более зловещщему, чем прежде. Здесь приходилось пролезать через паутину, и вечно в спину что-то подталкивало. Его несло на эти узоры, через пауков с механическими жвалами, но пока никто не трогал. Пока его боялись.

Вскоре он пролез через последнюю толстую белую сетку, разорвав его, и обнаружил, что падает. Летит между небоскрёбами. Снова в том же городе. Но падает на площадь, где несколько дней назад был. Зашестерённые люди ходят. Глаза потухшие. Ровальд упал, вновь разбив нос, но оставшись цел. Картина продолжилась, ровно с того места, где ирон остановился, он продолжил свою историю. Словно плата за то, что вторгался в тело ария.

-Люди начнут злиться на тех, кто не покрыт шестёрками. Без шестёрок нельзя ни купить, ни продать. Тот, кто не вколол себе вакцину, станет изгоем общества. Отродьем, которому, вскоре, станет тошно смотреть на себя в зеркало. Последние те, кто сопротивляется, будут заклеймлены не посвоей воле, так насильно. К ним ворвутся отряды обороны, вколят вакцину против их воли, и Бог их не простит. Бог никого не простит из своих созданий… Все вы отправитесь в наш реактор агонии, будете кормить наши машины вечно. Вечное топливо, вечное пламя для наших жаровен.

Ровальд задавал вопросы, кричал этому пустому голосу, но ирон был в этот раз сам не своей, он просто рассказывал и рассказывал, показывал и вновь рассказывал, как заведённый.

-Какая вакцина! Зачем?!

Этот вопрос ирон наконец расслышал, и как робот, начал отвечать:

-От болезни невиданной, которой на самом деле нет. Все будут верить средствам массовой информации, законам, правителям, а люди со своим мнением, или развитым чутьем, станут изгоями. Самые грязные, стадо, станут главнее всех, а самые чистые – опустятся ниже собак. Человечество станет порабощено, и негде будет скрыться. Их везде найдут. Те, кто сделал вакцину, станут бессмертны.

-А уничтожение человечества?! Разве вы не должны нас уничтожить?

-Зачем? Мы не уничтожаем, мы порабощаем. Уничтожаете вы наши захваченные миры. Уничтожают свои миры те оставшиеся в живых, в своём уме, которые поняли, что всему настал конец, и чтобы мы не шли дальше, они стирали под корень весь свой род, всю свою цивилизацию. Представители лидерской ветви, имеющие доступ к любому оружию, самому мощному, из тех, кто когда-либо было создано арийцами. Каждый раз оно запускалось и стирало планетную систему, и даже больше. Не мы уничтожители…

-Вы всего лишь паразиты. – Заключил Ровальд, понимая, что до этого его обманывали. Не сами ироны уничтожали и стирали арийцев, а сами арийцы убивали себя во всех смыслах, включая зараженных. Возможно и его задача, отныне, точно такая же. Как владелец всех кодов доступа, которые содержит собственный геном, он должен был добраться до заветной кнопки. Возможно, именно это спасение и имел в виду Арлан. Не ты уничтожишь, так мы сами. Нет, это не имеет смысла, и Эсхель и Арлан хотели лучшего. Но вот то, что на нём ответственность за стирание заражённых иронами, наномашинами, порабощённых, отдавших своё тело зашестерённых, в обмен на выгоду, теперь ясно.

-Что дальше? Вот зашестерите всех, и что дальше?

-А дальше вы всегда будете нашими слугами, души горят в наших реакторах, а ваши тела, спроектированные по задумке Всевышнего, служат нам, так же вечно, как горят ваши души, и дальше более того.

-Что вам это дает, зачем?! В чем конечная цель? – Не сдавался Ровальд.

-Это и есть конечная цель.

Стало ясно, что дальнейшее неизвестно даже самому ирону. Не кажется, что он что-то скрывает. Но то, что Ровальд оказался в мире биологических роботов, лишённых своих личностей, душ, людей это ясно. История Иксодуса повторяется. Более грамотно разыгранная, более совершенная и точная в исполнении. Вот что пытался сделать прогнивший Восьмой. Вот цель, которую он преследовал, получил выход дельта-генов. Эти гады пытались подняться на эволюцию выше, стать иронами, но единственное чего достигли – всосались в разум мощного компютера, заведующего всеми технологиями огромного транспортного корабля Колыбели. Разумеется, всё становится на свои места. Простое использование людей как горящие поленья, бездушное, ничего более.

Ирон, тем не менее, продолжил:

-Сначала будет захвачена Земля, затем остальные колонии. Невидимые вирус будет распространяться, и единственное решение будет вакцина замедленного действия.

-Какое спасение у тех, кто принял?

-Просить прощения у Бога, покаяться, как принявшего печать, отрёкшегося от искры Божией. Или принести себя в жертву, погибнуть ради других, пока цифры не появились, ибо появление цифр будет означать бессмертие. Наномашины, реплицируемые в клетках человека, которые превратяться в маленькие заводы по производству ксеноботов, идентичных по ДНК, подходящих, и безвозвратно меняющих тело человека.

-Генетически модифицированные люди.

-ГМО-люди. – Подвердил мысль ирон, или закончил свою собственную, невольно согласившись с Ровальдом.

Пустые тела, оболочки для иронов. Работники для их мира, чтобы идти дальше, захватывать ещё, и больше. Как запрограммировали создатели Вымершие Тени, так и следует этот псевдоразум той самой команде.

С трудом выбравшись из сна, включив свет и подойдя к зеркалу, Ровальд обнаружил, что глаза его красные, столь красные, что будто бы в них тыкали пальцами на протяжении всей ночи. Дьявольски красные, почти как у вампира. Он пошёл к двери, чтобы выйти, но та оказалась заперта. Всё как и говорили. Что теперь должно произойти? Какие условия надо выполнить, чтобы эти скрытные гниды-собратья выпустили его?

Он обессиленно ударил кулаком, и согунлся от боли в кулаке. Костяшки пальцев содраны до крови, и только начинали заживать. Он посмотрел на белые стены, утыканные по 3-4параллельны точки, и понял, что пока он пропадал во сне, ирон то ли пытался захватить его тело, а тело сопротивлялось, то ли… Нет, об этом лучше не думать.

Но он голоден, чертовски голоден. Друзья, собственная команда, уже не казались друзьями. Хотелось злиться, и успокоение виднелось только в одном, хотелось лезть в галлограф, нажимать сенсорные и другие клавиши, копаться в нём. Что Ровальд и начал делать, а затем в остервенении поднял голову, чуть ли не зарычав, выискивая камеру, подпрыгнул на пару метров до неё, вцепившись руками, и не обращая внимание на боль, попытался оторвать, что не удалось, и он полетел спиной вниз. Больно стукнувшись затылком о пол, к нему вернулся разум. Он успокоился, правая рука потянулась к горлу, но левая, Всё ещё его собственная, он, чуть ли не смеясь от удивления, стал сражаться с собственной рукой, пытаясь её удержать. И чужие мысли зазвучали в голове.

Здохни, здохни, здохни!

Правая рука перехватила левую, стала пытаться её сломать, чтобы отныне ей никто не мешал.

Не могу разорвать связь! Связь слишком прочна! Не могу покинуть тело!

Ирон бился в агонии, он попал в тело человека, которое не мог захватить. От чего то ирон понял, что следующие попытки, прочие захваты энергонов ни к чему не приведут, некоего желаемого он не получит в любом случае. А возможно, его смущало то, что он выдал все секреты ради которых тайно жил до сего дня.

Ровальд перехватил правую руку левой, вцепился зубами, вгрызся до лютой, свирепой пронзающей боли, потекла собственная кровь меж собственных зубов, поцвету, смешиваясь с дёснами. Правая рука едва ослабла, хватка точно стала слабее. Но Ровальд не разжимал зубов, только боль помогала вернуть контроль над собой, не дать пропасть под чужой влатсью. Что-то ирону явно не нравилось. Трудно было поверить, что дело в какой-то там внутренней силе. Слишком легко ирон взял и оттяпал львиную долю энергонов, а теперь весь не в себя.

Тут вспомнились слова Агвида, о том, что с ним нельзя общаться, что от в самоизоляции. И дошло – ирон узнал тоже самое, понял, что даже если получится захватить тело, ему никуда не деться. Не дезинтегрироваться, ни пропасть, ничего. Он в новой тюрьме.

Ровальд сражался сам с собой, зажал руку между ногу, держал её левой так прочно, как мог. Но сражаться с самим собой – эта битва всегда обречена на поражение. Многого не сделать, рано или поздно та часть, которую он невольно оставил без внимания, возьмёт контроль, и сделает своё дело.

На этом оборвётся его жизнь? Нет, тут дело ещё в чем-то. Что-то, чего ирон боялся с самого начала. Что-то, что упущено из внимания. Но что это?

Правая рука высвободилась, дала в челюсть, выбив Ровальда в дезориентацию, схватилась за горло, и стала сдавливать столь же бездушно, с каким голосом доселе ирон разговаривал с ним.

И тут дошло, хрипя, он подтащил галлограф к носу, нажал пару кнопок, защёлки разъехались, широкий наручный компьютер отвалился и упал на асфальт, а правая рука, ослабела, и чем дальше отползал от браслета Ровальд, тем больше правая рука возвращалась во власть истинному хозяину.

Тяжело дыша, он смотрел на свой собственный транс-локатор, как на главного врага всей жизни. Это теперь не его компьютер. Это враг, враг, от которого бежали из другой вселенной.

Глава 15

До недавнего времени преданный компьютер мирно лежал на полу. Не двигался, не издавал звуков. Из него вырвался галло-луч, транслирующий объёмную голограмму во внешний мир, и там был беснующийся ирон. Он смотрел на Ровальда, и хотел высвободиться, словно вновь оказался материализованным против своего желания.

Ровальд посмотрел на левую руку и увидел чёрные прожилки – следы, точно такие же, как на энергонах во сне, только на собственной коже.

К этому компьютеру тянуло, в груди щипало, хотелось вернуться к этот симбиоз. Словно наркотик, взять, прицепить на руку, погрузиться в шёпот пустого голоса, который говорит только то, что хочется слышать, вникает в личные проблемы и поддерживает. То, чего не добьёшься в обычной жизни. Разве что, повезёт. Но такие речи что от ирона, что в реальной жизни, можно услышать лишь если от тебя чего-то хотят. То есть – неискренне.

Причем, это старая версия ирона. Дверь позади открылась, там стоял капитан Арлан.

-Смог-таки, саллага. – Одобрительно хмыкнул капитан. – Признаю. – Он пропал в коридоре, но вместо него наружу выглянула собственная команда, а за ними, десятки удивлённых голов, переговаривающихся между друг другом, что до этого, никому не удавалось обуздать ирона.

Ровальд выбежал в коридор за капитаном, вынырнул через десятки одобрительно похлопывающих рук. Но капитан уже всё понял, он остановился, обернулся, и сказал на вопрос, который не задавали, но который должен был прозвучать:

-Говорят, последний в роду, самый сильный. Такого… Ангелы защищают особенно дерзко.

Ровальд остановился:

-Что, ангелы?

Капитан Арлан отвернулся, оставив Ровальда наедине со своими мыслями. К нему подошли люди, Окомир, Элайла, Гаст, и остальные.

Ровальд смотрел на удаляющуюся спину наглого, хамовитого арийского капитана, но на душе не осталось обиды. Всё это куда-то ушло. Он чувствовал тепло, которое разливалось по всему телу. Что с его энергонами, не важно. Возможно, отметины на левой руке навсегда.

-…Расщепить ирона. – Крикнул капитан Арлан кому-то. – Хрен с ним. Саллага Ровальд, у вас три дня попрощаться.

-Попрощаться? Про что это он? – Удивился Окомир, встряхивая мощные плечи.

-На пустят на Велий. – Ответил Гаст.

-Ну наконец! – Выдохнул Окомир. – У них тут, неплохо, но дома лучше.

Каждый разделял точно такое же мнение. Ровальд смотрел на левую руку, на эти чёрные прожилки, лёгкая улыбка коснулась уст. Он теперь знал, чего так боялись ироны. Они как раз и боялись того, от чего старались избавить человечество. Искры Божией. Ответ всплыл сам собой, стоило получить одобрение Арлана на высадку на Велий.

Значит, после этого, начнётся знакомство с древней арийской техникой противостояния иронам. Совсем скоро он прикоснётся к тому, о чем давным-давно мог только мечтать. Как действовали те разноцветные пули, найденные Орин на Третьей Колыбели, которые она успешно продала пиратам, и оказалась проданной в рабство сама. Световой меч, кастеты, которые показал Эсхель-7. Наверняка, в этих закромах грелись те ещё технологии, о которых он и представить не мог. Слюнки так и потекли. Все прения ушли на второй план, и даже собственные цели слились в одно целое с чужими планами. С одной стороны, мерзко, с другой, крайне удачно.

Мысль о том, что на Земле его ждёт погибель, перестала посещать, отчего-то был уверен в успехе своей миссии. Но, как сказал ирон, он совершенно ничего не знал о Земле, о планете-тайне, на которой похоронено секретов, возможно, даже больше, чем на самой Колыбели.

Встречи с Арланом за переговорным столом продолжились. Он рассказывал о союзниках, о рассенах и святорусах, о искроглазых людях, чьи лидеры обладали жгучей радужкой глаза, аж золотистой.

-О Земле много мы не знаем. Это самая загадочная планета из всех, о которой нам довелось слышать. Её история… Полна тайн и загадок. Пожалуй, самая странная из всех планет для основания. Поговаривают, что её даже терраформировали несколько раз. Что эта планета… Бывший дом атлантов, древних высоких людей. Что там, мол, некая атлантида погибла со своими высочайшими технологиями. Разумеется, все мы знаем причину – когда крисстализовали мир.

Но самое удивительное это то, как человечество пыталось стереть само себя. Хотя, - Арлан подмигнул. – Мы то знаем настоящую причину, чьих-рук дело.

Мне не важно, что ты там узнаешь про Землю. Мне плевать на ваш дом родной, но не плевать на знания об иронах. Не плевать, что такого сделали ваши, что эти электронно-квантовые шавки обосрались.

Я бы даже сказал, что время на подготовку у тебя, саллага, в принципе есть, и ты можешь тратить его как тебе заблагорассудится, но учти, время нашей операции по уничтожению 39ых, не вечно. Я придержу собачек какое-то время. Ровно столько, сколько верю в тебя. – Он ткнул пальцев в стол, в некие документы. Возможно, имеющие отношение к Ровальду. – Мы запустим дезинтаграционный вирус, который, соприкасаясь с чужой ДНК, убивает носителя за несколько дней. Та ещё хрень.

-Читал мой отчёт? – Ровальд откинулся на спинку кресла, и облокотился затылком на скрещенный за головой руки. – Что я там написал?

-Саллага научился дерзить, у щенка проклюнулись зубки.

Но хамство уже не брало Ровальда. Он всё так же выжидательно сверлил Арлана взглядом.

-Так что?

-Пока не читал. Что написюкал-то?

-Что под предлогой вакцины, помещают под кожу наномашины замедленной активации, которые меняют структуру ДНК человека, делают людей генно-модифицированными, отправляя душу сразу в реактор, а тело оставляя жить вечно - подчиняться воле иронов.

-Разрыв энерго-связей без уничтожения тела? Интересно.

-Разумеется, ты знал об этом.

-Нет, саллага, не знал. Об этом не знал.

-А ты знал, что ироны вообще не уничтожали цивилизации, а просто забирали всё, что могли?

Арлан медленно кивнул, еле заметно, так, что можно было ошибиться, делал он какое-то движение головой или нет.

-В общем, дело обстоит так. Летим на Велий. Отдыхаем, и дальше вы учите нас сопротивлению иронам.

-У вас там будет сущий ад, дружок. – Поднаторил капитан Арлан, а затем отвёл взгляд в сторону. – Многому вас не научишь, времени мало. Однако, парочке приёмов… Да, дадим. Сами таки и живём. Каждый день, год за годом, одни и те же процедуры.

Всего за несколько часов после этого разговора ладогырь отправился в гиперпространство, и доставил их в одну из последний харийских планетных систем, которые идеально защищены всеми способами заградительных излучений, доставшихся от предков, улучшенными, доработанными, с частичным добавлением технологий Вымерших Теней.

Это оказалась густонаселённая планетная система. Здесь вертелось не 3, 4, или 6 планет, а целых 60, весьма плотно. Некоторые, что поменьше, занимали свою траекторию на орбите самых крупных, исполняя роль спутников. Столь плотно заселённой планетной системы Ровальд не встречал нигде, даже в сказках, и более того, был уверен, что 60 не предел, здесь находилось ещё больше, просто он уже сбился со счёта.

Количество кораблей, стремительно мчавшихся на гравиотационных арийских двигателях – зашкаливало. Это был бесконечный движущийся рой мошек между планетами. Они оставляли короткий слет искажённого пространства за собой, и за ними, за едва исчезающим следом, тут же мчался точно такой же, то ли транспортник, то ли грузовик.

-Наш дом. – Арлан встал рядом.

-Всё, что уцелело? – Спросил Ровальд.

Арлан посмотрел на него, не желая отвечать, но ответил:

-Нет, ещё парочка кое-где, вдалеке и не очень. – Ответил пространно капитан Арлан, словно боясь раскрывать эти сведения. – Твой ирон расщеплён, а аппарат на руку вернулся в исходное состояние. По крайней мере, мне так кажется. Моему технарю так кажется.

-Я понял. Это был странный опыт.

-Понравился подселенец?

Нет, он скоро привыкнет к этому чувству юмора капитана, ей Богу, подума Ровальд.

Перед тем, как покинуть военный корабль, пришлось пройти процедуру очистки от заражения ироном. Стоило попасть внутрь вертикальной капсулы, как заиграла тревога. Но за пределами капсулы никто не беспокоился. Все итак знали о заражении Ровальда.

Внутри осталось множество скверны: программ, облегчающих взаимодействие ирона с телом через нервную систему, не говоря уже о мозге и прочих тонких информационных структурах. На себе пришлось узнать и что такое скверна.

Ровальд скривился. Стоило попасть под ионизирующий просвет высоких энергий, как всё тело покинула некая тяжесть, и между тем, некая боль, которую он не чувствовал, ибо блокировалась мозгом, стала уходить. Лицо Ровальда кривилось то в одну сторону, то иначе, то сцепились зубы, и хотя он особо ничего не чувствовал, тело чувствовало, и немного шевелилось само по себе, избавляясь от паразитов. На левой руки вскрылись тоненькие поры, из которых стали выходить чёрные частицы. Как высасываемый пепел, чёрные частички поднимались перед глазами, и уходили в потолок, в вентиляционную систему, где уничтожались.

Отметины на левой руке становились меньше, и вскоре пропали совсем. Через уши пролетели пустые голоса, один хуже другого, словно чужие души. Перед ним промелькнули желания развязать ссору между командами, желание ругать капитана Арлана, желание всех бросить, отказаться от миссии, свалить куда подальше, добраться до самых дальних пределов космоса и умереть в кромешном одиночестве. Все эти желания, как бомбы замедленного действия, появились и исчезли, так и не запустившись.

Вместе с ними пролетели чувства, агония, печаль, злоба, отчаяние, нерадение. Не его чувства, но ставшие частью его тела, ставшие принадлежать ему. Это то немногое, что успел сделать ирон за столь небольшое время. Ирон, который знал, что о нём знают, а потому, и не скрывался под личиной демонических существ.

Просвет высокими энергиями закончился, настало великое облегчение, в голове ясно, в глазах надежда, в груди горячее сердце. Силы вернулись, и только теперь стало ясно, что до этого момента, совершенно невидимым, и неведомым образом, силы куда-то уходили, в непонятном направлении. Сколько людей вот так живет? Их силы уходят, сколько бы они не работали не трудились, и всё получается напрасно, а виноваты вовсе не они сами, а некое существо, присосавшееся, и питающееся их источником, дарованным Богом по праву рождения? Сколько обречённых на жалкое существование, и не знающих об этом? Но при этом, жутко страдающих, а мозг, берегущий душу, прячет эту боль и эти страдания. Лишь тело знает от чего страдает и мучается, а душа… В блаженном, спасительном неведении. Ибо не готова жить в такой нагрузке. Тонкие тела не выдержат, их разорвёт либо страшная правда реальности, либо страшная боль. И единственное что спасает, это незнание. С одной стороны, спасительное, хвала мозгу, что он так заботится о нашем материальном бытии, один он знает, что мы можем вынести, а что нет, чтобы при этом, оставаться в живых и с нами всё было хорошо.

Лёгкость в горле, в носу, в лобной доли, в затылке, на макушке, в плечах, в груди, по всему телу растекалось тепло, которое источает душа, попадает в тело, усиливается, преобразуется в другие энергии, и растекается по всему организму. Захотелось жить, свернуть гору, сразу множество целей, старых, давно забытых, но истинных, вернулось. Захотелось вновь доказать всему миру что его отец замечательный человек, что авария, просто авария, и никто в ней не виноват.

Но кулаки сжаты, в них новая судьба.

* * *

Чертог Зимун. Харийская цивилизация. Итог разворачивания 12-ой Колыбели, корабля планетарных масштабов, способного строить планеты, вызывать чёрные дыры, и содержать мириады людей.

Воскресшая археологическая команда Синей Птицы, в числе первого официального контакта 39ой цивилизации, прибывала на планету Велий-3, ставшей официальной частью тесионской империи.

Ровальд получил статус дипломата, переговорщика, парламентёра, и единственного представителя царской династии лидерской арийской ветви 7го и 39го посевов.

Регалии могли согреть душу. Но все они были пылью, потому что сегодня, 39ые и 12ые пребывали в состоянии адской войны, масштабы которой до этого описаны были только словами. В действительности, этих разрушений Ровальд не видел. Хотя и сомневаться не приходилось.

Самый густонаселённая планетная система из всех, что он когда-либо видел, а вот дом беженцев с Иксодуса, Велий, крохотный зелёный шарик среди гигантов голубых, глубоко синих, явственно зелёных, пестрящих, оранжево-желтых миров. Каждый освоен вдоль и поперёк и сегодня вмещал больше, чем мог себе позволить в лучшие годы. Тотальное переселение, спасение, которое стало возможно благодаря своей собственной трансцедентальной системы Пегас, связки порталов между планетами. Сотни планет, почти всё население – умещалось вот на этих 60 с плюсом шариках, плюс ещё парочка таких же систем. Неясно, какая судьба ныне у родных пришельцев с Иксодуса на Велие-3. Ведь судя по логике вещей, даже туда должны были прислать кучу тех, кто, по понятным причинам, не умещался на других планетах, а здесь было относительно просторно, и комфортно. Незаселённый, заранее приспособленный для освоения мир. Идеальное место, но что там происходило на самом деле, нужно было увидеть самому. Именно поэтому Ровальд предпочёл не распрашивать капитана Арлана и его подопечных о том, каков карантин для Велия-3, и как у них там дела. Боялся услышать жуткую правду.

Маленькое транспортировочное судно, напоминающее больше флаер, приближалось к Велию, вошло в слои атмосферы, и плавно спускалось к густым облакам. Белые, кучерявые, идеальные. Наверно, облака один из главных признаков хорошей экологии на планете, по ним можно многое понять.

Вырвавшись из белой пелены, катер продолжил спускаться. Обстановка, как гласили последние новости от Гаста, не совсем радужные.

-Город Бернард. Единственный, содержащий космопорт. Находится под контролем тесионских войск… - Начал было пилот катера. Но посмотрев на напряженный взгляд Ровальда осёкся. – Короче, прилетели.

Корабль медленно коснулся идеально ровной поверхности, слегка тряхонуло, и плавно опустилось вниз, словно на лифте.

Открылся задний отсек, и по широкому трапу вышла группа из 5 человек. Космонавтов, не боящихся ничего. За исключением Тима, невольного заключённого событий Вашингтон 02.

При прилёте их никто не встречал. Космопорт пустынен. Ни людей, ни каких-либо признаков жизни, хотя стоял ясный день.

-Ах да… - Подбежал пилот и протянул Ровальду бумажку. – Это ваш пропуск на трёхдневное нахождение на планете Велий-3. Заверено самим капитаном… - Но глянув в напряжённое лицо Ровальда, вновь осёкся. – Прилечу за вами через три дня.

-Почему людей нет? – Грозно спросил Гаст.

-Так ведь ночь.

-Но сейчас засветло!

-Не по меркам Велия. Планету оторвали от привычного временного графика. Всему населению привыкать заново, либо ждать оптимизации часовых поясов, когда планету выровняют согласно суточному обороту вокруг своей оси… ДА не важно. Короче, спят они, не парьтесь.

-Почему не предупредили, что мы прилетим?! – Рявкнула в след Элайла.

Но пилот уже скрылся. Он не желал отвечать на вопросы, и наоборот, жаждал поскорее уплыть в более миролюбивую зону. С этого мира, который населяли рождённые в крови, в бесконечных войнах.

Небольшое судно поднялось над землёй, и оставила Ровальда наедине с его командой на пустынном плато, по краям которого высились невысокие свежеотстроенные здания. Стоило присмотреться, и становилось понятно, что из камня. Но город Бернард спал. Город, при названии которого, пилот, почему-то счёл важным подчеркнуть, что находится под контролем тесионцев.

Глава 16

Даже при том, что солнце стояло высоко, была ночь. Каждый человек спал, а об их прилёте никто не предупреждён, и более того, нет даже дежурного, который отслеживал бы прилетающих гостей. Ровальд оглянулся на место, где находился привёзший их крохотный, но юркий катер. Изучил взглядом местность. Сейчас он без доспеха, не считая того тесионского образца, который частично повреждён с Вашингтона 02, но всё ещё бережно хранится в свёрнутом пространстве пояса. Без Стража Ровальд чувствовал себя неуютно. Если вдуматься, в последнее время, последний год с небольшим, он только и делал, что всячески его использовал. Сросся.

Махнув команде рукой, пошёл к ближайшему зданию, в котором могли находиться люди. Гаст и остальные шли следом. Тим, на удивление, помалкивал. Юноша, от которого и сам Ровальд недалеко ушёл по возрасту, изучал окрестность. Он был поглощён тем невероятным отличием: никакой климатической катастрофы. Дышать можно без кислородной маски, без противогаза, без чего-либо ещё. В небе мелькнули чёрные силуэты, крылья вспорхнули пару раз, и скрылись в густом белом облаке.

Тим открыл, и получил одобрительный шлепок по плечу. Окомир подмигнул:

-Что, нравится? Наш новый мир. Почти неотличим от того, прошлого. Разве что зелени побольше, пустынь поменьше, вода встречается почаще, причем, пресная.

Белослав и Гаст тоже не удержались и вклинились в разговор, стали нахваливать свой новый дом. Чтобы Гаст не говорил про зеленоглазых тесионцев, приютивших его бежавших из Отелена родителей, он радовался, и был счастлив, точнее, счастлив быть частью этого чуждого к нему мира.

-А вот там, за скалой, находится мой квартирный блок. Мы их строим на некотором расстоянии друг от друга, чтобы было куда расти, когда населения станет побольше. Понимаешь? – Продолжал Окомир, обильно жестикулируя.

Элайла молча шла следом. Она погрузилась в свои раздумия.

-Чего, не хочешь показать гостю все особенности нового дома? – Спросил Ровальд.

На что крупная варвара с толстой золотистой косой отрицательно мотнула головой. Наверно, у неё были свои проблемы, связанные с возвращением, и свои причины вступать в команду, находится подальше от этого места.

Подойдя к зданию, к которому имелся терминал, в центре которого выемка для сканирования пальца, а возможно, взятия пробы днк.

Ровальд ещё раз оглянулся. Впервые он находится без Эсхельмада и Стража. Словно без костылей, с которыми привык ходить. Чувство некоторого неуютства смущало самого, хотелось спрячься в свою привычную раковину, внутри которой не страшна сама смерть, хотя в последнее время, стали страшны свои собственные руки.

Ровальд постучал. Но вместо услужливого «иду-иду» в небе громко отозвались птицы. Ровальд поднял взор, и увидел, как галдящая толпа чёрных пернатых встрепенулась от его стука, и пёстрой струёй, мгновенно меняющей формы, устремилась то в одно место, то в другое, и, определившись, метнулась к дальним холмам. Даже эти бугры на периферии зрения – покрыты зеленью. Воздух пропитан ароматом свежескошенной травы, и только сейчас Ровальд понял, что место, которое он помог выбрать тесионцам для своего нового дома, крайне удачное. Оно копировало первозданную Землю.

Постучав ещё раз, а рядом, к стуку присоединилась Элайла, а за ней, и ребята, от ударов которых на двери, кажется, остался небольшой прогиб, был услышан недовольный, ворчливый глас.

-Ах вы мухосранцы… - Отъехала в сторону дверь. – Батюшки, ребята, вы ли это? – Похлопал глазами заспанный старик. Взглянул в небо. – Йопть твою мать, солнце стоит. – Опустил голову. – Ну так, хера вы тут забыли?

-Старик Робинсон, опять что ли, вахту спишь? – С укором сказал Гаст. – Когда я прилетел, всё было точно так же. Помнишь какой нагоняй тебе дали?

Старик замахал руками, мол, ой, хватит, помню-помню.

-Да и вообще. – Продолжал Гаст. – Почему нас никто не встречает?

-А что, обязаны? – Робинсон наклонил голову на бок.

Гаст отошёл в сторону, и указал на Ровальда:

-Вауля.

-И чо? Что за хрен? – Прищурился, всматриваясь. – Знакомое лицо. Не твою ли статую отбахали на главной? Да не, тот покрасивее будет, а у тебя скулы пошире, нос почти всмятку. На дурака похож.

Элайла плюнула старику Робинсону в лицо, за что получила подзатыльник от Окомира. Заскрежетала от злости зубами, и виновато посмотрела на Ровальда.

-В лицо не плюйся.

-Хорошо. – Приняла к сведению Элайла. – А подзатыльник? Можно я ему вдарю?

Ровальд посмотрел на Окомира. Тот испугано оглянулся в ответ.

-Командир, не хочу бить женщин. – Развёл он руки в стороны.

-Да? А мне казалось ты меня боишься? Проверим?

-Не, не, и ещё раз, нет. – Поставил точку в споре Окомир. – Я с тобой сексом заниматься не буду. Даже вот таким, экхотическим. Ну не в моём ты вкусе.

-Да я тебя!.. – Обиженно заревела Элайла, словно это действиельно про неё, и тут Ровальд понял, что ей как раз таки нравятся те, кто её может поколотить. Что капитан Арлан… Что Окомир. И сама напрашивается, и оказывается, Окомир как в воду глядит, он всё прекрасно понимает.

-Элайла, отставить агрессию. Окомир, чуть помягче. Гаст. Ещё раз бабу на борт возьмёшь, руки оторву. – Снова повернулся к Элайле. – Уважаемый член команды, ну что за манеры?

Варара держалась, скрипя серцдем, зубами, и чем-то ещё, а затем, нехотя, под напором, сдалась:

-Простите.

Старик Робинсон, вытер слюну платком и уже любовался тем, что этот платок вытер:

-О да, давненько, давненько… Прям как во времена моей молодости. – Затем задумался. – Доча, ты ли это? Да не, вряд ли, та на пару голов поменьше, и грудь, на три размера… Нет, ещё раз плюнешь, поймаю, сам об тебя вытру, поняла? Эй-Эй-эй!

Элайлу остановил за косу Окомир. Его крепкая рука нехотя держала этот тросс золотистых волос, и было видно, что варварша получает некоторое странное удовольствие. Затем отпустил, она выпрямилась, с непонятным выражения лица, то ли наброситься, то ли обнять от счастья, но, с этого момента, она успокоилась. Только изредка поглядывала на Окомира, уже не как соратник и член команды, а даже, с романитческими нотками.

-Нет. – Мотнул головой Ровальд. – На Велии только плодиться и семью заводить.

-Командир нас понимает. – Кивнул Белослав.

Робинсон проводил к пульту связи. Долго дозванивался, а затем, махнул рукой, и включил тревогу, которая прекратилась очень нескоро.

На экране появилось другое заспанное лицо. Едва разлепив глаза, молодой офицер прищурился, присматриваясь, долго водил взглядом по каждому человеку, стоящему за спиной старика Робинсона, взгляд его остановился на Гасте, затем на Ровальде, снова на Гасте. Слегка округлились, снова сузились в щёлку:

-Это он? – Кивнул молодой офицер непонятно кому, но ответил Гаст:

-Да.

Глаза офицера уверенно расширились, голова чуть отклонилась назад. Он шокирвоанно изучал картину перед собой. Набрал в грудь побольше воздуха, выдохнула широко раздвинув ноздрями. Повторил приём снова, больше напоминая яростного быка, который удивлён настолько, насколько природа позволила.

-Придётся статую переделывать… - Жалобно выдохнул офицер. – Позвольте представиться!..

-Да ладно тебе, Брит Оуенс. Сообщай уже кому надо. У нас всего три дня. Каждый час на счету.

Офицер с неудовольствием сдержался, решив не называть своего имени.

-Я тебя сам ему представлю, потом, не беспокойся. – Заверил Гаст.

Офицер расслабился, кивнул, связь отключилась. Старик Робинсон повернулся:

-Ну, статую действительно жалко переделывать. Такая классная получилась.

Ровальд теперь убедился, что не ослышался. Ему действительно отгрохали статую. Причем, следует заметить, ещё при жизни. Поверить в это затруднительно. Учитывая, что он ни при каких обстоятельствах её не заслужил, разве что, крайне косвенно, своим присутствием ускорив те процессы, которые и так должны были случиться. А возможно, он просто прибеднялся, потому что боялся загордиться. Но краска уже прилила к лицу, и даже со стороны стало заметно, с какой радостью командир Эсхельмада встречает сию новость.

Гаст улыбнулся:

-Да, капитан. Вам построили статую. Хотел сохранить в секрете. До последнего. Увы.

-Да ладно тебе! – Шлёпнул его по животу старик Робинсон. – О, наел жирка! А не, - задумчиво пощупал живот Гаста старик. – Кубики, кубики нарастил. – Последнее он сказал с грустью, прикопаться было не к чему. А так хотелось поворчать.

Ровальд только усмехнулся всей это картине, поблагодарил старика за учтивость, и вместе с командой вышел наружу. Космопорт, зелень, запахи. Полно деревьев, и техногенность инфраструктуры только начиналась просачиваться. Это место не застроено, а скорее, развёрнута некая часть экспедиционного корабля, который чудом подняли в воздух спустя тысячи лет его консервации под земляной толщей, среди горных пород и пещер, с оторванным соплом.

Но что-то произошло с местным населением. Прошла дисциплинированность, наступила лень, неохота что-то делать, некоторый пофигизм. От высокой экологии так же веяло апатией, хотелось ей наслаждаться. Или здесь что-то иное? Примесь культур из остатков Отелена и Нерона, войдя в состав Тесио, стали яростной отравой для высших человеческих ценностей? В это верилось с трудом, но, следовало ознакомиться со всем самостоятельно.

Получил направление от старика Робинсона, Ровальд уверенно вышел к незапертым электро-воротам космопорта, спустился по длинным металлическим порожкам, покрытым точками светодиодов, которые в ночное время суток должны создавать потрясающе мягкое освящение.

Стоило оказаться под космопортом, как он увидел седьмое чудо света. Нет, не собственную статую, а огромные техно-блоки. Точнее, ровную, прямую, глубокую долину, в которую спускаться и спускаться по следующим ступеням. Долина врезана между большими, циклопических размеров кубиками. Модулями блоков. Точно такие же модули он посещал ещё будучи внутри титанических колыбелей. И кому не расскажи людям его цивилизации, никто не поверит, что вот он оказался в таком месте, на древних, действующих остатках прародителей, которые сейчас использовались по прямому назначению, изрядно застряв во времени. Действителньо, их время давно пришло. Это были не просто кубические модули, высотой больше 100 метров, длинной далеко за 200. Судя по прямому проходу, эти блоки шли один за другим. Вот два рядом, за этими ещё два, за теми ещё два, и так несколько раз. Длинна пути целый километр. Маленькие окошки, напоминающие многоквартирные дома, тёмные, без всякого света. Лишь солнечные блики сверкают на этом тёмном строительном металле, за которым, наверняка живут те самые поселенцы Иксодуса. Но так казалось, как на самом деле, мог рассказать только Гаст. Хотя ещё лучше всё увидеть своими глазами.

Спустившись в самый низ долины, стало видно, что все модули находятся на некоторых опорах, высотой чуть больше полутора метров. То есть, абсолютно пустое пространство под модулями, внутри которых темнота.

-Здесь пусто. Жилые модули все пусты. Сейчас здесь никто не живет.

-Город пуст? – Ровальд удивился. – Эта огромная циклопическая постройка из деталей спасательного корабля пуста?

Гаст серьезно кивнул:

-Абсолютно. Это лишь… Пустые контейнеры. Теперь. – Последнее слово он добавил особенно значительно. – Всё что было внутри высунули, и отстроили несколько городов и деревень. Неронов к неронам, отеленовцев к отеленам, на переобучение, для возвращения самооценки, и корректировки системы ценностей, чтобы избавить от вредительского заискивания и поиска собственной выгоды.

-Вот оно как. Что же, я удивлен. Всё казалось иначе.

-Командир, прошу за мной, я знаю куда нам идти. Стоит выйти из этого… Места. И мы попадём к выходу, там стоит транспорт, на нём можно будет добраться до соседнего города.

-А почему столь огромный… Кусок корабля оставили в стороне?

-Весь корабль разобрали по назначению, тут остались только медицинские капсулы, которые с собой не возьмёшь. Они, к сожалению, очень сложно интегрированы. Ну и некоторые другие вещи, о которых я не знаю. Но вот решили, что из корабля делать город больше не будут. Принципиально. Падение Тесио сильно ударило морально. Теперь избегают прошлой судьбы.

-Страхи штука сильная. – Задумался Ровальд. – Но я не удивлен. Главное, чтобы людям жилось хорошо. – Провёл рукой по волосам, пощупал приплюснутый нос, понял, что выглядит не совсем как обычно. Тем более, эта мускулатура, в своём восстановенном теле итак приросло мощи, а теперь… Теперь он сам как титан.

Как его встретят знакомые? Как произойдёт встреча с Геей? Она, наверно, уже вышла замуж, беременная. Как-никак, он решил не погружаться в семейные ценности, хотя всё к этому способствовало. В мире, пока что, были дела поважнее. А дети, это слишком ответственно, их бросить уже нельзя. Он не сможет. Слишком хорошо помнил собственное одинокое детство, а потому, не захочет отступать от наследников ни на миг. Зная это своё внутреннее решение, к которому обязательно придёт, Ровальд избегал собственных мыслей о семье, и между тем, они отчаянно его нагоняли. Душе хотелось и путешествовать, и иметь собственную семью. Но две ценности взаимоисключали друг друга.

Отвернул рукав, посмотрел на галлограф, который теперь был тем самым обычным галлографом, к которому привык. Вспомнил последнего ирона, надвигующуюся войну дружественных цивилизаций. Поставил себе таймер на три дня, чтобы не пропустить отлёт, и направился дальше вдоль высоких кубов. Словно муравей между деревьями.

Стоило подойти к первому перекрестку, под ногами загорелась странная заострённая руна. Она стала медленно потухла, и снова загорелась. Звук некоего лифта приближался. Затем, когда вибрации достигли предела, всё стихло.

-Идём. – Неуверенно сказал Гаст. – Такого раньше не было.

-В принципе, я уже привыкаю, что при моём приближении что-то да оживает. – Сказал Ровальд. Но смущало, что в этот раз он был без костюма. На следующем перекрёстке всё повторилось. Старинные технологии, спавшие добрым сном тысячи лет, и никоим образом не явившие себя при использовании тесионцами, пробуждались. Что-то дремло внутри экспедиционно-спасательного арийского корабля, и просыпалось. Но не до конца. То ли системы приветствовали Ровальда, то ли хотели запуститься, и что-то мешало этому произойти.

На третьем перекрёстке вновь ожила и задышала руна. Пол вибрировал, и это усиливалось. Но затем вновь всё прекратилось.

Однако на четвёртом появился человек, чем-то похожий на Арлана. Возможно, родственник. Голограмма в боевом обмундировании, с красивыми погонами. Стояла по стойке смирно, впилась глазами в Ровальда:

-Война на подходе. Двести тридцать четвёртый год заселения. Лидер смежных посевов, ты обязан… Ты обязан… Ты обязан. – Голограмма зависла. Она безвольно потворяла последнюю фразу, застрявшую у неё в скрипте. – Ты обязан явиться на командный пункт и доложить о прибытии. Ваше новое оружие, и задачи для вашего рода, от которого должно прибыть двадцать три бойца в Звёздном Наследии звёздной Кузни чертога Эльрон. Ваших энергонов не хватает для совершения межпространственного прыжка в стан противника, захватившего уже множество посевов. Грядет война, котрую можно предотвратить… Предотвратить… Двести тридцать четвёртый год…

-Какой год? – Переспросил Ровальд.

Голограмма выпрямилась, и замерла, вспоминая правильную дату:

-Анализ… Анализ… Сейчас Шестьсот тысяч… Данные требуют рекогносцировки. - На этом, голограмма пропала.

Глава 17

Кварталы циклопических кубов завершились лестницей, подобной предыдущей. По ней поднимались десятки метров, пока не оказались наверху. Позади – плоские верхушки кубов. Спереди – мощёная дорога из шестиугольных, идеально друг к другу подогнанных камней. Словно выплавленных, как детали конструктора. Но чем дальше он шёл, тем больше рисунок менялся. Вскоре, шестиугольники заменились звёздами из стрел, удивительно гармонично сцепленными друг с другом. Дорога вела прямо в рощу орешника, листья опадали на лоб, Ровальд отводил их рукой. Группа молча шла за ним, столь же внимательно изучая местность.

За рощей орешника с его крупными широкими, но очень мягкими, шероховатыми листьями, дорога продолжилась вдоль широких лугов, уходящих за горизонт. Но уже впереди, через 200-250 метров, виднелись две чёрные цилиндрические вершины.

-Временный город. – Встал рядом Гаст. – Здесь жили изначально.

-Неплохая крыша над головой на первое время. – Согласился Окомир. – У меня был корпус 3-Д, на нижних этажах.

-Да, вояк всех кидали пониже, чтобы было простор для манёвра на всякий случай. - Согласился Белослав.

-А точнее, чтобы нероны не сбежали. Там, уже в то время, начались мелкие беспорядки с их участием. – Вставила Элайла. – Но что-то не то. Что-то там теперь тихо.

-Да, жизни здесь совсем не чувствуется. Хотя поля, признаться, ухоженные.

-Когда мы вылетали, уже начиналось переселение на более подходящие территории. Каждая под свою нацию. – Пояснил Белослав. – Отеленовцев, кажется, хотели на юго-восток, поля возделывать. Привычное им ремесло, на благо новой… Республики что ли? Форму правления не выбрали, даже деньги ещё не были введены.

-А Тесионцы? Выжившие после обратного преображения? – Спросил Ровальд.

-Они все, вроде как, собирались в одно и тоже место. Но куда именно, я уже не знаю. Это было два месяца назад. Сейчас, что-то, как сказала Элайла, действительно, очень тухло. Людей вообще нет. – Пожал плечами Белослав.

-Зайдем, проверим. Раннее утро, возможно, поэтому. – Скомандовал Ровальд. Вся группа двинулась следом.

Лёгкий ветерок раздул колосья подрастающих культур, что вились на этих бескрайних лугах. Но ни птиц, ни зверей. Редкие насекомые – лучшее, что удавалось встретить.

Чем ближе приближались, тем более становилось очевидным, что чёрные цилиндры – это невероятных размеров два здания, возведённые таким образом, за столь короткие сроки, что представить просто невозможно. Наверняка тесионцы откопали на экспедиционном корабле строительную арийскую технику и сотворили сие чудо, иначе – быстро такое не построить. По крайней мере, так казалось. Эти два цилиндра устремлялись параллельно в высь. Чёрные, непроглядные, будто монолитные. Окна едва ли различались даже под ярким солнечным светом. Но они были – чёрные матовые квадраты, лишь чуть светлее стен, что и позволяло их разричать. Они вились кольцами, параллельно друг другу. И даже с этой стороны было очевидно, что один этаж состоял из десятков таких окон. Десять… Двадцать… Ровальд насчитал сорок восемь окон со своей стороны, а таким ведь был каждый этаж, и точно так же, наверняка, с обратной стороны.

-Сотня этажей. – Гордо подсказал Окомир. – Мы жили на первых. Но на самом высоком, сотом, никогда не были.

-Чего? – Спросил Ровальд.

-ДА что-то не пришлось, все были заняты. Весело было, осваивать это всё заново, куча задач стояло, в основном, в качестве разнорабочих. Притащи то, притащи это.

Но только подойди к этим невероятных цилиндрам вплотную стало ясно, что запустение – не единственное отличие. Эти два здания – района, вместивших около тридцати миллионов человек, были огорожены лазерными решётками. Причем, изнутри, лазер был сплошной, даже между перегородками. Высота странного забора – в три человеческих роста.

Окомир, глядя на Ровальда, добавил:

-В близи, наверняка, будет ещё выше.

Действительно, вблизи забор оказался еще в два раза выше. Такой не перепрыгнуть, не преодолеть. Разве что подкопом.

-Но от кого? – Удивился Ровальд. – Враги же закончились. От кого такой забор? Здесь что, опасные звери?

-Нет зверя опаснее, чем человек. Так говорил мой учитель. – Сказал Гаст, нагнулся, сорвал тростинку и сунул себе в рот. – Когда я прилетал, кэп, не было опасных зверей, ни тем более, этого забора. Думаю, дело в людях. Ходили слухи о беспорядках среди спасённых неронов, и даже некоторых отеленовцев, но я не придавал им значения. Что они, против многомиллионного населения Тесио?

Даже так, при том, что раннее утр, запустение и забор монолитной лазерной защиты, этих двух фактов хватило, чтобы понять. Здесь что-то не так. Однако, пробраться через забор не представлялось возможным. Тем более, куда идти дальше, никто подсказать не мог. Новых членов команды забрали отсюда после всех нововведений.

-Моё доступ должен подойти. – Сказал Гаст, подошёл к вратам, прислонил к терминалу ключ-карту, но прозвучал запрещающий сигнал, экран загорелся красным, и женский голос известил:

-Доступ запрещён. Зона отчуждения.

-Причина. – Спросил компьютер Гаст.

-Официальная причина: взбешённые нероны скоростного и скрытного типа. Потеряв доступ к лекарствам, не смогли отказаться от прошлого образа жизни, потеряли рассудок, и стали восстанавливать создание лекарств из людей на основе человеческих клеток, которые изымались насильественным путем. Нероны не покидают данную территорию, но поймать их, невозможно. Они обладают независимым источником питания, поэтому не нуждаются в подзарядке. Все два районных жилых блока обесточены. Двери замкнуты. Последняя проверка неделю назад. Результат: один из десяти проверяющих пропал. Следующая проверка – через шесть месяцев.

-Хотят через голод от них избавится. – Понимающе сказал Ровальд. – Но кто бы мог подумать, что несколько обезумевших изворотливых неронов наведут столько шороха.

-Командир, нам по силам от них избавится? – Обратился Окомир. – У меня, кажется, может быть доступ.

-С чего это? – Удивился Гаст.

-Ну, есть такое предположение. В таких делах, раньше, ещё там, часто участвовал.

Ровальд окинул взглядом циклопические постройки, даже более величественные, чем те кубы, которые встретил на космопорте.

Нож прилетел в голову Ровальда – но за мгновение до фатального ударал, Окомир поймал его за рукоядку. Затем нож вырвался из его руки и улетел обратно.

-Магнитно-целевой, от мразь. – Вздохнул Окомир.

-Лучше здесь не стоять, ребят. Без доспеха кэпа… Не думаю, что скоростной нерон будет по силам.

В тот же момент, подтверждая слова Гаста, в голову Ровальда прилетел короткий серенький кинжал. Он дрожал от вибраций, пойманный рукой Элайлы. Остановленный в сантиметре от лба Ровальда.

-Твою мать. – Выругался Ровальд.

Кинжал задрожал в руке тесионки, задрожал ещё сильнее, стал пропиливать её собственный доспех. Стоило чуть ослабить хватку, и из её руки кинжал вырвался и полетел обратно, на один из центральных этажей, находящихся высоко над поверхностью земли.

-Не стойте. Бежим! – Крикнул Ровальд.

Но стоило отбежать, множество кинжалов полетело следом за ним. Каждый был отбил верными членами команды. Пробить их броню кинжалы не могли, и Ровальд последовал их примеру, активировал тесионскую, пускай и повреждённую, броню, покрылся мелкими кирпичиками достаточно крепкого металла, который уберёг от шквала пуль на Вашингтоне 02. Броня покрыта сотнями царапин, многие из которых успели отколоть кусочек, как-то ковырнуть, подцепить и пускай на миллиметр, но проникнуть, царапнуть мира Иксодуса.

Тут же о спину звонко ударились кинжалы. Обернувшись на бегу, Ровальд видел, как упавшие кинжалы поднимались неведомой силой и тянулись обратно к зданию. Но куда идти дальше, неизветсно. Все дороги в другие места наверняка шли из перекрытого города. Новые поселенцы не нуждались в космопорте, а потому, вывезя всё необходимое, просто расположились где-то в удобном для них месте и занялись работой, ни разу не возвращаясь туда, где нечего брать.

Но им, новоприбывшим, надо было куда-то идти, найти администрацию, Хопса, сцепить рукопожатия, встретить друзей и знакомых, попрощаться, и каждый час из выделенных трёх дней – капал как последний. Слишком высока вероятность не вернуться. Слишком неблагодарна будущая миссия. При всём при этом, столь же нежеланная.

Кроме этих кинжалов, ни единой живой души. Но вот удары о бронированные спины прекратились, и можно остановиться, взглянуть на эти две зловещие башни, которые зловещими показались ещё с самого начала, издалека. Чутьё не обманывало. Оно мягко предупреждало, и как всегда, никто не слушал.

-Твою пыль космическую. Чёртова дюжина потухших звёзд. Мелкосердечные тапок тебе в нос… - Выругался Ровальд. Путь лежал впереди, и это перекрытая дорога, с опасным нероном, без Стража, который мог запросто ухватить на расстоянии перчаткой. Множество желаний и возможностей, которыми Ровальд ещё недавно обладал, рушились о суровую и простую, как две единицы кредита, реальность.

-Что будем делать, кэп? Я в принципе, могу разведать. Разделимся. Эти-то, никуда не вылезут из своих нор.

-Нет. – Отмахнулся рукой Ровальд. – Не всё так просто. Времени у нас нет на исследования, и я, кажется, знаю что делать.

-Но в лобовую мы его не осилим. Это скоростной тип! Ладно ещё скрытный. – Запротетсовал Гаст.

-Не осилим. – Подтвердила Элайла, серьезно глядя вдаль на эти две высокие башни, отрезающих дорогу в цивилизованный, замкнутый на своих проблемах родной мир. – Можно подождать дневной связи через космопорт. – Предложила она. – Хотя не уверена, что при таком запустении, в ближайшее время, нам кто-нибудь ответит.

-Тоже так думаю. – Согласился Ровальд. – Вообще, всё слишком странно, а время не ждёт. Ладно. Есть у меня кое-что. – Ровальд достал рукоятку светового меча-дезинтегратора, который разрывал взмахом реальность, вспарывая пространство словно брюхо жирного червя. Последний подарок от совета Белых Старейшин из мифического Грозного. Посмотрел задумчиво, изучая глядя на руну, которая зажглась голубым сиянием. Стоит прикоснуться пальцем, и оно выйдет наружу.

-Что это? – Спросила Элайла. – Никогда такого не видела.

-Лучше никому не видеть, не что способен этот клинок. – Пространно ответил Ровальд, вспоминая тонны умерших душ, пропавших в пространстве, которое засосало нерадивых, словно зная, что появилось для того, чтобы засосать именно их.

-Что-то опасное? – С уважением спросила Элайла. – Можно будет потом попробовать?

-Нельзя. – Отрезал Ровальд, и сунул обратно. – Скоро сами всё увидите. Идём. Окомир, доставай пропуск.

Стоило подойти к подножию многоквартирных пустующих башен, и летящие кинжалы не возобновились. Исход их запуска был понятен и самому владельцу. Но ни одного кинжала не осталось. Все они вернулись обратно.

-Неронские технологии. – Цыкнул языком Гаст. – Их не спутать. Эта игровая манера убийства.

-Угу. – Поддержал Белослав, вставая непроницаемой стеной возле терминала, загораживая от всего, что могло бы помешать Окомиру войти.

Титан протянул карту к терминалу, тот засосал, счёл необходимые данные.

-Доступ разрешён. – Пропел женский голос.

-Как я и думал. – Почти удовлетворённо сказал Окомир, засовывая карту обратно в кармашек, который тут же закрылся сам, слившись с бронёй. Лазерная стена на вратах исчезла, но появилась через пару шагов спереди. Стоило ступить сюда, как стена сзади появилась вновь, зато та, что появилась спереди – пропала.

Нет, это ещё не капкан. Настоящий капкан будет впереди. Нероны отступники, не смотря на всё то добро и весь тот риск, ради которых за ними пришли, вызволили из рабства системы, бушевали, поддались, скорей всего, той страшной болезни, о которой рассказывал ещё Бен. Киберпсихоз. Его последствия теперь удасться увидеть воичию. Возможно, отсутствие медикаментов – вот реальная причина сумасшествия, от которого они и спасали, ради которого и были придуманы. Ровальд вёл группы, по бокам Окомир и Белослав, чуть в стороне Элайла и Гаст. А Тим?

-Ровальд, где Тим? – Спросил Гаст.

И ведь действительно. Ещё на подходе сюда он был рядом, но никто не обращал на него внимания, и теперь парень пропал.

Шлем Элайлы чуть приподнялся, освобождая губы, она сплюнула, шлем опустился:

-Ну йопт твою мать! Парнишка! Где ты?!

Ровальд поднял руку:

-Не стоит. Мы итак у всех на виду. Не услышим, как идёт противник, будет плохо. Найдем его.

-Тут так просто не найти… - С сомнением сказал Окомир.

Никто и не подумал, что Тим остался изучать чёрные кубы на космопорте.

Ровальд посмотрел на руку, покрытую повреждённой сколами тесионской бронёй, в которой сжималась легендарная рукоятка светового арийского меча.

-Так что это? – Вновь спросила Элайла.

На что Гаст поднёс палец к губам, и она кивнула.

Боевая группа из пяти человек подошла ко входу: прозрачные широкие двери стали сдвигаться, одна в другую, словно сплавляясь, и широкий вход, расчитанный ровно на их группу, стал звать внутрь.

-Добро пожаловать в жилой квартал А. Самодостаточный, имеющий двенадцать типов восполняющихся энергий, не считая их компоновки. – Стал напевать женский голос, эхом отражаясь от пустынных тёмных коридоров. В центре что-то вроде длинной стойки ресепшен, возможно, для обращений к администрации, с камерами хранений, или что-то в этом духе. Но, разумеется, у арием это всё называлось по-другому и имело несколько иные цели, хотя похоже на то известное, что Ровальду было известно под космо-отелями.

-Тим, чтоб тебя. – Вновь выругался Ровальд, держа рукоятку на изготове.

-Кэп, а мне скажешь, что это?

-Не, напарник, не сейчас. Лучше будет, если ты увидишь сам, потом все вопросы отпадут.

Зловещая тишина прервалась унылым стоном. Женский, а за ним точно такой же мужской и вновь всё стихло. Стоило перевалиться за стойку регистрации, как там, на полу, среди разбросанных планшетов и бумаг, в спешке скинутых и брошенных, а так же, частично вскрытых, словно в поиске нужных микросхем или минералов, из которых они изготовлялись, сидели спиной к спине два нерона. На висках железные вставки, глаза мумифицированы и под ними мелкие камеры, точками, как глаза у паука. Кожа подсохла и на голове. Они медленно шатались и изредка мычали.

-Что за?.. – Сказал Гаст, присоединяясь к Ровальду. Вся група наклонилась следом.

-Никогда не видела ничего подобного. – Обомлела Элайла. – Что за?..

Двое замычали, слегка пошатываясь, с губы стекала слюна.

-Смотрите. – Сказал Ровальд. – От виска провод идёт, к виску дамы.

-О нет. Я знаю что это. – Шокированно сказал Гаст. – Это полная жопа. – Мерзко скривился, представляя то, что там происходит.

-Что? – Спросил Ровальд.

-Единение сознание. Это наркотик. Единение душ, а точнее, из грязная перемешка друг с другом, чувства переплетается, своё сознание путается с другим. Стоит попробовать, и от этого, почти естественного, наркотика, нерноы уже не могут отказаться. Говорят, лучше секса, лучше медикаментов. Но те, кто так делают, ну, как мне докладывали, ещё когда-то служил в разведке,не могут вернуться в норму. Внутри них что-то меняется. Они тсановятся созависимыми, агрессивными, больными, и больше не могут жить нормально. Постоянно об этом думают, и даже начинают убивать обычных людей, вставлять им провод прямо в голову, не смотря, что нет вживлённого гнезда.

Ровальд скривился, глядя на них, а те блаженно мычали, пошатываясь. Эти Ромео и Джульетта балдели, высыхая, и не обращая внимания на то, что высыхают. План тесионцев по обезвоживанию работал. Но вот где Тим?

Переключив зрение на тот слабый тепловой визор, что встроен в тесионский доспех, видел, что следом свежих нет. Вернулся ко входу, чуть вышел наружу, но там, на солнце, уже не видно тепловых следов, там, под солнечными лучами, всё пылает одинаково.

Глава 18

Странным образом, Ровальду казалось, что следов Тима нет.

-Ребят, а вы уверены, что он с нами был? Возможно, его не было раньше.

Не получил вразумительного ответа, продолжил поиски. Влюблённую, смешавшую свои сознания парочку, вплятившуюся в мини-улей, если быть точным, оставили. От них проку никакого.

-Не было тут вашего Тима. – Прохрипел голос из туннеля. – Вы без него пришли. Я видел со второго этажа.

Человек стоял в тени, прислонившись к стене, и смотрел на них, схватившись за руку. Только подойдя к нему стало ясно, что у человека тоже нет обычных глаз, руки повреждены, словно их по кусочке отрезали, местами живые, ещё незажившие, кровоточащие раны.

-Вы, наверно, ищите бесноватого? Он давно сошёл с ума. Вот, даже меня, жрёт потихоньку, на лекарства, а иногда и просто, свежу плоти ради.

-Как тебя зовут?

-Нил.

-Нил. Ты же нормальный, почему тебя оставили?

-О, я? Я – нормальный? Спасибо. Такое о себе думать приходиться редко. Особенно, когда видишь бесноватого. Он давно сошёл с рельс и живет странной жизнью. Носится как ветер, тяпает всех, понемогу, охотится за живыми.

-Живыми?

-За вами, в которых нет электроники, и того, что удерживает ткань от распада. Свежачок. – Последнее слово он процедил сквозь зубы с удовольствием. – Иногда и поделиться может. – Облизнулся. – Тогда вообще жизнь налаживается. Но, нас оставили умирать, и я смирился. Даже, немного в себя пришёл.

-Ты знаешь, зачем мы здесь?

-Понятия не имею.

Ровальд уже передумал проводить зачистку, глядя на этих умирающих, оставленных на самих себя без какой-либо пищи. Возможно, кроме нормальной, которой они не пользуются.

-Нил. Опасен только бесноватый?

Он пожал плечами:

-Может, ещё парочка, но они больше в себе. Лаборанты, заняты наращиванием из кусочков плоти ещё плоти, и жрут, жрут, растягивая удовольствие. Но они закрыты, и бесноватый к ним ломится на запахи, но попасть не может. Иногда они выходят, и могут цапануть нас. Но в последнее время долго не выходили.

-Расскажи, Нил. Как это всё началось, что здесь случилось? Но коротко, времени у нас немного.

-Это у вас то немного времени? Вам, господа, грех на время жаловаться. Впрочем, неважно. Началось всё ровно два месяца назад. Хотя, кому я вру, на самом деле – гораздо раньше. Ещё когда попали на корабль, и имелись медикаменты, мы от них были зависимы, и врали о том, что с нами всё в порядке. Состояли на очереди в медкапсулу на восстановление тела. Однако… Медикаменты брали своё, от них нельзя отказаться. На них можно только подсесть и сидеть. Они и спасают, и губят одновременно. Или, вернее сказать, губят, своим спасением… Не важно.

Суть в том, что по правде говоря, мы не собирались лечиться. Мы менялись очередями с другими, отсрачивая свой момент выздоровления, потому что боялись выздороветь, оказаться… В жизни без тяги к медикаментам. Понимаете, господа… - У Нила дрогнул край рта, словно в лукавой улыбке. Ровальд моментально среагировал:

-Пригнись! – Нагнул Гаста за плечо, активировал световой меч, взмахнул еле вылезающим белым лезвием, слегка вспоров пространство, и в чёрный разрыв улетело несколько кинжалов. Нечто мутное, размытое, за что глаз не мог уцепиться, что внутри Стража, что сейчас, металось по стенам, по углам, прыгало из стороны в сторону, изучая реакции соперника. Новые кинжалы чудом удавалось заметить, но вот самого нерона уловить – невозможно.

-Как активировать перегруз? – Спросил Ровальд. Вся команда стояла в боевой стойке, они тоже это видели, но ничего не могли сделать. Когда мутное пятно приближалось, оно ловко уходило от любых захватов, ударов, словно играючи. Щёлкнуло по носу Элайлу, и девушку отшатнуло в назад, она упала, потеряв равновесие. Единственное что спасло от разлома шейных позвонков – верная броня.

Но как только весь свет начал засасываться в световой меч, нарушая пространство, А точнее, внешний мир для ориентировки, мутная тень потеряла уверенность, и попалась, как и прежние скоростные дураки, на ту же самую приманку, шея нерона оказалась ровно в левой руке Ровальда. Зажим, из которого раньше не могли выбраться, оказался теперь не столь прочным. Но нерона удалось рассмотреть. Худой, весь из металла, от человеческого лица – лица не осталось, сплошной голый металл без рта, без носа, с двумя горящими искрами, а то, что было ртом – небольшая пропасть под подбородком, на уровне шеи, чавкающая, с зубами по бокам. Такое извращение придумать невозможно. Это мутация. Невероятная мутация того, кто повредился умом от киберпсихоза.

-Что за хрень7! – Рявкнула Элайла, сидя на полу, и возвращая себе понятия верха и низа.

Рот на шее чавкал, и оттуда донёсся смех.

Нерон ударил Ровальда в шлем, пробил несоклько ударов по груди, оставляя небольшие вмятины, но он стоял, как скала. Даже при том, что броня вмялась, и получил повреждения, после которых будут сплошные гемотомы. Даже при том, что от ударов нероны что-то хрустнул в груди, резкая боль разлилась по нервным окончаниям, но Ровальд крепко держал его, и приблизил к этому мутанту-нерону световой клинок, колыхающий пространство.

-Знаешь, что это?

Рот на шее что-то прочавкал, то ли недовольно, то ли утвердительно.

Ровальд приблизились световой клинок ещё ближе к безликому лицу нерона. Часть металла исказилась, выгнулась, и словно попыталась всосаться в световой клинок.

Нерон понял, что с ним начало происходить нечто невероятное. Он отшатнулся, пытлся спрятать лицо, стал вырываться ещё сильнее, и Ровальд перестал его терпеть, просто приблизил клинок лицу ещё ближе, вогнал в голову нерону. Тот вздрогнул, тело перестало сопротивляться. Всё, что было нероном, всосалось в световой клинок. Некая тёмная субстанция начала плавать по световому мечу, подрагивая. Ровальд отошёл подальше ото всех, взмахнул, вот взгляды удивлённой публики, разрезал пространство, и темнота из меча всосалась в открывший чёрный порез, который вскоре закрылся. Дикий неронов вой скрылся в глубокой пещере, и лишь небольшое эхо гуляло по коридорам, под мычание Ромео и Джульты за стойкой на полу.

Нил удивлённо поднял брови:

-Я же говорил, допрыгаешься, бесноватый. – Зевнул. – Вот и допрыгался. Хоть жрать меня, теперь, не будешь, по выходным.

-Согласен лечиться? – Спросил Ровальд.

-Тебя кэп спрашивает. – Подошёл к Нилу Гаст. – Отвечай.

-Делайте со мной что хотите, хоть на смерть оставьте, хоть лечите, мне всё равно. Ближайшие сутки точно. А потому, засну, и снова ко мне потянуться эти… Больные, со своим аукс-проводом. Так надоело с ними смешиваться, а деваться некуда… - Мыча недовольно Нил поковылял обратно в темноту.

Окомир пошёл за ним.

-Отставить. Нам ещё порядок наводить. Этот никуда не денется. На верху два лаборанта. Это наша следующая цель. Найдем их, и гнили конец. – Скомандовал Ровальд. – Нил! – Крикнул вдогонку нерону. – Где они?!

-Самый верхний этаж. Там не потеряетесь…

-Есть кто ещё?

Нил остановился.

-Ещё кто, это кто?

-Кого следует бояться.

-Нас. Бойтесь нас всех. Не ошибётесь. – Сказал Нил и поковылял дальше. – Все мы с гнильцой.

Там, куда пошёл Нил, раздался жуткий вой, царапанье стен. Словно кто-то встал на четвереньки, и побежал куда-то, дыша как собака.

-Чёртовы прокажённые. – Выругался Окомир. – Всегда был против них. Вот зачем их надо селить вместе со всеми, в общую? Только изолировать!

Это архитектурное сооружение имело множество коридоров с комнатами, двери в которые открыты настеж, отодвинуты в аварийном обесточенном состоянии настеж. Внутри перевёрнутая мебель, постельные принадлежности. И если на первых этажах сплошная спешка, то чем выше поднимались, тем меньше вещей оставалось. Словно уход происходил постепенно, и лишь в самом конце, всё побросали и ринулись отсюда.

По удачному стечению обстоятельств, Ровальд понимал, что планировался отход тщательно. Это была тактическая хитрость. Возможно, ценою чужих жизней.

Однако, время неустанно тикало, и даже эта прогулка, напоминающая археологические исследования на внеземных заброшенных станциях, не могла продолжаться вечно. Решив обойтись лишь небольшим количеством имеющегося времени, Ровальд двинулся дальше. По его прикидкам, выше десятого этажа подняться и зачистить от агрессивных неронов, охваченных киберпсихозом, времени не хватит. Но и этого будет достаточно, чтобы в безопасности выйти во двор, или хотя бы осмотреться с высоты, куда следует идти дальше.

Брошенные ошмётки одежды отбрасывались ногой, как футбольный мяч. Пустынные коридоры, среди которых, то и дело, раздавались знакомые стоны. Но один раз парочка проснулась, и остервенело поглядела на разбудивших. Они злобно шипели, и, не разъединяя аукс-провода, отодвинулись поглубже в одну из раскрытых комнат. Заползли умирать в тень, не чувствуя голода, в своём мини-улее сознаний. В таком вот мире и родился искусственный разум иронов. Этот зачаток бесконечных паразитических мутаций.

Подъём до десятого этажа прошёл беспроблемно, не считая гнетущей атмосферы запустения и вздохов. Активной агрессии не проявлялось.

-Толпа трупов. Как они дожили до сего дня? – Сказал Окомир.

-Отказались от мед-капсулы, а потом и вовсе, ушли в забытие. – Поддержал Гаст. – Психология людей не меняется. По крайней мере, радикально.

-Друзья, вот такова была моя работа в космосе. Вот так, как мы сейчас, бродить до старым космическим объектам и искать, искать, искать.

-Что искать? - Спросила Элайла.

-Правду. Истину. Новые технологии, которые остались от предыдущих владельцев. Чтобы облегчить жизнь человечеству, шагнуть дальше, понять больше.

-Командир. Можно вопрос? – Гаст вернулся с обхода своей половины. Это был последний, десятый этаж. – Что это за страшное оружие, которым ты всосал нерона?

-Световой арийский меч. Памятный подарок с Грозного.

-Того самого?! Грозного?! – Вскрикнула Элайла, нарушая общий баланс нероньих вздохов в темноте. Впрочем, вздохи продолжались. – Легендарного города на Севере?!

Ровальд кивнул:

-Того самого.

-Так это не шутки. Командир действительно там был. – Сказал Окомир. – Удивительно. Мне казалось, что всё это выдумки. Но теперь, я верю.

-Придётся подняться выше.

Команда поднялась ещё на пару этажей, в этот раз, не расходясь. Запустение стало ещё более фатальным. На этом этаже совершенно ничего не было. Было решено двигаться простовверх, не обследуя столь обширные коридоры. Которые, впрочем, до конца они и не обследовали. Ибо на полное изучение оветвлений ушло бы слишком много времени.

Хотя из пролётов и доносились странные эхо, шуршания. Вскоре группа к ним привыкла окончательно. На 60ом этаже ноги устали. Пришлось сделать привал. Все сползли спинами по стенке и уселись кто как мог, доставая плоские пакеты воды, которые вздувались, стоило дёрнуть шнур, и наполнялись живительной жидкостью. Всего лишь от контакта с воздухом.

Даже у Ровальда было несколько таких же.

-Выглянем здесь.

Но стоило сойти с лестничного пролёта на 60ом этаже, как взору открылись обглоданные, сожжённые скелеты. Челюсть навеки застывшая в крикливой агонии, пустой взгляд устремлён в потолок.

-Их не просто сожгли, их сначала сожрали. – Заключил Окомир. Он нагнулся, взял кость пальцами, осмотрел её со всех сторон. – Точно сожрали. Даже следы от… Хер знает, чего. Но явно жевательного.

-Странно, что кости не тронули. – Подытожил Гаст.

-Безумство. У этой болезни есть название. По крайней мере, в моей цивилизации. – Начал Ровальд, вспоминая разговор с Беном. – Это киберпсихоз. Когда люди, подвергшие себя кибергизации, сходят с ума заживо. Тупеют, становятся замкнутыми, агрессивными, тянутся к другим таким же, и становятся всё безумнее. Поступки, менее логичными. Их просто начинает бесить сама плоть. Нероны от этого и спасались медикаментами. Как раз от киберпсихоза, и от отторжения механизмов плотью. Но, вот что случается, когда больное животное пытаешься вылечить. Оно кусает по локоть, и не может не укусить, потому что это…

-В его природе. – Закончил Гаст.

-Именно. – Сказал Ровальд.

Он выглянул в окно ближайшей квартиры. Увидел бескрайние луга, на горизонте которых – пахотные поля, а там, работали, самыми обычными инструментами, без всякой сельхоз техники, люди. Обычные, без угловатых странных щупалец и третьих рук. Каждое движение – привычное, отточенное, и даже с удовольствием.

В коридоре раздались вздохи, резкий крик, и всё смолкло. Команда напряглась, Ровальд сжал кулаки, в правой руке – световой меч. Но ничего не последовало. Возвращаясь, спускаясь по лестнице, казалось, что за ними кто-то неслышно идет. Наблюдает с трусливым любопытством. И только покинув чёрное цилиндрическое здание, Район А, краем глаза Ровальд увидел странного человек, чьё туловище состояло из пришитых рук. Оно ползло по потолку, и мгновенно исчезло, стоило на него посмотреть. Но даже в этот краткий миг Ровальд увидел лицо сшитое из лоскутов человеческой кожи. Странное, жуткое, любопытствующее лицо.

-Вы видели это?

-Видели что? – Переспросил Гаст.

-Ничего, идёмьте. Лучше, оставить здесь всё как есть, пускай догневает.

Обойдя здание по периметру, зашли с другой стороны, и увидели площадь, на которой, объединяя двор района А и района Б, величественно восседала его статуя, Ровальда – освободителя. Так и называлась:

Вечная память освободителю со звёзд

Между двумя цилиндрическими пустующими районами, захваченными умирающими неронами, сходящими с ума, и не спешащими уходить на тот свет.

Глядя на себя, он находил в этом некоторую иронию. Его статуя великолепна. В правой руке, под мышкой зажат шлем Стража, который в принципе то, не снимается. Взгляд устремлён вверх, к звёздам, подбородок вперёд, лёгкая улыбка на губах. Мощные скулы. Так вот, как он выглядит со стороны для других? Ровальд невольно залюбоался, обошёл себя со всех сторон, и пожалел, что не оказался тут в лучшие времена, когда кипела жизнь, и не было очередной проблемы с неронами.

-Нравится? Мне нравится. – Подошёл Гаст. – Я думаю, что её потом перенесут в другое место. Как-никак, на её раннем строительстве настояли…

-Кто?

-Ну, прежде всего, представители агентурной сети по ту сторону. Пробуждённые.

-Кстати о пробуждённых. У них-то дела как?

-Они-то в адеквате, прошли тяжелую психотерапию, киберлечение, извлечение имплантов, заживление всех приевшихся отверстий, на которых всё это держалось. Включая разрозненную нервную систему, управляемую, ранее, распредителительным центром пси-сигналов. И прочее, прочее, прочее в таком духе. – Вздохнул Белослав. – Я лично общался со многими из них. Хорошие ребята. Хотя, тяжко пришлось. Сошли с ума, в основе своей, как раз те, кого просто позвали в самом конце. То есть, не пробуждённые.

Дорога по эту сторону, за статуей, была. Состояла из тех же остроконечных звёзд, крепко сцепленных между собой, и столь плотно, что никаких щелей между ними не образовывалось. Идеально красивая дорога вела к пашным угодями, и чуть дальше, разделялась. Был даже целеуказатель на развилке: Прямо:

Сельхоз.угодья. Переселенцы Отелена.

Левее:

Новый Тесио. Район Перуноград. Рудник.

Дальше судьба вела, как всегда, налево. Солнце уже стояло в зените, потерянное время, оказалось не таким потерянным. Всего девять часов утра. Жизнь должна уже кипеть. Улыбнувшись друг другу, и деактивировав шлемы, группа двинулась дальше, к своим родным и знакомым, встретиться в последний раз.

Насекомые ожили, в небе крикнула птица. Словно, после посещения злачного места, мир стал чище, и всё вокруг об этом говорило, тайно благодаря.

Глава 19

Дорога влево резко расширялась. Более того, отчётливо виднелись следы колёс, иссиня-чёрные. Следы путались, а порой, встречалось резкое торможение – две сплошных параллельных прямых. Вскоре, дорога стала ещё шире, появилась бугористая сероватая разметка, делящая дорогу на две проезжие части.

Спустя несколько часов блужданий по идеальной асфальтированной дороге среди лугов, Ровальд уперся в развилку на две стороны. Зелёные ковры в этом месте имели примятости вдоль и поперёк, транспорт явно съезжал с дороги. Причем, так далеко, что примятая трава – скрывалась за горизонтом. Выбор простой, плавный поворот направо – в сторону пахотных полей. Вдалеке, на самом крае видимости, маячили фигурки людей, обратаывающих поля вполне привичным образом – ручным инструментом, в основе своей, крючковатыми мотыгами.

Значит, новая столица беженцев – налево. Дорога уходила далеко вверх по горе, и скрывалась среди больших валунов. Но самого города тесионцев не видать. Солнце нещадно палило голову, Ровальд нажал у подбородка кнопку, шлем вернулся на место, кожу обдуло нежной прохладой, климатическая установка заработала исправно. Этот потрёпанный тесионский костюм делался на совесть. Даже сейчас, нещадно подбитый сколами в разных частях, в основе своей – спереди, он работал как часы, готовый, если потребуется, бороться со стихией до последнего глотка воздуха.

Вздохнул Гаст, ворча, как старик:

–Могли бы кого-нибудь и прислать. За несколько месяцев отгрохать столько. Будто ждали, что мы свалим, чтобы начать строительство.

-Да ладно тебе. – Встал на защиту родины Белослав. – Всё у нас по плану, сам ли не знаешь?

Гаст не ответил.

Ровальд смотрел сквозь визио-фильтры на палящее солнце, и невольно, по привычке, приставил ладонь к бровям, металл доспеха звонко стукнулся. – Что есть, то есть. Потом предьявим притензии Хопсу. Он же главный градостроитель здесь?

Члены команды невольно кивнули:

-О да, он-то, с его расчетливостью и главной заслугой в организации переселении, давно уже стал негласным лидером страны. – Сказал Окомир. – Впрочем, именно за эту тайную рассчетливость его недолюбливают даже среди наших. Разведчик он разведчик и есть, какое тут лидерство? Нужна харизматичность, стойкость, прямота. Хопс, он несколько не таков. Думаю, пост главы у него временно, пока всё не стабилизируется, как сейчас.

-Надо знать, какие отношения с новыми властями. – Кинул Ровальд, намекая, чтобы напомнили, если забудет.

На дисплее что-то пикнуло, и Ровальд почувствовал, как под кожу вкалывается питательная порция витаминов и полезных веществ, необходимых для генерации сил. Доспеха Стража исполнял эту функцию более изящно.

Добравшись до самого верха, где дорога уже начинала петлять за валунами, издалека эти пороты казались мелкими, но в действительности, подойдя на вот такое расстояние, Ровальд убедился, что расстояния приличные – каждый поворот занимал сотни метров, а валун – не какой-то там большой камешек, и громадный, чуть ли не полноценный кусок горной породы, отколовшийся, волею судьбы, с плеч титана.

Путь шёл по этим петлям, километр за километров, вихляя в лабириенте совершенно новой, удивительно качественной дороги свежеуложенного асфальта. Шероховатого, крепко сцепляющего с поверхностью даже подошву.

Пробравшись через лабиринт извилистых путей, команда остановилась у обрыва. Дорога продолжалась ниже на несколько метров. Но сам обрыв странный, часть поверхности земли сместилась в разные стороны.

Но вид открывался на ещё более просторные луга, леса циклопически огромных деревьев – соквойи. Крона таких великанов – соревновались со скалой вдалеке, вокруг верхушки которой что-то летало. Нет, не облака, некие крупицы. Верхняя часть которых обладала геометрически правильной формой.

-Ров! – Гаст ткнул пальцем в сторону.

Ровальд проследил за указанием, и увидел маленкьие мошки, резво загоняющие огромного зверя. Увеличить картинку в несколько раз, как это мог Страж, в это доспехе не удалось. Лишь в жалкие два раза, но этого хватило, чтоб убедиться. Некие два транспортных средства пытаются загнать саблезубого льва. Похожего на тех, что встречались на Иксодусе, на южном полюсе – Земель Незванных. Однако, этот обладал другими габаритами. Другим характером, более тёмным окрасом. Движения резкие.

Животное убегало от двух встретившихся четырёх-колёсных, на первых взгляд, багги. Рёв мотора не слышен на таком расстоянии, но ветер изредка доносил лёгкий, почти плачущий рёв мотора.

С одного из багги вылезло нечто, и выпустило красную лазерную иглу, которая прошла насквозь через лапу льва и скрылась в лесу, до которого оставались десятки метров. Животное, по-видимому, намеревалось скрыться там. Получив ранение, лев упал, кувыркнулся несколько раз по земле, вернул баланс на трёх лапах, поменял траекторию движения, резко прыгнул на ближайшего противника, вцепился зубами и передними лапами, не прокусил, но удачно зацепился. Упал на спину, уволакивая транспорт за собой, перевернул на бок, колёса неистово завертелись, потеряв опору, и дав волю двигателю на холостых. Багги успел сделать ещё три лазерных выстрела в разные стороны. Один полетел в сторону Ровальда, прошил скалу неподалёку, где-то там над головой раздался треск, кусок породы лениво повалился в их сторону. Никто не успел среагировать. Крошка пылью взорвалась, потянувшись за падающим куском как дым за головешкой угля и упал в ста метрах от команды, расколовшись на ещё большее количество камней, один из которых ударился о броню Гаста и безвольно упал под ноги.

-Йо… - Свистнул Окомир, глядя на действие нового оружия.

Но Ровальд успел вернуться к моменту, когда саблезубый лев, уже лежал на спину, и задними лапами отталкивал багги. Одного мощного толчка хватило чтобы отправить внедорожник в полёт на десяток метров. Лев извернулся, и хотел напасть на другого противника. За спиной льва на крышу приземлился перевёрнутый внедорожник. Что-то в нём задымилось, до Ровальда донёсся крик людей, который тут же обрубил появившийся вой ветра.

Но прямо сейчас у Ровальда не было Стража. Лишь жалкая пародия на легенду, которая в лучшем случае может лишь защитить. Но даже от такого лютого зверя она не спасёт.

Второй транспортник во всю отстреливался от прыгающей кошки. Два спаренных дула лазерных турелей выплёскивали град красных игл, вспахивающих луга вокруг саблезубого зверя. Крошка земли взрывалась вместе с опалённой травой, вздымалась к небу, будто от разрыва маленьких гранат.

Багги покрылся защитой. Там, где сидели люди, выехали щиты и соединились, превратив внедорожник в монолитный гроб на колёсах, который, вряд ли под силу пробить даже столь могучей кошке.

Один раз зверь уловил момент и напрыгнул, уцепился зубами за одну турель, прибавил усилий, надломил её, вцепился зубами, пытаясь оторвать до конца. Однако, по корпусу на помощь турели приехала вторая. Два ствола уставились в кошку, та мгновенно среагировала и отпрыгнула, а по её месту заколошматил ядовитый град лазерных выстрелов.

Лев секунду наблюдал, как турель подняла прицел в его сторону, и, хромая, короткими прыжками кинулся к лесу, постоянно оборачиваясь, меняя путь отступления, успевая тем самым, в самый последний миг. Земля взрывалась крошкой, лев вновь отпрыгивал, понимая, что цел не надолго.

-Йо… - Только и успел повторить Окомир.

-Не знал, что у нас такие бывают. – Удивился Белослав, основательно поживший на Велие с момента его покорения. – От это киса. Чем же она насолила нашим, что на неё отправили аж два герролюса?

-Всё, теперь не поймают.

-Поймают. – Поспорил Белослав. – Смотри.

Ровальд присмотрелся к багги с названием герролюс, который продолжал поливать лазерной шинелью, причем, тщетно. Зверь оказывался ловчее и смышлёнее. До леса всего сотня метров, а герролюс даже не гонится, словно бросил все попытки. Но Белослав, от чего-то, был уверен в своих словах, и Ровальд не спускал с транспортника глаз.

Герролюс присел на пузо, передние колёса приподнялись, отодвинулись в стороны, стали разгоняться. В центре каждого колеса вылезла тоненькая полоска лезвия, которая становилась больше. Колёса раскручивались сильнее. Достигнув пика раскрутки, отсоединились от ходовой, поцеловались с землёй, и устремились на перерез льву. В буквальном смысле.

Лев оглянулся на стремительно догоняющие его колёса, норовящие расчленить в одну секунду. В глазах промелькнула жалобность. На мгновение Ровальд посочувствовал зверю, который приложил столько усилий, чтобы сбежать. Вот его конец близок, две бешеных круглых диска приближаются. Лев подпрыгнул, пропуская колёса под собой, но с прострелянной лапой это удалось плохо, и его резануло по брюху. Лев вскрикнул так громко, что его рёв был слышен даже среди скал. Колёса – диски уже заходили на второй круг, а лев всё не сдавался, он не просто хромал, а истекал ручьями крови. Хромая, он лениво, лешившийся сил, крови, раненный, обернулся, готовый встретиться смерть, и подпрыгнул ещё раз, более ловко, сумев перекрыть оставшимися силами тот спасительной клочок свободного пространства, которого хватило, чтобы не зацепиться. Колёса проскочили, до леса жалкие пятьдесят десятки метров, но сил у зверя, похоже, не осталось.

Тем временем, пилот герролюса решил, что этого мала, и вот вдогонку первым колёсам пускались два задних. Они с воем прошибли землю с травой под собой, изрыгнув её как ненужный мусор в сторону, и ринулись вперёд.

Это конец саблезубого льва, самого крупного льва, которого когда-либо Ровальд встречал в своей жизни.

Первый колёса шли крест-на-крест со вторыми, догоняющими. Возможно, и этот момент лев сможет пересилить, но крови, которой он лишился – было слишком много. Всё пространство вокруг него залито яркой красной краской.

Из леса выпрыгнул другой лев, поменьше, полный сил. Он ринулся чуть ли не быстрее резвых самонаводящихся колёс с лезвиями. За мгновение до распила своего собрата, схватил его за загривок, перекатился, откинул задними лапами в лес. Тот рухнул как мешок с картошкой, обессиленный, с трудом, приподнялся, глянул на товарища, которого распилило на множество частей. Дикий рёв огласил округу, ещё сильнее предыдущего. Вой боли и скорби. Лев ревел снова и снова, а колёса распиливали остатки его товарища по второму кругу.

Уползая в свои тёмные дебри, лев долго, очень долго ревел, подымая грады птиц с деревьев. Его рёв был слышен даже потом, когда транспортник уехал на подмогу перевёрнутым товарищам.

Элайла всхлипнула.

-Почему-то я переживала за это животное.

-Совсем как люди. – Поддержал Гаст. Похлопал девушку по плечу.

Все члены команды переживали за льва больше, чем за своих же ребят, которым ничего не грозило с самого начала. Ведь вся техника – понятное дело, неподвластна зубам даже такого дивно-крупного хищника.

Ровальд двинулся дальше, а все члены команды послушно следом. В воздухе витало напряжение, оттенки небольшой грусти. Почему-то это животное каждому запало в душу, нечто родное ощущалось в нём, знакомое. Словно все мы, люди, это что-то потеряли, а эти животные, вот нет. Что-то важное.

Так казалось. Спускаясь по вновь идеально ровной дороге прямо к герролюсам, которые не так далеко от трассы стояли, восстанавливаясь, Ровальд пару раз махнул руками и крикнул. Но те, разумеется, не услышали. Пилоты пожали друг другу руки, забрались обратно в машины, и удалились. Никто из них таки и не заметил гостей из космоса.

-Герролюс. – Проговорил Ровальд. – Что это?

Окомир пожал плечами. Белослав придерживался той же позиции:

-Ну вот примерно то, что мы видели. Яснее не скажу.

Дорога тянулась под ясным небом. Но даже теперь, становилось ясно, что там, на другом конце ровной трассы, где вокруг скалистой вершины плавали точки – находились врата. Почти идентичные тесионские стены. Но новые, широкие, массивные врата, предназначенные для проезда транспортной техники. А там, за стенами, геометрически правильные формы.

-Господа, поздравляю. Мы нашли. – Сказал Ровальд. – Думаете, они назовут город так же?

-Почему бы и нет? – Сказал Гаст. – Тесио хорошее название. Мне нравится.

Каждый вновь разделял мнение одного. Но, у города наверняка было другое название, другая история, и эти плавающие точки, только пройдя несколько километров стало видно, что это целые плавучие острова с постройками. Они не летали – парили, плавно поднимаясь чуть вверх, опускаясь чуть вниз, и так далее.

Антигравитационные технологии. Выходит, тесионцы что-то откапали на первом экспедиционном.

Вот в центре города здание стало подниматься вверх, а за ним, за фундаментом, кусок оборванной земли. Островок поднялся вверх, и плавно полетел занимать свою орбиту. Окомир присвистнул.

-К такому меня жизнь не готовила.

Это впечатляло. Антигравитационные технологии такого уровня Ровальд не встречал даже в учебниках экспериментальной археологии. Всё когда-либо найденное официально, учёными, меркло, по сравнению с этим кусочком парящей породы. Словно сама природа без каких-либо условностей и физических законов взяла, и подняла.

Завыл ветер, откуда-то сбоку послышался знакомый рык. Из кустов справа вынырнул маленький саблезубый лев, на мгновение остановился посреди трассы, оскалил клыки в сторону идущих, а затем, навострив ушки, жалобно их прижал, и скрылся в следующих через дорогу кустах. За ним, ревя моторами, выпрыгнул герролюс, и не замедляясь, перелетел дорогу, приземлившись далеко за кустами, где бежал мелкий детёныш.

-Не просто охота. – Сказала Элайла. – Это истребление.

-Чем же они насолили… - Повторился Белослав.

Визг тормозов смешался с визгом зверя. Кровавые ошмётки на колёсах, которые превышали величину зверя. Ровальд понял, что картина, наблюдаемая издалека, про убегающего льва – означало, что лев был больше этой громадины. Так это и есть герролюс? Вблизи транспортник оказался ещё больше. Даже всего своего роста Ровальду не доставало, чтобы макушкой головы превысить высоту этих колёс – столь велик был внедорожник, столь велик зверь, спасшийся ценою сородича.

Глядя, как герролюс разворачивается, компания застыла. Транспортник медленно подполз к ним, не спеша орудуя сцеплением, поровнялся с дорогой, остановился, по бокам кабины приподнялись двери, ака крылья чайки, и оттуда выглянуло серьезное лицо зеленоглазого мужчины с усами.

-О. – Это было всё что он сказал. Пилот кивнул на кабину, мол, залезайте.

-Давайте, ребята. Хотя и осталось с гулькин нос до города, это то, чего мы так ждали. – Сказал Ровальд.

Уже находясь внутри кабины, состоящей из рули, двух педалей, и полушария по правой руку от пилота, на которое периодически клалась пятерня пилота, словно переключая скорости. Но на полушарии появлялись изображения, некие фигуры рун. Изображения, которых копировались на экран торпедо – крохотный дисплей перед рулём.

-Опасно ходить самим. Зря вы так. – Сказал пилот, то ли сочувствуя, то ли упрекая. – Откуда будете, братцы?

-И девушки.

-Херевушки. – Передразнил Элайлу пилот.

-С космоса. – Сказал Гаст. Отвезёшь в город?

-А куда вас ещё, космопланетян? – Передразнил Гаста пилот.

Герролюс развернулся, выпрыгнул на трассу, и помчался к открывающимся вратам.

-Как город назвали? – Спросил Ровальд.

-Не знаете? – Удивился пилот. – О.

-Отвечай уже. – Начала выходить из себя Элайла.

-Я и сам не знаю. Мне всё побоку.

Ровальд вспомнил ошмётки львёнка на колёсах. Невольно закрыл глаза. Но это не тот разговор, где он мог что-то обсуждать с простым человеком, выполняющим простой приказ.

Глава 20

Оказавшись за воротами – никто не обратил внимания на пятерых людей, спрыгнувших из герролюса вместо стандартно: одного пилота. Толпа народа, без каких-либо доспехов, в спешке переносили вещи, в глазах напряжение, ужас, фраза «лишь бы успеть».

В городе была паника, а над головами людей плавали острова со зданиями, где, кажется, всё было тихо и спокойно, какая бы паника внизу не случалась. Впрочем, отсюда не разглядеть, живёт там кто-нибудь или нет.

Новый город отличался от старого-доброго Тесио. Не смотря на общую схожесть, отличия в деталях. Вместо мощёной дороги, идеально ровный асфальт. От площади за воротами, на которой оказался Ровальд и его команда, тянулись широкие улицы. Каждая могла вместить два герролюса проезжающих на встречу.

Но пока там блуждало больше обычного народа, тягающего телеги на гравитационных двигателях, которые парили над землёй. Даже будучи нагруженными под завязку, увязанные сверху верёвкой, чтобы хабар не вывалился – для их передвижения усилий почти не требовалась. На глаза попалась одна особо хрупкая девчонка лет пятнадцати, и она спокойно тащила одну такую нагруженную телегу. Все словно бежали из города, и между тем, нет. Паника, и между тем – никто не спешил бежать из города. Пока до ушей Ровальда не донёсся крик солдата в типично тесионском доспехе. Его шлем снят, рот широко раскрыт, вена на виске вздулась:

-Прорыв! Опять! Кто может, бросайте свои вещи!

-Да сука! – Вскрикнула сероглазая девчонка с повозкой, силой отодвинула грави-телегу в сторону и куда-то побежала, задрав полы юбки. Отеленовские корни дают о себе знать.

Но даже в этой суматохе нашлись совершенно спокойные личности, которые никуда не спешили и умудрялись даже зевать. Когда солдат им уже в самое ухо кричал:

-Прорыв!

Те лишь зевали и лениво отмахивались.

-Да устал от ваших прорывов. Был один крупный, чего каждый раз шороху-то наводить?

-Прорыв!

-А хер с тобой, пойду домой чай попью.

Солдат уже направился в их сторону, когда Ровальд махнул рукой своим, и вся команда забилась следом за толпой в трактир, удивительно точно расположенный аккурат на центральной площади за воротами. Здесь уже находилась целая куча народа. Внутри деревянные опоры, стойки, стулья.

Мало кто пил, в основном весело болтали, в тесноте, да не в обиде.

-Дайте, дайте, позвольте! – Раздался женский голос в толпе. Одна барышня прорывалась прямо к ним, почти беспардонно расталкивая гостей. Она остановилась возле Окомира, тот удивлённо похлопал глазами и развёл руки, то ли, объясняясь: ну вот, а что я? То ли пытаясь обнять.

Получил мощную пощёчину, от которой голова Окомира резво повернулась на 90 градусов. Он недовольно повернулся обратно:

-Слышь, ты…

Но девушка вцепилась за его короткие волосы, притянула голову к себе, скорее всего, Окомир поддавался, и присосалась к его губам.

Ровальд нагнулся к Гасту:

-Ты же говорил они все одинокие.

-Должно было быть так. – Непонимающе пожал плечом Гаст. – Впрочем. Чему быть, того не миновать.

Белослав нагнулся, и почти шёпотом, заговорщецки:

-Не обращайте внимание на него, Окомир подкаблук. – И немножко усмехнувшись, увидел, как искромётно, фигуристая девушка продиралась сквозь толпу прямо в его сторону. Белослав перестал смеяться. Взгляд девушки строгий. Её намерения читались в каждом движении.

-Командир, я этого…

-Живи. – Отдал приказ Ровальд.

Белослав, широкоплечий как Окомир, расталкивал соседей ещё более агрессивно, чем девушка, идущая за ним, юркнул к выходу и скрылся на улице.

На мгновение разговоры стихли, все повернули головы в сторону закрывающейся двери.

-Жалко парня. – Сказал кто-то вдалеке тоненьким голосом и гам продолжился.

Дама, явно преследующая Белослава остановилась, с неприязнью скривила губы, вздёрнула нос к верху, и непонятно для кого провела пальцем по горлу.

-Это его сестра. – Нагнулась Элайла. – Бешеная затейница. Вы не подумайте. Белый действительно не подкаблук. – Элайла подмигнула и пошла за стойку, где тут же заказала два больших бокала пива. – Командир! – Пригласила Элайла. – Отметим прибытие!

-Командир? – Переспросил владелец трактира, который здесь же работал и барменом, разливая напитки. Его взгляд бойко устремился в Ровальда, и вроде бы нашёл знакомые черты, но не мог понять, откуда знает его. Вроде он, а вроде не он. В конце концов, плюнув в душе, вернулся к делам. – Командир, тоже мне. Где этот Независимый, когда так нужен? Вот когда никого не ждёшь, как говно с неба, а когда надо…

Элайла строго посмотрела на бармена, вопросительна на Ровальда, пожала плечами, и крепко ухватилась за две ёмкости пойла сразу, очевидно, изначально предназначенные только для неё.

-Гаст, давай присядем, переждём. Не знаешь, кстати, что это за волны?

-Понятия не имею. Не понос, так золотуха.

-У кого бы спросить. – Присаживаясь к Элайле, которая специально освободила и держала ровно три места для них, оставшихся без компании встречающих.

Бармен, словно услышав кодовое слово, заговорщецки навострил уши, и, протирая очередной стакан, нагнулся:

-Уважаемый сударь, за определённую плату, вы можете спросить что угодно. Расскажу даже как провёл вчера день и как занимаюсь любовью с женой. Но здесь, разумеется, уже другие расценки.

-Маму продашь?

-Договоримся. Шучу. – Весело подмигнул бармен и звонко поставил стакан перед гостем, жаждущим информации. – Пить что будем?

-Что-нибудь популярное.

-О, не местный. Отелен? Хотя нет, не похож, однако, серые глаза говорят сами за себя. У нас не так много таких, которые окультурились, с отдельного района, а тех, диких… Которые работают в полях. - Бармен вознёс руки к небу. – Господи, благослови, чтобы они никогда не возвращались.

-Не возвращались?

Бармен остановил взгляд на Ровальде.

-Ты чё, внатуре не местный? Я думал у новых властей глаза зелёные, а ты сероглазый. Ну видать как пить дать, наш. Ну разве не наш?

Гаст оценивающе посмотрел на Ровальда, и кивнул бармену:

-Наш, наш, зуб даю.

-А я что говорю! Стой. Ты не тот ли?.. Герой? Ушедший с Независимым.

-Угу. Налей мне адельного.

-Хорошо. – Профессионально начал работать бармен, смешал пару бутылок, взболтал, налил Гасту, и вернулся к разговору. – Так ты тот самый?

-Угу. Кэп. Рекомендую попробовать. Состав вроде не изменился, даже стал чуть лучше.

Ровальд поднял брови:

-Мне тоже.

-Сейчас будет… Прошу. Так вот. Кэп? Если ты тот самый, то кэп?.. Неужели?

Ровальд вытянул губы трубочкой:

-У, сейчас будет больно.

Бармен замер:

-Если вы, господин Независимый, про мой мозг, то да, он сломан.

Ровальд легонько улыбнулся:

-Именно так. Совсем не в курсе последних новостей. Тем более, каких-то там прорывов, проблем с отеленцами… За пару месяцев произошло много знаменательных вещей.

-Если быть точным, прошло более трёх месяцев и двух недель. Но да ничего, это мелочи. Кстати, вся выпивка, если позволите, за счёт моего заведения, однако, я попрошу вас расписаться на стене, вы не против?

-Ничего, если потом?

-Да-да, конечно… Ну так вот, о чем рассказать?

-Давай про ненависть к отеленовцам. Вы же нормально жили, совместное спасение должно было объединить вас. Что пошло не так?

-Ну, господин Независимый, видите ли… Человек, животное социальное.

Так, бармен начал свою историю, которая, как всегда, начиналась и заканчивалась рассказами посетителей.

Изначально беженцы Отелена – держались вежливо, даже, как обычно, заискивающе, и были рады своему спасению. За ними присматривали, выделяли отдельные зоны для жилья и потребления пищи, чтобы они не чувствовали себя неуютно. Но как водится, почувствовав запах доброты, собака решила откусить кормящую руку. Это началось тогда, когда отеленовцы убедились, что к ним относятся хорошо и будут относиться хорошо всегда. Точнее, это вот они поняли, когда получили свои первые права – юридические. Равноправие. Несчастный Хопс, видимо, не особо был осведомлён в макрополитике о том, что будут делать люди, которых гнобили, неискушенные в уважении, льготах, свободе. Не знающие даже что это такое, но мёд пах, и манил.

Так, по приземлении и освоении Велия, всё тоже продолжалось несколько хорошо. Но чёрт вскрылся когда отеленовцам дали права. Когда прочитали панихиду о жестоком обращении с ними, и тут – то отеленовцы поняли, что за их несчастья нашёлся тот, кто будет платить. И душа открылась нараспашку. Они стали требовать всё больше, больше, и больше, жаловаться всё больше, и им это нравилось, и они не могли остановиться от такого внимания, и понимания к себе. Это стало их наркотиком. Чистой водой, которой всегда так не хватало, и которой теперь можно было напиться вдоволь.

Вскоре, вслед за обычными возмущениями, появились народные волнения. Все хотели дома бесплатно, и лучше, лучшее место работу, оплату труда, лучшие условия, и давили на жалость, на своё прошлое, что такие вот несчастные и заслуживают лучшего. А Тесионцы, внимательно слушали, проникаясь, потому что думали, что это правильно. У них тоже не было такого опыта, когда их пытаются прогнуть жалостью.

Доходило до того, что целые народные протесты неокультуренных, как их начали называть, диких отеленовцев, врывались в магазины и трактиры и просили бесплатной выпивки, лучшего места, лучшей еды. И всё бесплатно или с большими скидками.

Эти вот, не жившие толком с тесионцами, которых, к вящему удивлению Ровальда, Гёссер спас в весьма внушительных количествах, ценою своей жизни, - обезумели по-своему. С этим надо было что-то делать, ведь как только отеленовцы, вкусив грань свободы, дошли до рукоприкладства, взбешённое тесионское население само вывело их за пределы города, и чуть ли не само построило им, в спешке, пахотные поля. Лишило их прав, разумеется, с участием временного градостроителя Хопса, который вот-вот сложит свои полномочия. И как только к отеленовцам начали обращаться грубо, те мгновенно успокоились. Оказались в привычной среде, и жизнь наладилась. Вернулись к привычной работе. К нормам выкладки урожая. Всё вновь стало спокойно. Заканчивая историю, бармен подметил:

-Порой, людей не сделать лучше. Хоть убейся об столб. – Он шлёпнул себя ладонью по лбу. – Хоть как ни старайся, им лучше так, как они привыкли, и так же лучше для нас. Некоторые вещи не меняются.

-По крайней мере, не так быстро. – Подметил Ровальд, и подвинул стакан к бармену поближе. Тот правильно оценил жест, и смешал новую порцию.

Этот напиток понравился Ровальду, слегка апельсиновый аромат, имбирный оттенок, и немного лимона, или лайма. Или что там у них вместо этого? При этом, в голову совсем не даёт. Если алкоголь там и был, то легче воздуха.

-С собратьями понятно. У них нелёгкая судьба, их можно понять.

На последней фразе бармен невольно скривился. Устал он от этого понимания.

-А что с прорывами?

Бармен открыл было рот, но открывшаяся дверь, мгновенный взгляд в сторону на новеньких – расставил свои приоритеты. Бармен учтиво поклонился и протянул маркер:

-Кажется, наше время вышло. За вами пришли.

Ровальд обернулся и увидел тесионских королевских стражников с густыми перьями на шлемах. Рядом с ними стоял никто важный и смотрел в сторону Ровальда. Взгляды столкнулись, и командир стражи поднял руку:

-О, вы уже здесь. Как хорошо что вы добрались.

Только сейчас Ровальд заметил, что народу стало гораздо меньше. Пока слушал историю про неувязки с соотечественниками, все рассосались по своим делам. Видимо, волны прошли.

Сцепка королевских подошла поближе.

-Господин Независимый. Вас ждёт временный главнокомандующий, градостроитель…

-Оставим регалии, я всё понял. – Ровальд встал, жестом показал своим, чтобы оставались на своих местах. – Ребят, займите мне в какой-нибудь гостинице место. Развлекайтесь. Гаст, дружище, я вернусь.

-Оке. Гарсон. Ещё одну.

-Кто такой гарсон? Что за оке? – Удивился бармен, но запрос выполнил.

Гаст отмахнулся.

-Да так, обыденные вещи по ту сторону чёрного неба.

-О… Таких историй я ещё не слышал. Расскажешь?

Гаст хитро улыбнулся:

-Ну, если ещё дольёшь.

-Долью, долью… Хоть усрись, но ты мне всё выложишь.

* * *

Ровальд шёл в сопровождении стражников. Чувствовалось, что этих ребят даже гордость берёт, что они сопровождают такое лицо.

-Как вам памятник в центре города?

-Какой памятник? Там, у двух чёрных башен?

-Э, не. Мы тут новый построили. Видимо, вы ещё не дошли. Это дальше, но мы туда не пойдем.

Стражник-командир пригласил Ровальда подойти к кабинке. Точнее, дверь в очень маленькую кабинку, напоминающую старую английскую телефонную будку, только не красного цвета, а попроще, коричневого, без каких-либо узоров.

-Кеванит. Стандартных моделей, своего пока не делаем.

-Что-что? – Переспросил Ровальд.

Но стражник перестал набирать комбинацию на терминале, что напоминал кодовый замок из 12 клавиш с цифрами. Над дверью зажёгся жёлтый огонёк. Через пару минут огонёк стал зелёным, замок двери щёлкнул, приглашая её открыть:

-Прошу. – Пригласил стражник-командир, отпирая дверь, за которой оказалась не маленькая будка, а целый вертикально-овальный портал в… Кабинет. Где за рабочим столом, копаясь в бумагах, сидел тот самый Хопс. Нисколько не изменился.

-Это что? Портал?

-Прошу вас, господин Независимый, поторапливайтесь, время прижимает.

-Так это портал или нет?

Стражники прошли в портал, и только один, тот самый командир, держащий дверь, ждущий Ровальда, оставался стоять. Он наклонил голову на бок:

-Прошу вас. Время.

Ровальд, оглядывая со всех сторон технологию, не верил своим глазам. Они что, поставили на поток систему порталов? Вот так да. До чего технологии дошли. Нет, он уже проходил раз как-то через такой, но чтоб в гражданском применении. Это же каждый человек может, получается?

Вот так взять, набрать код, нужный портал появится, подъедет откуда-нибудь, и входи куда надо. Идеальная система транспортировки. И ведь откуда-то энергия на обеспечение всего этого. А что под этой будкой?

Но, время действительно прижимало, и он вошёл внутрь, борясь с ощущением незавершённости.

-О, Независимый, Ров. Чё, как дела?

-Да нормально, жить можно.

Рукопожатие. Хопс вцепился в руку Ровальда обеими.

-Как ты вовремя. У нас тут такая звезда.

-Звезда?

-Кабзда. Не суть. Присаживайся. Хотел бы я сначала провести тебе экскурсию по новому детищу нашего народа. Ты, смотрю. Уже оценил систему дрейфующих кварталов и межпортальную транспортную сеть?

-Кварталы?

-Не важно. Ты к нам надолго?

-Осталось два с половиной дня. И уж лучше тебе, уважаемый градостроитель, не тормошить мою голову серьезными задачами. Я хотел бы отдохнуть, дать ребятам попрощаться, и расслабиться, по возможности. Не для работы прилетел. Вырваться сюда было не просто. Вы ведь теперь…

-Да… - Перебил Хопс. – Мы теперь под ними. А скоро, так совсем.

-Не ладите?

-Они хотят к нам подселить всех, кто не вмещается на их 72 планетах! ТЫ видел этот муравейник?! Мы лопнем! Они хотят подмять под себя ресурсы нашей планеты. Хотят, чтобы мы подчинялись, а ведь наша свобода, добытая кровью поколений, очень дорого нам далась, даже при том, что мы прекрасно понимаем, что это именно эти ребята нас прислали сюда, на Иксодус. Но планета, и условия жизни, нас изменили. Мы уже не те, а цена, которую заплатили, разделила нас. Мы слишком разные.

-Не совсем понимаю. Они мне сказали, вы на карантине, и вас трогать не будут.

-Это не совсем так, Ров. Мы на карантине, и он скоро кончается. У них много людей, которым негде жить, и приходится подстраиваться под обстоятельства. Я их не виню, но у меня и свой народ есть, понимаешь?

-Понимаю, но не совсем понимаю опасения. В тесноте, да не в обиде. В чём проблема-то?

-Ах да, ты же не знаешь. В войне, Ров, проблема. Мы хотим спокойной жизни, а нас хотят отправить, как опытных, снова на войну.

Ровальд задумался. Это было неприятное дополнение. Выходит, ребята далеко не в безопасности, хотя их и отбуксировали сюда, вроде бы как в невидимую зону. Вроде бы как карантин, но временный. Он вздохнул и упёрся лицом в ладонь.

-Не понос так золотуха.

-Что-что?

-А, не важно. Ещё какие-то волны у вас.

-О, это мы нашли решение проблемы.

-Какое?

-Вновь переселяемся. Поймали связь с вратами Пегас. Действующими. Прямо в центре этой планеты, и сейчас прорываемся к ним. Правда, не знаем, как долго это займет.

-Что-что?

-Мы перейдем на другую планету. Поспокойнее.

-Прорываетесь?

-Да. Через соты… Ах, прости. Ты же ничего не знаешь. – Хопс подошёл к столу, выдвинул ящик, достал пульт, направил его на стену, и там раздвинулась, высвобождая большой матовый экран. – Планета, на которой мы высадились, это тип планеты арийского генетического склада…

Глава 21

Освоение – неотъемлимая часть человеческой жизни. Не важно, в какой стороне галактики живешь. Не важно, с какого посева твой род. Важно лишь то, что жизнь не заканчивается. Иксодовцы, обрадовавшиеся новому дому, совершенно не знали свою обитель. Выбрав наилучший путь выживания, они стали осваивать ресурсы. И первый же вскоп лопатой дал ошеломляющий результат: пещера. За ней ещё одна. За следующей – ещё одна, больше, глубже, дальше, темнее. И вот там… Вместе с найденными ископаемыми, для которых, казалось бы, созданы все условия, чтобы их можно было удобно извлечь – странные заградительные врата. Точнее, брошенный, окаменевший блок-пост, покрытый символами, незнакомыми никому, и неизвестных даже самой базе данных первого экспедиционного корабля. Это были древние врата создателей планеты, которые, очевидно, использовали хоть и похожий на руны язык, но другой. Скорее, это был набор неизвестных формул. Язык, напоминающий химический, физический, и нечто большее, только состоящее не из знакомых латинских и греческих букв, а из своих, только арийским создателям известных начертаний. Это был генетический язык терракреации, на котором описаны ген-склады, последующие за этим каменными блок-постом, воедино слитым со стеной, но выделяющимся своими геометрически правильными линиями.

На этом никому неизвестном научном языке, скорее глубоко математическом, описывалось всё содержимое за вратами. Количество затраченных и имевшихся ресурсов. В каких секциях какие гены содержаться. Вход по успешному днк-сканированию на соответствие принадлежности челвоеческой расе. Оно и понятно. Пребывая в неизвестную плотность кристаллизованного мира, нужно быть готовым ко всему. И желательно, чтобы чужая разумная форма жизни не воспользовалась собственным достоянием – весьма ограниченным. Таким, как генетический банк данных, бесконечно долго хранящийся в самовоспроизводимой биологической жизни, способной к эволюции, но не теряющий своего запаса элементов, которые и призвана была хранить.

Хопс нажал кнопку, и на экране пошёл короткий фильм о том, к чему привело любопытство. Блок-пост был подключен к источнику питания, который был снят с корабля, и по совету квантовика, установленного в капитанской рубке, правильно подключен к совершенно окаменевшему естеству из заградительных панелей, являющихся частью единой системы решёток, ограждающих генетические склады друг от друга, да так, чтобы их нельзя было взламать действующим там формам жизни. Их жизнь, к слову, и обеспечивала вечную сохранность необходимых генов, из которых, компонуя, можно воспроизвести любую жизнь, и растительность, подходящую под нужды заселения, под разные планеты, учитывая силу притяжения, излучение ближайшей звезды, и прочих условий. Гениальное изобретение, однако, не зная, как управляться с этим, случилось то, что должно было произойти в руках зелёных дилетантов, ничего не знающих о том, куда попали, но понявших впоследствии, благодаря тугому, полного помех, контакту со старинным как мир Пегасом, и его квантовым разумом, находящегося в самом центре планеты, внутри искусственного ядра, воспроизводящего силу притяжения, и при этой, не нуждающегося в невероятной лавовой энергии расплавленного сердечника.

Первый ген-склад, оказался джунглями, полного безобидных насекомых, которые обеспечивали жизнедеятельность растительных видов, полных странных плодов фиолетового цвета. Да и сами насекомые, обладали тем же цветовым оттенком. Они ползали всюду. Чаще всего встречались длинные многоножки. Своим мознатым брюшком любили тереться о сапоги вторженцев. Это оказалась огромная шестигранная пещера. То, что все ген-склады относительно шестигранны, стало известно в последствии. Проходя один блок-пост за другим, совершенно не зная о технике безопаности, и о том, как это раньше делали создатели данных ген-складов, первая исследовательская группа шахтёров, продвигалась дальше, скорее в поиске ресурсов и из любопытства, чем с какой-то определённой целью. Чем глубже в соты, чем больше складов оказывалось позади, тем витиеватее, больше, и значительнее становились растения, а так же, и населяющая их фауна. На 10ом отсеке появились первые признаки агрессии, которые и агрессией назвать было нельзя. Так, легкий пинок, и каракатица, неспособная прокусить сапог, боязливо уползала.

Склады тянулись, и какого их количество, было совершенно неизвестно, но они определённо опоясывали весь земной шар, и углублялись до самого конца, отделённые друг друга толстым слоем скалистых пород, внутри которых, как выяснилось много позже, находится нерушимая решётка из нано-кристаллов, которые утопали в чистом вольфраме. Таким образом, единственным проходом сквозь соты оставались блок-посты. Но, взломав одну преграду за другой, блок посты оставляли открытыми, и одна фауна вторгалась в другую, а исследователи, без задней мысли, продолжали углубляться внутрь.

Вскоре, достигли 16го ген-склада. Там появлялись первые признаки разумной жизни, социума. Это были небольшие обезьяны с большими, чёрными, глубокими как дно озеро глазами. Они любопытно смотрели, перешёптываясь друг с другом, но не шли на контакт, избегая любого внимания со стороны, и продолжая тайно наблюдать за посетителями. Отсюда и начались проблемы с волнами. Подойдя к 17 блок-посту, преграждающему вход иначе, чем все предыдущие. Он был испещрён строгими символами, которые своим видом кричали, что вход запрещён, что там что-то иное, опасное. Сначала это пытались прочесть, но потом махнули рукой. Наверно ещё и потому, что обычное любопытство рвало верх. Стены сотовидных пещер оказались полны золота, и иных ископаемых. Это были не просто ген склады, но склады со всей таблицей Менделеева, и намного больше. Одна пещера – один строгий набор элементов, который оберегал сам себя, закованный в форму жизни, а родственные элементы, хранились в чистом виде, видимо, как первооснова для синтеза. Как пример, на базе которого его можно начать воспроизводить.

17 сотовидная пещера явила собой первую волну живых существ – саблезубых львов. Которые, проживая в огромном замкнутом пространстве тысячи лет, развились не биологически, но интеллектуально.

Выбежал из открытых врат, они сжирали всё на своём пути, впрочем, скорее, чтобы устранить препятствие, нежели из кровожадности. Они прошли все врата, вышли наружу, и, так как новый город находился у подножия череды пещер – бежали через него. 17ые соты так и не удалось пройти. Они оказались в разы больше предыдущих. По правде говоря, никто даже не знает, где они заканчиваются.

Так говорил Хопс, а Ровальд, только удивлялся, сколь бесконечен мир со своими удивительными фактами. Выходило, чем глубже в неизвестность, тем разумнее, и крупнее формы жизни. Но, благодаря открытию 17ых врат, начали не только волны, появился тоненький контакт с Пегасом, который всё это время не спал, всеми брошенный и забытый. У него сохранялись звёздные контакты с другими вратами, другими планетами. В том числе, и без складского предназначения. Он мог провести куда пожелаешь, стоило только достичь этого чуда арийской техники. Но достичь – теперь непосильная задача. Разумные львы, то ли слишком быстро плодятся, то их в пещере неисчеслимые количества. Не говоря уже о порой, волнах насекомых. Безобидных, но лезущих наружу, вслед за львами. И на этом был не конец. Другие формы жизни из предыдущих 16 секций – все они потихоньку объединялись в одно большое скопление и лезли наружу, всякий раз, как по наводке, проходя через город. Опасности, кроме львов, ничто не представляло. Но такая волна могла пожрать стены города, могла унести за собой людей, утварь, и дальнейшая судьба становилась неизвестной, ибо волна шла быстро, удалялась в бескрайний горизонт, и никто не был к этому готов. Насекомые растворялись по планете, а унесённые жители, не обладали техникой, чтобы заявить о себе. И вот, бесчисленные поисковые отряды на новых машинах, гирролюсами, дежурила день и ночь, охраняя как периметр города, так и пытаясь отыскать унесённых.

Планета оказалась благоприятной, но человеческая глупость, неспособность запереть врата, оставили свой отпечаток, а может, и жирную точку. Конечно, для харийцев, которые должны были прилететь на планету, это не представляло опасности, да им и не собирались об этом рассказывать, потому что стоило сказать А, узнали бы и о том, что есть Пегас, и взяли бы под контроль всё, а так, есть некоторый шанс, что до врат удастся добраться самостоятельно, через панель управления складами, расположенными в центре планеты, то есть, у самого Пегаса, можно было бы запереть блок-посты. Об этом, рассказал сам Пегас, постоянно сменяясь помехами. Надо пройти ещё десятки складов, и где- тоам, в самом конце, будет он. Благодаря вратам, все жители смогут покинуть зону чужой власти, которой угрожал военный конфликт. А так же, покинуть все просторы, испещрённые, испорченные, выпущенными ген-образцами, которые вошли в эволюционное соитие, беспорядочно смешиваясь в неизвестном направлении. Из центра можно открыть древний лифт, через который получится переправить жителей. Но опять же, это всё просто надежды Хопса и жителей, которые, и в радость, и в необходимость, поднимали острова со своими домами, чтобы их не зацепили волны. Да, в прочем, и лифт был не нужен. Достаточно разместить точку телепортации возле врат, и через неё смогли бы пройти все желающие.

Но проблема в том, что новые, уже основательно вооруженные, откровенно боевые исследовательские отряды, дальше 17го пройти так и не смогли. Через открытые блок-посты с машиной въехать не получается, слишком высока техника. Пройти до 18ой секции так же возможности нет. Ибо до конца 17го не удается исследовать. Каждый раз нападают львы, и каждый раз отгоняют группы. Их сплочённость и реакция, приправленные инстинктом и разумом, отбивали всё и вся. Вскоре, львов возненавидели до ужаса, а волны, переодически, продолжались. Незивестные механизмы внутри складов, завидев нехватку форму жизни, обеспечивающей сохранность ресурсов, плодила их вновь и вновь. Так что, и волны, появлялись вновь и вновь, выпуская в мир бесчисленные количества странных, удивительных, как правило, не агрессивных существ. Но, это потому что открыты только те секции, в которых нет ярковыраженной агрессии, а что сказать, на счёт последующих? Как быть? И разумеется, тесионские отряды рыцарей шли, неделями проводя в 17ой секции, и не находя в ней способа выйти. Даже умудряясь отбиваться от львов, конца этой секции не найти. Там блуждали, теряли ориентир, и многие просто пропадали. А радио сигналы – данных не дают, ибо толщи пещер со своими решётками скрывают всё. Вот такая странная ситуация. К переселению, очередному, тесионцев толкало только два факта. Первый – планету загадили волны насекомых и львов. Второй – власть должна была смениться на полностью харийскую. Даже при том, что Ровальду лично обещали, что этого не будет.

Кто-то должен был найти врата Пегаса, и связать их с поверхностью. Но трёх дней – явно не хватит на подобные изыски.

-К сожалению, я вам помочь не могу. – Ответил Ровальд, кладя потяжелевшую руку на подлокотник кресла, в котором уже успел изрядно устать сидеть. – У меня всего три дня. Их я собирался провести здесь.

-Что же, мы тоже, уже слишком много на тебя полагались, забывая, что ты всего лишь человек, один человек, а мы, со своими непомерными ношами, нагружаем и нагружаем. – Вздохнул Хопс, с явным неудовольствием проводя ладонью по лицу. Он-то надеялся, но имел ли право он просить? Очередная проблема должна решаться как-то иначе. Как он будет отчитываться перед жителями? Неужели его нации придётся терпеть засилье новой власти, насекомых, волны, львов, и даже чужую войну, которая и без того, ещё со времён царства неронов, осточертела?

-Впрочем. Ознакомиться с ситуацией, и подумать, подумаю. Может, что из меня выйдет дельное. Пройдусь к первому блок-посту, как-нибудь.

Хопс явно оживился. Он выдвинул письменный ящик, достал оттуда пластиковую карточку жёлтого цвета и метнул. Карточка протёрлась по поверхности стола и остановилась, ударившись о руку Ровальда.

-Пропуск. Если будут спрашивать. – Хопс ещё раз посмотрел с надеждой на Ровальда. – Надеюсь, ты хотя бы укажешь в какую сторону копать.

Ровальд улыбнулся уголком губ.

-О да, я-то вас надоумлю. – Непонятно, то ли с сарказмом, то ли с критикой к себе, но археолог взял карточку, встал и вышел из кабинета.

-Кстати, Гея. – Крикнул в спину Хопс. – Она ждёт тебя. Если будет время, навести её.

-Как раз это то, что я собирался сделать. Навестить всех и вся. – Отмахнулся Ровальд, прощаясь, и исчез в дверном проёме. То, что ему предстоит полёт, скорей всего, в один конец, он Хопсу так и не сказал. Да и не его это дела. Ровальд так же запретил об этом говорить членам своей команды.

* * *

Выйдя из здания администрации, Ровальд огляделся. В десятке метров перед ним обрыв. Парящий островок, на котором он находился, был выше прочих, и находился почти у неба. Кажется, до него можно достать рукой, но это обманчивое ощущение.

Подойдя к перилам, ограждающим пропасть от земли под ногами, он наклонился, посмотрел вниз. Лететь добрую сотню метров. Там, внизу, уже заделывали яму, на дне которой сверкало некое устройство, благодаря которому остров и парил, удерживаясь на одной высоте.

Огляделся на скалу, которая вспарывала столь близкое небо. Обвёл взглядом другие острова, короткие, содержащие не больше 2-3 зданий, часто, жилых. В центре каждого острова стояла будка с дверью. Стоило войти, и ты мгновенно телепортируешься. Технология телепортаций была неизвестна тесионцам, они пользовались только оставшимися в запасе вратами. Но вот это, прям что-то новенькое. Так использовать то, что раньше применяли только в военных целях – поражало. Оглядываясь, можно было заметить, как на других островках, входили и выходили из будок мелкие точки. Вот вышла целая семья, отец поднял дочку, играясь, под смех матери, готовящейся принять ребёнка как пас.

Все острова и телепортационные будки имели свои обозначения, но Ровальд не обращал на них внимания. Город под ногами всё рос, площадь становилась всё более пустой, обширной, а ямы заделывались мощёной дорогой, скрывая устройства от набегов волн.

Стоило навестить несколько удивительных личностей. Первым в его списке значилась Гея, девушка героиня, выжившая последней в кровопролитном набеге, потерявшая всех и вся, и вновь обрётшая. Вряд ли она вернётся к своему старому ремеслу охотницы.

Первая встреча состоялась, когда он был внутри доспеха. Конечно, его статую высекли, и теперь она знала его облик. Это будет первая их встреча, начиная с тех пор, как он обрёл своё тело. Уже зная, где она может быть, и частично начиная ориентироваться между улицами, он вошёл в будку административного островка Хопса, где располагалась и канцелярия, и ещё одно здание, назначение которого непонятно, Ровальд вышел внизу, уже внутри города, тридцать процентов которого парила в небе.

Люди вновь наполонили улицы. Повозки на гравитационных двигателях, которые таскали даже дети, нагруженные продовольствием и одеждой.

Гея находилась в одной из больниц, где до сих пор лечились её земляки. Её так и назвали, больница искажённых – из-за того, что лица многих, спаенные наспех лазерным резаком, остались кривыми, перекошенными, с несросшимися нервными окончаниями, и от этого, частично онемевшими, неспособными двигать лицевыми мышцами.

Глава 22

Перемещаясь между портальными будками, набирая бесчисленное количество раз нужную комбинацию, Ровальд всякий раз попадал не туда. То не тот остров, вместо больницы, где работала Гея, обычный жилой квартал, то детская площадка в воздухе, на 130 метровой высоте, то просто парк за городом, и непонятно, зачем для этой степи сделали отдельный портал. Возможно, собирались поднять в ближайшем будущем.

Неожиданно пришла мысль, что не та портальная будка, и Ровальд прошёл пару перекрёстков, пока не нашёл точно такую же. Набрав на ней ту же самую комбинацию, которую объяснил Хопс, он попал, на первый взгляд, куда следует. Но открывшееся взгляду единственное здание, по краям которого значился обрыв в пропасть, больше напоминало крепость, нежели больницу, нацеленной на лечение. Мимолётного взгляда хватило, чтобы ужаснуться архитектурному решению. Готический портал на вход, по углам здания высокие башни, соединённые крест на крест длинными и тонкими мостами. Самым жутким зрелищем в этой картине были статуи под крышами, прямо над окнами. Нероны со множеством паучьих лап, скрипя зубами, удерживали свод над головой. Вдоль фундамента шёл сюжет сражения тесионских рыцарей с безрукими, умирающими, озлобленными неронами. Стоило присмотреться, стало видно, что над входом есть ещё одна статуя, больше и изящнее остальных – Освальд, механический человек, первый император Нерона, держал перед собой посох, взгляд устремлён в небо. Либо лаборатория ужасов, либо больница, третьего не дано. Ровальд хотел было поёжится от несколько зловещей атмосферы, но накаченные мышцы лишний раз напомнили о собственной несокрушимости. Однако, послевкусие осталось, и оно сопровождало его, идя попятам, как тень.

Вокруг ни единой души. Но вот в окнах мелькнула тень, закрыла ставни, словно в страхе перед незнакомцем, который может увидеть запретное, либо от страха перед чужаком.

Ровальд приблизился ко входе. Множество арок широким полукругом, одна под другой, словно ступеньки на потолке, тянулись к двойным дверям. Деревянным, и наверняка, скрепящим. Архитектурные вкусы говорили сами за себя. Кто-то умышленно старался над этим местом.

Изнутри здания послышались стоны, которые перешли в ещё более нечленораздельные мычания. Ровальд толкнул двери и вошёл, оказазвшись на гладком, идеально вымытом полу из чёрных и белых квадратов, более напоминающих шахматную доску. Математический оттенок - почерк Освальда. Явно его затея, начиная с фасада, и заканчивая каждой отдельной комнатой. Он таки добрался до спасительной соломинки и преодолел межзвёздный путь вместе со всеми. Попахивало долгожданной встречей с самым необычным человеком, какой только приютился среди тесионцев. Но, может быть, его здесь и не было. Пришёл Ровальд, всё-таки, за Геей. Надо поздороваться, прогуляться, зайти в кафе, если таковое имеется в этих едва освоенных земель, с которых уже хотят сбежать.

Мимо прошла медсестра. Она целеустремлённой скрылась за поворотом. За деревянной стойкой никого не было. Но полки картотеки полны различных папок и бумаг. И это учитывая различные технологии, которых в избытке.

В воздухе витал запах спирта и неких жгучих примесей, от которых засвирбело в носу, и Ровальд невольно зачесал нос. Нащупав свои ноздри он с неудовольствием заметил, что нос-таки разбух, и явно стал шире прежнего. До этого момента не обращал внимания на эти мелочи.

-Вам кого? Молодой человек, не задерживайте нас. – Подошёл врач с короткой бородкой и пристальным взглядом. Столь пристальным, что, возможно, уже просвечивал все органы Ровальда. Даже от лица этого человека, под стать внешнему облику больницы, и то стало не по себе.

-Мне нужна Гея…

-У нас целых две Геи. Вам какую? Медсестру или акушерку?

-Та, что с длинными золотистыми волосами… - Не закончил описание Ровальд, как врач подозрительно прищурился, завернул рукава по локоть, сжал кулаки, вцепился в воротник и приблизился нос к носу:

-Вы мне осточертели. Сколько можно бегать за бабами? Чёртовы отеленовцы. Знайте своё место. Это вам не ваш родной бедлам. Это больница! Никаких романтических отношений. Ничего!

Доктор попытался откинуть Ровальда от себя подальше. Но это не удалось, ибо противник оказался куда тяжелее. Нетерпеливо сжав зубы, и раздув ноздри, взмахнул рукой в сторону двери:

-А теперь, удалитесь. Будьте милостивы, сударь.

То, что теперь, раскаченного в плечах, с разбитым носом, чуть более широкими скулами, Ровальда не узнают – замечательно, но оставило ещё больший осадок на душе, словно цементируя те страннно-гнетущие ощущения от окружающей атмосферы. Конечно, можно было дать в лоб доктору, или спросить, что случилось, а потом видеть, как тот нетерпеливо удаляется, не желая отвечать на вопрос. Но Ровальд просто не ушёл, выбрав третий вариант – понаблюдать за происходящим.

-Вы меня не узнали?

-Вас всех узнавать? Да вы на одно лицо! – Доктор вскинул руки, задумался, почесал бородку, и резко ушёл в другую сторону. – Удаляйтесь! – Крикнул он из-за двери, которая уже закрывалась за его спиной. – Демоны чёртовы…

У Геи поклонники? Гея не одна? И к одной вход свободный, а к другой под тяжким запретом? Как дивно, задумался Ровальд. Давно он не занимался детективной деятельностью. По правде говоря – никогда, но от того не менее интересно.

-Вы, наверное…

-Алла, отстань от него! – Донеслось приглушённое из-за коридора. – Пусть сударь удаляется. Чтоб его кривого носа здесь не было!

О, это уже попахивало предвзятостью, но крайне забавной. Ровальд улыбулся, слегка посмеиваясь, но это вызвало озадаченный взгляд молоденькой медсестры, подстать Геи.

-Я к Гее.

-Вы ко мне?

-О… Нет, к другой.

Девушка озадаченно отвела взгляд в сторону, задумываясь, а потом вновь посмотрела, слегка наивно на Ровальда, провела взглядом по его плечам, скулам, остановилась на разбитом вширь носе и, сделав выводы, наклонила голову на бок:

-Опять?

Ровальд озадаченно и уже в нетерпении вопросительно поднял одну бровь:

-Что опять?

Девушка аж опешила, испугавшись.

Ровальд поднял руки, словно прося милостыню и зашевелил пальцами, как паучьими лапами:

-Что, мать твою, опять? Вы меня уже бесите. Один больной, теперь второй. Что, значит, опять? Я вообще вас еле нашёл. Я прилетел хрен знает откуда. Координаты столь витееватые, что легче запомнить последние сто символов числа Пи. ТЫ меня слышишь, э?

Девушка, постукивая каблуками, убежала.

-Э! – Ровальд вдогонку крикнул зычным эхом и стал наблюдать, как его грозный вопрос догоняет девушку, а та ускоряет шаг. Озадаченно почесал репу, и подошёл к стойке регистратуры, за которой никого не было. Нагнулся, и внизу никого нет. –Гея, милая моя, где же ты.

-О, Независимый, привет.

Подошла новая медсестра. Обычная женщина лет 30, одна из тех, что раньше клеилась к Гасту. А может быть и не она. Но его узнала.

-Узнала, да?

-Как тебя не узнать? Такой герой, столько памятников… Каждый день мимо проходила, запомнила.

-Я сам себя в зеркало не узнаю. – Грустно заметил Ровальд. – Но да ладно. Где наша добрая Гея?

-Её здесь нет. Но, давай я покажу, где она работала? Проведу по больнице, устрою небольшую экскурсию.

-Экскурсия мне бы не помешала. – Задумался Ровальд, понимая, что времени в обрез, а здание больницы надолго останется в подсознании, наполняя ночи живыми нескучными образами. – Но я не за этим.

Однако, его уже нежно взяли под локоть и повели вдоль коридора, по шахматному полу, мимо деревянных око, под легкие, почти еле слышимые завывания неких пациентов.

-Прошу, уважаемый и великий Незавимый. – То ли с издевкой, то ли с глубочайшим уважением сказала девушка. – Удели внимание простой смертной. Нам, тут, внизу, вдалеке от ваших проблем, одиноко. Гея далеко, она в школе, преподаёт историю. У неё вторая смена, которую она с радостью… Не важно. Я покажу где она работала. У такого сильного мужчины наверняка времени в обрез.

Чертовка зрела в корень, но почему бы и нет? Подумал про себя Ровальд. У него действителньо в обрез времени. Хоть кто-то экскурсию проведёт. Тем более, он так соскучился по женскому простому, романтичному вниманию, нежному прикосновению, которое напоминало о том, что мир состоит не только из прямых целей и железа. Это расслабляло – то, чего так не хватало.

Она его вела, а он позволял себя вести. Словно ветер вёл корабль за парус.

-Это первая городская больница имени Освальда. Он стоял у её истоков, точнее, его лаборатория, и склад с запчастями… Точнее, с удалёнными… Нет, изъятыми… Нет, тоже как-то не вежливо.

-Я тебя понял, продолжай.

-Да, его лаборатория-склад, которые он решил преобразовать в нечто более полезное и естественное. Изначально он хотел лечить неронов.

Очень подозрительно. Ровальд вспомнил последнюю встречу с механическим человеком, и то, как он с жадностью разбирал нерона из касты Неприкасаемых себе на насущные нужды – лекарства, и забавы ради, коллекционирования запчастей. Очень неоднозначный человек. Если его таковым можно назвать. И вдвойне странно, что он пошёл в такое дело, как врачевание.

-Нам выделили хирургическую капсулу, и одну лечебную, автономную. Благодаря этому, профессор Освальд занимается различными вмешательствами, но, в основе своей, лечит неизлечимо больных перуновцев, которых вы, уважаемый мой господин, Независимый, спасли.

Это звучало и как укол, и как обвинение, замаскированные ложным подвигом. Девушка играла странную игру, то ли у неё характер имеет такие неприятные заковырки? Решив проглотить непонятную ситуацию, Ровальд отдался чувствам вновь, а девушка продолжила экскурсию. Вот они поднялись по порожкам, оказались на втором этаже и столкнулись нос к носу с тем самым доктором с бородкой, который недавно отчитывал:

-Что за?..

-Доктор Долейм. Это Независимый. – Улыбнулась медсестра, заодно, покрепче сжала локоть Ровальда.

Доктор нагнулся к девушке, соприкоснувшись с ней лбами, но став более похожего на быка, готового растерзать свою добычу:

-Да хоть сам профессор Освальд. Твою работу никто за тебя не сделает, а ты клеишься? Нашла время для романтики? Ты, мерзкая тварь… То не вылезаешь из моего кабинета, то теперь меняешь курс на другого мужчину. О, дитя комара и мухобойки. Ты воистину нечестивая женщина. – Он стал давить лбом, и слегка оттолкнул девушку назад, а затем гордо подняв подбородок пронзительно смерил её взглядом полного уничижения. – Работай, а не клейся.

Девушка заплакала, и глядя на Ровальда, на то, что он её не защитил, поджав кулачки к лицу, убежала. Можно было сказать, что девушек обижать не хорошо, но это не правда. Совсем недавно Ровальд вернулся с миссии, где жестокость переходила все грани. Это как-то перевернуло его картину мира окончательно, и теперь он смотрел на девушек не как на нечто бесконечно милое, беззащитное, которое требуется жалеть, нежное существо, а как на обычных людей, вроде себя самого, которые сами могут постоять за себя.

Хотя девушку было жалко, однако, защити он её раз, то покачнул бы авторитет доктора, и весь порядок внутри больницы покачнулся бы, а возможно, и стал рушиться, как домино. Одна деталька социума за другой, до самого конца.

Доктор Долейм повернулся к Ровальду, и уже без того презрения и горделивости, даже без тени злости, учтиво поклонился, развернулся, и ушёл.

-Чувствуйте себя как дома. Но не беспокойте наших пациентов, господин Независимый.

-Освальд, какое занятное место ты создал. – Ухмыльнулся Ровальд, заодно подмечая грустную мысль, что его милый провожатый ушёл по рабочим делам. Главное не давать надежд, и не играть на поводу. Со стороны может показаться что это слабость, но, тактически, очень правильный подход, который бережёт порядок как чужой, так и своей жизни.

Проходя по коридору второго этажа, со столь же шахматным полом, окнами, расположенными в паре метров друг от друга, он на мгновение заглядывал в палаты, и всюду видел лежащих людей. Стоило кому-то перевернуться на другой бок, и он начинал постанывать. Что-то кольуло в сердце, и Ровальд решил войти в одну из палат. Это же его рук дело, он их спас, и он же их обрёк на столь невероятные муки, которым уже много, много месяцев, и они всё не кончаются. Заглянув на первую попавшуюся койку, он с неудовольствием отметил, что лицо срослось криво, оставив прямые швы. Кожа, как куски мозайки, собранная воедино, и это нельзя было скрыть. Даже на руках, что лежали на одеяле, виднелись неправильно срощенные стыки, местами собравшиеся в гармошку. Человек сопел, глаза закрыты, под его едва уловимый храп шевелилась только часть губ, видимо та, у которой правильно срослись нервы.

Тяжелое бремя на долю перуноградцев, дважды бежавших с родных земель. Уже трижды.

Таковые были на каждой койке. У всех одна судьба.

Выйдя из палаты, пошёл дальше по коридору, и думал, как же Гея за ними ухаживает? Что вообще для них можно сделать? Но вот, в конце длинного холла раздался крик. Кто-то спешно закрыл дверь, крик стал приглушённым. Подошёл туда и прислонился к двери ухом:

-Доктор! Я чувствую! Лицо! Я чувствую! Оно горит. Оно так горит. Это невыносимо, доктор. Я чувствую!

Ровальд убрал ухо. Итак хорошо было слышно, и пошёл дальше. На встречу ему попался один бродивший пациент, чьё лицо срослось кривее всех остальных, что встретил до этого. Этот пациент уставился на Ровальда, и это молчаливая пауза говорила:

Зачем ты меня спас, я хочу убить тебя, это не жизнь.

-Здравствуйте. ВЫ новенький доктор? Медбрат? – Отчётливо, вежливо, искренне спросил пациент, а его глубокие глаза смотрели мирно и спокойно.

Первое впечатление обманчиво.

-Ни то, ни другое. Я пришёл к Гее.

-А, Гея. Та, с золотистыми волосами. Я знаю, вы её ищете. Она не здесь, в школе. А, где школа? Ну да, признаться, я отсюда не выхожу, сам не знаю, но кажется, слышал, как говорили, что портал перекрёсток улиц Хильмштейна и святой Роберты. А вот порядок цифр сказать не могу, то 0-13-13, то ли 0-12-12. Вы уже уходите? Может, останетесь, пообщаемся ещё?

-Благодарю вас, очень спешу. – Ровальд попрощался, и быстрым шагом, мимо толпы пробуждающихся от криков пациентов, стал пробираться к лестнице на первый этаж. Но разговоры дошли до его ушей:

-Он сказал, чувствует? Нашли способ сращивать лицевые нервы?

Выйдя из больница, Ровальд оглянулся и ещё раз оценил здание. Жутковатое, больше напоминающие психиатрическую лечебницу, в которой мучают людей, нежели что-то доброе и полезное общество. Но, первое впечатление обманчиво.

Пройдя через будку, через нейтральный нулевой портал обратно на землю, на перекрёсток, он уже знал куда идти. Действительно, улицы Хильмштейна и святой Роберты нашлись, почти в самом конце города. Однако, даже так, даже так, это было что-то. Надо было прихорошиться, посмотреть в зеркало, поправить прическу, но да долой эти мелочи. Любить должны таким какой есть, или не любить совсем. Это первая их встреча, наконец он покажет ей своё настоящее лицо, а она поймёт с кем всё это время имела дело. Набрав комбинацию, он перенёсся на другой остров. Здание, которое открылось его глазам, совершенно отличалось от больницы Освальда.

Красивое здание, с изящными узорами на углах окон, подоконниках, карнизах. Наружу портик из колонн, на вершине которых мелкие статуи знакомых скульптур – тесионских рыцарей, вечных героев прошлого. Они держали над собой крышу, на которой прямыми углами вырезаны руны, длинной полоской идущей чрез фронтон. В окне маячила знакомая фигура. Гея резко повернулась к доске, уже более короткие чем прежде, но всё те же, золотистые волосы встрепенулись. Будет забавно видеть её лицо, и то, как она его не узнает. Ровальд ухмыльнулся своей хитрой задумке и облизнул губы.

Глава 23

Вселенную населяют сотни разных видов сигналов, излучений. Один из видов особенно долгоживуч, преодолевает расстояния бесконечно, никогда не останавливаясь, всегда идёт всё дальше и дальше, как зараза. Он живёт, не смолкает. Радиосигналы. Со времён, когда официальная наука считала, что человечество учится ходить, с Земли были выпущены мириады радиосигналов. Они бродят до сих пор. Между комет, присасываясь к магнитному полю планет, покоряя их поверхности, оставаясь, и идя дальше, дальше, глубже. Не спеша, бесконечно долго, в глубины, которым нет конца. Они не умирают, они вечные, и ничто не может встать на их пути преградой, лишь путеводным камнем, от которого радиосигнал решает куда ему идти дальше, стоит ли подождать?

То, что было в эфире в 1970го года, можно посмотреть заново отлетев на необходимое расстояние. 1080 000 000 километров в час. Это не скорость света, но расстояние исчисляется годами световыми.

Необычайную живучесть радиосигналов можно объяснить физическими законами. Человечеству никогда не рассказывали правды. Лишь видоизменённую ложь. Разные варианты лжи. Тем не менее, есть одна версия, которую должен знать каждый. Есть живые радиосигналы. Наделённые разумом, сложным пакетом данных, целыми архивами невероятно сложной ДНК. Разум, который мыслит. Даже не смотря на то, что это просто пакет данных. Поэтому он не смолкает. Поэтому он плывёт сквозь время и пространство. Он заинтересован плыть.

Живые радиосигналы, может, и не содержат души, ни тем более, одной из её качеств: совести, нравственности, чести, гордости. Но они не смолкают. Может быть, живы не все радиосигналы, которые человечество запустило в космос начиная с промышленной революции. Да, скорей всего не все. Это было бы слишком страшно. Но определённая их часть, наверняка, самые что ни на есть, живые. И они не просто дрейфуют, они ищут. Ищут что-то. Кого-то. Может, нас.

Но были среди этих радиосигналов некоторые, которые могли передвигаться быстрее других. Они выбирали направление. Они устремлялись. Использовали космические корабли, чтобы разогнаться, начать свой путь с как можно более дальних уголков космоса.

Один из таких радиосигналов почувствовал, что где-то очень много странного излучения, свойственного большому скоплению активной техники. Человеческой техники. Она отличается от той, что осталась от других существ, от тех мертвых цивилизаций, которые спрятаны глубоко под корой небесных тел.

Радиосигнал напрягся, собрал воедино все свои элементы ДНК, чтобы можно было быстрее разогнаться, будучи одним небольшим информационным объектом, как всегда, пробрался через проводку до спутниковой антенны глубокого сканирования, направил антенну в нужную сторону, и выстрелил.

Люди внутри корабля ничего не подозревали. Они подумали, что барахлит техника. Типичные глюки, мелочь.

Радиосигнал устремился к источнику странных излучений, так похожих на громадную, бурно развивающуюся человеческую цивилизацию. Но когда он прибыл на место, то попал в обломки. Этот мусор был наполнен ещё недавно всеми признаками разумной жизни, среди которой найдётся один – два подходящих, с которых можно всё начать. Но нет, здесь ничего не было. Но недавно, ещё не так давно было. Обломок колонизаторского корабля Вега. Сигнал облюбовал его, облазил все коммуникационные дыры, трубы, остатки, хранящие электроэнергию. Но не нашёл ни единого человека, а транспортное средство уже улетело. Он ошибся. Найдя что-то подходящее в качестве антенны, выстрелил и направился дальше своей обычной скоростью, которая займет миллионы лет, прежде чем он встретит нечто достойное внимание.

* * *

Пиратский корабль Санта Мария. Таких осталось немного. Длинный, сигарообразный, в самом начале своего корпуса увешанный крупнокалиберными орудиями подавления огневой мощи. Они сжирали всю управляющую электронику, отключая основные узлы, а точнее, разжигая их до микровзрывов. Электромагнитные скорострельные орудия. Ничто не захватит какой-нибудь лайнер лучше, чем эта детка.

Капитаном корабля значилась женщина в возрасте. 50 летняя Элизабет Тейлор. После того, как их родина погрязла в распрях, в патриархате и дележе интересов, объявился некий монстр, очень похожий на того археолога, которого искали одно время. Но её это не касалось. Это всё детские сказки, легенды.

Её промысел от этого не пострадал. Даже более того, станции работорговли отдалились, и им стали требоваться двойные, тройные дозы рабов. Третья гряда спешно нуждалась в рабочих.

-Грыка. Подойди, мой мальчик.

Лупоглазый толстенький, низенький юноша, с большим толстым как у собаки языком на перевес, которые вывалившись из рта, болтался с каждым тяжеловатым шагом, подошёл, закатил глаза, и заулыбался, подставляя почти лысую голову под руку хозяйки, украшенной дорогими перстнями из первоклассного золота, каждое с меткой клана – волчих голов, украшенных зубами гадюки.

Недавно они сели на хвост одному лайнеру, который занимался полётами в глубокий космос. Раньше на такие рейсы не нападали, не позволяло соглашения. Но во времена анархии, когда под вопросом собственное выживание, все средства хороши. Элизабет Тейлор взяла сигару, зажала меж белых зубов, и закурила. Её на 90% синтетическое тело могло переварить тонны никотина. Она улыбалась, наслаждаясь наркотиком, который проникал в её кровь с каждым выдохом, а легкие, как мелкие фабрики, спешно работали. Всё равно, даже они, не настоящие. Потому и работают так хорошо.

Её пышная грудь поднималась, то ли томно, то ли с наслаждением.

-Мой мальчик, потом меня развлечёшь.

На экране перед ней замаячили первые признаки скорой добычи. Остаточный след в гиперпространстве.

* * *

Чёрный Эсхельмад с латинскими цифрами 38 имел несколько другую конфигурацию, нежели остальные. Это детище последнего поколения, произведённого и разработанного руками арийских инженеров, прародителей, чьё наследие давно забыто.

В темноте, которую освещал только экран с данными на чёрном фоне, на одиноком капитанском кресле с широкими, массивными подлокотниками, реагирующими на любое прикосновение и изменение положения тела, сидел чёрный страж. На его плече одинокие латинские цифры 38. Он сидел, недвижно наблюдавший крестовиной за экраном. Складывалось впечатление что он мёртв, что это статуя. Манекен, обречённый, на созерцание меняющихся цифр.

Страж чуть шевельнулся и замер вновь. Его голова чуть качнулась, но всё осталось в прежней позе.

Экран сменился, наполнив капитанский мостик более ярким светом, и стали видны стены. Покорёженные, помятые круглыми впадинами. Древний метал вечен, и способен выдержать всё. Но то, что с ним делали, не рассчитывалось создателями.

Страж схватился за голову и закричал:

-А-А!

Он часто задышал. Но дыхание из шлема не выходило. Это был электронный голос, свидетельствующий о том, что носитель мертв.

Крестовина зажглась белым цветом. Страж держался за голову, и мотал её из стороны в сторону, покрикивая. Он захотел встать, и все крепления автоматически отцепились.

-Эмоциональный баланс 2.176%. Требуется выброс. – Сказал строгий женский голос. Автоматический, голос бездушный, робота. Он не настоящий, но принадлежал кораблю. Всем его системам.

Чёрный страж подбежал к ближайшей стене, усеянной вмятинами, и, держась за голову, стал биться ею об стены. Стук раскатисто расходился по кораблю, проникая во все уголки. Корабль вздрагивал, вибрации ещё долго гуляли, но к ним прибавлялись новые, гася первые. Стук за стуком. Удар в титановый колокол чем-то более прочным, чем сам титан.

Эсхельмад дрожал. Ударив в шестой раз, стража остановился, отпустил голову, выпрямился, разжал плечи. Белый свет на крестовине сменился привычной темнотой. Ничего не выражающей. В углу центрального широкого монитора панели управления, в квадрате с надписью жизнеобеспечение мигало несколько цифр.

Саркофаг памяти активен 40 лет, 364 дня, 23:59 минут.

Саркофаг памяти активен 41 год, 0 дней, 00:00 минут.

Эмоциональный баланс 2.180%

Время до следующего выброса: 15 минут

-Как я устал. Как я устал. Я чертвоски устал. Я так устал, устал… - Приговаривал 38й страж. Он опёрся одной рукой об изогнутую от ударов стену, другую положил себе на глаза, и тяжело выдохнул. -Устал! – Удар по стене. Электроника корабля потухла. Системы загрузились. Всё вновь заработало.

Эмоциональный баланс 4.202%

-Хорошо…

-Эмоциональное баланс восстановлен. – Сказал строгий женский голос. – Капитан. Вам требуется восстановление тела… Дальнейшее нахождение в саркофаге памяти не безопасно и может вызвать генетические мутации.

-Заткнись! Сорок лет повторяешь.

Крест на лице стража загорелся красным, но через мгновение потух.

-Зафиксирована вспышка НейроГамп. Угроза коро-паузы.

Он знал, что такое коро-пауза. Отключение всех систем, принудительное погружение в сон. Нет, на это он не согласен.

Страж уселся в своё кресло. Застёжка легла на грудь, к ней подползли ещё три ремня, что образовало букву Х. Крепления вернулись на места.

-Где они.

-До планового сближения 30 минут. Готовлю стрелу.

Страж засмеялся, поднял руки ладонями к небу, искривил пальцы, засмеялся ещё истошнее. Он хохотал истерически. Электронный голос из его шлема перешёл на писк. Никто не мог услышать эти колыхания разума. Он был один, совсем один. Много, много лет.

-Энро… Энро!

Ещё один истерический смех. Удар по подлокотнику, кресло чудом выдержало очередную вспышку гнева. Гнев, гнев… То немногое, что поддерживало искру жизни в этом Богом забытом доспехе.

Страж перестал смеяться, вновь превратившись в ту самую куклу, какой и был недавно. Замершей в одной позе, бессмысленно смотрящей на экран.

-Сближение состоялось. Запускать?

* * *

Корабль Корсар, Санта Мария выстрелил, и огромный лайнер в сотни этажей вдоль и поперёк вышел из гиперпространства. Экипаж беспокоился. Такого никогда не случалось. Но всё однажды случается впервые.

-Пора, ребята, поработать. – Голос Элизабет Тейлор разнёсся по всему корсарскому фрегату Санта Мария. Чтобы корабль приносил удачу, его следует называть обычными именами, и хорошо, если владелец тоже имеет обычное имя. Всё это давало двойную удачу. Элизабет Тейлор верила в это, и несчастья всегда обходили её стороной.

Но странное предчувствие не покидало её. То с утра кофе разлила. То головастик шалит, лезет раньше обычного. Настроение, в принципе, ни к черту ногой, ни кобыле в ухо.

Вытащив очередную папиросу из кармана, она зажала её между зубов, и та сама вспыхнула, наполняя помещение едким дымом, от которого не страдали только такие синтетические тела, как её собственные. Такое бессмертное тело стоит целого состояния. Оно красиво, хоть и не молодо. Органы справляются и будут справляться ещё сотню лет. Обслуживание не требуется. Всё автономно.

Был у неё однажды выбор, ещё один корабль, как этот, или такое вот тело. Решение понятно, и оказалось крайне выйгрышным. Все чувства обострились, и жизнь наладилась. Стресс ушёл. Психосоматическое и психологическое доп управление, и релаксационный баланс в автоматическом режиме. Можно ли мечтать о лучшей жизни? Она выдохнула дым, наполнив лёгкие никтоином, и улыбнулась накрашенными красным губами. Её хотели все, вся команда, и это помогало здорово управлять людьми.

Вот они, первые абордажные сводки, захваченные вплен люди, забывшие от вспышки, каково быть личностью, пускающие слюни. Идущие покорно на поводке, в своём ошейнике. Запахло денежками. Даже разрозненный пиратский мир, всё же оставался тем, что был. Только стал чуть более суровым, анархичным. Всё, как ей нравится и давно хотелось. Нарушать правила и оставаться в целости и сохранности. Безнаказанность. Никто не может обнаружить. Это прекрасно. Игра в кошки мышки не может надоесть, что так, что наоборот. А если что, у неё есть тело, которое хочет каждый здравомыслящий мужчина. Расплатится натурой, если наткнётся на федералов. Доплатит. Всё, как всегда. Никто ничего не знает. Она, в полнейшей безопасности. Сигарета догорела быстрее обычного и уголёк упал её на руку, запахло палёным пластиком. Элизабет Тейло знатно выругалась и засадила оплеуху своему человеку, вырощенному и выдрисированному по-собачьи. Эти пучеглазки, как они могут надоесть?

Когда в трюм ввели целый конвой пускающих слюни рабов. Богато одетых, или по простому, в прошлом – все бывшие гражданами, с социальным статусом, паспортом, собственностью. Движимой и недвижимой. Однако, теперь все они товар. А там, им в голову вобьют то, что захочется. Никто не спросит откуда они. Она хмыкнула своей собственной мысли. Как будто такое когда-то происходило, чтобы кто-то спрашивал. Что за ересь?

-Всех поймали, капитан. Вот, даже экипаж вон в той колонне.

-Все обнулены?

-Все, госпожа, все. – Кивал старик с белыми усами и дешёвым пневматическим протезом вместо руки. – Хочу вон того красавичка, и вон ту чертовку, что колыхается. Почему её не обнулили?

-Обнуляли, странно. Сейчас сделаем ещё раз.

-Нет, не надо. Ведите так.

-Как скажите.

Вскоре рабыню, которая не хотела мириться с новой судьбой, привели в кают-компанию Элизабет Тейлор. Всюду красный бархат, широкая двойная постель, сексуальные игрушки на тумбочке. Элизабет хмыкнуло, одним движением сняла с себя латекс, ремни, и прочую шелуху, в которой обычно пестрела перед своими.

-Знаешь, кто я такая? Я дочь марсианского дипломата! Второй планеты после Земли.

-Знаешь сколько мне лет? Насколько мне всё равно?

-Тебя не просто посадят! Тебя отправят на опыты.

Элизабет схватила бунтовщицу за подбородок. Хватка оказалась гораздо сильнее, чем ожидалось. Эти тоненькие женственные пальчики с белой кожей…

-Ты синтетик?

-Поняла теперь?

-Но как? Эти технологии запрещены.

Элизатеб ухмыльнулась.

-Не для таких как я.

Она кинула бунтовщицу на кровать.

-Ну что, детка. Будешь хорошей игрушкой, так и быть, не отдам. Будешь при мне.

-Нет, нет, нет! Внутри тебя яд! Ты синтетик! Нет!

-О, детка, да.

Удар. Корабль Санта Мария сотрясло. С тумбочки попадали все игрушки, резиновые, и более прочные. Корабль накренился, система гравитации нарушилась, игрушки покатились в сторону. Корабль накренился, словно тонул как Титаник. Элизабет ударилась головой о стену, на мокушке проступила отчётливая вмятина, что, впрочем, не повлияло на её мыслительные процессы. На неё тут же навалилась бунтовщица, что дочь какого-то там посла, то ли дипломата. Ребята разберутся. Она разодрала одежду у девушки, а та, увидев вмятину на голове ещё не так давно красивой и очаровательной, пышногрудой красавицы лет 30, завопила. Она вопила так истошно как никогда, а её хотели. Её хотело это, и тянулось своими накрашенными фальшивыми губами.

Гравитация вскоре вернулась в норму, а Элизабет только разошлась в поцелуях, и, наконец, рабыня успокоилась. Она подняла девушка с ковра, положила на кровать, та уже не сопротивлялась совсем, готовая на всё.

-Скоро ты получишь удовольствие.

В динамиках раздался голос кока.

-Госпожа! На нас напали! Это он! Это он! Это он! – Дикий крик, помехи микрофона, динамики стихли.

Это он? Почему ответил кок? Где её зам? Это его обязанности. Элизабет недовольно хмыкнула, одела халат, и вышла, поставив электронный замок на свою дверь. Ничего, скоро вернётся. Но за испорченное удовольствие ей заплатят, ух как заплатят.

Но всюду, где она ступала, встречались только лужи крови, оторванная с мышцами пневматика, даже старик Орм, и того не пожалели. Лежал разорванный, будто тряпичная кукла.

Новый удар сотряс корабль Санту Марию. Свет задрожал и исчез. Вновь заморгал, устоялся, и вновь погас. Вновь активировался, и потух. Генератор не справлялся. Он пытался, но усилия не могли быть постоянными. Под моргающим светом Элизабет шла. Неужели на корабль проникли федералы? Что-то кровожадны они. Обычно, сначала пробуют договориться. Но, в любом случае, с ней ничего не случится. Её тело сохранит мозг и сердце, а это самое главное. А если что, то и просто мозга хватит на всё. Тем более, он разделён на несколько частей. В голове находилась лишь лобная доля и гипоталамус, а мозжечок и полушария уже в других частях тела. Система жизнесохранения совершенна. Поэтому она не боялась смерти. Даже если встретится с лицом к лицу с чудовищем, какая-то часть тела останется в живых, её реанимируют. На Первом Неоне у неё много родственников.

Но чем дальше шла, тем больше чувствовала это, до селе незнакомое слово, которое с трудом удавалось не то что вспомнить, а просто уловить. Страх, это был он. Впервые за всё время она понимала, что чувствует именно страх. С каждым шагом в глубь, перешагивая через тела своих же людей, с которыми отработала десятки лет, она боялась. Онипосмотрела вниз, и к своему удивлению обнаружила, что ноги трясутся. Она боится. Мысль пронеслась, что она женщина. Обычная, всего лишь женщина и не хочет, чтобы с ней обходились жестоко. Она согласно на всё, лишь бы её не трогали. Ей хотелось развернуться и убежать. Корабль вновь дрогнул, пол завибрировал, совпадая с её собственной дрожью.

-Да ну к чёрту! – Она кинулась бежать обратно по коридору к спасательным капсулам, мимолётом заглянула в навигационную, но там были все мертвы. Та же самая картина, что и везде. Будто смерчь прошёлся. Одного взгляда на камеры хватило, чтобы понять, та же участь постигла и всех рабов. Весь товар разорван клочьями вдоль и поперёк. Кто-то беснуется. Кто-то адски беснуется в её же владениях. И она чертовски не хочет знать кто это.

Сорвав прозрачную крышку, и нажав на большую красную кнопку, она стала ждать, когда к ней спустится кресло, которое поднимет в капсулу. Так и произошло. Усевшись, они пристегнулась, и услышала крик бунтовщицы, который резко смолк. Глаза Элизабет Тейлор округлились от шока. Она замерла, замерло и дыхание. Осознание того, что этот некий не пожалел всех. Даже её беднягу рабыню, дочь какого-то там посла с самого Марса. Нажала кнопку на кресле, стальные тросы потянули в верх, и тут она увидела нечто, от чего тело задрожало. Ноги стали сами не своими и от страха отнялись. Что-то стало капать с её пальцев ног, и она поняла, что банально обоссалась. В низу, на входе, стоял тот самый. Чёрный доспех, крестовиной смотрящий прямо на неё. Весь заляпанный кровью, кишками, испражнениями, местами на руки были намотаны чьи-то длинные волосы, или это сухожилия в огромных количествах? Она не хочет знать. Уже будучи у самого потолка, Элизабет смотрела, что этот будет с ней делать. Этот, так похожий на того, кто не должен существовать.

Последнее, что помнила Элизабет, перед тем, как скрыться в спасательной капсуле – то, что крест на лице доспеха загорелся тёмно-красным.

Под ней раздался крик, корабль сотрясло ещё раз. Под ней бунтовался сам слон, но это не то слово, это слишком мягко сказано. Элизабет вздохнула, по старой памяти набрала нужную комбинацию клавиш, тут же завыла тревога, и она продолжила дело. Капсула переместилась вперёд, прямо в пушку. Механизмы передвинулись. Пушка закрепилась стационарно. Рельсотрон завыл, выстрел. Звёзды, космос. Оно позади, оно, наконец, позади. Этот чёртов археолог оказался не такой уж и легендой, но нет. Её, Элизабет Тейлор, ему так просто не взять.

Даже успокаивая себя этими мыслями, закуривая с улыбкой, благодаря себя, что когда-то положила одну папиросу в карман дорого халата, затянулась, и выдохнула длинную струю дыма. Капсула разгонялась до гипер-скоростей. Процесс займёт время, но она уже летит в родные края. Когда вернётся, обязательно расскажет, как встретила того дебила, про которого столько слухов. Нет, ну поубивать всех и вся, это же надо? Да как он смог, против её то ребят, матёрых волков? Они в вакуума как рыба в воде. Но, это всё не важно.

Элизабет даже забыла, что у неё помята голова и прожжена кожа от уголька с сигары. Она улыбалась и курила. Распахнув халат, и вновь став головой, она расслабилась, и решила связаться с кем-нибудь из своих, на всякий случай, отправить сос. Хотя Санта Мария итак в автоматическом порядке это делает.

Набирая комбинацию клавиш, её внимание привлекла маленькая звёздочка, которая почему-то приближалась быстрее всех остальных. Приглядевшись, она замерла. Это были сопла неизвестного корабля. Он летел задом? Нет, это она приближается к нему. Точнее, догоняет. Словно её ждали, но это невозможно. Такого не бывает.

Но то, что она увидела впоследствии, заставило её откусить сигару и проглотить. Челюсть сработала рефлекторно, только переставшие дрожать ноги, задрожали вновь. Вновь по ним потекло что-то тёплое.

Над соплами стояло что-то. Развёрнутое, как железная дева, машина пыток с шипами внутри. Только внутри ни шипов, ни кого-либо ещё. Там пусто. Лепестки соединились, и она увидела его. Тот самый окровавленный доспех. Только уже совершенно чистый. Будто и не он.

Сближение продолжалось. Вот, сто метров, пятьдесят, десять. Этот направил на неё руку, из руки выехали какие-то квадраты, выстрел. Элизабет не поняла, что находится в космосе. Но явственно ощутила, что уже находится в руке этого… Кровожадного монстра.

-Что? Глаза, мозг и сердце? Это всё?

Элизабет посмотрела вниз, и увидела перед собой только железную ладонь. Изображение изменилось, разделившись на две странные половины. Она увидела нечто скользское и противное с одной, и железные пальцы. С другой, холм ладони, как и прежде. И тут она поняла, что видит свой собственный мозг. Точнее, его часть. А там, чуть дальше, её собственное тело, руки, ноги, плечи, кожа, всё расщеплённое на маленькие части, но плавающее не очень далеко друг от друга, почти облачком. Она хотела закричать, но уже ничего не могла сделать. Только подумать, да и мысли стали уже какие-то вялые, очень…

Глава 24

Как произошла следующая череда событий Ровальд почти не помнил. Единственное что удалось запомнить это дуэль, на которую его публично вызвал один королевский тесионец, давно приглядывающий за Геей и дарящий подарки. Оказывается, в этом мире уже сложилась своя экосистема. Жизнь, в которой Ровальду уже не было места.

Он, собственно, и не заморачивался, так чтобы слишком, но сам факт удручал и вызывал некоторое отторжение действительности. Дуэль с удовольствием принял. Размяться качественно никогда не мешало.

Собралась большая трибуна. Независимый против одного из сильнейших мечников. Только со стороны трибун удалось услышать хоть что-то о своём поединке и это удручало тоже. Лучший, мечник? Какая тут разминка, тут, скорее, будет публичная порка Независимого. Ровальд вышел на большую площадку покрытую множеством квадратных плит, с которых ветер периодически сдувал песок.

Трибуны загудели. Забиты до отказа. В воздухе запахло легким оттенком кровожадности. Затем, откровенным желанием крови. Словно с ним хотел покончить весь мир, и он, только узнал об этом, до этого пребывая в полном забвении. Наивном, простом, детском.

Наконец, в другом конце площадки показался он. Вызвавший на дуэль. Вибро-клинок на изготовке, от него исходит слегка фиолетовое излучение.

Встряхнув его, словно пытаясь избавиться от некоей грязи, это меченосец встал в центре, напротив Ровальда, у которого в руке был точно такой же. Оба нажали на бляшку ремня и покрылись бронёй. В этот момент Ровальд больше всего жалел, что оказался без стража в столь агрессивной среде. Обращаться с мечами хорошо он не мог, и воспринимал это как дружеский матч, но теперь откровенно пахло неприятными последствиями. Тесионская броня вряд ли выдержит удар виброклинка.

Наконец, арбитр известил о начале матча. И всё произошло так, как ожидалось. Сначала его проверяли, потом осторожно теснили, а потом откровенно начали играть. Все его выпады оказывались слабыми, неточными, легко отбивались, а взамен, он получал мечом плашмя так, чтобы удары не были критичными. Над ним откровенно забавлялись.

Новый удар боковиной меча по голове, Ровальда тряхонуло, он чуть не потерял равновесие. В глазах помутнилось, но новый удар с другой стороны вернул в равновесие. Клинок выпал из его руки и, а на трибунах воцарилось молчание.

Арбитр известил о небольшом перерыве.

-Великий Независимый? Тот, кто спас наш народ? Спаситель… – Начал мечник. – Не самозванец ли? Народ! Что думаешь?

-Самозванец!

-Добей его!

-В следующем раунде. – сказал мечник приглушенным голосом так, чтобы слышал только Ровальд, с трудом стоящий на своих двоих.

Возвращаться определенно нельзя, надо бежать. Эта мысль вертелась в голове и плевать что его сочтут трусом, статуи разрушат, и так далее. К черту все эти регалии. Жизнь дороже.

Но когда он пришел в свою комнату отдыха, или раздевалку, как этот закуток назвать – непонятно, то увидел то, что никак не укладывалось в голове. Страж. Его личный, собственный, седьмой страж. Страшная модель по уничтожению всего и вся, порой неподчиняемая законам логики, а порой нарушающая законы физики.

Ровальд отключил тесионскую броню и прикоснулся к арийской звёздной стали, провёл пальцами по гладкой броне, затем вдоль крестовидной полосы на лицевой части шлема, слегка улыбнулся. Затем лицо Ровальда замерло, глаза чуть расширились, он резко обернулся. Но никого не было.

-Страж. Активация.

Лепестки медленно развернулись, открывая взору всю сложную начинку непробиваемого титана. Белстящие прожилки микросхем, словно из золота, они часто заканчивались мелкими золотистыми колечками, по-видимому, контактными датчиками для обратной связи с телом носителя. Только сейчас эти подробности легли на глаз, раньше, он даже внимания не обращал, удостаивая внутренности стража лишь легким, небрежным взглядом. Однажды, в спешке его надев, продолжал так его одевать словно по традиции.

Но кто его сюда принес? С какой стати? Арлан? Да ладно.

Ровальд ещё раз заговорщецки огляделся, убедился, что никого рядом нет, за ним никто не подглядывает.

Погрузился в доспех, лепестки сомкнулись. Перед глазами замелькали строчки кода на руническом языке. Словно в первый раз. Чувства те же самые.

Изображение появилось. Фильтры зрения, которые можно переключать, просматривая человека почти насквозь, здесь, в уголке, ими можно играться как с картами, перелистывая одно за другим.

В другом уголке интерфейса прямоугольник с диаграммой сердцебиение и опасными зонами повышения, понижения, и чего-то ещё.

Панель очень информативная и её можно перенастраивать. Только сейчас такая подробность стала понятной. Раньше он не обращал внимания.

Посмотрел на левую руку, сжал, разжал бронированную кисть. Всё та же сила. Чувствуется. Конечно, это своеобразный мухлёж, но мухлёж ли в полном смысле этого слова, учитывая обстоятельства и того, что с ним решили расквитаться по-настоящему и при этом, непонятно за что. Ему словно мстят за что-то, что потеряли по его вине. Да и в слове «спаситель» чувствовался явный сарказм, ирония, издевка. Все чувства внутри стража улеглись, на грудь легло ощущение полной безопасности, и мысли пришли в норму.

Что же, теперь игра будет по-другому.

Выйдя на боевую площадку вновь, Ровальд заметил, что мечник никуда не уходил, а общался с кем-то на трибуне. Присмотревшись, Ровальд понял, что это Гея. На лице её растерянность. Отвечала с неохотой, отстранённо.

Что же, с этим давно пора покончить. Все недосказанности должны быть умерщвлены.

Мечник обернулся на Ровальда. Глаза от удивления сузились в щелочки, он присмтаривался, затем расширились. Этот взгляд говорил «нечестно!», и «так не договаривались», «я должен был побить тебя без костюма!».

Ровальд ухмыльнулся. Мечник, через нежелание, подошёл к нему, явно понимая, что теперь его кусок железа ничего не может сделать, даже при том, что это вибро-клинок, уничтожающий неронов в хлам.

-Решил схитрить, не любишь честный бой? Независимый.

-Такой уж честный он был? То-то ты нервничаешь, явно ожидал другой исход, надеясь на то, что брони у меня не будет. Откуда ты мог знать, что я без брони? – Ровальд пару раз ударил кулаками друг о друга, и по трибунам прокатился чуть ли не громовой рокот. Многие люди вздрогнули, некоторые женщины вскрикнули. Мечник, сглотнув, вернул шлем на прежнее место, став цельно броневым. На вопрос тот так и не ответил.

Они стояли, друг перед другом, в руках обоих вибро-мечи. Мечник что-то выкрутил на своём оружие, от чего-то завибрировало сильнее, став фиолетовым. Сияние увеличилось в разы, появилось легкое гудение. И он пошёл ва-банк. Пытался разбить или хотя бы поцарапать, но автоматическая стабилизация стража не давала даже покачнутся. Страж словно прилип к земле, став статуей. Удары по нему не проходили, а мечник уже бил не плашмя, как раньше, издевательстки, с чувством собственного превосходства, а полноценными ударами, рассчитанными на смерть.

Но от них не оставалось и следа. Ни царапины. Ровальд стоял, не двигаясь, просто наблюдая. И решил, пока противник истязается, поиграться фильтрами. И не зря. Первые смены изображения показали странное положение вещей в этом мечнике. Следующие фильтры открыли истину. Это был нерон, полностью механизированный, лишь органы и мозг нетронуты. Однако, лицо фальшивое, все части тела тоже. Удивительно, как он смог скрываться здесь среди тесионцев. Вероятно, преображённый. Но столь высокие технологии? Помнится, велись разговоры о том, что все преображенные имели явные внешние дефекты механизации. Однако, не суть как важно. Главное, теперь всё понятно. Вот откуда у этого мечника ненависть, вот откуда его злоба и личная неприязнь. Какие-то там чувства к Гее лишь повод, а может, и нет, но злоба лично к нему самая настоящая.

Ровальд замахнулся клинком, и мечник, понимая, что не сможет остановить удар или должны образом увернуться, выставил перед собой ладонь, мол, подожди.

Ровальд замер, опустил клинок.

-Немного уровняю наши шансы. Твоя хитрость на мою, всё честно.

Мечник чуть отошёл в сторону, достал какую-то чёрную рукоятку. Весь окружающий мир исказился, свет стал залетать в рукоятку, образуя световой меч. Как только преобразование закончилось, всё вернулось на круги своя. Но это был тот самый клинок, что вспарывает пространство. Как на него среагирует броня страж - неизвестно. Проверять и не хотелось.

Мечник опустил шлем, лукаво улыбнался, его губы разошлись в жутком оскале, в котором было нечто нечеловеческое.

Ровальд мог достать свой собственный световой клинок, однако, в этом не было необходимости. Откуда-то он знал о новой функции стража, которая ранее была ему неизвестна, но теперь вбилась в мозг гвоздём. Запланированное ускорение на одно движение. Но только на одно.

В интерфейсе появилась новая кнопочка, словно встроенный квантовик решил опираясь на свою непонятную логику, что настало время.

Ревенант. Активация.

И вот в руках Ровальда ухмыляющееся лицо мечника. Прямо в его руках лежали щеки этого человека. Ровальд слегка вцепился в них и потянул. На трибунах ахнули, закричала Гея. Но процесс уже не остановить. Световой меч погас и вывалился из руки. Лицо разорвалось как плохая обёртка, и перед всеми оказался механический череп с работающими внутри механизмами. Они жили своей жизнью, не обращая внимания на тяготы хозяина. Ровальд отошел, наблюдая, как мечник, щупает своё механическое лицо.

-Ты что наделал?.. Ты что? Ты…

Он продолжал щупать себя и не верил. Он раскрыт, перед всеми. Теперь все знают, что он нерон, долгое время скрывающийся среди своих, идеально замаскировавшийся самой лучшей кожей, какую только смогла предложить церковь преображения. Он, потерявший всё один раз, потерял всё теперь во второй, и безвозвратно. Вторую кожу не достать. Репутацию не вернуть. Впрочем, он может скрыться, а потом взять чьё-то лицо. Должно выйти тоже неплохо. Все эти мысли явственно читались Ровальдом. Они были логичны и просты, другого исхода у такого человека, как этот, просто не могло быть.

-Стража! – Крикнул кто-то с трибуны. – Взять ренегата!

Мечник нагнулся чтобы взять световой меч. Но рукоятка задрожала и выскользнула прям перед его ладонью. Мечник поднял взгляд красных сенсоров и увидел, что его грозное оружие теперь находится в руке Независимого. Он чертыхнулся, двумя прыжками разогнался, третьим преодолел ряды трибун и скрылся где-то в городе. Шлепок приземление, это последняя информация, которую Ровальд получил от этого нерона. Гнаться за ним не было желания, в руках, второй световой меч, сказочная удача.

Но вот всплыла опасно мигающая иконка. Прямо перед глазами. И надпись её, о благо, была на узнаваемом русском языке. Частичная русификация добралась и до этого клочка программ.

Несоответствие поколений

Несоответствие поколений

Несоответствие поколений

Затем вспышка, и ему стёрло память, а заодно и вырубило. Это, собственно, последний клочок воспоминаний, который остался. Больше о своём визите на Велий-3 Ровальд ничего не помнил, очнувшись сразу в своей каюте судна ладогырь.

Над ним висел медик, который складывал свои приспособления и инструменты, какие-то склянки строгих геометрических фигур. Все они скрылись в небольшом чемоданчике, который человек в белом комбинезоне унёс.

Ровальд вдохнул, и понял, что совершает первый осознанный вдох. До этого, внутри него будто что-то находилось. И очень непонятно, как его смогли вытащить из непреступного стража, который запросто уничтожает всех, кто пытается его вскрыть или хоть как-то навредить официальному носителю. Кровожадный квантовик пропустил? Не смешите. Эти технологии не укладываются в голове. Ровальд вздохнул, ещё раз выпуская сладостную порцию отработанного легкими воздуха, и насладился ощущением, что кислород прошёлся по его телу, в довершение – даже покрылся мурашками.

Поднялся, с трудом удерживая равновесие в постели. Встал на ноги, и понял, что стоит на них с трудом, что-то тянет его обратно в сладостную постель. Но нет, эти мысли отогнал прочь. Добрался к двери, которая услужливо отъехала в сторону, и поплёлся вдоль прямоугольного широкого коридора, усеянного по углам святящимися рунами, который оживали по приближению, освещая путь, и гасли по отдалению от них.

По пути встретился один из членов экипажа в синем комбинезоне. На плечах красовались звание, но не звёздочками, а тоже рунами, непонятно какими. Их были сотни, и они были незнакомы. Запомнить и расшифровать их, человеку, неискушенному в таких вещах, попросту невозможно. Требовался прекрасный учитель, а такого день с огнем не сыщешь. Гаст знал харийскую рунницу, но не разбирался в этой, письменности седьмого поколения. Корабль мог бы расшифровать в принципе, и наверно, так и надо попробовать. А то он так свыкся с тем, что ничего не понимает и это нормально, что совсем забросил банальную мысль – выучить рунницу, чтобы разбираться во всей этой конетели.

Очередной член экипажа встретился на пути, но в этот раз вежливо поздоровался, и спросил, не нужна лишь помощь. Хромающему, идущему вдоль стеночки? ДА, конечно нужна.

-Приведите меня к этому ублюдку.

-Вы про капитана Арлана?

Ровальд брезгливо улыбнулся.

Уже в его каюте, он сидел напротив этого ублюдка и туманным взглядом сверлил его лицо.

-О, наш герой прибыл. Чем могу служить?

-Вы подбросили стража?

Капитан улыбнулся.

-Спасибо.

Капитан кивнул.

-Вы вытащили меня из стража?

Капитан вновь кивнул.

-Что со мной случилось?

-Несовместимость поколений. Световой меч, который ты взял, более поздней модели. В них уже был расчет на душевное гниение владельцев стражей. Ибо прецеденты уже находились в те стародвание времена, когда продолжали пребывать корабли. Они же не все пребыли за один раз, а волнами. С совершенно разным разбросом. Когда два-три корабля-матки, когда пять-семь. Как-то связь между мирами была. Да-да, обратная связь на периоды заселения существовала, и успели сделать всё, чтобы тем, кто успел подгнить, но которых ещё можно вернуть, не досталось хотя бы оружие. Не говоря уже об остальном. Так что, двеннадцатое поколение с седьмым уже несовместимо. Насколько я понимаю, ты же ведь обладаешь стражем седьмого?..

Ровальд кивнул.

-Ну, в общем так.

-Как удалось меня извлечь?

-Есть пара фокусов. Не обошлось без жертв. – Капитан улыбнулся, наблюдая реакцию Ровальда. – Шучу. Всё прошло в штатном режиме. У нас имеется свой технический отсек для таких случаев. В нем модуль для работы со стражами. Его не должно быть, но я однажды настоял, надавил на чиновников, и вот он здесь, и видит Бог, не зря. Ну, ладно, твой отпуск подошёл к концу, времени уже нет. Итак отлежался два дня. С тебя хватит.

Ровальд поднял одну бровь.

-Пора пройти обучение против иеронов. Выдвигаешься завтра. Что смотришь? Свободен.

Ровальд скривился, словно ему плюнули в лицо, недовольно смерил взглядом Арлана, который уже отвернулся по своим делам, уткнувшись в свой прозрачный планшет с какими-то графиками. Встал, и медленно поплелся обратно. Надо найти хотя бы Гаста, как он там, как там ребята?

Добравшись до столовой, и увидев, что уже трапеза закончена, но некоторые из тех, кто часто общался с его ребятами, ещё здесь, собирает свой поднос чтобы отнести на мойку, подошёл.

-А, твои ребята? Прибыли вместе с тобой. Только что были здесь.

Ровальд порадовался, что его команда с ним, и пошёл обратно к себе. Голова гудела, тошнило, ноги стали ещё более ватными чем прежде. Но, спустя десять минут, или больше, он смог. Отсечная дверь закрылась, и он потерял в своей постели, которая захватила его сознание как самая любящая женщина на свете.

Глава 25

Чёрная поверхность неизвестной планеты. Атмосферы нет. Жизни нет. Всё сожжено. Звезда, некогда обслуживающая этот планетный взвод – почти погасло. Оно подёргивалось и еле светило. Вот-вот потухнет, как догорающая свеча.

В земной цивилизации были известны такие летательные аппараты – на пропеллерах, как первые самолёты и вертолеты, но человечество ещё не знало такого транспортного средства как Койзе. Это маленький истребитель, по бокам два двигателя, похожие на те, что на старых боингах 747, однако, проппелер находился чуть снаружи. Он был гравитационный, и буквально поглощал пространство, шёл, как штопор в пробку шампанского. Окружающий мир для него был словно вязким и не текучим, а постоянным. И Ровальд летел в отряде из шести человек, защищать это теневое, давно погибшее место, однако, до сих пор хранившее в себе чужие, искусственные души иеронов. Если их, конечно, можно назвать таковыми.

Что-то пролетело мимо, Койзе затрясло, как при турбулентности. Все сидящие закачались. Всё вновь успокоилось.

Двигатели издали дущераздирающий вопль, от которого заложило уши, Кайзе резко ушёл в сторону и мимо пролетела жуткая тень не похожая ни на что, кроме некоего-снаряда, окруженного туманом в виде тьмы.

-Извлекатели делятся на две категории. Собственно, извлекателей и библиотекарей. – Начал шептать на ухо инструктор Акке Акерман, действующий извлекатель иеронов с относительно большим стажем. – Твоя задача пока что просто следить и смотреть как работаем мы. Если что, лапа на тебе? Отлично. Используй эмку на случай… Нападения.

-Почему мне опять не дали надеть броню?

-Арлан сказал, ты хоть и парень крутой, но от твоей крутости может случится пара неприятных нюансов.

-Например?

Акке пожал плечами.

-Я и рад что не знаю. Знать не хочу. В извлечении иеронов полно нюансов.

-Так вы будете их извлекать?

-Если повезёт. Извлечь иерона и привезти на корабль, это большая редкость. Ценность... Будь осторожен. Одно касание, и начнётся дезинтеграция. Касание с антиматерией это диконеприятная штука.

-Она что, сама по себе не остановится?

Акке покачал голову, но за него ответил другой, сидящий в глухом непроницаемом шлеме. Он положил на колени знакомую черную рукоятку светового меча:

-Только отрезать рассекателем Пи.

-Рассекатель Пи? – Ровальд повернулся к Аккету и он незамедлил с пояснением.

-Расскатель пространств. Просто Рассекатель Пи.

-А эмка?

-Так это и есть медвежья лапа. Она помогает засечь иерона в хозяине. Хозяином, тебе рассказывали? Нет? – Аккет ударил себя по лбу. – Жалко. Ничего не знаешь.

Все члены этого небольшого отряда, среди которых Ровальд был седьмым, находились в чёрных даже не костюмах, а сплошных военных комбинезонах, внешне напоминающих змеиную кожу со стяжками, магнитными ремнями, некоторыми карманами. Они полностью покрывали бойцов, кисти рук, стопы ног, шею, и обладали небольшой кнопочкой под подбородком, нажав на которую шлем начинал материализацию-развёртывание, на прототип тесионского доспеха. Такая же технология, но чувствовалось в ней нечто зловещее. Что-то своё, немного напоминающее его собственного Стража. Там есть что-то ещё, но не квантовик. Аккет отключил функцию цельного костюмирования и чуть приспустил перчатку, показывая, что под ней на ладонь уже натянута медвежья лапа – некий кастет, подобный тому, что показывал в своих закромах Эсхельмад.

-Тоже теневые технологии?

-Как ты раскусил? – Улыбнулся Аккет, понимая, что Ровальд спросил про костюм. Костюм, которого на Ровальде пока не было. Он находился в обычном штатном синем комбинезоне, в космо-сапогах. Их так же называли скороходами, легенда о которых, наверно, дошла до землян, поселенцев 39го материнского корабля, в виде сказки.

В общем-то, ему и не следовало куда-то соваться. Можно даже мешаться, но не совать нос в опасные места.

-Чувствуется что-то чужое. Будто бы чья-то воля, но несовсем.

-Ты молодец. Это… - Улыбнулся Аккет но его перебил сосед с Рассекателем Пи.

-Иероны.

Ровальд замер. Что? Быть такого не может. Иероны? На службе?

-Не понял.

-Понять трудно. Но при отсутствии невоспроизводимых квантовиков, вариант тоже неплохой. Погоаривают правда, что возможен выброс. Но это жалкие слухи.

Аккет поднес палец к губам, требя от коллеги молчания. Новичку и так много знать не надо, это его первый вылет.

-Ребят, я понимаю мощный доспех вроде Стража. Но ваш похож на нечто легко уязвимое, и далеко не доспех. Скорее плотное трико. Может, прочное.

-Ты многого не знаешь. – Сказал Аккет, а его коллега уже молчал. Все остальные просто наблюдали за ходом разговора или сидели в своих мыслях. – Квантовики… Это трудно объяснить. Знаешь. Когда одеваешь разумный костюм, ты знаешь что делать. Автоматически. В самой сложной ситуации.

-А им ничего, что они помогают рубить своих собратьев?

-Они спят. – Пожал плечами Аккет. – Используются их вычислительные мощности.

-Трудно поверить, что столь страшного врага вы приручили.

-К сожалению, именно поэтому очень важно поймать хотя бы одного. Даже один целый образец, но захваченный, начинает питать целую тонну разной аппаратуры. Хотя, сам и приспособлен на то, чтобы только поглощать и поглощать, не зная конца. Но это, тс-с, никому. – Аккет весело подмигнул. – В военное время все средства хороши.

-А что за выброс?

В воздухе повисло напряжение. Даже те, кто не участвовал в разговоре и был занят своими делами или даже дремал, навострил уши и проснулся. Никто не хотел отвечать, но вопрос висел. Аккет, понимая, что протеже его, и отдуваться только ему, без желания начал отвечать.

-Мы такие вещи перед вылетом не обсуждаем. Давай после.

-Оке. – Ответил Ровальд, и никто не обратил на его странный говор внимания. 39ые, свои заморочки в речи, что с него взять. Это так же почувствовалось, однако, напряжение в воздухе больше не было.

Койзе стал замедляться, погружаясь в темноту. Ему не требовались прожектора, так как внутренние экраны с камер отлично видели в темноте и охватывали обзор со всех сторон летательного аппарата, рассчитаного, к слову, всего на 14 человек. Маленький, юркий, мощный, для диверсий, или точнее, ровно для тех функций, которыми занимались извлекатели.

Койзе медленно приземлился, столь плавно и мягко, что даже не ясно, коснулся ли он поверхности. Однако, все надели шлем, как и Ровальд, нажатиме на уголок воротника активировал материализацию шлема, который так же давал воздух.

Костюмы арийской цивилизации оказались очень интересными образцами знаний. Они запускали свою экосистему по самовоспроизводству воздуху, используя поры кожи и выдыхаемый, отработанный воздух. Шла мгновенная переработка, насыщение, и что-то ещё очень сложное. Какие-то нано-процессы, до которых известное Ровальду человечество ещё не доросло. По крайней мере, в знаниях обычного человека ничего такого не имелось.

Спустившись на откровенную тьму под подшвой что-то хрустнуло. Они находились в полной темноте, вокруг пепел и чёрные, часто бесформенные элементы, лишь фантазией напоминающие человеческие тела, погибшие в агонии, и даже боевые механизмы, никогда невиданные Ровальдом. Всё напрочь уничтожено.

-Когда-то это место было прекрасной планетой. Райской. Курортом. Сюда приезжали отдыхать со всех звёзд и деться от этого было нельзя, не был на Тавриде, всё равно что дурак. – Вздохнул Аккет, ковыряя носком сапога глазницу непонятной каски, или чего-то железного черепа. – Надеюсь. Одного поймать сможем. Хотя бы сегодня.

-Неужели им есть куда бежать? – Спросил Ровальд.

Аккет посмотрел на него пустым взглядом, и ничего не ответил. А затем, нехотя, заговорил.

-Сейчас сам всё поймёшь. Держи эмку наготове. Нюансов в нашей работе хватает. Поле Гоббла не дает иеронов войти в распад. Они злятся. Но и вылезти так просто не могут. Им нужна достойная причина. А лучше, способ свалить отсюда, куда-нибудь ещё. Но самое главное. Аккет притих, прислушиваясь к тому, как ходят его соратники, как мерно похрустывало под подошвами мёртвая почва, которая не растеряла гравитацию, не смотря на то, что от планеты остался кусок, о звезда – что догорающий уголёк, который вот-вот затухнет. Что-то ему явно не нравилось. Но что именно, он и сам понять не мог. Он поднял кулак вверх и все замерли. Оказывается, Аккет был главой этого отряда? Или имел право всех остановить в любую секунду?

Койзе бесшумно поднялся и удалился на неопределенное расстояние к догорающей звезде, чтобы восполнить топливные запасы, а может, просто залить в свои закрома, как бы подспудно.

Ровальд прислушивался и не мог понять, что место, в котором он находится, именно кусок планеты. Что звезда – уголёк, что место вокруг – угли погасшие. Так вот они какие, планетарные воины? Когда не то что камня на камне не остается, а даже каких-либо форм. Один пепел посреди космоса. Что если все астероиды это итог чьих-то древних космических войн, таких как эта? Дрейфующие и позабывшие о своём прошлом, чтобы не помнить боль лишения.

Ровальд тоже не двигался. Продолжал наблюдать за всеми, но вот Аккет опустил кулак, и ребята пошли дальше в своих змеиных боевых шкурах и высокотехнологичных элементах, нацепленных на неё. Аккет продолжил:

-Поле Гоббла. Оно не дает им распасться. Но дает им право нападать. В этом главный минус поимки. Они умеют двигаться… Экстраординарно. И порой, предсказать такие движения лучше другого иерона, запечатанного в костюм, никто не может. Если кому-то из наших не повезёт, поймешь, почему носим именно такие костюмы, а не мощные, как легендарные стражи или их менее живучие дублёры. И самое главное.

-Что? – Ровальд смотрел на Аккета, который вновь замер, прислушиваясь.

Инструктор обернулся к Ровальду:

-О Боже. Мне не показалось.

Аккет указал Ровальду куда бежать, а сам кинулся в другую сторону:

-Базальт. БАЗАЛЬТ!!

Земля задрожала. Пепел начал собираться и маленькие горки прямо на земле и распадаться. Словно что-то пыталось ожить и не могло. Мелкие камушки, оплаплевнные капельки чего-то задрожали, и стали вырисовывать узоры прямо под ногами. Ровальд бежал чтобы было сил и его не покидало стойкое ощущение что он зря убегает от своей группы. Таких инструкций от Арлана точно не было. Чертов убогий. Едва установился у самого края в чёрную неизвестность, которую не мог рассеить даже визор космо-шлема. Чуть не свалился к потухшему ядру планеты. Наверно.

Он обернулся, пытаясь найти своих сопроводителей, но от них не осталось и следа. Однако, вдалеке от него появились вспышки. Почти как грозовые, только без молнии. В эти короткие мгновения было видно, как четыре знакомых силуэта резвятся из стороны в сторону, уворачиваясь от чего-то, что не поддается обычному зрению. Но они умудрялись это делать, и кажется, даже прекрасно видели противника. Странно было услышать, что это тоже доспех, некий Экзальт-1. Боевая модель, подробности о которой ему никто так и не удосужился рассказать. Однако, её особенности становились заметными сейчас. Гибкий, резвый, автоматический. Там где они не успевали уклоняться этот гибкий доспех, ака змеианая кожа, сам управлял суставами носителя, заставляя избегать опасности в последнюю секунду. Крайне трудно было поверить, что это иерон управляет этим действом, позволяя своему хозяину выживать против своих интересов. Настоящие наследники арийских технологий смогли даже такое.

Запищал сигнал внутри шлема, Ровальд посмотрел на уголок экрана дополнительной реальности, и увидел, что издает писк его перчатка. Данные считывались прямо с неё, и что-то возле него вот-вот взорвется. Оно собиралось. Очень похоже, как ирон тогда на ладогыре.

Действитетельно, вскоре, в полнейшей темноте перед ним выросла фигура худого, длинного, высокого человека. Но она больша напоминала иллюзию, ложь, то, чего быть не должно, ни уж тем более существовать в воображении. Оно состояло из пепла, рот открыт в попытке зареветь. Но вместо этого, наклонило изучающе голову. И хотя до него было более четырёх метров, резко, почти молниеносно метнуло длинную руку в сторону Ровальда. Рука непроизвольно встала в оборонительную стойку, но он вспомнил, что его просто начнет расщеплять антиматерия, и проверять этого крайне не хотелось. Как же глупо было его отправить подальше от ребят. Как же неразумно. Ровальд успел уклониться, и побежал в другую сторону, но иерон тут же встал перед ним вновь, почти телепортировался. Ровальд округлил от шока глаза и понял. Какие тут могут быть шансы? Его в очередной раз подставляет чужая глупость с какими-то ничтожными намерениями о высшем благе в его сторону. Благе, до которого надо дожить.

Иерон медленно наступал, наслаждаясь и изучая Ровальда. А затем, словно увидев нечто важное, как волк задрал голову и заревел так, что задрожала земля. И крошки со всех уголков ближайших окрестностей стали скатываться в его сторону. Они катились как намагниченное, прицельно. Катились к нему. Ничего хорошего это не предвещало. Он должен был наблюдать, а не быть рыбой для чужой охоты.

Вспомнив, что есть какой-то щит, он выставил перед очередным ударом, медвежью лапу. Вспышка. На долю секунды появился шестиугольный барьер, энергетический щит, об который иерон ударился и недовольно одёрнул руку обратно. Длинную, колючую руку с мерзкими пальцами иголками.

-Что, гнида, не нравится? – Ровальд сделал шаг вперёд, чтобы пугануть его, как собаку. Но это было глупой затеей. На него обрушилось сразу два удара, и каждый упёрся в свой щит. Главным было не опускать медвежью лапу, направленную в сторону иерона.

В динамиках раздались помехи. Крики боли. Ровальд оглянулся на своих, и этот момент стоил ему равновесия. Каким-то образом иерон то ли пробил новый щит, то ли попал в него чем-то, вроде камня, но Ровальд начал падать, и рядом выросло ещё двое.

Не успел оценить обстановку, закрылся руками. Вспомнил, сколько гнили уже пережил, тут же передумал, перекатился, поднялся, поднял кулаки, встал в стойку, и увидел, что всех троих уже расщепили. Ни одного не удалось захватить. В самый последний момент иерон, которого загоняли в ловушку разлетался на кусочки. Разумный сигнал, материализованный из квантового пространства, вроде как, распадался, умирая.

Подошёл Аккет, похлопал по плечу, кивнул.

-Удалось? – Спросил Ровальд, понимая, что нет.

-Да. Одного.

-Вообще, что это за место? Оно странное.

-Кладбище дезинтеграции. Но мы вторичная группа.

-То есть?

Аккет посмотрел на Ровальда.

-Первичные учавствуют в войнах, а мы лишь извлекатели. После всех войн, как падальщики, приходим и ищем чем можно поживиться. – Аккет посмотрел плечо Ровальда. – О, в тебя попали камнем. Смотрю, ты очень разозлил кого-то медвежьей лапой. Они эмку не любят. – И ехидно улыбнулся. – Вот и прошёл маленькое посвящение.

Но это не было концом. Зачистка кладбища продолжилась и шла ещё много часов. Базальт – особый вид иерона. Точнее даже, придуманный ими робот, тоже живущий в квантовом пространстве. Его цель не расщепляться. А ждать таких вот извлекателей. Однако, группу из нескольких человек ему не осилить. Назван базальтом потому что все камни вокруг начинают плясать, как живые. От них он берёт частичную материю. Крайне быстрый, даже неуловимый. Поймать его и разрубить невозможно. Как тогда с ним обошлись ребята Аккета? Ровальд так и не спросил. Ему хватило своих проблем. На этой высадке его научили пользоваться эмкой, самой главной её функцией. Это даже не щит, который спас жизнь Ровальда. Это анализатор, позволяющий найти иерона, его программы, и даже просто следы.

-Уже благодаря анализатору, можно многое понять о месте в котором находишься. Однажды это спасет жизнь. – Наблюдая за неуклюжими действиями Ровальда, заявил один из членов группы.

-Как же это спасёт мою жизнь?

-На Земле, куда тебе суждено отправиться, пригодится. Сможешь найти кукловодов. А может…

-Что?

-Просто разбесишь их тем, что нашел, и они все вылезут за тобой, и тогда уже не одна эмка не поможет. Впрочем. Это не самая важная часть. – Сказал Аккет. – Оно! – Вновь прервался инструктор Ровальда и побежал в сторону за мелкающей резвой тенью.

Кладбище, это ещё не оно. Это ослабленные иероны.

-Тогда что такое Оно, - спросил Ровальд, когда они уже летели обратно на ладогырь.

Аккет задумался, и не придумав ничего лучше, сказал как мог:

-Иерон до кладбища.

Глава 26

Шли недели, месяцы. Орин давно отказалась от прошлого образа жизни. В её жилах появился дикий, необузданный страх космоса и всего, что с им связана. Она решила завязать жизнь полную приключений и удивительных встреч. Она отказалась от всего, что знала. Лишь бы не возвращаться в этот ад, где тебя могут поймать и вопреки договорённостям забрать в рабство. Где с тобой могут сделать что угодно лишь по праву сильного, не взирая на законы, этику и просто моральные нормы. Она жила в этом мире мужской силы, но поняла это только сейчас. Оказывается, всё это время её берегло личное, внутреннее состояние мужчин, в котором было много правильного. Но стоило встретить хотя бы одного неправильного мужчину (а точнее, целую группу), как всё встало на свои места. Мир грубой силы как был сотни лет назад, во времена неандертальцев, так и остался. Ничего не изменилось. Просто люди стали подчиняться определенным правилам. Но это не означало, что мир грубости и силы исчез, пропал. Он до сих пор существует точно такой же, какой был изначально. Сильный всегда прав.

Поняв это, Орин так же поняла и то, что космос – мужской мир. Ей там не место. Можно было обитать в мирах поближе к Земле, где побезопаснее, но и это не давало ей полного покоя. Она знала, что пока она там, её как-то могут достать. Чувствовало девичье сердце. Скоро ей исполнится 24 года. Но из головы не выходила одна вещь. Ровальд, и то, чем она проведёт остаток жизни теперь. Всё нажитое хотела продать, и по некоторым причинам, пока не решалась это сделать. Но лицо Ровальда, единственного человека, который, по неизвестным ей причинам сунулся с головой в ад и забрал её, не выходило из головы. Это были не то чтобы романтические чувства, скорее, очень, очень тёплая память, навечно выжженная в её груди. Своеобразная татуировка на сердце. Более того, эту добрую память из чувств и ощущений подогревал ещё один факт. Его лицо периодически вспыхивало на экранах рекламных щитов Земли. Место, где собственно и проживали её обеспеченные родители, отец политик, а мать, как водится, держала определенный бизнес, которым так же руководил отец. Проверенная схема. Ничего нового. Родители были рады, что она вернулась. И решили пока не докучать дочери своими настойчивыми требованиями найти жениха, как мать, и осесть уже. Стать частью новой семьи. Тоже, ничего нового.

Орин вздохнула. Она сидела в баре средней элитности. Хотя на Земле элитным было всё и каждый человек. Находится здесь – сегодня не просто привилегия. Здесь находятся избранные поколения. Лишь немногим дозволено попасть хотя бы на экскурсию, которая требует длительного согласования и одобрения (бюрократического). Однако, проживание давным-давно здесь нельзя купить. Это невозможно. Орин принадлежала к одной из таких избранных семей. В её картхолдере, что мирно лежал в тоненько кармашке тоненьких обтягивающих брюк, находилась карточка Землянина. Редкая карта открывающая доступ во все колонии. Автоматическая виза на все посещения. Ускоренная миграция в любое место освоенного космоса. А в случае экстренной необходимости обязывала всех и каждого помочь. За отказ в помощи – тюремный срок.

Таковы были правила нового мира и Орин была ими довольна, потому что была их частью. Другие люди её не волновали. Но она знала и что-то такое, чего не знал никто из присутствующих. Правду о том, что Земля – не исход эволюции. А созданная и колонизированная планета древними людьми. Более того, не абы кем-то, а технологиями протославян. Не других рас. Другие расы – видимо, то ли гости. То ли как раз таки итог эволюции из славян, приспособленные, и несколько изменённые люди под влиянием разных сил. Орин могла только догадываться как на самом деле обстоят дела, но она знала, что Ровальду известно всё. Он знает многое, и всё равно не останавливается. Что-то его тянет в глубь в космос, бесстрашно. Совершенно без единого страха тянет туда, где у каждого нормального человека трясутся поджилки и тянет развернутся обратно. Странный человек. Но, он сын первооткрывателя терраформации, невинно убиённого неизвестно кем. Она это знала точно. Как-то спросила родителей про Синего, они ответили, что его убили. Так просто и незатейливо, как в обычном разговоре: Ты будешь есть рыбу? Да. Как-то так.

Орин вздохнула, и вот очередной раз лицо Ровальда промелькнуло на галлографчиеском телевизоре последней модели Процион-1.2+. Выверенный, чистейший женский голос твёрдо и уверенно, убеждённый в своей правоте, рассказывал о её добром друге (которого она едва ли могла назвать другом, но теперь в этом уверена) мерзкие вещи. Смотрела эту вставку не впервой.

-Сын именитого археолога Энро Б. Первооткрывателя терраформации и параллельных миров всё так же в бегах и психически опасен. Всем нашедшим его просьба сообщить в соответствующие органы, награда гарантирована.

Орин вздохнула. Сложила вещи в сумочку, перекинула тоненькую лямку через плечо и встала чтобы уйти. Она не могла выдержать эту гниль, и наверняка у неё это отражалось на лице.

Потому что краем глаза она заметила, что некто наблюдает за ней. Некто, кто увидев её лицо, едва заметно, тихонечко улыбнулся уголком рта. Настолько тихонько, что это могло показаться.

Она знала, что Ровальд не спроста всё ещё ищет что-то. Он не может сдаться и потерять ту единственную ниточку правды, до сих пор связывающую его с отцом.

Она тратила своё время так, как его тратила бы каждая студентка. И не сказать, чтобы она сильно отличалась в возрасте. Ей такой развязанный образ жизни был даже к лицу. Она хорошо выглядела, дорого одевалась (даже по земным меркам), к ней переоидчески подкатывали неудачники, которых она считала неудачниками лишь на том основании, что они решили к ней подкатить. Удачников с ней связывают ситуации, или они создают эти ситуации, чтобы подкат был незаметен и невидим. Да и то, мужчина, который бегает за женщиной, не достоин называться мужчиной и может быть интересен женщине только из меркантильных соображений.

Она гуляла по кинотеатрам с редкими подругами, у которых были свои семьи. Которые с трудом находили выходной, хоть и были не прочь. Часто Орин проводила время в одиночестве, посещая рестораны, вкушая блюды, ведя свой блог, а на самом деле, просто убивая время. Потеряв космос, её сердце так же что-то потеряло. Эмоционально важное. Но с этим она могла только смириться, психолог ей был не нужен, она просто знала, что космос мужское место, и он опасен. Хотя правила и были, на самом деле, когда ты там, никаких правил не существует. Всё определяет только здесь и сейчас твое решение, которое может быть любым.

И она бы вела такой образ жизни и дальше, переодически вспоминая Ровальда, с которым она бы с радостью пошла бы в кино, или тот же ресторан. Как с другом, не как с мужчиной. Но как с важным человеком её жизни, которому она доверяет. Тем более, их сковывала вместе настоящая тайна, а что может объединять людей сильнее? Надо будет найти новый образ жизни, новое занятие, увлечение. Так долго продолжаться не может. Но продолжалось бы долго, если бы не один случай.

* * *

Бен работал на разведку ТКП – тайная космическая программа, которая ведёт своё начало ещё с 50 годов 20го века. В тот самый миг человечество откололось и ушло в подполье. Вернее, будет сказать, самая властная часть человечества решила создать второй мир, в котором будет жить правда. По крайней мере, так должно было быть, и между прочим, так не случилось.

Чтобы туда попасть, надо пройти множество проверок, о которых ты знаешь. Просто попадаешь под внимание людей, они тайно проверяют тебя, и тайно так же предлагают работу, а если отказываешься, стирают память. Хотя, есть и другие методы. В некоторых случаях людей заставляют. В других – вообще их крадут и просто делают рабами. Это был странный с ворохом странных ситуаций. Но, это было человечество то, что без прикрас. Всё это благополучие на Земле, снаружи, правила, этика. Всё это чушь собачья. Настоящее, то чем на самом деле жило человечество, было здесь, и он был частью всего этого. Раньше, узнавая информацию недоступную гражданскому лицу, он этим жил и дышал. Но чем дальше уходил, лучше выслуживался, тем страшнее становился мир. Вот он и не заметил, как в беготне за большей информацией, вошёл в массонский состав. Стал участвовать в обязательных жертвоприношениях и даже пить кровь людей, принесённых в жертву. Что-то в нём менялось и при этом что-то продолжало бороться. Он этого не хотел, но знал, что покинуть их невозможно. Хотя выбраться из этого пеклища хотелось.

Настоящие сатанинские ритуалы не выдумка, это занятие элит, которое их объединяет и позорно удерживает от предательства, ведь руки по локоть в крови у всех.

Но, если бы только это. Многие были замешаны в оргиях с детьми. То, что было в Содоме и Гаморе – только сказка. Тут творились вещи хуже. Было нечто такое, что знал Бен и это знание уже по факту обладания ввергало его в ужас. При том, что он был не молод. При том, что повидал многое.

Адренохром. Это такой гормон, который появлятся в детях, в их крови, когда их очень сильно пугают. Истязают. Мучают. Его можно получить, оказывается, двумя способами. Первый (и даже более гуманный) – просто брать и пугать ребёнка, и его страх, слёзы, плач, беззащитность, боль, станут жуткой отдушиной в том, кто это делает. Адренохром рождённый в ребёнке – через его дыхание насыщает воздух. И обратный адренохрому гормон, очень похожий на чистейшую выработку дофамина (гормона удовольствия, ради стимуляции которого придумали наркотики), вырабатывается в мучителе. Этот жуткий кайф, которым тайно проживает настоящая элита власти. Лучшие актёры, важнейшие генералы, и все прочие кто между ними.

Ввергнуть людей во власти в эту кабалу – важная задача. Ведь тогда они становятся послушными марионетками, хотят они это или нет. И не обязателен адренохром. Достаточно просто записать на камеру (под угрозой убийства ребёнка или тебя) как ты насилуешь невинное дитя. Вот чем промышляло массонство. Хотя ордены были разные, и многие конкретно этим не занимались, однако, суть у всех массонств была одна. Служение сатане. Этим пропитано всё от и до. Хотя люди, наивные гражданские, думают, что это сказки, это ложь и такого быть не может. Да, это действительно не укладывается в голове, но это не значит, что такого не может быть.

Главная задача Бена разведка ситуаций в постисследовательских планетах: после катастроф, лабораторных прорывов, и прочих неудавшихся экспериментов, посетить место, собрать информацию, и вернуться. По возвращению его омолаживали на 10-20 лет. И даже сейчас, благодаря этой технологии, не скажешь, но он прожил более 70. Хотя выглядит (после последнего омоложения) на добрые (и не старые), солидные 38-39. 40 точно не дашь. Бен улыбнулся в зеркало белоснежной улыбкой. Поправил бабочку на белом рубашке, которая выглядывала перевёрнутым треугольником из смокинга. На всякий случай попырскал плоским сосудом одеколона у горла и вышел на церемонию.

Как важного члена тайного общества, хотя и пребывающего на самом низу градуса, его, параллельно, и между заданиями, приглашали на разные мероприятия, что помогало отвлечься и отдохнуть. В этот раз это была церемония награждения Эмми. Та самая старая, что для актёров, и сохранившая свои традиции по сей день. Его место было за столиком вметсе с двумя шикарными, но неизвестными актриссами, точно так же как и он состоявшими в массонстве, с точно таким же градусом как у него. И эта компания была приятна. Признаться, самому себе, что он был подкаблуком, Бен не мог. Фемизинм и подкаблучничество тоже массонское изобретение с целью морального самоуничтожения мужчин. Через самоУнижение. Это сделано нормой очень давно. Ведь как только это стало нормой, эта технология стала воистину невидимой.

Отпив бокала шампанского, которое тут же подлил услужливый официант в красном, приставленный именно к этому столику, Бен улыбнулся. Всё же, в этой жизни есть приятные моменты. Если откинуть на секунду чудовищные жертвоприношения, моления дьяволу (соборные) и столь омерзительные, что кровь стынет в жилах. Более страшным было, наверно то, что это иногда получалось. Сказка становилась явью, и от того становилось не по себе.

Была правда догадка у Бена, что даже так, зная гадкую правду, ему не то что многое недоговаривают, даже во всём это тоже была своеобразная ложь. Но он всячески отпугивал себя от этих мыслей. Они были ещё более пугающими, ведь обесценивали все его страдания, мучения и ту цену, что он уже заплатил.

-Сериал ГостБарден. Джессика Уоллес!

Под апплодисменты вышла худенькая женщина в белом. Вдоль её очаровательных скул свисали завьюченные золотистые локоны. Пышная классическая укладка подчёркивала шарм. Актёры они такие. Две соседи Бена завистливо смотрели на неё, хотя хлопали с тем же неистовством, что и другие. Впрочем, так смотрели многие. Конкуренция. Не так давно, после встречи с Ровальдом, Бен ушёл в философию, и при первом самокопании нашёл удивительный ответ. Конкуренция – сатанинское изобретение. На самом деле, создавать шедевры можно и без конкуренции. Вообще, они даже создаются без неё. Людьми, которые не обращают на конкуренцию никакого внимания, а только живут своими идеями, которые превыше всего. Они погружены в этот созидательный миг. Они им питаются и живут. А те, кто бежит вперёд подгоняемый конкуренцией, как правило, быстро выгорает. Потому что находится в тайном страхе. А от страха, даже тайного, выгораешь всегда.

Апплодисменты закончились. Новенькая актриса, молоденькая, привлекательная, худенькая. Всё в ней замечательно. Однако, она так же была массонкой. Чтобы выслужиться и получить хорошую роль, переспать с режиссёром и продюсерами – уже не тот уровень. Это для гражданских. Для высшего эшелона – надо совершить поступок богомерзкий. В православной церкви такое называется богоборчеством. И вот, Бен помнил её. Она вызвалась совершить детские жертвоприношения собственных детей. В прессе потом это списали на красивую и драматичную аварию, под слёзы женщины, которые, наверняка были полны и тайной грусти, и великой радости одновременно. Гнилой радости. Но тем не менее, это частая плата за успех среди звёзд. Не своих детей, так чужих. ЗА своих – дают больше всего в этом сатанинском мерзком сообществе. Бен грустно опустил взгляд, вспоминая фотографию двоих погибших, мальчика и девочку восьми лет. По его опыту, женщинам такой поступок даётся намного легче, чем мужчинам. Называть это женской прогрессивностью и большим совершенством, более устойчивой психикой он бы не стал.

Вновь подняв взгляд он видел, как Джессика Уоллес обнимается, и целуется с ведущим. А ведь не так давно, несколько месяцев назад, судя по прессе, пережила такое. Преображение.

Новое задание уже ждало его. До него было две недели. Встречу с Ровальдом, по непонятным для себя причинам, докладывать начальству он не стал. Сам не знал почему. В какой-то миг ему показалось, что в этой встрече он может спасти душу. И эту спасительную соломинку не отпускала собственная рука.

Фото-вспышка. Ещё одна. Репортёры самых известных журналов, так же, массоны, подошли совсем близко. Джессика Уоллес изгибалась, позировала. Победоносная замечательная музыка, смесь скрипки и фортепьяно. Бен отпил бокал. Поставил. Официант начал подливать ещё:

-Хватит, я сегодня не задержусь.

-Как прикажите.

Но следующая вспышка оказалась сильнее прочих. Она неудачно отразилась от посуды на соседнем столике и ударила в глаза Бена, от чего белый свет залил глаза.

* * *

Бен огляделся. Он среди массонов на служении. На нём точно такой же балахон с копюшоном, как у монахов. Коричневый, кажется, называется ряса. Верёвчатый пояс. Всё очень символично, как они любят.

Но как он здесь оказался? Бен огляделся. Головы каждого послушно склонены. Руки – вдеты в большие и широкие рукава. Они нашёптывают молитвы. И Бен знал, что это за молитвы, и очень не хотел бы этого знать. Он всегда избегал их произношения. Изображал, имитировал. Но не делал. К нему привыкли, никто не обращал на него внимания. Как и всегда. Может. Кто-то притворялся ещё, но никто себя не выдавал, и тем более не выдавал точно таких же, притворяющихся. По тем же самым причинам, по которым притворялись – было мерзко.

Бен поднял взгляд, и увидел завершённое жертвоприношения. Беременную женщину распортрошили. Голова белая, безжизненная, взгляд пустой, но смотрит прямо на него. Ему всегда казалось, что жертвы смотрят прямо на него. Словно молят о помощи, пока все остальные молятся нечистому.

Сделать с этим что-то Бен не мог. Но каждая жертва навеки отпечаталась в его памяти.

Он вспомнил. Точно. Это воспоминание. Это уже переживалось. Странно только, что происходит заново, и так реально.

Вот закончился общий призыв демона. Глаза Бена округлились. Это то, что он не хотел помнить. Почему оно всплыло в памяти сейчас и так ярко, что как реальность? Бен открыл рот. Из тела женщины, как из норы, стало вылезать нечто. Сначала показались большие чёрные рога с красными прожилками. Затем, чёрное, обугленное лицо, лишь отдалённо напоминающее человеческое. Точнее, человеческим было только расположение глаз, рта и отрезанного носа.

Мощный, мускулистый, покрытый наростами демон вылез из женщины, закричал, как раненый зверь, расправил крылья. И обвёл взглядом всех присутствующих.

-Молодцы, хорошо служите. Если не считать парочку. – Взгляд демона скользнул по Бену и ещё кому-то, кто стоял за ним.

-Да, владыка. – Сказал главный исполнитель. Ритуальный ведущий.

Никто не верит в демонов. Их не существует. Это сказка и ложь. Тем не менее, этот был настоящий. Прямо перед ним.

-Жертвоприношений недостаточно. Надо увеличить обороты до страстной пятницы.

-Да, владыка.

-В качестве награды, я дам вам своих слуг.

Из дыры, между ног демона вылезло два невысоких ссутуленных существа. Прислужники. Их ещё называли младшими слугами, или чертями. Они заискивающее пригнулись перед своим хозяином, но перешли к ведущему ритуалами.

-Эти двое будут забирать жертвы ко мне без круга. Приставляю их к тебе, мой верный слуга, Архиереус.

-Да, мой повелитель.

Демон забрался обратно в дыру, в которую затянул изувеченную мертвую женщину. В итоге, осталась только кровь, больше ничего на сцене не было.

Бен всегда себя успокаивал, что это ему кажется, что это ерунда, ложь, и просто красивое представление. ОН не собирался верить во что-то такое, как какие-то там демоны. Однако, это всё было так реально. Учитывая век технологий, будущее, о котором всегда мечтали люди, наступил. В нём, в этом будущем, существовало эта гниль вне времени. Невероятная. Что бы могло противостоять этому? Но Бен знал, что этому можно противостоять. Не знал, как, но чувствовал, что Ровальд имеет к этому какое-то отношение.

* * *

Он на выходе из дворца мероприятий. Эмми закончилась. В руке бокал шампанского. Как он взял его с собой, как он встал и вышел, Бен не помнил. Но знал точно, что Орин, женщина молодая, что общалась с Ровальдом, что-то знала. Если он с ней встретится. Может быть. Свет будет пролит на что-то.

Подняв взгляд от бокала, он увидел, что из здания выходили и другие люди в смокингах, как он. Мероприятие закончилось, видимо, он досиделся до конца. То, что с ним произошло называется Приступ проклятого. Такое периодически случается с теми, кто предается подобным вещам. И не важно, по своей воле или не очень. Это совершенно не важно. К этому привыкли. Над телом что-то захватывает власть, пока ты живешь реалистичным сном. Ты не знаешь, что это, можешь только однажды проснуться в новых условиях и жить дальше.

Он спустился по широкой лестнице вместе с другими людьми, выкинул, полный бокал шампанского в замаскированную под куст мусорку, где он и разбился. Прислонился к зелёной ограде из настоящих ухоженных деревьев, которые переплелись между собой в удивительную стену – живую изгородь высотой в человеческий рост. Всунул руки в карманы. У него, как обычно, прекрасная, ухоженная, заплетённая как у викингов борода ниже груди. Мощный, мужественный взгляд. Он смотрел на выходящих из под лобья, и словно чего-то ждал. Но сам не знал, чего.

Однако это не заставило себя ждать. В тот момент, когда ухоженный солидный мужчина усаживал Джессику Уоллес в свой лимузин, садился следом, а за ним уже закрывал дверь шофёр, всего на мгновение, Бен увидел, как лицо человека покрылось бугорками. Которые ожили, как жуки под ковром, и тут же через секунду всё пропало. Бен открыл рот, из которой вывалилась сигарета, которую он не помнил, как засунул в рот и закурил. Его тело жило своей жизнью, из памяти вырезались многие моменты. Он к этому привык. Сам он не курил, но это порой происходило. Сигарета упала между ног. Подошёл учтивый молодой парень, поднял её, поклонился, и кинул в мусорку. Всего на мгновение на лице и этого парня прошли странные живые бугорки. Бен потрогал своё лицо, с ним всё было нормально. Если действительно так и было.

* * *

Вернувшись в свой номер он долго, неотрывно смотрел сам на себя. Пытаясь улучить момент, где по лицу пройдут эти невиданные жуки. Но на его лице ничего не происходило. Бен не знал, что это. Он знал много тайн, но с этим сталкивался впервые. Словно пошёл какой-то невидимый отсчёт перед разрушением иллюзии благополучия. Нет, он должен списать на то, что показалось, или собственный рассудок под угрозой, а он итак держит в сердце многое, что хотелось бы выкинуть.

Он знал, что человечество ведёт жестокую войну против инопланетных захватчиков, которые хотят из истребить. Знал, что ТКП освоило больше пространства в космосе, чем официально заявлено для гражданских. Знал, что теория эволюции Дарвина – единственное, во что стоит верить. И между тем, всё это вызвало тошноту, недосказанность. Он смотрел на отражение в зеркале и очень боялся, что с ним произойдет тоже самое, что и с другими. Словно невидимые пришельцы захватят тело, если уже давно не захватили.

Он вышел из уборной, открыл маленький гостиничный холодильник, достал Скотч, налил в широкие низкий стакан на донышке, и за один раз, запрокинув голову, как будто принимают таблетки, проглотил. Закрыл глаза, присел, медленно опустил стакан на маленький столик. Стекло стукнулось о деревянную поверхность, не смотря на плавность его действий. Но глаза закрыты. Ему хорошо. Бен предавался воспоминаниям безоблачного детства. Он любил вспоминать прошлое. Те хорошие воспоминания о маме, папе и сестре, то немногое, чем он жил. Женщины – с ними у него никогда ничего не получалось. Хотелось бы завести детей, но было страшно за их будущее, как и за будущее дамы, которая с ним свяжется. Ведь он под надзором. Все они под надзором. И членов семей часто постигает та же самая участь, или хуже того, они становятся объектом шантажа, чтобы заставить человека делать нечто более мерзкое, когда он, вместо того чтобы сделать это, лучше умрет. Но вот когда под заложниками твои близкие, не умрет, а сделает.

На мгновение, его осенило. Он знал, что Ровальда разыскивают. Он решился. Возможно, кое-что он сможет. Даже в таком соостоянии, поднадзорном. Сейчас, учитывая заслуженное прошлое, за ним присматривает система, не живой человек, который запросто сможет определить смысл его действий. Так что, шанс есть.

Он открыл свой ноутбук. Тонкий, всего несколько миллиметров, сделанный в ретро стиле. С сенсорными едва нажимаемыми кнопками. Тем не менее, это ТКП-ноутбук, по ещё нерассекреченным технологиям. Вошёл в базу данных населения Земли, ввёл свой пароль. Доступ открыт. Отыскал Орин де Рей Пьеро (ударение на последнюю букву О). Вопросительно поднял бровь. После освобождения из рабства у негодяев, а точнее, спланированному её исчезновению, она оказалась освобождена. Это он знал. Но то, что находится здесь, на Земле. Это стало для него открытием. Бен закрыл ноутбук и открыл шкаф, чтобы одеться так, как подобает месту, в котором она находится. Москва.

Хотя, это не та Москва, что была когда-то. Настоящая Москва провалилась в подземное море. После катастрофы, вытащив большую часть жителей, над Москвой была достроена конструкция с лифтами в подземную, подводную часть. Это стал настоящий подводный город. Утонувшие строения изолировали, воду откачали. Теперь это место приспособлено для жизни. Но дело не в нём, Орин де Рей находится в надземной части, вновь отстроенной. Своеобразная Венеция, только без причалов и воды. Широкий, на весь провал, мост.

* * *

Орин – видела новости о том, как начинает вводится новая карточка – мировой паспорт с последующей изотопной печатью между слоями кожи. Своеобразный штрихокод, по которому, сканируя, определяется личность. Совершенная биометрия, система будущего. Её откладывали на сотни лет, а теперь её начали реализовывать – давно пора. Она уничтожит пиратство и всё насилие. По крайней мере, так думала Орин. Её соседи по площадке многоквартирного дома (а каждая квартира, как маленький особняк, в два этажа внутри), уже сделали и получили карточку. Которая давала ещё больше преимуществ, чем карточка Землянина. Но происходить начинало что-то воистину странное. Это она поняла не сразу, а лишь посещая продуктовый магазин. Появились кассы, которые обслуживают только тех, с паспортом, у кого есть изотопная пропечатка между слоями кожи – которая и сканируется.

Странным было не то, что это начали вводить. Странным стало другое. Причем, её родители получили эти карточки одними из первых, в том числе и изотопную печать благополучия. Однако, в их взгляде что-то изменилось. Они смотрели иначе, там появилось что-то другое, зелёное, и немножечко недоброе. Она понять не могла в чем дело, и скидывала всё на свои собственные предчувствия, разыгранное воображение. Ей предлагали сделать так же, но по неведомым чувствам она отказывалась. Ей пока просто не хотелось, и объяснения к отказам она подбирала самые разные. Ей, в общем-то, на самом деле было всё равно. Просто не хотела заморачиваться.

Но шли дни, родители, и соседи, постоянно об этом напоминали, что было странным. Вскоре, на их лбах и руках проявились зелёные надписи 666. Сначала они были очень слабенькие, но постепенно, у всех, кто их взял, они проявлялись всё больше. А вскоре, и в магазинах, все кассы стали именно такими, пропускали только тех, кто пропечатан 666. И если изначально родители, соседи, и прочие люди, как-то это скрывали, то после этого случая перестали стесняться своих странных светящихся татуировок. Они стали разгуливать свободно, и даже гордясь, оголяя часть тела, как правило, руку или лоб, на которой светились эти странные три циферки. Орин, как и многие другие, кто не принял, сначала удивлялись этому. Удивлялись тому, как настойчиво их убеждают, что это хорошо и безопасно. Причем, собственные родители, друзья, и соседи. Разумеется, не все магазины приняли эти биометрические системы расплаты покупок. Однако, все центральные. Частники ещё оставались независимыми. Куда и пошла остальная часть землян. Странные вещи стали происходить на Земле. Но самым странным стало другое. Люди становились немножко злее, агрессивнее и настойчивее в своих просьбах поставить печать, а знакомый, добрый взгляд родителей совсем потерял свой блеск. Там осталось что-то чёрное, жуткое, будто бы чужое.

Орин не принимала эту карточку, обходясь доставкой продуктов из супермаркетов, которая пока биометрию так же не требовала. Но события приняли скверный оборот. Она успокаивала себя, что это временно, надо только переждать, всё вернётся на круги своя, будет как прежде – хорошим и знакомым. Однако, неделя шла за неделей. И вот она, решила вновь посетить тот бар. Там вновь сидел тот же самый человек, который слегка улыбался ей, когда она ушла в прошлый раз.

Видимо, завсегдатай. Она медленно кивнула, когда он посмотрел на неё. Они поздоровались взглядами, и он снова вернулся к просмотру видеосюжета. Некие новости экономические. В данном баре даже висела табличка:

Помеченным вход ЗАПРЕЩЁН

Орин спокойно выдохнула. В этом месте адекватные люди, не помешанные на новой моде. Значит, и с расплатой проблем не возникнет.

Она ждала подругу. Заказала себе скотч. Но в этот момент, когда она начала наслаждаться ожиданием, ей пришло короткое сообщение на космический галлограф, который она не сняла по старой памяти. Он её успокаивал. Даже при том, что относился к космосу. Ведь именно с его помощью она смогла отправить спасительные координаты, по которым её и спасли.

Больше никаких электроклятв, и программирований нервной системы. Ошейников, рабства, или чего-то в этом духе. Хоть подруга и не придет, но эта мысль убаюкивала по-своему.

-Ждёте кого-то? – Спросил кто-то.

Орин отрицательно мотнула головой.

-Уже нет.

-Тогда, вы не против, если компанию вам составлю я?

-Валяйте. Но если будете докучать, я уйду.

-Требовательно.

Орин пожала плечами.

-Какая есть. Не намерена с кем-то знакомится. У меня сложный период.

Сосед ухмыльнулся и уселся рядом. Орин не хотела знать, как выглядит этот человек. Простого голоса и такого общения, для начала, будет достаточно. Поэтому она не поворачивала головы, чем, возможно, могла показаться странной. Но ей было всё равно. Мир начал сходить с ума и без неё. Приятный мужской голос, бас. Легкий. С оттенками позднего возраста, что-то в нём было несоизмеримо глубокое. Но непонятно что.

-Меня зовут Дмитрий. Дмитрий Солунский.

-Польская фамилия. – Утвердительно сказала Орин.

-Так и есть. Но корни потеряны, кто был тот первый поляк, что обосновался в России, в своё время узнать не смог.

-Вы не из России?

-Может быть и нет.

Орин захотела обернуться, но удержалась.

-Приятно познакомиться, Дмитрий. Зовите меня Эллен.

Она не собиралась называть своё настоящее имя первому встречному. Не в Москве.

-Эллен… Чтож, пускай так.

Прозвучало, будто он понял, что она солгала.

-Так о чём бы вы хотели поговорить, Дмитрий?

По правде говоря, она тоже сомневалась, что он сказал ей настоящее имя.

-О том, что творится вокруг. Странно всё это. Вы знаете, я работаю в таком месте, откуда всё видно с высоты птичьего полёта. И тем не менее, не знал, что начнётся такая странная… Не знаю, как обрисовать. Пожалуй, назовём это вакханалией.

-Звучит забавно. – Орин рассмеялась. – Наверно, вы подобрали правильное слово.

-Наверно, да не столь понятно. Что вы думаете?

Орин фыркнула, но по её щеке скатилась слеза, которая выдала всё, что она думала. Она не узнавала своих родителей, соседей, друзей. Люди становятся странными, оставаясь самим собой. Но не сразу. И говорить об этом первому встречному она не собиралась. Мало того, что её сочтут за ненормальную, она сама себя сочтёт за ненормальную. Она открыла было рот, но Дмитрий опередил её:

-Люди сошли с ума. Они меняются. Я не узнаю тех, кого знал. Это чужой взгляд.

Орин чуть приоткрыла рот и больше не могла сдерживаться. Она повернулась к учтивому незнакомцу. Перед её взглядом предстал человек плотного телосложения. Сильный. Хорошо одетый, но не излишне. По-простому, улично, но со вкусом. В глазах мудрый взгляд, в которых можно утонуть. Какой вопрос не задай, он будто знает ответ.

-Дмитрий?

-Что, думаете точно так же?

Единственный кто не был удивлён, когда они встретились взглядом – был Дмитрий. Он ждал.

-Да. – Орин медленно кивнула. – Я думала, мне кажется. Что я больная. У вас так же?

-У меня точно так же. И боюсь, это ещё не худшая стадия.

-Что может быть хуже?

-Когда по лицу начнёт ползать жуки. Но не прям снаружи, а под кожей. – Видя страх Орин в глаза, Дмитрий смягчился. – Не думаю, что эффект необратимый. Всё можно вернуть обратно. – Девушка чуть успокоилась, и он продолжил в том же ритме. – Мне кажется. Мир к чему-то катится. К чему-то, к чему никто из нас не готов.

Его хотелось слушать, Орин поглотилась его лицом. Она смотрела на его губы, в глаза. Слушала голос. Всё, что он говорил – было близко и знакомо ей. Он в точно такой же ситуации.

-Да весь мир рехнулся!

Подошёл бармен.

-Я даже вывеску повесил, чтобы эти уроды не совались в мой бар! С ума сойти можно. Я даже потерял сдержанность. Весь на нервах.

Дмитрий серьезно кивнул. Но он явно не ожидал вовлечение третьего собеседника. Словно что-то пошло не по плану.

-Совершенно согласен. Более того, эти три цифры на лбу. Как в филмье ужасов. Словно иноплянатене захватили нас и пометили.

-Вот-вот. – Участливо кивнул бармен, и его чёрная борода тряслась в такт эмоциональным кивкам. – А я говорю, что-то грядет. Хрен его пойми, что! Предлагают такие бешеные деньги. Даже не в валюте, не в реблях или евро, а сразу в кредитах. Космических суммах! Вы представляете? Но я нет. Мне дорога адекватность. К черту всё это.

-Именно туда. – Подтвердил Дмитрий и повернулся к Орин, давая бармену понять, что разговор закончен, и тот, всё понял, удалился. – Так что, Эллен. Что вы думаете?

-Мне страшно. Не знаю, что делать. И в космос возвращаться не хочу, но и здесь оставаться не хочется.

-Знаете, нам тут мешают. Я бы хотел поговорить с вами об этом в более приватной обстановке?

-Приватной? – Орин подняла бровь. В его взгляде проскользнула искра злобы.

Дмитрий проигнорировал это.

-Приватной. Отойдем к дальнему столику, вы не против?

-А, это… Да, давайте. – Мигом успокоилась Орин. Она подумала, что ею хотят воспользоваться в постельных целях.

Усевшись подальше от бармена, Дмитрий продолжил.

-Дело в том, что я думаю, на Земле становится небезопасно.

-Абсолютно согласна. – Орин кивнула.

-Я бы сказал, странно. Везде вводится биометрия. Принудительная изотопная печать, мировая карточка, в которой ты становишься гражданином сразу всех стран. Что странно. Ведь во все времена было уважение к чужой культуре, и граница была отделением культуры от чужой культуры, что позволяло развиваться и становится лучшем всем нам, а так же путешествовать ради ощущений, что ты попал в другое место, а не в тоже самое захолустье из которого прибыл.

Орин согласно кивнула. Оказывается, она противник этих карточек, и только сейчас это поняла.

-Более того. – Продолжил Дмитрий. – Я получил очень интересную информацию от знакомых. Что карточка станет не просто обязательной.

-То есть?

-Печатать начнут всех и везде. На каждом углу. Принудительно. Будут специальные группы быстрого реагирования. Они будут забегать даже в бар, вроде этого. И никто не выйдет, пока не пропечатают всех. Под дулом какого-нибудь автомата.

Орин сглотнула.

-У нас осталось, может быть, неделя, пока всё это начнёт реализовываться. Пока ещё можно убежать. Надо собраться, таким как мы, и валить отсюда подальше.

Орин уставилась на опустевший стакан с выпивкой и вспомнила милых родителей, которые всегда к ней хорошо относились. Даже в таком состоянии, она хотела их забрать с собой. Только на этих условиях, она бы ещё согласилась покинуть это место. Но ведь они не согласятся.

Рядом распалагалось окно. Орин невольно взглянула в него. Человека переходил дорогу, на лбу горят заветные 666. Но он переходил на красный, и его сбил летающий автомобиль на перевёрнутых колёсах, параллельно земле. Человек разлетелся на части, но крови не было. Автомобиль умчался дальше, оставшись безнаказанным, хотя и водителю и всем было янсо, что по камерам его легко найдут. Мир будто и правда сошёл с ума. Дмитрий перестал говорить, он ошарашенно тоже наблюдал за происходящим за стеклом. Смотрел на разорванные человеческие останки.

-Что за чёрт?.. – Выдохнул он, и привстал из-за стола, прислонился к стеклу. –ЧТО ЗА?..

К стеклу подошёл бармен, и все остальные посетители. У всех глаза круглые от испуганного. Какая-то женщина закричала и отшатнулась, резко взяв телефон, начав набирать скорую.

Но бармен, медленно опустил руку на её телефон.

-Смотри. – Он кивнул на происходящее за стеклом.

Останки разорванного человека начали собираться. Ползли друг к дружке, как гусеницы, соединялись, и вот, голова приставилась к туловищу и заморгала. Ни крови. Однако, на всех останках, на обрубках и повреждённых частях горели странные 666. Стоило соединиться, они исчезали.

Человек, под общий шокированный вздох, поднялся, приставил себе приползшую руку, затем ноги. Соединился, встал, перешёл дорогу окончательно и пошёл вдоль улицы дальше.

Женщина, что пыталась вызвать скорую, опустила телефон окончательно. Она не могла оторвать взгляд. Окаменела. Как и все присутствующие.

-Как думаешь. – Начал бармен. – Кто приедет на скорой? Работающих в медицинских организациях пропечатывают в первую очередь, иначе они лишаются работы.

Женщина кивнула, и нажала кнопку на телефоне, который представлял собой маленький, со спичечный коробок безликий металлический прямоугольник, больше похожий на игральную карту по размерам и толщине. Сенсорные кнопки с экраном на нём исчезли.

* * *

Возвращаясь к нашему разговору. – Усаживаясь за стол сказал Дмитрий. Понимаю, вы хотите уйти, я вас задерживаю. Всем мы хотим уйти. Но что вы думаете?

-Надо валить нахрен.

Многие постояльцы бара уже покинули его. К тому же выводу пришёл и сам бармен.

-Я закрываюсь, вы долго ещё?

-Сейчас же день.

-Видела, что за окном творится? Не? Я сваливаю, хочешь, оставайся.

Но дверь открылась и его выбило внутрь. Бармен упал, и поднявшись на локтях, впился взглядом в нахала. Это были люди в чёрной спец-одежде. Напоминающие военных. Но какая-то спец группа. На руке мигала надпись 666. Зелёная. Электронные цифры, лишь имитирующие то, что было на лбу у людей.

-Загоняйте сюда остальных.

В бар заволокли всех, кто вышел из него и принудительно посадили за столы.

Поставили фотокамеру, которая фотографировала и пропечатал на лбу изотопно 666. Дмитрий посерьезнел.

-Никто отсюда не выйдет. Новый указ мирового правителя.

-Мировой правитель? – Вопросительно поднял бровь Дмитрий. Он решительно направился к ним, на него подняли оружие. Он достал синенький документ, развернул его. – Я спецагент Бен Доусен. Та женщина со мной.

Оружие опустили.

Дмитрий протянул руку к Орин.

-Идём, Эллен.

Орин опешила. Но оставаться здесь явно было ещё худшей затеей. Она подошла, взяла его за руку, и их выпустили. Идя по улице, было заметно, как теперь те, кто не имел 666 на лбу, были прокаженными. Не наоборот, как раньше. Быть обычным было стыдно. Хотелось спрятаться и закрыть чем-то лоб, или нарисовать цифры самолично. Взгляд каждого человека был чем-то злым, брови сдвинуты. Словно каждый из них хотел сделать им зло, непонятно почему и зачем.

-Думаю, вы не против сесть в мой автомобиль? – Невинно спросил Дмитрий, сохраняя прежнее хладнокровие.

-Не против. – Участливо ответила Орин.

Уже в машине Дмитрия, представившегося спецагентом Беном Доусеном.

Сердце бешено колотилось. Приступ страха сковал логику Орин. Но следовать за Беном хотелось, даже если он и соврал на счёт своего имени, точно так же как она.

-Миру наступает конец. И мы должны хотя бы спасти свои шкуры. – Сказал Бен. – Согласны?

-Да. Но почему я?

Бен ухмыльнулся и остановил автомобиль. Он повернулся к Орин, долго смотрел ей в глаза, думая, говорить или нет.

-Потому что вы знаете правду. Ту, которая неизвестна мне. Потому что вы работали с Ровальдом.

-Ровальд? – Получается. Он и здесь был замешан. – Вас отправил Ровальд?

-Нет. Я не от него, я по своим мотивам. Но, скажем, благодаря встрече с ним, я сейчас поступаю вопреки всему, что мне приказано. Сейчас, по правде говоря, я должен был быть на задании.

-Так вами движат личные мотивы?

-Да, мои собственные эгоистичные желания.

-Но чем вам могу помочь я? Я ничего не могу рассказать.

Так как она давала электроклятву.

-Может и так. Но, это сейчас не столь важно.

Он привёз её прямо домой, он знал где она живет.

-Проводить?

-Нет, я сама.

-Только быстро. Особо на родителей не рассчитывай, они все уже в системе. Никто не захочет из неё выйти, да и не сможет.

-Ок.

Она зашла, поздаровалась с сидящим за ресепшн человеком, у которого на лбу пока не горели 666. Его лицо было невинным и простым. Немолодой мужчина лет 55. Однако. Он не знал, что его ждёт, но сообщить об опасности Орин ему не могла. Не знала, как, не поверит же. Не тратя на это время, вызвала лифт, поднялась к себе на этаж.

Там её встретила соседка.

-О, девочка моя. – Тётушка Гортензия. Представительница богатой семьи политиков. - Мы ждали.

-Мы?

-Да, твои родители уже внутри. Уже всё готово.

-Что готово?

-Давай, заходи, не задерживай! – На последнем слове тётушка рявкнула и толкнула её вперёд, прямо перед ней открывшуюся дверь родительского дома, где её ждали родители с горящими зелёными глазами.

-Девочка, наконец, заходи, заждались. Гортензия, вы позволяете себе лишнего?

Тётушка потупила взгляд.

-Да, простите. Сорвалась…

-Ничего, но больше не смейте так обращаться с моей дочерью, понятно?

-Да, понятно, господин де Рей.

Отец был уважаем во все времена и везде. Он был губернатором, причем, очень добрым, и позволявшим своей дочери свободный выбор. Правда, с условием, что если она вернётся, то всё будет так, как он скажет. Про что Орин давным-давно забыла.

-Давай, дочка. – Отец закрыл дверь. – Люди ждут.

-Какие люди? – Испуганно спросила Орин. – Я за вещами.

-Какими вещами? – Не понял отец. – Мать, за какими вещами пришла дочка? Ты знаешь что-нибудь?

Из-за угла выглянула мать.

-Нет, я не в курсе, а что такое?

Орин увидела, за спиной матери стоят люди в чёрной спецодежде. Военные, группы быстрого реагирования. Для запечатывания. То, о чём говорил Дмитрий. Но почему здесь, с её родителями?

Орин, отрицательно мотая головой, отшатнулась и упёрлась спиной в отца. Он обнял её за плечи, ободряюще похлопал.

-Ну, не бойся, дочка. Ты ничего даже не почувствуешь.

-Пап. – Орин умоляюще обернулась. Её глаза, как два бездонных щенячьих колодца. – Пап. Я не хочу. Люди потом не умирают. Они как роботы. Потом собираются воедино, снова встают.

-О чём ты, дочка? – Невинно вопросительно спросил отец.

-Пап. Ты изменился.

-А ну пошла вперёд, мерзкая чертовка! Всю жизнь тебя обеспечиваю, хоть бы раз спасибо сказала! Тварь!

И мать, одобрительно, кивнула. Она была согласна со всем, что сказал отец. Её добрые родители совсем перестали быть её родителями.

Мать взяла Орин за локоть, отец за другой, и брыкающуюся девушку повели насильно к людям в чёрном. Голова в шлеме, и почему-то, в противогазе последней модели, больше напоминающим просто стеклянную маску. Но эти вопросы уже волновали в последнюю очередь. Орин кричала, сопротивлялась. Звала Бена. Но никто не приходил на помощь. Её насильно усадили перед фотокамерой, которая сразу, после печати изотопов, печатала и мировой паспорт с её фотографией и личным номером-кодом, который начинался на 666.

Люди в чёрном настроили фотокамеру, присмотрелись к ней, всё ли установлено правильно. Но в этот момент, дверь сзади вылетела. В кварту кто-то вбежал. Мощно топая, он пробрался в одну комнату, затем в другую. Родители вопросительно уставились друг на друга, отец вышел:

-Эй, ты что себе!..

На этом голос отца оборвался. Орин вздрогнула, когда услышала как он упал. Но в комнату вошёл человек с длинной бородой, намотанной, как у викинга. Человек, выстрелил в мать, и в двух людей в чёрном. Мать упала сразу же, как отец, онемевшая. Но те двое нет, они достали свои точно такие же авто-шокеры, выстрелили в «викинга». Тот шагнул в сторону, уклоняясь от выстрелов, умудрялся нагнуться, взять Орин за локоть и потащить за собой. Орин завизжала от боли, которая пронзила её руку.

-Я это! – Крикнул голос Бена из рта викинга.

-Бен?.. Рука.

-А, точно. – Он отпустил руку, выглянул из-за угла, произвел пару выстрелов и спрятался. – Так далеко я не планировал. Придётся прорываться. Закрой уши?

-Зачем?

Бен достал гранату старинного образца, выдернул чеку и бросил в комнату. Любимую комнату Орин, где она провела бесконечные часы детства играя в куклы.

Произошёл взрыв, голова наполнилась писком. Орин зажала уши от звона, но было поздно. Это не спасает. Надо было послушаться. Она почувствовала, как её тащат. Но была спокойна, так как это был Бен.

Уже в машине, когда писк в ушах прошёл. Она посмотрела на него.

-Куда ты везёшь меня?

-Валить с этой планетки нахрен!

* * *

Будучи на космодроме, они прошли по техническому туннелю, и каждый раз, документ Бена Доусена открывал все двери, и отсекал все вопросы сотрудников. Лишь у некоторых не горело 666 на лбу. Злые взгляды пилили им спины, но никто не кидался следом. Однако, у последней двери, отсекающей его от выхода непосредственно на посадочную площадку, где скрывался его корабль, доступ был запрещён. Появилась надпись: пройти регистратуру.

-Мать вашу! – Выругался Бен и пошёл обратно.

-Куда ты, Бен?! Не бросай меня.

-В регистратуру.

Стоя в общей очереди, топая от нетерпения каблуком дорогих туфель, Бен стоял скрестив руки. То, о чем он думал, было написано на его лице: нельзя ли побыстрее?

К сожалению, преодолеть очередь тем же документом он не мог, лишнее внимание убьёт напрочь весь оставшийся тет-а-тет.

Орин стояла рядом с ним. Из всех вещей, только сумка, которую она перед встречей с родителями оставила в машине Бена.

-Скоро не пожрать не купить, ничего. – Недовольно ворчал Бен, как старик. – Мать вашу. В моё время всё было куда спокойнее.

Наконец, дошла их очередь. Орин увидела, как очередная партия людей перед ними (2 человека), без цифр на лбу, счастливо улыбаясь, прошли к туннелю, который вёл к местам ожидания, на посадку.

А затем, она услышала недовольные крики и увидела, как толпа людей в чёрном с касками и в противогазах вошли в космопорт в центральном входе. Хоть он был далеко, они брали всех, у кого на лбу не было 666.

-Бен… У нас проблемы.

Бен обернулся, выругался ещё сильне, и подал документ.

-Давай свой.

-У мен я только карточка землянина.

-То, что надо.

Бен вырвал карточку из её рук и подал девушке за стойкой.

-Два, вылет в ближайший час. Частный рейс. Сектор А-2.

-Да, конечно. – Мило улыбнулась девушка. На лбу её горели зелёным 666. Она посмотрела на лоб Бена, затем её взгляд скользнул по его спутнице. И улыбка превратилась в гримасу злобы, но не подчиниться она не могла. С неприязнью на лице, она пробила им документа, вставила их в устройство, на котором произвела нужные манипуляции по регистрации, - Вам печатать? – Увидев кивок Бена, ещё более сморщилась от злобы и выдала билеты на проход с магнитной лентой на конце. – Счастливого пути! – Пожелала она, будто прокляла.

-Совсем не узнаю людей. Что с ними? – Сказал Орин, едва поспевая за Беном.

-Если бы я знал. Нам ещё очередь на вылет с Солнечной системы отстоять.

-Боже мой. – Цокнула языком Орин. Она совсем забыла про этот нюанс. Расслабляться ещё рано.

Глава 27

Орин и Бен сидели за одним столом в ресторане на одной из промежуточных таможенных станций. У большинства людей цифер на лбу не было вообще. Да более того, они были огромной редкостью, и как первоначально на Земле, скрывали это, нося стильные головные уборы, шапки, пускай и не к месту. Но благодаря этому, было заметно, что они уже запечатанные.

Орин облегчённо выдохнула.

-Цивилизация.

Бен кивнул, не отрываясь от чтения голографической газеты, которая всплыла над столом ожидания и, при соответствующем жесте, легла ему прямо в руки, будто настоящая.

-Так что Бен, происходит, в конце концов? От чего такая спешка?

-Я могу сказать только одно, моя дорогая попутчица, которую я не знаю, но с которой проведу долгое время. Это всё из-за войны с инопланетной формой жизни.

Орин вздохнула, подняла руку, показа один палец. Официант кивнул, показал один палец в ответ и скрылся за дверью Только Для Персонала.

Она заказал кофе. К этому разговору готовым быть нельзя.

-Неужели есть что-то ещё такое, от чего мне предстоит отчаиваться?

-Может быть да, может нет. – Пожал плечами Бен. – Всё зависит от тебя. Это происходит довольно давно.

-И почему ты решил рассказать? Это же наверняка секретные сведения.

-О, детка. С тех пор, как я показал своё удостоверение чтобы вывести тебя из бара на Земле, это перестало быть проблемой. Момент, когда система признает меня ренегатом не долог. У меня считанные сутки. Смена статуса на красный откладывается, благодаря общей занятости служб на Земле. Там ведётся чистка, и пока не до меня. Там будет сущий ад. ТЫ бы знала, что они могут. – Бен поднял взгляд с газеты и многозначительно посмотрел на Орин. Затем сочувствующе помотал головой, и уткнулся в газету вновь. Перевернул электронно-цифровой лист, и он послушно перевернулся.

Ей принесли кофе. Орин вдохнула аромат, поблагодарила официанта, оставив ему на чай. Тот кивнул.

-Если что-то понадобится, обращайтесь. – И ушёл.

В этот момент, у Орин прояснилась голова. Отпив, она так же успокоилась и поняла, что готова. Выбрав позу поудобнее, чтобы смириться с новой информацией, которая может убить антилопу, лошадь и слона, причем за один раз, как выстрел из охотничьей винтовки последнего калибра чётко в цель с расчётом на троих животных.

-Начинай.

Бен вздохнул, отложил газету. Было видно, что он не хотел проводить этот разговор. Его не сковывала электроклятва как Орин, но другое – принципы, образ жизни, идеалы, и просто привычка не рассказывать кому попало. Он ломался, но это не заняло много времени. Собравшись с мыслям, он подозвал Орин к себе. Та нехотя послушалась, и подсела к нему поближе.

-Что если я скажу тебе, что всё что ты видишь, не совсем то, что человечество представляет собой?

-Ну, этим меня уже не удивить. Я это знаю.

-Не знаю что ты там знаешь, что вы там с Ровальдом накопали. И уверен, меня это удивит самого. НО. Это то, чего ты знать не можешь ни при каких обстоятельствах. Даже твой папа и мама не знают. Они слишком низкого ранга. Мой выше.

-Ранга? Мой отец губернатор, а ты какой-то спецагент. Явно и близко не стояло.

-Так кажется на первый взгляд. Но ты изменишь своё мнение. – Бен деловите нагнулся, и стал говорить ещё тише, вынуждая Орин прислониться ухом к его губам. Хотя вокруг был шум, разговоры, женский голос озвучивающий рейсы лайнеров. Но, видимо, это было нечто, чем Бен дорожил. – Есть гражданские. А есть военные. Это ты знаешь?

Орин кивнула.

-Точно такая же разница есть между одними военными, и другими. Ты согласна?

Орин на секунду задумалась, но кивнула так же.

-Есть лаборатории, о которых твой папа не знает. Как и другие вещи. О них знают только посвященные и те люди, которые там работают, а то и живут, никогда не показываясь на свет. Согласна?

-Это в рамках логике. Да, такое вполне может быть.

-Видимо, на этом начинается твоя граница мировосприятия. Тогда всё, что я скажу тебе, станет открытием. Но поверь, оно стоит того, чтобы это принять. Ведь если не примешь, то просто не поймешь всё остальное, что с тобой происходит, и что происходит в мире вообще. Но, ты была заложницей у пиратов, которых якобы, и в таких размерах, не существует. Не должно быть. Контрабандисты, банды, группировки, да. Но чтобы отдельный сектор, это в голове не укладывается, верно?

-Отдельный сектор?

-Так Ров не рассказал тебе?

-Я ничего не видела, когда меня транспортировали, и ничего не знала.

Бен уткнулся в ладонь. Этот разговор будет явно сложнее.

-Пираты располагаются на отдельных планетах, у них свои планетные системы, которые называются Три Гряды. Причем те, кто живет на первой, не имел права приходить на вторую гряду. Вторая самая элитная. А третья, вообще загадка, что это, и существует ли она. Вот настолько мир пиратов разделён для своих же граждан. Поняла?

Орин неуверенно кивнула. Спорить с этим она не могла. Не верить, тоже не было причин. Скорей всего так всё и было.

-Хорошо. А теперь представь, что пираты, это правительственный проект. Мне неизвестно многое, но я знаю, что пираты действуют в рамках договоренностей с тайным правительством Земли. Наверно, это будет слишком сложно. Забудь про пиратов. Суть в том. Что есть твой папа-губернатор, а есть губернатор тайного правительства. Нет, давай не так.

Сотни лет назад, во времена освоения космоса существовали массоны, тайные общества. Слышала о таких?

-Да. Что с того? Только не говори, что они действуют до сих пор. Что всё из-за них, так далее.

-Не знаю, всё ли из-за них, но знаю, что в момент освоения космоса, была начата, параллельно с космосом, Тайная Космическая Программа. ТКП. Дело началось с того, что космонавты на Луне увидели то, что заставило их поумерить свой пыл. Они поняли, что всё что знают, не является истиной. Более того, находки шокируют всё человечество. Но, не думаю, что всё дело в том, что кого-то заботило человечество, а вот свои личные интересы да. Та посадка на Луну, что официальная, была ложью. Отснятым кино. Это для многих не секрет, но теперь ты заешь настоящую причину. Потребовались годы, чтобы скрыть всё, что было на луне, на Марсе, в других местах. Требовались годы чтобы замаскировать найденные археологические находки. И только когда удалось всё гарантированно убрать и скрыть, людям разрешили вылет в космос.

-Что за находки?

-К сожалению, мне тоже неизвестно. Я являюсь, всё же, агентом не первой свежести. Мои обязанности несколько более современны, и не касаются таких глубоких вещей. Но, всё что ты должна извлечь из сказанного, это то, что ТКП развивалось. Росло. Людей набирало всё больше, и в конце концов, стало представлять собой подпольное человечество. Которого, якобы, нет. Но которое обладает властью, и является настоящей, отдельной властью, которая направляет всё освоение Космоса. И так далее. Именно им постоянно требуется военная сила. И всё, что попадает в школьные программы, в голову к профессорам, сначала пропускается через органы ТКП. Контролирующие поступающую информацию. Эти органы, уже общаются с такими людьми, как твой папа-губернатор. И поверь, губернатор ТКП, это человек которого никто не видел. Эти люди живут в подземных базах, и передвигаются в транспорте, который позволяет сохранять их личность в секретности. Это два разных губернатора, и между тем, это всё равно губарнеторы. Так что, мир, который видишь, в котором росла, это лишь тень настоящего.

Орин отпила чашку кофе. Набрала в грудь воздуха. Бен подождал, пока она подаст невербальный сигнал, что готова идти дальше. Увидев на её лице нужное состояние, продолжил:

-Так вот, если в кратце. То в данный момент, инопланетян, живые, разумные существа есть. С ними ведётся жестокая война. Они находятся очень далеко от нас, но на борьбу с ними уходят все наши силы. Мы одерживаем верх, мы их почти одолели. Но ещё не до конца. В данный момент у нас затишье по всем фронтам. Многого не знаю, сам там не был. Но воюют только те войска ТКП, те военные, что приняли присягу навеки покинуть обычное человечеству, и служить на благо родине тайно. Всё, вроде как, ради благополучия нашей цивилизации. И это война правда, ей более тридцати лет.

-Что, инопланетяне? После Второго Большого Взрыва? Не поверю.

Бен вздохнул, нажал несколько клавиш на своё галлографе и показал ей видео, на котором наши войска противостояли чудовищным машинам смерти, но умудрялись противостоять. Хотя они были очень старыми, в них чувствовалось нечто общее с Колыбелью Человечества III, которую удалось посетить с Ровальдом. Словно кто-то нашёл технологии протосалвян и захватил их. К сожалению, ни одного живого врага на видео не запечатлено. Но Орин хватило и этого.

-Верю.

Ведь нечто подобное она уже видела.

-Хорошо, что веришь.

Бен давно подал документы с Орин на вылет, теперь они просто ждали очереди. И Бен очень надеялся, что у него всё получится. Ведь иначе, их просто возьмут прямо здесь, и они ничего не смогут сделать. Если на Земле был шанс уйти и спрятаться, то тут такого нет. Станция не велика и изолирована. Везде датчики слежения. Вычислить их легко.

Единственное, что помогло дойти до этого момента – несовершенство системы. Ведь всё совершенство всегда уходило на ТКП, которое светиться не любило, как и делиться реальными технологиями, которыми пользовалось.

Но рассказать про сатанизм, про веру элиты в дьявола и демонов он не мог. Очень часто там глубоко искалеченные люди, которым заставили стать такими.

Бен показывал другие видеозаписи. Рассказывал о том, от чего Орин не просто удивилась, а подавилась кофе. Откашливаясь, она показывала ему рукой «стоп».

Но стоило ей восстановить дыхание, как он продолжал. И Орин поняла, что ни Бен, ни она, не знали всей картины, всего происходящего, но и тех крупиц, что им (ей в частности) известно, достаточно, чтобы понять, что в мире висит две угрозы. Если не три, и поделать с ними ничего нельзя. Можно только попытаться спастись самому и попробовать переждать. Больше делать нечего. Но она знала теперь обе картины. Она поняла, что лгали с детства не только ей, но и Бену, посвящённому, лгали тоже. Ведь он, как она поняла в дальнейшем, ничего не знал о протославянах, настоящих прародителях современного человечества. Он считал, что дарвинизм – разумное прошлое людей. Что они выросли из обезьян и вот так, многого достигли благодаря этой эволюции. Но он знал про войну, про элиты, про ТКП, и был частью всего этого.

-Что ты скажешь про инопланетян?

-Они очень сильно похожи на нас, людей. Но голова у них устроена по-другому. Я был как-то на одной планете. Там сплелось целых три расы. Наша, земная, инопланетная, с зелёными глазами, и ещё одни инопланетяне, с голубыми глазами, которые перестроили себя в роботов. Сплошь киборги, с которыми лучше не встречаться. Кстати, на ней мы с Ровальдом и встретились. Он меня вызволил из заточения, в которое я попал по собственной глупости.

Орин бросила пить кофе и уставилась на Бена. Что за ересь он рассказывает? Что за инопланетяне?

-К сожалению, хорошо изучить их мне не удалось. Я попал в рабство к своим землякам же. Нами командовало несколько гнилых неронов. Это те, что голубоглазые. В связи с этим, я понятия не имею ничего, а вот Ровальд, наверняка имеет. Он пошёл дальше. Сначала я дума, что он погиб, но он выжил, о чем я узнал из доклада о нападении на первую гряду, чтобы вытащить тебя. Меня удивила находчивость этого парня. Она и раньше меня впечатляла, а теперь так вообще.

На галлограф Бена поступило сообщение.

-О, нас пропускают. – Он решительно встал, Орин, оставив недопитым кофе, шокированная, за ним. В её голове всё переворачивалось ещё раз. Она и представить себе не могла, что вся эта жизнь полная благ и удовольствий – глубокий тыл из вранья. Что ведётся какая-то инопланетная война. – Кстати, я не закончил. Инопланетяне, не только очень похожи на нас, людей. Они управляемы чужеродным разумом. Чужими, которые ведут их. И они хотят уничтожить нас, людей, которые, хоть и прогнили по-своему, но являются свободными. Возможно, им удалось проникнуть в руководство ТКП. То, что происходит на Земле – диверсия, чтобы захватить наш разум. Однако, кое-что не сходится.

Они остановились перед выходом на широкий коридор, по которому шли немногочисленные люди с вещями.

-Что? – Спросила Орин, чтобы подтолкнуть его идти дальше.

-Почему 666? Это же земные пророчества, наши. О метки зверя, и всего такого. Я не понимаю, если это диверсия, почему они выбрали библейские пророчества? Не понимаю.

-Уж если ты не знаешь, то откуда знать мне?

Бен не ответил. Он целенаправленно шёл вперёд большими шагами, и Орин только и оставалось, что поспевать за ним. Потому что всё выглядело так, будто он её кинет сразу, стоит ей хоть немного отстать.

Выбравшись в модуль ожидания, они пробили свои документы у терминала, и он пропустил в прозрачный коридор, который тянулся до шлюза корабля Бена, больше похожего на сверхсовременный истребитель, хотя места там и правда было немного. Всего две кровати, биотуалет, который выдвигался, такой же душ. Простая кабина, которая занимала собой и спалню, в которую вёл шлюз, которая была комнатой отдыха. Но с одним большим преимуществом. Это был сверхбыстрый гиперпространственный корабль, который внешне похож на современный туристический из каталогов, но внутри был построен на закрытых технологиях ТКП, недоступных обычному человеку, вроде неё, Орин. Будь она в сто раз богаче, способной купить хоть планету, такое она позволить себе не смогла бы.

В самый последний момент, подойдя к шлюзу, Бен опешил. На терминале горела надпись

Выход запрещён

-Пронюхали. Хотя, может быть не всё потеряно. – Он развернулся и пошёл обратно.

-Мне идти с тобой?

-Как хочешь. Можешь тут постоять. Хотя если меня схватят, твоя свобода будет недолгой.

Выбравшись обратно к регистратуре, Бен долго ругался, пытаясь грамотно надавить на девушку, которая сама не понимала в чем дело, и просила дождаться техником. Видимо, терминал сломался.

Бен подошёл к Орин, и они вновь уселись за столик.

-Бред собачей кобылы. Они не техников ждут.

-А чего?

-Боюсь, я знаю, чего.

-И что делать?

-Не знаю. Не знаю, детка. Ждать своей судьбы. Будешь чего-нибудь? Я собираюсь в хлам нажраться.

Орин шокированно уставилась на Бена, глядя на такую переменчивость в мужественном человеке. От силы к моментальной слабости и сдаче, ожиданию смерти.

-И ты так просто сдашься?

Бен махнул рукой и пошёл за выпивкой. Он надеялся удачно провести хотя бы последние часы своей жизни. Остальное от него уже не зависело. Когда он вернулся с двумя бутылками виски, ушёл вновь и принёс две бутылки колы, которая здесь, в рамках Солнечной Системы, хоть и стоила уже дорого, продавалась свободно.

-Давай проникнем через вентиляцию? По трубам? Через космос? Раздобудем скафандры.

-Девочка моя, хоть по мне не скажешь, но мне семьдесят лет. А это таможенный центр. Всё, что можно было предусмотреть для таких авантюристов, уже предусмотрено. Рекомендую отдаться последним часам свободы. Можно заняться сексом. Что думаешь?

Орин открыла рот от возмущения, на что Бен пожал плечами и принялся разливать бухло по бокалам, которые все должны были отправиться к нему в желудок.

-Эх, я пытался. Поверь, детка. Пытался. – Он плюхнулся на кресло, причмокнул, от чего его коса-борода так же смачно дёрнулась, и принялся к спиртному разбавленному колой. – Единственное, что может нас спасти, это чудо.

* * *

Но Орин так просто сдаваться не собиралась. Она осмотрелась, и оказалось, что не только они, но и многие люди, панически настроенные, с унынием или агрессией на лице, катились свои вещи обратно, и усаживались на свободные места, которые скоро заполнились. Все были недовольны тем, что их вылеты задержали или отменили до приезда специальной технической группы. Девушка у регистрации всем отвечала одинаково.

Сбоку, ближе к космосу, к той самой стене, которая только и отделяла, был вид с камер. Огромные псевдостёкла, похожие на те, которые делают на вокзалах на Земле. От низких подоконников, на которые можно усесться, на десятки метров к потолку, заканчиваясь полукруглой аркой. Орин увидела, как множество чёрных кораблей которых она никогда не видела, плывут прямо к ним. Она указала пальцем в окна и спросила уже пьянеющего Бена:

-Что это за корабли?

-Корабли? – Бен всмотрелся куда указывала девушка. Прищурился, затем глаза расслабились. Он не понял, встал. – ТКП… Боевой транспортник. Сокол-1. Что за?

В этот момент, как только другие пассажиры тоже стали замечать неладное, бронированные перегородки стали опускаться на все выходы. Странно было видеть, когда не можешь сбежать. Но чтобы так?

-А зачем это? – Обеспокоенно спросила Орин, понимая, что они вообще в ловушке.

-Чтобы ребятам спокойнее работалось… - Нечленораздельно прошептал Бен, всё так же всматриваясь в псевдостёкла, которые скрылись под бронированными пластинами. Что они собираются делать? Бен не знал и не имел представления. Но чтобы не происходило на Земле, ТКП точно в этом замешано тоже. Или наоборот, они прилетели их спасти?

Рядом, за их столик, на место Орин уселся человек.

-Эй! Это моё. – Возмутилась Орин. – Но человек достал сигарету и закурил.

-Я от Ровальда.

Бен опустил взгляд на человека. Молодой парень, лет 25-29. Может, тоже после операции на омоложение. Но он знал имя Ровальда. И в этой ситуации назвал именно это имя.

-В смысле? – Спросил Бен. Его пьянство как рукой сняло.

-Если хотите жить, рекомендую идти за мной.

Бен и Орин переглянулись. Бен кивнул.

-Веди. – Сказала Орин.

Человек лениво докурил сигарету никуда не спеша. Все гермодвери закрыты намертво, плюс бронированные решётки на случай метеоритной атаки. Как он собирался отсюда сматываться. Бен мог только гадать. Орин одолевали те же сомнения. Но единственное что они могли, это довериться. Терять всё равно нечего.

Человек потушил сигарету об стол, встал, поправил одежду, и медленно пошёл по направлению к стойке ресепшн. По пути он достал два странных браслета.

-Надевайте.

Орин и Бен переглянулись снова, но надели.

-Нажмите кнопочку. – Еле слышно сказал человек, продолжая не спеша и вольяжно идти, всунув руку в один карман, словно на отдыхе.

Стоило это сделать, и случилось невероятное. Они стали исчезать прямо у себя на глазах. Среди толпы людей, и при этом, никто не обращал на них внимание.

-Продолжайте идти за мной, не оглядывайтесь.

Подчиняясь незнакомцу, которого пропустили за стойку регистратуры. Незнакомец вошёл за дверь «Только для персонала». Бен и Орин за ним. Люди, которые встречались по пути, даже тот самый официант, огибали их, не обращая на них никакого внимания, будто их не существует, и тем не менее, они их сознательно обходили. Не понимая, что творится, считая, что всё это ей снится, Орин не могла выдавить и слова, только спешила вслед за незнакомыми мужчинами.

Окольными путями, через множество персонала, через технический туннель, они вышли на переход к кораблям. Тот самый, который был заперт со стороны зала ожидания. Подошли к прозрачным переходам. Вошли в один из них. И прошли мимо своего, за которым их ждал корабль Бена. Они шли другим путём. Одновременно наблюдая, как садятся чёрные корабли ТКП Сокол-1. Они обладали четырьмя двигателями. Причем два были в середине, два в конце. Все двигатели легко меняли своё местоположение. Посадочные места заняты. По туннелям бегут военные в чёрных спецовках, перед собой держат автомат.

Вот на встречу им бежит толпа из нескольких групп. Их проводник идет всё так же спокойно, не обращая на них внимание. Солдаты огибали их как вода камни. Но в самый последний момент, им попался солдат у которого на глазах надето некое устройство. Орин присмотрелась иужаснулась. Нет. Оно не надето, оно являлось частью его плоти. Запрещённая кибергизация была не запрещена в ТКП. Этот человек-киборг отстал от остальных, не веря своим глазам. Всматриваясь в идущих на встречу троим нарушителям, которых тут быть не должно. Он поднял руку, и все люди перед ним остановились.

Солдаты, пробежавшие Орин с Беном, стояли как по приказу. Человек-киборг сжал руку в кулак и сделал несколько жестов. Люди обернулись, как роботы, по команду, и уставили автоматы неизвестной технологии прямо на них.

-Кто вы? Почему вас вижу только я? – Спросил он кибернизированным голосом.

-Пригнитесь. – Спокойно сказал проводник и вытащил руку из кармана.

-Стоять я сказал! – Киборг поднял свой автомат и прицелился. Но человек в костюме всё равно шёл на него, так же вольяжно, словно и не замечал этого. – Огонь!

Орин и Бен закрыли уши. Воздух наполнился гарью. Автоматна очередь из отстрелянных гильз, которые падали на пол. Зажмурившись, Орин и Бен лежали почти в обнимку. Но Бен открыл один глаз, и увидел, что тот человек, стоял спокойно, лишь слегка пошатываясь, вибрируя.

Киборг дал сигнал перестать стрелять.

-Так ты не живой. Сказал бы сразу, я бы голыми руками тебя раздавил. Ребят, отбой, это голограмма. Робот какой-то. Схватить тех двоих.

-Кого, Роб? Я никого не вижу. Остальные тоже не видят.

-Тц. Ладно, сам разберусь.

Орин тоже открыла глаза и увидела, что пол полон гильз, чем-то невероятно напоминающих те, что она видела на Третьей Колыбели. Она смотрела и не могла поверить. Эти технологии не были секретом для ТКП. Более того, кажется, они были улучшены и видоизменены.

Она перевела взгляд на Бена, с ним всё в порядке. Но он крайне напряжен. Он смотрит в сторону Киборга с проводником. Она перевела взгляд и напряглась. К проводнику подошёл киборг. Схватил его одной рукой за глотку. Механической квазирукой. Боевой механизм, интегрированный в нервную систему, так же запрещённая технология, ведущая к психологическим расстройствам. Квази мышцы, подобные тем, что есть на дорогих экзоскелетах, но их больше, напряглись. Было слышно, как жужжат механизмы и жгуты. Рука пытается поднять проводника за горло и ей это не удается. Его не взяли патроны. Но вот, особо напрягаясь, киборг, понимая, что одной руки не хватает, приставил к горлу вторую, схватил, и пытался поднять что было сил.

-Да что ты такое?!

Проводник, нисколько не смущаясь, чуть наклонил голову в бок.

-Инопланетянин.

Голограмма исчезла. Вместо проводника, которого не мог поднять киборг, перед ними стояло нечто железное и стальное, чем-то отдалённое напоминающее рыцаря, на плечах горящие руны, из тех, что она встречала на Третьей Колыбели. Этот странный робот не только не поднимался под мощью всех сил киборга, но даже… Орин приосмотрелась, он слегка вдавился в пол, и даже ещё сильнее, проломив стальное покрытие на пол сантиметра, словно чеканящий станок. Это произошло так резко, что она не поверила своим глазам.

-Не может быть… - Сказал киборг и отпрянул. – Не может быть… Всем группам!..

Но не успел он договорить, странный робот с горящими славянскими рунами схватил киборга одной рукой и поднял его, как детскую игрушку.

-Добро пожаловать на войну, отступник. – Сказал он и откинул к своим бойцам. Тяжелый вес киборга сбил их как кегли. – Идёмте. – Он не спеша пошёл дальше вперёд.

-Ты идешь не спеша, потому что быстрее не можешь?

-Догадался.

-Куда?! Тут же только их корабли! Все выходы закрыты! – Но только подойдя, Орин увидела, что возле робота-проводника, похожего на рыцаря, куча отстрелянных патронов, напоминающих обычные времён 21го века, однако, куда более странных. На них была некая полоска энергии, и она постепенно тухла, тлела как уголёк.

Но проводник не ответил. Вместо этого он повернулся к ним лицом.

-Ребят, проводите их.

Рядом из ниоткуда появилось два белых и очень широких рыцаря. На их плечах точно так же горели странные древнеславянские руны.

Бен от неожиданности вздрогнул.

Они шли куда быстрее, и аккуратно повели их по туннелю дальше. Орин и Бен оборачивались, и краем глаза, сквозь прозрачные туннели, могли видеть, что творится на самом деле.

Странный робот-проводник встретил град пуль грудью. Но в самый последний миг перед столкновением они просто останавливались и падали. Но в самый последний момент произошло нечто ещё более странное.

-Стойте! – Крикнула Орин. И группа остановилась. Она смотрела, как на бронированного рыцаря бросается киборг, и увидела то, что поразило до глубины души. Рыцаря, словно дав пощёчину, выбил из киборга нечто. Киборг упал замертво, его кожа ожила, покрылась бугорками, из под неё начали вылезать мелкие роботы, чем-то напоминающие пыль. Бен тоже это видел, и смотрел, задержав дыхание. Солдаты по бокам, похоже тоже видели это впервые.

Вскоре из человека вылезло нечто огромное, высокое. Оно скалилось и было недовольно. Оно кричало.

-Нет ребят, на это лучше не смотреть. Гаст справится сам. – Сказал один из солдатов.

Через несколько секунд, бронированный рыцарь по имени Гаст пролетел несколько десятков метров, встал, и побежал к ним.

-Да ну её нахрен! РОВАЛЬДА! Зовите Ровальда!

-Капитан сказал всем на корабль.

Гаст обогнал их и убежал (под ошарашенный взгляд Бена).

Обернувшись, Бен увидел, что за ними медленно переступая идёт то самоё чёрное до потолка чудище из живой пыли нанороботов.

Группа кинулась наутёк. Солдаты, которые были за этим существом, стояли к ним спиной, как зомби, и шли по коридору дальше, словно ничего не случилось.

Издалека Орин расслышала, что кричал Гаст:

-Ров! Заражённый высвободился! Заражённый! Нужен ты! Понял! Что вы плетётесь, ноги в руки и мать его за мной!

Пробежав несколько сотен метров до конца самого дальнего прозрачного перехода, Орин с Беном обернулись, и увидели, что-то странное чудище отстало, но по-прежнему идёт за ними, скалясь. Оно почерпнуло рукой пол, и тот расщепило на мелкие угольки.

Орин обернулась обратно, и увидела, что осталась только она, остальные зашли внутрь корабля, на котором когда-то летал Ровальд. Архимед.

Она нерешительно шагнула внутрь, но вход ей перегородило нечто. Это был тоже рыцарский робот, но ржавого цвета, то ли коричневого. В этом освещении она не могла понять. Вместо лица крестовидная расщелина. Орин уступила тяжеловесу проход, он прошёл мимо, и двинулся на встречу монстру, до которого оставалось несколько десятков метров. Чувствовалось, как воздух движется, и куда-то засасывается, видимо, случилась разгерметизация.

Ржавый рыцарь встал перед монстром, и тот остановился, скалясь, и не решаясь прикоснуться. Даже отсюда Орин видела, что на лице рыцаря загорелось нечто, от чего монстр отшатнулся, стал загораживаться, отступил. Вспышка. Жуткий, чем-то напоминающий волчий вой, монстр рассыпался на пепел, который больше не оживал.

-Минус ирон. – Сказал знакомый голос. Орин обернулась и увидела красивого мужчину с золотистыми волосами, с ним она уже встречалась. Это Гаст. Тот самый Гаст. Вместе с Ровальдом он спас её из рабского заточения. Орин обернулась вновь. Значит, там сзади… Он?

Толпа солдат уже бежала сюда. Они стреляли в ржавого рыцаря. Но этот, ещё более прочный и сильный чем Гаст, которого не смог поднять киборг, не прост стоял, он поднял перед собой руку, и один из солдат прилетел прямо в его вытянутую ладонь. Хруст, тело обмякло, голова взорвалась. Это был робот неотличимый от человека. Ещё одна запрещённая технология. Неэтичная. Синтетические люди, куклы.

Вот почему те солдаты слушались приказов киборга, они и были роботами. А киборг, единственным настоящим человеком, пускай и преображённым.

Управляя неведомой силой, ржавый рыцарь обернулся и голосом Ровальда произнёс:

-Орин, внутрь.

Девушка забежала. Люк закрылся.

-Что вы делаете, а как же он?!

-Капитан сейчас сделает такое, что лучше наблюдать отсюда.

Над панелью управления вспыхнуло изображение с камеры.

-Ровальд покрылся жёлтыми электрическими всплесками. Он словно копил заряд внутри себя. Затем притянул нового синтетического человека, одним ударом разбил его на составляющие. Волна жёлтой энергии понеслась по прозрачному туннелю, разбирая и уничтожая всё на своём пути. Металлические конструкции и детали разъединялись, словно в страхе убегая друг от друга. Всё рушалось, сыпалось, и разбрасывалось, улетая в космос, и оставляя только голое место, постамент, основание туннеля, которое было сделано из бетона или чего-то в этом роде, укрепляющих, сцепляющих основание фундамента конструкций, и больше ничего. Стоять остался только Ровальд, перед ним только пустота, а через сотню метров прозрачные туннели из которых они выбежали.

* * *

Спустя час. Ровальд покинул стража. Как и все члены команды отключили свои доспехи. Внутри здесь было много людей. Помимо Гаста, ещё два здоровяка и один тщедушный парень с саркастичным взглядом.

-Добро пожаловать на борт моего корабля. – Улыбнулся Ровальд. Он очень рад был видеть друзей снова, хотя и не ожидал их встретить. Орин кинулась к нему в объятья, целуя в обе щёки, и чуть не поцеловав в губы. Не желая его отпускать, она отошла в сторону. Ровальд раскинул руки одновременно с Беном. Они крепко обнялись, как старые закадчные друзья.

-Ты молодел, старый чёрт.

-Не так сильно, как хотелось бы, разбойник. – Подмигнул Бен. – Ты жив.

-А ты думал, я кони двинул?

-Или кони двинули тебя. – Расхохотался Бен. – Да. Признаться, именно так. Я пытался тебя найти. Но пропал даже твой биологический след. Я проверял.

Ровальд окинул взглядом Орин и всех присутствующих.

-Знакомьтесь, друзья. Это моя команда, мои верные товарищи и соратники.

-Неужели?.. Тесионцы?

Ровальд кивнул, радуясь, что напарник догадался.

-Они самые.

-Но они же инопланетяне! – Беш брезгливо отшатнулся. – В них живёт чужой разум! Они подконтрольны! Ты что, тоже?.. – Бен замер с полураскрытым ртом. – Шило на мыло. Не знаю, что лучше… Неужели. Так это ваших рук дело?

-Что именно, дружище?

Гаст поднял брови, выдвинул столик и стал создавать еду из репликатора, принимая за факт, что разговор и объяснение будут долгими.

-Цифры 666 на лбу каждого. Поголовная насильственная цифровизация!

-Нет, Бен. Это не я. Но я здесь из-за этого.

-Я совсем ничего не понимаю.

-Думаю, нас впереди ожидает долгий разговор. Очень, очень долгий разговор.

-Расскажешь про эту штуку, в которой вышел?

-А, про стража? Можно. – Ровальд ехидно улыбнулся. – Но с тебя история.

-Кушать подано! – Деловито сказал Гаст, раскладывая по йомкостям приготовленное. – Капитан. Всё как вы и хотели.

-С курочкой.

-Угусь.

-То, что я люблю. Решил закупиться наконец дорогими таблетками, пока летел к вам. Синтез одно загляденье, белок не простой. Мм-, попробуйте. – Подталкивая Орин и Бена сказал Ровальд.

-А что та за штука?! Где ты был?! Что это за хрень, в которой ты вышел?! Как ты его одолел? Что происходит на Земле? Почему ты здесь? Как ты понял, что мы здесь? Почему ты нас спас?

Вопросы из Орин летели как из автомата, но никто не обращал на них внимания, намекая, что сначала еда, спокойствие, а потом всё по порядку.

-Ребят, это чудовищно длинная история. И скажу сразу. Я вас не спас.

Бен и Орин перестали жевать.

-Что? – Спросили они одновременно. – Что?!

-Мы летим на Землю.

-ЧТО?!!!

Глава 28

Эсхельмад дёрнулся. Он резко взмыл над поверхностью, кто не успел занять место (которых стало намного больше), выпал из кресла. Бен разбил бровь о подлокотник, за который чудом успел ухватиться. Он кинул взгляд в сторону пилота, которым был сам Ровальд, и попытался запрыгнуть обратно в кресло. Но корабль снова тряхонула. Несколько лучевых выстрелов с чёрных кораблей ТКП полоснуло пространство прямо с места стоянки, с верфи. Лучи разбились на десятки поменьше и под прямыми углами разлетелись в разные стороны, образовав конусовидную фигуру.

Невероятной мощи щит окружил Эсхельмад, древний корабль. Трёхслойный щит вспыхнул на мгновение, поглотив или отразив все выстрелы. Он моргнул как фотовспышка, лишь на долю секунды. Но всё оружие, которым хвалилась тайная космическая программа человечества, ведущая свои корни и из арийских технологий в том числе, не смогла повредить что-либо.

Ровальд переключил панель управление, отдав вторую роль Гасту, который занялся щитами. Ровальд схватился за штурвал и потянул на себя. Нажал несколько новых кнопок, подсвеченных рунами – частицы тех технологий, которые Эсхельмад утерял, и которые были возвращены на древнем военном корабле ладогырь. Старая реликвия больше напоминала восстановленный образец из прошлого. Таков был весь корабль, как и его щиты, и его вооружение. Зелёный купол открывался на мгновения, окружая Эсхельмад, он отражал уже не единицы, а сотни и десятки выстрелов. Вот в них летит ракета, способная поглотить в микропространство всех, кого коснётся, предварительно разорвав их на крошки. Бен смотрел немигающим взглядом на свою смерть. Но ракета пролетела сквозь корабль, и даже сквозь него самого. Он успел рассмотреть её внутренности – тысячи искрящихся огоньков внутри невероятных преобразователей материи, часть из которых используется в пищевом блоке каждого современного корабля – синтезаторе пищи. Ракета улетела вдаль, и глубоко позади Эсхельмада превратилась в спышку, которая осенила все чёрные корыбли ТКП – соколы-1. Их были десятки внизу, и десятки по бокам. Как мухи, накинувшиеся, но обнаружившиеся, что труп ещё дёргается, не могли подлететь до конца.

Ровальд развернул корабль, Гаст включил режим машинной невидимости, и выстрелы прекратились. Эсхельмад стал абсолютно невидим, как и они сами. Но это была другая разработка. Технология 40й Колыбели, которую им одолжили лишь на время. Машинная невидимость 2.0. С учётом физики кристализованной вселенной.

Обернувшись на Бена, Орин, которые зажмурились, а другие члены команды уже спокойно воспринимали происходящее, и находились в расслабленном состоянии, Ровальд ускорился в разы быстрее прежнего. Теперь в закромах восстановленного Эсхельмада из запчастей обнаруженных, но безвозвратно утерянных арийских кораблей. Он описал пробный круг, отслеживая реакция соколов. Но те стояли недвижно, как роботы, которые потеряли задачу.

Отпустив педаль, Ровальд переключился на следующий режим двигателя, и вернул ногу. Новая сила тяготения ударила в спины, приковав к креслу сильнее прочего. Сотни и тысячи километров преодолевать за мгновения. На экране поднимался величественный Юпитер, который так и не стал новым домом для человечества. Официальным. Хотя, ТКП наверняка устроило здесь нечто подобное. В мгновения этих мыслей кольцо Юпитера вспыхнуло голубым пламенем, став ярким кольцом. Энергетический щит блеснул, и появился ровно перед ЭСхельмадом. Ровальд сбросил скорость, вся энергия движения ушла в подпространство, словно её и не было. Аварийный тормоз сработал, и тряхонуло лишь слегка.

Он повернулся на Гаста, рыцарь кивнул. Взял свой штурвал, второй, которого никогда не должно было быть, но в этой модификации отныне есть. С закрылом Эсхельмада выехали две плоские турели, слабо отличающиеся от поверхности крыльев. Столь же плоские стволы чуть вытянулись, зелёные полоски вспыхнули. Шестигранные невидимые стёкла появились перед ними. Они сыпались осколками. Из ниоткуда материализованный барьер Юпитера начал разваливаться, начиная отсюда, падая как домино на части. Эсхельмад исчез. Мгновенное перемещение в гиперпространстве на сверхкороткие расстояния. Неожиданность появления ввергла всю солнечную систему в стазис. Никто не понимал, что происходит, кроме горстки нескольких людей, прилетевших с другой стороны Млечного Путя, и использовавших те технологии, от которых воздерживались зеленоглазые харийцы.

Ровальд увидел, как вдалеке отделяется чёрная точка и приближается к ним. ЗА ней последовало множество чёрных точек. Как пчелиный рой они собрались воедино и направились за ними.

-Система периметр… - Выдохнул Бен. – Нам конец. Теперь войну не выиграть. Если бы я знал, что ты натворишь, Ров, я бы в жизни тебя не стал искать.

-Ребята, займитесь им. – Сухо ответил Ровальд.

Орин, не понимая что случилось, увидела, как большие крепкие парни отстегнулись от кресел, и чудом удерживая равновесие, словно приклеенные, направились к Бену, который тоже что-то достал. Но было поздно. Его схватили и прижали к креслу. Что-то прислонили к его голову. В его глазах вспыхнуло нечто жёлтое и противное, почти как грязь. Затем он задрожал, и начал кричать. Из его руки вывалился игольчатый пистолет, который он всё время хранил в тайне ото всех. Орин зажала уши.

Ровальд почти не обращал внимания. Он тяжело вздохнул. Тяжела доля зараженного, но тех, кто лечит, ещё тяжелее. Ведь они не знают, что больны, и не хотят выздороверть. Они подконтрольны чужому разуму, но считают всё наоборот.

Крики Бена прекратились, его перестало трясти. Из под кожи на лице, покрытой меликими бугорками, начали вылезать мелкие жучки.

Но Ровальд уже не мог следить за происходящим. Он потянул штурвал на себя, Гаст включил щиты, активировал турели заново. Множество чёрных точек уже вплотную приблизись к ним, иллюзия спала, и Ровальд увидел, что это те же самые энергетические сгутки, которые он видел когда-то, полтора года назад, улетая с Третьей Колыбели. Сгустки, которые пожрали и поглотили Зилса, старого гномоподобного человека, и даже его корабль. То же самое оружие, страшное и невероятное, охотилось за ними, как живой зверь. Оружие, что уничтожило множество арийских колоний. Древнее оружие дельта-генов, доработанное специально для войны в этом кристализованном мире. Теперь Ровальд знал правду, и знал, что это, и откуда.

Первый шарик приблизился вплотную, Ровальд хотел ускорится, что мог сделать запросто. Но его предупреждали, что это всё для энерго-щитов нового поколения – мелочь. Война, которая состоится, если он не приземлится на Землю и не найдет машину времени, будет состоять из таких вот технологий нового поколения.

Но энергетический сгусток будто бы приклеился. Он не отставал, а лишь приближался, не смотря на невероятное ускорение, которым обладал редкий двигатель, снятый с другого повреждённого Эсхельмада. Сгусток резко приблизился, и поцеловался с зелёным щитом. Который проявился не на мгновение, а стал мерцать постоянно, пока не стал совершенно видимым. В зоне поцелуя со сгустком он стал особенно ярким, будто копил силы, и сгусток отлепился и расщепился на атомы. Его место пытались занять другие. Но это было ничто. Ровальд без интереса вернул внимание на экран, на то, что перед ним. Они приближались к Марсу. Разумеется, Альянс Земных Колоний не понимал, что происходит, правительство Земли впервые столкнулось с чем-то столь дерзким, как это. Доработанные технологии, это нечто. Ровальд включил систему Доминион, которая активировалась теперь без всякого вмешательства Эсхеля-7. Единственное, что могло спасти от этой системы прохождение сквозь объекты – энергетическая стена, проект Периметр, основанный на древних алмазных комнатах, которые в повреждённом состоянии, вперемешку с вечным льдом, находились внутри Кольца Юпитера.

Но теперь, когда это позади, доминион мог преодолеть всё. Или почти всё. Пролетев на полусветовой сквозь Марс, на несколько секунд замерев дыхание от вида невероятного размера подземных сооружений, которые кишели людьми ТКП, они вышли с другого конца планеты, и направились к Земле. К Божественной, вечно зелёной, невероятной красоты планете, которая была сформирована для человечества, окружена любовью и заботой. Плацдарм для жизни, за который когда-то отдала всё, что имела Колыбель номер 3. Ровальд прекрасно помнил тот бортовой журнал и что в нём было написано.

Планета росла в размерах. Ничто не мешало. Никто не мог пойти за ними. Хвоста из энергетических сгустков – оружия дельта-генов нет. Лишь только они, запретная часть космоса, требующая кучи разрешений, и эта темнота, по центру которой дорогой сердцу шарик. Отсюда произошли все мы, по крайней мере, так гласила официальная история. Наука, которой Ровальд теперь совершенно не доверял, хотя из-за неё всем этим и занялся. Но столкнувшись с правдой, меняешься навечно, и рассказать об этом, некому.

Выбрав одно из мест, которое обладало наименьшим количеством жизнедеятельности – некий пустующий островок в атлантическом океане, он направился на снижение. Через стратосферу, которая поглощала огнём всё, что выползало из космоса.

Корабль тряхануло ещё сильнее. Кто-то сзади закричал. Это был крик не Бена. Кого-то ещё. Орин? Ребята? Ровальд обернулся, и увидел, как некая чёрная тень припёрла к стенке его ребят, и даже Гаста не было рядом, он помогал защищаться от неё, развернув свой улучшенный доспех. Но это помогало слабо. Как и прошлый раз, здесь требовался Страж. Доспех, который стоял рядом и с наслаждением наблюдал, как все, кого Ровальд любил, умирали. Тень дёрнулась, произведя один удар, и рука Бена по плечо отвалилась на пол, а затем, и начала расщепляться в пыль, на чёрненькие частички. Антиматерия поглощала своё, как зараза, которая не перестанет жрать, пока не сожрёт. Но это не действовало на металл Эсхельмада. Не поглощало Гаста, который блокировал удары, хотя и с трудом, ведь каждый раз его припечатывало к ребятам, разбивая им лица и руки в кровь. Ровальд сосредоточился на Страже. Крест на лице загорелся жёлтым огнём. Антиматерия, из которого состоял иерон вздрогнула, и задрожала. Иерон закричал, от чего заболела голова и уши, будто перестали слышать. Иерон кинулся на стража. Но в последний момент тот, почуяв угрозу, как и ранее, ожил. Он двинулся на встречу и схватился с иеронов руками. Страж упирался руками в руки иерона, и они пытались пересилить друг друга. Но не могли. Страж подавлял, припёр к стенке, светя жёлтым крестом, приблизил своё лицо к древней форме жизни, иерон вновь закричал, но он становился слабее, и слабее, перестал сопротивляться, и расплавился, полностью исчезнув.

Ровальд посмотрел на спасённых, обрамлёнными собственной кровью, включая шокированную Орин. Глаза каждого с ужасом смотрели в сторону ожившего стража, который, вновь замерев в той позе, в которой исчез иерон, недвижно стоял. Бен держался за исчезнувшее плечо, распад которого прекратил Гаст, с помощью рунического прижигания – крестом. Почти точно таким же как на лице стража, только поменьше. Эта технология против иеронов заставляла их распадаться. Куда Ровальд не знал. Он вздохнул, собираясь вернуть к управлению, и поздно увидел перед ними новые шестигранные щиты системы периметр, об которые носом ударился Эсхельмад. Панель управления вспыхнула огнём, который тут же погас. Электрическая вспышка прошла по панели, и корабль полетел в бездну. Потеря управления переросла в неуправляемое падение.

Единственное что Ровальд запомнил, как сам страж отстегнул его от кресла, схватил, раскрылся, и в полёте поглотил. В голове стояли слова о том, что Эсхель даст координаты до сих пор жившей матери. Где-то там, в космосе, существующей и ждущей его, единственного сына. Если это, конечно, было правдой. Ровальд проснулся, и обнаружил себя на полу.

Почти все, кого он знал, Орин, Бен, другие ребята, погибли. Эсхельмад цел, но люди мертвы. Лишь Гаст тяжело дышал, и благодаря тому, что занял удобное место, смог уцелеть.

Это не должно было закончиться так, и между тем, закончилось именно так, как не ожидал Ровальд. Он приземлился на планету, которая погрязла в открытом заражении иеронов. Всё, что было предсказано, исполнялось на глазах. Мировой паспорт, нанотехнологии, наномашины. Всё в человеческую плоть. Кибергизация, на которую никто не соглашался никто не ожидал. И он неизвестно где. Ровальд присел в угол, понимая, что помочь кому-либо не в состоянии. Погибли все. Гаст, везунчик, чудом уцелел в очередной раз.

Погиб даже парнишка с Вашингтона-02. Ровальд смотрел на его окровавленное лицо, безжизненно открытые глаза, которые он пообещал спасти. Которого забрал с собой, чтобы спасти.

Что-то пискнуло. Тело Окомира покрылось его тяжёлой бронёй, и за счет этого, чуть приподнялось, выпрямилось. Разряд. Тело вздрогнуло. Окомир закричал, вдыхая в грудь как можно больше воздуха. Потрогал себя, огляделся. Увидев живого Ровальда, посмотрел на тела возле себя. Его левая нога лежала не Белославе, которого так же покрывала броня. Разряд продолжался один за другим. Броня вздрагивала, но он не просыпался. Окомир приблизился:

-Давай же, парень, ты сможешь! Давай же! Ну!!

Но Белослав не просыпался. Разряды прекратились. Тело перестало вздрагивать, Окомир кинулся на тело собрата, обнял его, и зарыдал.

Рядом лежала Орин. Безжизненные глаза. Мёртвая, симпатичная девушка, дочка богатеев, которая пыталась сбежать, и не смогла.

Ровальд вышел из Эсхельмада под палящее солнце. Рядом свисали пальмовые листья. Где они теперь находились, неизвестно. Место, где они поцеловались с куполом – не видно.

Вслед за ним вышел Гаст, которого поддерживал Окомир.

Тим, Бен, Орин. Даже Белослав. От тяжелого приземления ничто не спасло.

Из глубин ЭСхельмада донёсся кашель. Ровальд с переглянулся с Гастом, и кинулся на шум. Увидев Бена, который, не смотря на всё, оказался жив. Сломанные рёбра, и вообще, все кости получили повреждения. Он не мог шевелиться, даже дыхание, давалось ему с трудом. Руки, включая плеча, по самую шею, нету. Словно никогда и не было. Просто здоровая голая кожа. То ли так действовал распад антиматерии, то ли так подействовал прижег крестом. Ровальд нагнулся к Бену, всмотрелся в его мутные, но живые глаза и чуть улыбнулся.

-Где я? – Прошептал Бен. – Ров?

Шлем стража опустился, и лицо Ровальда вызвало в Бене лёгкую улыбку.

-Ты ублюдок. Я хотел спасти жопу, а ты её ещё сильнее подпалил.

Ровальд пожал плечами, но улыбаться не перестал.

-Как она? – Спросил Бен.

Ровальд отрицательно покачал головой:

-Иногда вещи происходят не так, как планировал. Особенно когда пытаешься попасть на Землю без разрешения.

Бен хотел посмеятся, но закашлился сильнее.

-Ты стал слишком крутым. Не узнать. У меня в галлографе есть данные. Много данных. Толку от них сейчас нет, но, может быть, помогут тебе. Хотя, я так и не выяснил, что тебе нужно здесь, на всеми проклятой планете.

-Боюсь, ты будешь смеятся. И этот приступ тебя уже убьёт.

-Избавь от мучений. – Бен задумался. – Давай.

-Машина времени.

Бен закашлялся от смеха и боли. Он жестом показал Ровальду, куда лучше перевернуть, и тот повернул его боком, от чего Бен кашлять перестал и вздохнул с облегчением.

-Так лучше. Скажи, что мне послышалось. Показалось, будто ты говорил про машину времени.

-Да.

-Хорошо, что показалось.

-В смысле, так и сказал.

-Ох… Ладно. Сделаем вид, что вы, больные ублюдки, знаете, о чем говорите, а я, на секунду поверил. Однажды, такой же дебил, которого должны были уволить, говорил мне об этой хрени,и даже на сохран передал какие-то данные, которые мне вообще не нужны, так как я в такую ересь не верю. ТЫ вообще, как намеревался здесь что-то найти, не имея плана?

Ровальд пожал плечами и краем глаза посмотрел на мертвых Орин и Тима. Закрыл глаза, стараясь справится с чувствами. Хорошо, что Бен не видел всего этого.

-Так что?

-Как что. Бери мой галлограф, и делай что нужно. Сделаем вид, что план у тебя был, и ты знал куда идти.

-Я итак знаю куда. Но, лишняя информация от спецагента не повредит, верно же?

-Ты знал.

-Знал.

-Как давно?

-После вылета и Иксодуса. ИИ Веги рассказал о тебе.

-Разговорчивая мразь. Ладно. Оставь со мной кого-нибудь. Она… Точно мертва?

-Да.

Бен вздохнул.

-Хотел её доставить к тебе. Мы верили, что ты можешь спасти, что ты знаешь, что делаешь.

-Поверь. Знаю. Всё будет хорошо. – Ровальд легонечко похлопал по плечу Бена, от чего тот скривился, но, всё же нашёл в себе силы отпустить подкол:

-Надери им задницы. Я верю тебе.

Глава 29

Иерон вылез из Бена. Работа над Беном просто заставила чужеродный разум заволноваться и вылезти раньше срока. Перед глазами Ровальда мёртвое лицо девушки и товарищей. Рядом, неизменно, как и с самого начала путешествия, Гаст. Раненный, но упёртый. Жизнь, в которую Ровальд попал, давным-давно перестала напоминать археологию. Это была мясорубка.

На шее неизменно висит отцовский символ Z, переливающийся голубым. Слегка ёрзая под одеждой он успокаивал и придавал силы, так же незримо, как существовали иероны.

Гаста поддерживает грустно-молчаливый Окомир. На плечах руны уже потухли, как и руны на усовершенствованном доспехе Гаста. Назвать это боеспособностью будет ошибкой, но ничего лучше, чем это, они не имели. Все мосты позади сожжены. Впереди только жестокий неровный путь, дорога которого не ясна, но ориентиры известны.

Оставить Бена внутри повреждённого Эсхельмада было правильной затеей. Шлем Стража задвинут назад, уйдя в доспех до полного исчезновения, словно его никогда и не было. На лицо падают нежные хлопья снега. Они моментально таяли, стоило соприкоснуться с кожей. В серых арийских глазах отражался повреждённый Эсхельмад. Отцовский подарок наконец пал ниц. Крылья обломаны, двигатель повреждён, смят и местами висит на жалких кусочках. Соплы развалены и больше не могут сжиматься, чтобы усилить тягу – пластины разбросаны всюду и везде как игральные карты. Дым не идёт, но капитанская каюта не повреждена. И даже в таком состоянии в корабле что-то функционировало. Удалось запустить машинную невидимость второй версии. Бену лежать рядом с мёртвыми телами неизвестное количество времени. Но древний генератор тока, работа которого основана на неизвестных Ровальду принципах, будет выдавать нужную мощность, чтобы хватило и на тепло, и на пропитание, и даже на расщепление туалетных отходов. Жалость коснулась лица Ровальда. Краешек губы дрогнул в печали, но вернулся на прежнее место. Твёрдым взглядом он огляделся, и наконец смог рассмотреть место, в котором оказался, преодолев несколько передовых заградительных систем Периметр.

Сплошные хвойные леса плотной кучей окружали их, рядом, распоров снежный покров лежали поваленные деревья, которые падающий снег заботливо пытался скрыть.

Поверх брони стража на левой руке спроецировался интерфейс галлографа. Попытка уточнить своё местоположение выдаст с головой. Поняв это, Ровальд недовольно скривился и ввёл климатические условия на поиск подходящей карты. Мест на Земле с таким описанием не должно быть много. Хотя не сказать, чтобы он хорошо знал флору и фауну Земли. Лишь обрывочные обязательные знания со скудной школьной программы, у которой не было проверяющих инспекторов. Выживая пол землёй, каждый делал что мог. И даже наличие школы – сплошь на голом энтузиазме, было большим удовольствием. Хотя воспоминаний осталось не очень много.

Увидев предположительное местоположение брови полезли на лоб, и Ровальд закрыл глаза. Он переваривал данные. Ведь приблизительное местоположение условной машины времени он знал. И она была чертовски далеко от этих мест. Чертовски. Невероятно далеко. На границе Швейцарии и Франции. Но вопреки ожиданиям, они каким-то образом преодолели сумасшедшее расстояние. Столкновение о вторую систему Периметр повредило двигатель, и перед отказом он выдал сумасшедшую остаточную мощность, будто взорвавшись. С тихого океана их переместило в леса Сибири. Если это, конечно, были леса Сибири, а не какое-то иное место, лишь похожее, находящееся на той же широте.

Встроенный компас работает. Но без Эсхельмада пеший путь займёт месяцы. Осталось всего три недели до столкновения выживших арийских цивилизаций. Если верить Арлану, 39ую цивилизацию, заботливо спрятанную в недрах вселенной от иронов, просто расщепят на атомы. Точно так же, как и множество других арийских цивилизаций в родной вселенной, до переселения в кристаллизованную безжизненную.

В воздухе висит недосказанная печаль, грусть. Но все верят в лучшее. Каждый знал на что идет. Если они вернутся, если получится успеть, то катастрофу удастся ликвидировать. Орин, Белослав, Тим будут живы. Это понимал Гаст и Окомир.

Ровальд перешёл в настройки стража. Возможно, даже в этой глуши, а может быть, именно потому что это глушь, можно будет обнаружить то, что ждёт своего часа.

Список обнаруженных родственных устройств обновился, радиус увеличился на десятки километров, и вот уже покрывал 200 километровую область, включая, возможно, несколько сотен метров под землёй. Согласно харийской разведке - Земля до сих пор не исследованная планета. В её глубинах до сих пор спят священные арийские технологии, которые могут быть пробуждены, и благодаря своему составу могут сжечь многих иеронов (которые будут рядом или попытаются проникнуть). Именно поэтому эти сооружения не стали уничтожать, а позволили им скрыться под землёй, и даже более того, как можно глубже их скрыли. Чтобы никто не нашёл. Что можно уничтожить, уничтожили. Но звёздный метал предшествующей, родной вселенной столь крепок, что зачастую нерушим и выглядит как новый, как его не повреждай.

Но даже зная это и веря в лучшее, Ровальд саркастически ухмыльнулся - найденных устройств не оказалось. Раскрыв приблизительную карту с галлографа в полный объём так, что перед ним оказалось метровое изображение, Ровальд пошёл к ближайшему городу, Челябинску. Мощная система маскировки, которая так же была предустановлена в стража, а не только в тесионские доспехи, работала везде безотказно. Раскрытия Ровальд не боялся. Более того, он теперь мог творить ещё одно чудо, которое могло сильно помочь.

Ступая в хрустящий снег, Ровальд пошёл мимо сосен. Ветер колыхнул верхушки, деревья лениво заволновались, большой снежный ком полетел вниз. Перед самым падением шлем стража автоматически закрылся, разрезав преграду так, будто её и не было. Ровальд не обратил внимания, он включил галлограф бена.

Всё не покидала мысль, что основной расчёт на успех миссии был именно в захороненных, но действующих технологиях, которыми планеты буквально покрыта как щитом. Но это, конечно, жалкие домыслы.

В галлографе Бена нашлось много разной информации – жертвоприношения, съезды на ритуалы, участие в массонских посвящениях одного из ордена, рабочие миссии, нападение войск ТКП на несообщаемый обществу фронт с собратьями, которых официально считали заражёнными то ли вирусом, то ли чем-то ещё, что повреждает мозг. Чем-то страшным и инопланетным, что нужно обезвредить. Что, разумеется, не соответствовало истине. Но факт, что заражённым преподносили здоровых – как заражённых, поражал.

Изредка из снега торчали высушенные остатки растительности, голые ветки кустов. Пробегали белки, прыгая по этим остаткам растительности.

Гаст схватился за бок и застонал, но идти не перестал. Он не мог предсатвить, что его путь прекратиться, что он перестанет следовать за Ровальдом. Он не мог остановиться даже ценой своей жизни, ведь именно ради этого он, сам того не понимания, рисковал много раз. И Ровальд, зная эту тяжбу, не собирался его останавливать. К сожалению, Гаст не принадлежал к лидерской ветви, не имел ни кусочка нужных изветвлевний в ДНК которая складывалась тысячелетиями. Ему не смогли подобрать свободные реплики стражей, хотя Арлан сделал для этого всё возможное.

Окомир заботливо усадил Гаста на пень, который прогнулся. Сырой, гнилой, очень старый. Но вес выдержал. Гаст тяжело дышал, но собравшись с силами, поднялся. Перед его глазами на экране мелькали данные, что лечение (удивительной встроенной аптечкой) займёт трое суток. И даже боль, кажется, уступала.

Над головой пролетело несколько чёрных силуэтов – сущих глыб, которые стремительно окружили Эсхельмад. Место его падения. Соколы-1 замерли, стали покачиваться, словно в забытьи, норовя упасть, отлетели подальше, и начали расстреливать из тяжелых плазменных орудий Эсхельмад. Над невидимым кораблём замерцал вполне видимый зелёный щит. Он отражал любые выстрелы.

Окомир кинул в ту сторону, чтобы сокрушить эти летающие посудины единолично, и он мог это сделать. Новый доспех обладал невероятной ударной мощью, которую Окомир многократно демонстрировал на тренировочной площадке с демо-роботами. Но Гаст, сгорбившийся, схватил его за локоть и включил систему искусственной гравитации, мгновенно превратившись в недвижимый столб. Окомир дёрнулся и обернулся.

-Пусти! ПУСТИ Я СКАЗАЛ!

-Миссия. Мы справимся. ТКП прилетит ещё. Им нет конца. Ты знаешь сколько у них войск. Они собирались с силами сотни лет. Надо уходить. Неизвестно, что припасено. – Гаст пытался сохранять спокойствие, хотя ему это давалось с трудом.

Ровальд подошёл к Окомиру и положил на плечо руку.

-Вернёмся. Они будут целы и невредимы. Белослав, Тим, Бен, Орин. Все будут жить. Вот увидишь.

-Бросаем своих! – Крикнул Окомир. Позабыв, что его могут услышать и тогда Соколы повернутся в их сторону. Пыль разрушения поднималась над Эсхельмадом, а зелёный щит неистощаемо мерцал. Над головой пролетело ещё несколько чёрных теней, к ним прибавились ещё. И вот целая армада, как по приказу, замерла.

-Эсхель. – Ровальд поднёс левую руку к шлему, который послушно откинулся.

-Слушаю, капитан.

-Как обстановка?

-Неблагополучная.

-Что будешь делать?

-Когда вы отойдёте подальше, сделаю вид, что щит иссякнет, и включу доминион.

-Слышал? – Ровальд обратился к Окомиру. – Не переживай. Не пропадут.

Напор Окомира пропал, плечи опустились, но взгляд твёрдо поднялся.

За невероятным зрелищем сотен выстрелов широких лучей, взрывов, сгоревшими соснами, поднятой пылью, исправно мерцал зеленоватый щит. Периодически поглядывая на него, они отошли на километр. Огромная зона поражения оплавила ближайшую территорию, что стёрло их следы. Включенная машинная невидимость второй версии позволяла наблюдать друг за другом так, будто для них ничего не изменилось. В углу интерфейса мерцал лишь значок пустого шлема.

Но когда они отошли ещё на пару километров, и армада стала покрывать всё небо, словно саранча, слетевшаяся на египетскую казнь, зеленоватый щит исчез и прозвучал мощный взрыв. Голубая ударная волна откинула их вперёд на сотню метров. Даже сквозь доспех опалило спину. Боль прошлась по всем нервам, Окомир и Гаст кричали и, упав навзничь, корчились от боли, будто их жарили на сковородке заживо.

Ровальд увидел, как голубая волна взорванного двигателя Эсхельмада вывела из строя Соколы. Чёрные истребители, то ли транспортники с вооружением, замолкли. И откинутые волной, с выключенными соплами, потерявшие управление, стали падать как каменные глыбы то тут, то там.

Один упал позади, и жар на спине исчез, от чего Гаст и Окомир так же перестали кричать. Земля, ошпаренная, покрытая влагой и углями от деревьев вздыбилась, и осыпалась. Поднималась и падала мелкой пылью, щебёнкой, кусочками грязи и засохших камней, сгоревших кореньев.

Этот ад продолжался всего минуту. Но в этот раз, его собственной тело, как жизненные показатели товарищей, держались в норме.

Губы Ровальда сжались от душевной боли. Мало того, что дорогой сердцу Эсхельмад повреждён, так теперь окончательно уничтожен. Эсхель не справился.

Ровальд ударил кулаком по размякшей в болото земле. Хлюпнула грязная лужа.

-ЭСХЕЛЬ!!! – Закричал Ровальд. – ЭСХЕЛЬ!!!!!

Если не удастся выполнить миссию, он теперь никогда не узнает координаты матери. Матери, которая знала всё, как есть на самом деле о его жизни. Память о которой была стёрта. Если вообще была.

Он никогда не увидит Орин, Бена и ребят. Не сомжет летать и бороздить космос как раньше. Эти мысли легли тяжелым грузом. Пути назад просто нет. У них нет права на ошибку.

-Вы как, целы? – Спросил Ровальд.

-Целы. – Ответил Гаст, поглядывая на Окомира. – Припекло немного, нормально.

Поднявшись, Ровальд поплёся дальше, утопая по колено в грязи, которую начинал покрывать снег. Которая разгорячена, но постепенно становилась более вязкой – замерзала. Не смотря на взрыв и упавшие соколы, холод брал своё.

Обернувшись, он увидел десятки упавших кораблей, многие из которых разломило как ломти хлеба. Словно они были не из металла.

Взрыв редчайшего корабля, сохранившегося вопреки действию времени унёс с собой огромное множество вражеской техники. Никогда не думал, что будет называть свою родину «вражеской». Но война с древним врагом есть война.

Их путь шёл дальше, по бескрайним лесам тайги.

* * *

Спустя шесть часов кости Гаста хрустнули. Он избавился от поддержки Окомира, выпрямился.

-Чувствую себя лучше.

Ровальд, идя первее всех обернулся:

-Готов?

Гаст кивнул.

Ускорение включено

Стабилизация равновесия

Ровальд не обратил внимание на эти строчки кода. Доспех буквально читал его мысли. Сонастройка, синхронность, достигнутые с помощью древних тренировок пилотов стражей, помогло достигнуть такого уровня, что выбирать команды больше не надо.

Из под подошвы вылетел большой ком земли, расплескав крошки по белому покрывалу. Следы стали глубже, вместо белых углублений – чёрные, вытянутые, смазанные будто под кисточкой художника. Расстояние между Ровальдом и напарниками резко увеличивалось. Следом рванул Гаст. Окомир задержался, выбирая режимы, не готовый к столь резкому повороту событий, отставая последним, он рванул. Скорость усиленных доспехов поражала. Их с трудом можно было отследить взглядом. Десятки километров в час по пересечённой местности. Прыжки через поваленные деревья на такой скорости растягивались в многометровые. Приземляясь, вспарывали снежный покров до небольшой перьевого взрыва, как от разорвавшейся подушки.

Час за часом, они бежали. Ровальд сверялся с картой, следил за компасом. Вот, за перевалом Челябинск. Он должен быть здесь. Добравшись до вершины Ровальд затормозил и с трудом остановился, чуть не сорвавшись в пропасть. Под ним был водопад, а перед глазами открылся вид голых сопок. Скалистых, покрытых лишайниками, мхом, мелкими, редкими кустами. Безжизненная поверхность и никакого Челябинска. Ровальд посмотрел на карту, и понял, что галлограф неверно идентифицировал местонахождение. Это была не Сибирь. Введя новые данные, карта на галлографе сменилась и глаза Ровальда расширились. Они находились на Кольском Полуострове. Вдалеке от цивилизаций. И с юга бежали в противоположную сторону – прямо на север, в тундру. Здесь ничего нет.

Редкие поселения. За четыреста лет их больше не стало. Погода ухудшилась. За доспехом числилось минус тридцать два. Ровальд смотрел на огромное полуплато, покрытое невысокими холмами, полных тяжелых булыжников.

Ни дорог, ни трасс. Лишь одинокий сокол-1 пролетел над головой в сторону катастрофы. Обернувшись вслед за ним, Ровальд увидел кратер со множеством сгоревших и поваленных деревьев. Мест откуда они пришли напоминало взрыв водородной бомбы.

-Йопт мою мать. – Присвистнул Гаст, вглядываясь в ту же сторону. Помимо деревьев там всё так же лежали разваленные корабли ТКП. Место напоминало кладбище военной техники. Оторванные оружейные расчёты, лазерные, плазменные установки, разорвавшиеся и нет какие-то ракеты.

-Так это и есть Земля? – Спосил Окомир.

-Самая безжизненная, заповедная часть Земли. И к сожалению, нам в другую сторону. Ближайший город – Мурманск, двести километров.

-Это сколько по времени?

Но Ровальд уже летел вниз со скалы. Провалившись в воду и достигнув дна. Он с оттолкнулся. Древние механизмы Седьмого поколения стража слегка взвизгнули, и пулей вылетел вперёд, и помчался по каменистой дороге, вспарывая лишайники. Хотя они пришли на север, здесь снега было меньше, но температура ещё ниже.

Гаст скользнул по водопаду следом. Ему это напоминало те самые времена, когда его старые напарники-разведчики были живы. Точно так же, однажды, убегая от скелетоподобных механизмов, они преодолевали невероятные расстояния. С той лишь разницей, что теперь он был в команде Независимого, который навеки стал для него легендарным героем, кинувшего вызов невероятной империи зла.

Позади громыхал Окомир. Его расширенный доспех, широкий, как и он сам, мог пробивать плечом космические корпуса кораблей, перегородки, стены. Словно пуля замедленного действия, снаряд, он нёсся, оставляя после себя тяжелые следы, будто рукою скульптора выдолбленные в скалистой поверхности.

Воздушное сообщение было пустым. Но вот среди сопок показался странная каменистая дорога. Ровная и прямая, она буквально тянулась к Мурманску. Ни одного автомобиля по ней давно не ездило. Заброшенная и никому не нужная. То что надо. Ровальд добрался до неё и помчался по удобной прямой.

Скорости росли, всё выше и выше. Шаги превратились в прыжки. Ускорение шло полным ходом, и вскоре он достиг скорости чуть ли не парения над зёмлёй, большую часть времени находясь в воздухе, и лишь как пёрышко, едва отталкиваясь, едва касаясь каменистой брусчатой дороги из аккуратно уложенных булыжников.

-Ров! Не поспеваю! Ров! Ров!!

Кричал позади Гаст.

Но он не слышал. Перед глазами взрыв его родного дома, подарка, единственного наследства и капельки любви, что досталась от родителей, которых почти не знал. Лица мёртвых товарищей. Но хуже всего, он хорошо мог представить, что останется от этой планеты, если не успеет.

Даже если оторвётся далеко от Гаста, тот его нагонит. Встроенная система взаимного местоопределения помогала не потерять друг друга, даже если будут на разных концах планеты.

Окомир краем глаза заметил, как от крика Гаста на верху одной из сопок шевельнулся крупный булыжник, и начал скатываться. Набирая обороты, ударяясь и подскакивая, он нёсся наперез. Руна на спину Окомира загорелась ярко голубым, со слегка зеленоватым оттенком. Он чуть нагнулся, и булыжник разбился о его плечо на сотни осколков, как игрушечный. Камни разнесло по разным местам взрывом встречных сил, скорость бега замедлилась лишь немного. Новый углубленный отпечаток, вдавленные камни брусчатки от поступи Окомира, и он начал нагонять ушедших вперёд товарищей.

* * *

Мурманск. Город герой. В прошлом, здесь проплывало множество кораблей, крейсеров, морской флот, одна из военных основ России. Ныне это город памятник со множеством законсервированной старой техники. Которая выглядела всё так же впечатляюще. Не говоря уже о старинных, но проверенных пушках, выглядывающих торпедах. Этот город был полон людей и туристов. Но что Ровальда смущало, это то, что у всех на лбу, или на руке, чуть выше пальцев, тыльной стороне ладони, красовались зелёненькие три шестёрки. Всюду и везде. Эти люди сидели в кафе, ресторанах, весело выпрыгивали из таки в объятья друзей. Мир жил, но какой-то странной жизнью. Чего-то здесь не хватало. Что-то должно было произойти ещё. На этом не должно всё заканчиваться. Ровальд это чувствовал.

Находясь в режиме невидимости, он изучающе смотрел на город, поглядывая на карту, когда друзья нагонят. Но те, подойдя к городу, как и ожидалось, перестали спешить. Зрелище их завораживало. Но вот попался перед взором человек без шестёрок. Он прикоывал взгляды. Он белая ворона. Идя среди таких – атмосфера наполнилась злобой, ненавистью. И всё на этого человека. Его, будто волки, все и каждый хотели разорвать. Даже малые дети, у которых на лбу так же красовались шестёрки, и за руку их вела мать, с улыбкой от ушей. Стоило этому человеку пойти мимо них, как её улыбка превратиилсь в жуткий кровожадный оскал. И точно такое изменение произошло с лицом ребёнка. Вот она недосказанность. Невероятная злоба, скрытая за ширмой ложного, кажущегося благополучия. Всё пропитано ею. Зайдя в магазин, Ровальд увидел, что кассы все автоматические, и это не былосекретом. Но для расплаты нужно было подставить руку. Рядом находились аппараты, которые пропечатывали три шестёрки, а так же, игла, которая делала укол непонятного содержимого.

Выйдя из магазина, полного людей, он схватил шоколадку. Ни какая тревога не сработала. Отойдя за угол, шлем приподнялся, освобождая рот, откусил кусочек и выплюнул. Она ненастоящая. На вкус пластиковая. Эта еда, которую невозможно есть. Проделав тоже самое с фруктами, И даже консервами, убедился, что вся пища на вкус одинакова – это пластик. Пластик, который жуётся, разламывается, который на первый взгляд ведёт себя как то, чем кажется, однако вкус определяет истину. Это не пища. Это имитация пищи. Однако людей на улицах ели это, плохо им не становилось. Даже различали вкусы. Что за дикий мир, что с ним стало?

Это же его родная цивилизация. Что стало с людьми? Что это за уровень заражения иронами? Он не хотел этого делать. Его научили смотреть и выявлять иронов. Но сейчас он боялся увидеть правду. Однако, Ровальд обязан знать правду. Переведя режим наблюдения в выявляющий иронов, он зажмурился. Перед глазами что-то происходило, на экране была активность. Что-то показывалось, но знать этого не хотелось. Открыв глаза до маленьких щёлочек, затем открыв окончательно, замер. Дыхание перехватило. Люди были полны нано машин. Эти нано машины были частью их организма, воспроизводились их организмом. А пища, служила набором молекулярных ресурсов для этих нано машин. Это уже не люди. ГМО – человек, преобразованный в нечто полукибернитическое, нечеловеческое, прямо перед его глазами. ОН видел, как люди поглощали пищу, лизали леденцы, и нано машины даже будучи в их слюне, набрасывались на полученные пищевые волокна и расщепляли их. Процесс выглядел мерзко и противно. Будто кучка мух внутри человека, или очень мелких, быстро меняющих траекторию муравьев, двигалась внутри людей своей жизнью. Они плодились, самовоспроизводились. Не очень быстро, но их становилось заметно больше. Скапливались в кишечнике и мочевом пузыре, готовясь к выбросу. Усилив фильтр, он увидел, что и трубопровод, канализация, полна этих наномашин. Воду тоже употреблять нельзя, не то, что пищу. В этом мире обычному человеку больше нет места. И вот, в подтверждение, того единственного, не запечатанного тремя шестёрками, вели за руки полицейские, на центральной площади, под одобрение толпы, его окружили, поднесли иглу, которую воткнули прямо в живот и выплюснули содержимое. Кучка наномашин погрузилась в его организм, присосалась к белкам, нервным окончаниям, кровяным тельцам. Стала пересобирать организм, приспосабливать под себя. Обучать органы, чтобы они воспроизводили и строили только эти наномашины, им подобные структуры вместо привычных.

Ровальду захотелось вырвать. Ему скрутило живот. Невидимый, он упал на колени, опёрся на одну руку, другой держался за металлическую броню на уровне живота. Эта мерзость – среда обитания иеронов, росла и множилась. Она развивалась сама, самостоятельно. И самих иеронов здесь не было, но все люди были заражены. Словно люди стали частью некоей сети, постоянно поддерживая и воспроизводя её, чтобы иероны могли жить и развиваться. Хотя самих хозяев пока не было. Не хватало ещё чего-то, какого-то последнего акта, который послужит вершиной происходящего.

Но ему некогда ждать окончания генетических изменений людей. 39 цивилизацию, его родину, больше не спасти. Здесь нечего спасать. Хотелось, чтобы всё взорвали и ликвидировали, как намеревались. Эту мерзость нельзя распространять.

Решив отвлечься, он забрался в закоулок, где никого не было, и включил галлограф Бена. С трудом отыскал то, о чем он говорил. Старые заброшенные данные в забытой папке, которую последний раз посещали много месяцев назад. Внутри оказались фотографии странного и огромного сложного устройства, лаборатории, обустроенной по последнему слову техники. Сатанинские ритуалы перед входом внутрь этого кольца, созданного, чем-то напоминающе содержимое брони стража. Кадры, видео, и наконец, подробное описание.

Адронный Коллайдер. Изначально планировался – как лаборатория для подбора энергий, чтобы открыть портал антиматерии, из которой смогут прийти иероны в облике демонов. Материализоваться в этом мире. Массоны сошил с ума. Им всегда мало, того что делается. Иероны их используют по полной.

И действительно, на одном из ритуалов с жертвоприношением видно, как из открывшегося портала выглядывало мерзкое лицо со светящимися глазами и рогами. Знали бы они, кого на самом деле вызывают и пытаются привлечь в реальность. Но разве зараженному человеку можно объяснить? Нет, он просто выполняет приказы паразитов, их волю, считая, что всё делает по своему разумению и потому что хочет. Это ложно, всё ложно, но никому ничего не объяснить ни доказать. Заражённые никогда в это не поверят, никогда не отнесутся к этому серьезно. Иначе они не были бы заражёнными.

В процессе массонских доработок, которые преподносились обществу как нечто доброе и хорошее, простой поиск истины – искали нечто другое, и далеко не доброе. И в итоге нашли. Открыть портал полностью в квантовый мир жизни иеронов не удалось. Однако, удалось создать машину времени. Согласно исследованиям этого парня, знакомого Бена, именно адронный коллайдер находился на границе Швейцарии и Франции.

Даже были указаны точные координаты. Пройти туда обычному смертному невозможно. Но Ровальд, отныне, как и его верные товарищи, не простые смертные. Они открыли истину, знают секрет и пользуются высшими технологиями, что когда-либо изобретало человечество. Технологиями, что спрятаны, потому что сами по себе убивают иеронов, мучают их, не дают им действовать, замедляют. Освящённый крестом звёздный металл. Древней наукой квантового программирования пространства. Многоуровнего, давным-давно недоступного в этой реальности. Невоспроизводимого. Нечто гораздо более сложного явления, которое слегка приоткрыло завесу тайну перед Ровальдом. Изучая архивные данные на ладогырь, он знал. Что религия – не простой звук. Это не способ порабощения человечества. Наоборот, массонами и заражёнными религия обесценивается, потому что являет собой очень сложной психоэмоциональный продукт с использоанием высших арийских технологий, основанных, как раз, на многоуровневом квантовом программировании реальности. И крест, является высшей формой этих технологий, дарованных человечеству самим Создателем, Богом, чтобы оно никогда не потеряло душу, не забыло, что правильно, что неправильно. Чтобы всегда могло очищаться, прояснять свой ум, и побороть любого недруга. Но это такой сложный вопрос, что думать об этом – не время. Встряхнув голову, Ровальд вглядывался в фотографии адронного коллайдера, и узнал, что он был построен ещё в двадцать первом веке. Многократно усилен своими копиями, больших размеров, более сложных и совершенных. И одно кольцо превратилось в сеть туннелей, по которым запускают разные частицы для столкновений, для воссоздания антиматерии, а с помощью антиматерии, получается открывать дыры в пространстве и путешествовать во времени. Не найдя портал к иеронам, заражённые открыли портал во времени. Это было именно то, что нужно. Единственной проблемой оставалось – попасть туда и настроить нужную дату, которую Ровальд так же не знал.

Из всех головоломок, оставалось лишь это. В этот момент к Ровальду подошёл Гаст и устало уселся возле него. Пищевые стимуляторы подключились к его коже, наполняя организм питательными веществами, и как хорошо, что они были. Потому потреблять эту пищу невозможно, А воду, так вообще нельзя. Тем более, брать что-то у людей в барах, ресторанах, Кафе. Всё отравлено, наполнено нано-машинами для жизнидеятельности отсутствующих хозяев.

В этот момент в закуток между домами мать с бабушкой завели ребёнка, который не понимал, что с ним делают. За ними шёл отец, который не встревал. У всех на лбу горели три шестёрки, кроме ребёнка. У отца – тускло, будто он стал зашестерённым только-только.

-Мам, а зачем мы сюда пришли?

Но мама не отвечала. Остановившись аккурат возле Ровальда с Гастом, она кивнула бабушке, которая деловито кивнула в ответ, достала из сумочки шприц, воткнула его в склянку, набрала содержимое. И Ровальд, находясь в режиме поиска иеронов, уже видел эти движущиеся, голодные, оживающие нано-машины, которые хотят впиться хоть в чей-нибудь организм.

-Мама? Бабушка? Папа?

Ответом было молчание, ребёнок нервничал. Он захныкал, чувствуя, что его ожидает нечто плохое.

-Мне страшно, почему мы здесь? Почему вы молчите?

-Потерпи, что ты как маленький. Будь настоящим мужчиной. Вон, как твой папа. Бери с него пример.

Зубы скрипнули у Ровальда. Он схватил бабушку за руку, которая держала шприц и сломал её. На что бабушка лишь удивлённо приподняла бровь. Сломанная обвисшая рука, постепенно выпрямилась и встала на место. Никто не обратил на это внимание. Возможно потому, что с этими людьми порой происходило что-то подобное.

Игла вновь потянулась к ребёнку, который обернулся и в ужасе закричал. Гаст не выдержал, и появился. Толчком отбросил мать к отцу, и загородил ребёнка спиной. Присел к нему на корточки, шлем отовдинулся, он ласково улыбнулся. Что делать дальше, куда вести ребёнка, он не знал.

Ровальд, нахмурился, резким движением отломал руку бабки со шприцом, и кинул на крышу одного из пятиэтажных старинных многоквартирных домов. Где рука и скрылась. Бабушка приподняла бровь, удивлённо разглядывая культю, на которой уже загорелись три шестёрки, как и на её лбу.

Перевела спокойный взгляд на спину Гаста.

-Ты кто такой?! А ну брысь от моего сына! – Истерично крикнула мать. Его лицо исказила гримаса боли и злобы. И выражение этой боли на лице было столь же странным, как и взгляд этой женщины. В её глазах читалась чужая, отречённая от реальности воля, в которой было много отрицательного. И тем не менее, иерона внутри, пока не было. Это был просто заражённый человек, превращённый, очевидно, в сверхпроводник, по которому будут передвигаться эти сущности иного мира, прибывшие вообще неизвестно откуда. Созданные, лишь по предположению, тёмной цивилизацией давно погибших разумных существ.

Но Гаст гладил парнишку по щеке, и всё так же ласково улыбался.

-Нарушаешь устав, Гаст. Нельзя выходить из невидимости.

-Кто здесь? Ты кто ещё?! – Рявкнула бабка. Она оказалась в разы истеричнее матери. Всё её спокойствие тоже оказалось лишь напускным, будто бы временным помрачнением, пока совершала нужный ей ритуал.

Ровальд проявился и включил режим уничтожения иронов. Крест на лице горел жёлтым. Люди загородились руками, задрожали. Женщины обоссались, отец отшатнулся, упал, и последовал их примеру.

-Убери! УБЕРИ!! УБЕРИ СВЯТОЙ КРЕСТ! – Верещали они как один организм.

Древняя арийская технология работала. На странность, всё это напоминало страшную сказку. И тем не менее, работало, всё было именно так. Если убрать нежелание верить в происходящее.

-УБЕРИ-и-и!

Бабка упала на каменный пол, перевернулась на живот, и стала пытаться уплыть, как жаба. Но она не в воде.

Мать стала царапать себе лицо до крови, но царапины тут же заживали, сшиваясь наномашинами. Да сама кожа, уже отчасти из них состояла. Люди стали не только злыми, потерявшими себя, но и, кажется, бессмертными.

Гаст всё так же загораживал паренька от всего этого зрелища, полностью доверив Ровальду разобраться с этой ситуацией. Он знал, что капитан не сможет стоять в стороне.

Ровальд сделал шаг вперёд. Люди отпрыгнули от него, и разбежались. Ребёнок выглянул из-за плеча Гаста.

-Мама, бабушка! Папа! ПАПА! – Вырвался из-за щита в виде Гаста, и, оглядываясь в страхе с толикой неосознанной благодарности, побежал за ними.

-Этот мир, наверно, уже не спасти. Видел?

-Да, это ужасно. Микро-роботы везде. Сплошь нелюди, которые не поняли, что с ними стало. А может быть, они все давно мертвы, и ими просто управляют, будто живыми.

-Может быть. Единственное, что можно сделать, это найти то, за чем пришли. Есть хорошая новость.

-Какая?

-Я знаю, где это.

Подошёл запыхавшийся Окомир, он тяжело приложился спиной к стене, по которой скатился на пол. Отодвинулся шлем, и его красное крепкое лицо с мощными скулами вернуло чувство реальности к остальным членам команды. Всё-таки, остались ещё живые люди. Хотя бы три человека.

Глава 30

Примагнитвшись к лайнеру, который вознёсся над Мурманском и направился в Киев, откуда можно перебраться во Францию, а то и сразу в Швейцарию, Ровальд старался не смотреть вниз, ибо высота, которую они набрали была просто невообразимой. Но от скуки, но всё же присмотрелся, и увидел, что в лесах, сделав землянки, прятались живые, незашестерённые люди. У них были старинные дровяные печки, и зачастую, это оказались православные люди. Их жилище было укрыто крестами, и сами они носили крестики. Мощная камера увеличения позволяла рассмотреть даже такие детали. Стражу дали и новую оптику.

И действительно, почему-то, наномашины обходили эти места подальше. Как и зашестерённые люди. И казалось, что система их даже не видит, или даже не хочет учитывать их существование. Неведомым образом, то ли за счет невероятной удачи, то ли за счет всеми позабытых, но до сих пор используемых технологий в виде креста, остатки человечества боролись за жизнь, и успешно. Нечто незримое их покрывало. И наблюдая один из поисковых отрядов, он всмотрелся. И словно по заказу, почуяв, что на него смотрят, человек поднял голову прямо на лайнер, и словно посмотрел на Ровальда, который находился в режиме машинной невидимости. Вздрогнув, Ровальд отвернулся, но затем вернул взгляд – человек уже опустил голову, потеряв интерес. Но Ровальд успел рассмотреть на его лбу всё те же горящие три шестерки с невероятной гримасой боли. Его лицо искажено странными страданиями. И словно с течением времени – эти страдания зашестерённых – увеличивались. По крайней мере, так показалось на первый взгляд.

Вот отряд подошёл к одной землянке, и прошёл мимо. Нелюди в отряде чувствовали живых людей, но не могли увидеть, а когда оказались совсем рядом, распались на отдельных личностей и разошлись куда подальше. Словно что-то нарушило сигнал между ними.

Ни один отряд не нашёл спрятавшихся в землянках. Даже в упор пройдя по их земляным крышам. Одна девушка была в лесу с вязкой дров. Пряталась за деревом. Но даже её не заметили. Прошли мимо. И Ровальд сделал вывод, что зашестерённые не могут видеть тех, кто носит крест. Крест – это какая-то часть технологии машинной невидимости. Но как это взаимосвязано, объяснить невозможно. Он мог только удивляться и шокироваться от того, что попадалось на глаза. И чем дальше летел, тем больше спрятавшихся в лесах, которых не видели. Лишь один раз схватили человека – на нём не было креста.

В режиме поиска иеронов кресты отмечались особым свечением. Благодаря этому, он смог понять, что прототип религии, машинной невидимости, крестов – что-то общее есть между ними всеми. И всё это спасало людей от совершенно невидимого, чужого разума, живущего за гранью понимания.

В аэропорту Киева они открепились, спрыгнули. Направились к выходу, точнее, к преграде, которую перепрыгнули, и оказались в городе, где все люди с искажёнными гримасами боли. Три шестерки, изначально не причиняющие вреда, вред приносили невероятный позже. И люди, видимо, ещё живые даже с этими модифицирующими технологиями, чувствовали. Они страдали, и не могли умереть, чтобы прекратить свои страдания. Проходя мимо великого города, полного удивительных старинных построек вошедших в наследие Юнеско, охраняемых государством, наблюдали всюду одну и ту же картину. С помощью галлографа Бена, удалось подключиться к сети и выяснить, что лайнеры в Швейцарию отправляются с другого аэропорта, который находился на другом конце города. В центре, на улице Крещятик, картина, которую увидели, поразила до глубин души. Люди пытались убить друга, рвали на части, пилили, сверлили, прыгали с крыш. И всё равно кусочки их тело собирались воедино. Медленно, но верно, они тянулись друг к друга, прекрасно отличая свои куски тел от других. Нано-машины тянулись друг к другу, и отличали друг друга.

В этих заражённых, которые мучились сильнее всех, уже сидели иероны. Бегали от одного, попытавшегося убить себя, к другому. И вот другой уже пытался убить себя. Так иерон прыгал, незримый, мучая людей, высасывая из них остатки жизненных сил.

Находится здесь было не просто мерзко, страшно. Картина общего безумия касалась всех одинаково, и женщин, и мужчин, и детей, и стариков. Все сходили с ума от боли и пытались убить себя, а кто поумнее – организовывались в очередь, группами, помогая друга друга разделись посильнее, подальше, разнести кусочки распиленных по коробочкам, куда подальше раскидать. И вот, подходила их очередь, и уже следующие люди распиливали их, разбрасывали куда подальше, потому что заканчивались эти коробочки.

Гаст невольно отвернулся, а Окомир смотрел как завороженный.

-Большего ужаса в жизни не видел. – Сказал он.

-И я. – Согласился Ровальд.

Здесь некого и нечего спасать. А те, кого можно было спасти, не хотел расставаться с друзьями, родственниками, с представителями этого обезумевшего мира. Но те, у кого хватало храбрости отречься от всех, кто связывал его с обществом, кто убегал, не смотря ни на что, нёс на себе крестик, то золотой, то серебрянный – те укрывались, некий вариант машинной невидимости покрывал и их.

Об Ровальда стукнулся бежавший незашестерённый. Девушка, она ударилась об невидимую стену и упала. За ней бежала толпа. Она попыталась встать, но не успела, за её длинные волосы уже вцепился первый добежавший с безумными от радости глазами, что кого-то тоже заставит страдать так же, как страдает он. И эта гнилая мысль оказывалась немного спасительной. Так вот почему были поисковые отряды. Понимая, что зашестерят выживших, их это успокаивало. Что могут навредить, сделать так же больно, как им. Чувство мести уменьшало душевную боль от орудующих внутри организма наномашин иеронов, созданных под их руководством руками самих людей.

Ровальд пропустил Окомира. Тот, без слов понимая свою роль, взял одной рукой зашестерённого за шею, тот, не понимая, что с ним происходит, отпустил волосы девушки, чем та воспользовалась и кинулась бежать дальше. Зашестерённый продолжал двигаться, болтать конечностями, не смотря на то, что его шею сдавили до хруста. Окомир кинул в сторону бежавшей толпы, и та, как кегли в боулинге, повалились. Девушка бежала не оборачиваясь. Она не знала, что происходило за её спиной. Ей дали минуту передышки, и хорошо. Ничего другого её не волновало.

Ровальд видел, что на ней нет крестика. Впрочем, убегали изредка и те, на которых он был. Просто от них держались на некотором расстоянии, за ними меньше бежали, и неохотно. Их боялись.

Этот мир сошёл с ума, и в этом безумии зашестерённых людей необходимо отыскать того, кто поможет настроить машину времени, и ладно бы настроить. Надо же знать дату настройки, а то легко попадёшь туда, откуда нет возврата. Впрочем, момент возврата тоже нужно уточнить. Столько деталей, отсутствие времени, когда вокруг ад. Но кораблей ТКП и спец. Войск не было. Никто не мешал. Лишь изредка люди стукались о корпус доспеха и в непонимании шарахались.

* * *

Мистер Томас Андерсон был младшим научным сотрудником. Он недавно получил мировой паспорт и вполне был доволен обстоятельствами и открывшимися возможностями. Хотя Швейцария, не смотря на передовые технологии, и отставала в этом вопросе. Люди, принявшие печать, только-только заполняли улицы и светились от счастья. Низкие цены, многие вещи вовсе бесплатны. Кредиты – многие гасятся с принятием мирового гражданства. Жизнь, наконец, наладилась, и впервые Томас почувствовал, что может купить себе квартиру. Всю жизнь он, его семья и предыдущие поколения жили в арендованных, потому что квартиры крайне дороги как в покупке, выплате кредита сотнями лет, так ещё и в коммунальных услугах. Но с этим покончено, отныне, он новый человек яркого будущего и может жить как пожелает. Зайдя в банк он без проблем получил одобрение нового кредита. Стоило сотруднику увидеть на лбу три шестёрки и широчайшая, полная тепла и радости улыбка – отразилась на лице менеджера.

Подпись, и контракт у него. Въезжать может как только получит ключи бывших хозяев, которые в спешке съезжали, задёшево избавляясь от недвижимости. На их лицах хмурая тень, в глазах паника. Молчаливы, действия точны. Неразговорчивы. Они набирали с собой походную утварь, посуду, еду, пищу. Причем ту, которая вышла из срока годности, просроченную. Но, Томаса это не удивляло. Так он даже помог им собраться, и вскоре с чистой совестью заселился. Однако, смутное чувство беды. Нарастающее, не покидало его, а наоборот, стало постоянным спутником с тех пор, как он купил эту квартиру. А может, оно появилось ещё раньше, просто он этого не замечал. Впрочем, не важно. Он, как работник одной из крупнейших фирм (да что там, крупнейшая и есть) ЦЕРН – чувствовал себя полноценной, реализовавшейся личностью. Теперь о нём будет мечтать любая девушка, особенно, когда есть своя полноценная квартира, доступ к дешёвым услугам, хоть парикхмахерским, и прекрасному доходу, которого теперь хватало более чем, и можно было покупать почти что угодно, даже очень дорогую одежду, которая для зашестерённых давалась с огромной скидкой в 70%.

Однажды, когда он клеился к очередной девушке, к нему подсел странный парень. На лбу у него не горело трех шестерок, обычный. Поняв этот факт, Томас брезгливо отвернулся. Но успел заметить, как незнакомец косился на его бейджик, где гордо значилось что он младший научный сотрудник ЦЕРН, отдела адронного коллайдера, главного витка из всех колец. Высокомерно хмыкнув, Томас изрёк:

-Парни не в моём вкусе, отвянь. Словечко не замолвлю, это не такая контора. Да и я не стану этого делать.

-Да? Жаль. Я бы предложил хорошие деньги.

-Что мне твои деньги, у меня своих полно. – Но предложение его заинтересовало, и он повернулся, и удивился, насколько чистый взгляд был у незнакомца, который едва ли походил на тридцатилетнего. Почти ровесник. Что несколько сгладило высокомерие Томаса.

-Может быть, тогда я могу предложить что-то иное.

-Например?

-Знакомство с красивой девушкой. Которая, если я ей скажу, тебе не откажет.

-Проститутки меня не интересуют.

-Она не проститутка, просто, скажем так, должна мне. Ручаюсь, всё чисто. – Подмигнул сероглазый незнакомец.

Слово за слово, но выяснилось, что Этот Эндрю Гамильтон неплохой парень, и даже очень интересный собеседник, который весьма осведомлён в археологических изысканиях, особенно, в том самом, таинственном космосе, до которого у Томаса Андерсона никогда не хватало храбрости, но иногда, просматривая фантастические фильмы, он грезил, что мог бы заниматься чем-то подобным.

Девушка и правда оказалась красивой, правда, не разговорчивой. Она легко пошла с ним домой. Немая, подумал Томас, но так оно и лучше. Можно самому выговориться, в кои-то веки. Чем он и занимался, бесконечно рассказывая о себе накрашенной, невероятно шикарной блондинке. Вскоре они оказались у него дома. Но странное чувство не покидало его, что что-то здесь не так.

Усевшись с ней на кровать, он взял её за ледяной плечо, немного удивившись тому, что оно абсолютно безжизненное и твёрдое, а когда полез целоваться, она и вовсе встала, прошла к двери, открыла, и кто-то вошёл. Это оказался тот самый человек с чистым взглядом серых глаз.

-Что… Что ты здесь делаешь? Я вызову полицию.

И Томас вызвал полицию. У него всегда была при себе тайная кнопка на такой случай. Так как он был труслив по жизни, тайно, всегда носил с собой нечто подобное, замаскированное под обычные классические наручные часы. Разумеется, вторженцы не знали об этом, и всё, что ему оставалось, это просто тянуть разговор.

-Не стоит, уважаемый мистер Андерсон. Видите ли, мы к вам с просьбой.

-Убирайтесь! Не буду выполнять! Мошенники! Ненавижу вас! В кои-то веки моя жизнь начала налаживаться! Предатели! Ты меня обманул!

-Ну, может немного. Но главное другое. Нам нужно, чтобы вы настроили машину времени.

-Машину?.. Что?.. Откуда вы знаете? Вы не просто мошенники. Вы шпионы!

-О нет, мой дорогой. – Мистер Гамильтон нагнулся к Томасу, оказавшись с ним нос к носу. Он поднял бровь и твёрдо сказал. – Мы куда хуже. Мы путешественники. И нам позарез как надо по ту сторону.

Томас замер. Впервые в его жизни происходит что-то как в фильмах. Да и вроде вреда ему причинять не собирались. Он немного пьян, рассудок не совсем адекватен, и всё же, насладиться моментом ему хотелось. Он чувствовал свою значимость и для него это было очень важно.

-Путешественники?

-Именно. Но, нас волнуют нюансы. И мы хорошо заплатим.

-С… Сколько?

-Двести тысяч долларов. Как тебе?

-Триста пятьдесят!

Томас не знал, почему торгуется, ведь сумма его устраивала. Впрочем, если согласятся на эту, будет ещё лучше.

Мистер Гамильтон немного подумал, и затем кивнул.

-Хорошо.

* * *

Ровальд выяснил у этого работника ЦЕРН, что у путешественников во времени есть браслеты возврата, благодаря которым, можно вернутся обратно, нужно только подойти в соответствующее место. Хотя время пребывания ограничено, ряд правил – очень важно соблюдать, да и само посещение во времени прошлого, в общем то, не такая уж дикая тайна. Это известно всем богатеям мира сего, и они просто этим развлекаются, переодически отправляясь куда-то очень далеко, чтобы самолично понаблюдать исторические события. Например, убийство Кеннедели, или как ведётся первая мировая война. Или просто посмотреть лично на то, как выглядел Наполеон.

-Сказали бы сразу, что просто хотите прокатиться. Я бы взял вас и так. Зачем такие секретности? Обман? – Отпивая чашку чая, но в изрядно более вежливой форме говорил Томас, совершенно позабыв, что вызвал полицейских.

Ровальд же, понимая, что никаким образом не может выяснить почему паровой век исчез, и в какую именно дату ему лучше прицелиться, выбрал 17й век. Многие куклы на механической, шестерёночной основе (хотя их сохранилось в мире всего три) были от этой даты. Одна даже с 16го века. И это лишь догадки, но ничего лучшего он найти не смог. Томас согласился. И в этот момент вломилась полиция. Бокал с чаем выпал из руки Томаса и разбился. Не зная, что делать, от страха, он кивнул в сторону Ровальда и девушки. Хотя действительно собирался их провести, но перечить полиции боялся ещё больше. Он же вызвал, не может теперь их подвести.

В этот момент, произошло то, что никак не умещалось в его маленьком мирском сознании. Вломившийся отряд полиции накинулся на девушку и мистера Гамильтона, которые внешне не имели трёх шестёрок, и уже поэтому были в невыгодой позиции. Но ни девушка, ни мистер Гамильтон, не оказались в наручниках. Полиция просто не могла найти достаточно сил, чтобы свести их руки вместе. И вот один полицейский, не выдержав, решил дать пощёчину Ровальду, решив, что тот издевается на ним. Но был скорее звонкий удар в колокол. Полицейский схватился за руку, фуражка упала, оголив лоб с тремя шестёрками. Согнувшийся по полам, он мычал от боли.

-Ты мне руку сломал.

-Тебе больно? Недавно запечатался?

-Неделю назад. – Промычал полийцейский, в то время, как трое его товарищей, с непониманием на лицах, медленно потянулись к пистолетам, но неуверенно остановились. Нерешительность отражалсь на их лице. Вроде никто не нападал, но ситуация патовая. – У тебя лицо железное что ли?

В этот момент мистер Гамильтон на глазах Ровальда превратился в железного монстра. Глограмма тут же спала, стоило первому разряду шокера скользнуть по нему. Всё же, один из полицейских не выдержал и выстрелил.

В итоге, выстрелили шокером даже в душку, которая точно так же превратилась в железный доспех, на плечах которого горели неизвестные символы. Полицейских вырубили с одного удара по щеке. Точно такому же удару, который получил Ровальд. Только эффект был обратный, и наверняка.

Мистер Гамильтон подошёл к дрожащему Томасу, без остановки жмущего на кнопку вызова отряда полиции, но кнопка уже горела, и потому не работала. Отряд полиции уже был на месте. Доспех с крестом на лице вновь приблизился, изображение дрогнуло, и вот перед Томасом вновь мистер Гамильтон.

-Думаю, у тебя нет выбора.

Томас кивнул.

-Этой ночью ты проведёшь нас, и сделаешь всё, как я скажу. Понял?

Послушный кивок. Томас перестал жать на кнопку вызова полиции на часах. Только-только он заметил, что от каждого нажатия у полицейского пищит наручный компьютер. И тот, кто должен был прийти к нему на помощь, уже лежал без чувств на полу.

* * *

Вход в корпорацию ЦЕРН был перекрыт слоями блок-постов. Ровальд, Гаст и Окомир, шли невидимыми рядом с Томасом. И тяжелая рука, держащая Томаса за локоть, уверенна напоминала, что рядом с ним есть тот, чью волю он должен исполнить, или с ним может случится что похуже, чем с полицейскими. На лбу охранников три шестёрки. Все с улыбкой встречали его, но не понимали, почему он пришел ночью и поддатый. На что Томас отвечал, что кое-что забыл. И сжатая рука, которая сжалась ещё чуть сильнее, побудило его врать куда искреннее. Первый блок пост пройден, второй тоже. Но третий… Этот охранник не любил Томаса. Так бывает, лицо не нравилось или что-то ещё. Он пытался докопаться, и пот, которым покрылся Томас, вызывал ещё больше подозрений. Но вот подошёл напарник, кивнул, мол, отпусти его уже, поговорить надо, и повезло. Их пропустили.

Перед входом в адронный коллайдер стояла большая статуя индийского божества разрушения Шивы. Само здание – огромный шар, который уходил на четверть в землю. Это просто проход в бесконечные лабиринты и переходы между лифтами, откуда и попадаешь непосредственно в лабораторию. Пользоваться коллайдером в своих целях запрещено. Но Томас не сомневался, что этим боевым террористам лучше не перечить, потом всё объяснит начальству, его простят. Как никак, работает много лет, на хорошем счету, да и монго поколений его предков отработали здесь всю жизнь. От него не смогут избавится так просто, всего лишь за один захват. Внутри коллайдера до сих пор было много ученых и охраны, но ему удавалось пройти сквозь них. И всё время складывалось ощущение, что за ним следуют не двое, а куда больше людей. Он слышал по шагам, которые в общем шуме от аппаратуры и вентиляции, подозрения не вызывали.

* * *

Ровальд был шокирован. В самом низу, за стеклом, под входом в туннель адронного коллайдера, находились не просто роботы. Не просто андроиды с оружием, а те самые роботы, которых он встретил на Третьей Колыбели, и наверняка оружие, то же самое, которое засосало гнома-старика Зилса вместе с его кораблём. Если они смогут увидеть их сквозь машинную невидимость второй версии, то им конец. Не спасут даже звёздные технологии.

Томас получил пропуск вниз, и попрощавшись, зашёл в лифт. Группа невидимых воинов проследовала за ним. Спустившись на первый этаж, к роботам – дельта-генам, у Ровальда перехватило дыхание. Чем ближе, тем сердцебиение выше. В конце концов, сердце так забилось, что казалось, его слышат все и всюду.

Роботы с подозрением уставились на Томаса, который показал им пропуск, и кивнули. Это момент самый опасный. Ровальд дал понять своим, что нужно быть как можно тише, и очень аккуратно обошёл их, постоянно вглядываясь в их безжизненные ничего не выражающие лица.

Тоже самое проделал Гаст. И Окомир проходил мимо, когда случайно черканул подошвой о пол. Роботы обернулись и прицелились. Они хотели выстрелить, но не знали в кого. Ситуацию исправил Томас:

-Это я. Железная подошва на новых ботинках, новый писк моды.

Древние роботы дельта-генов отвернулись. Ровальд выдохнул, сердцебиение унялось, и они прошли к ступеням, на вершине которых их ждал проход в коллайдер.

-Разгон займет время. Точно 1650й год?

-Точно. Сколько времени тебе нужно?

-Если меня не прервут за несанкционированное включение системы, минуты четыре.

-Не прервут. Но чтобы не случилось, продолжай.

Томас нехотя кивнул.

И стоило ему начать, где-то наверху крикнули люди.

-Томас! Какого хера?! Сегодня техническая проверка. Что ты делаешь?! Тебе нельзя!..

Томас обернулся на хруст, и увидел, как двух киборгов разорвали на части двое в доспехах. Причем один, крайне необъятных размеров, прямо титан. И тут же исчезли. Он сглотнул, понимая, что террористов действительно оказалось куда больше.

Коллайдер включался, системы загорались, датчики выдавали значения. Электрические потоки, включение торсионных полей встречного направления. Замыкание контуров. Он помнил, как всё это делается. Сзади приближались другие охранники, роботы, и всех их встречала одна и та же судьба. Завизжала тревога. Но Томас не останаваливался. Он слишком боялся того, что увидел. Он знал, его не пожалеют. Спустя несколько минут отчаянных боёв за своей спиной и вздрагиваний от каждого крика, и ломающейся стали, он сказал:

-Готово!

-Гаст! Ок! Сюда!

И в этот момент Томас увидел. Три странных экзоскелета закрытого типа. При том, что от этих технологий давным-давно отказались. Но вот они совершенно новые, никем невиданные военные образцы поднимались по железной лестнице вверх к колайдеру, чтобы войти во временной туннель. На запястьях их браслеты возврата. Сзади прибежала новая партия охранников и уже других роботов. Томас обернулся, и увидел, как люди целились в них и не могли стрелять, пока кто-то не крикнул:

-Разрешено!

И пули градом посыпались на них, перемешанные с частыми выстрелами капельками голубой плазмы. Не смотря на повреждения, которые могут нанести коллайдеру, их пускать не собирались. И под ногами охранников лежали десятки точно таких же трупов, как они, которые уже собирались воедино и оживали. Томас прижался к панели управления коллайдера и спрятался за неё. Аппаратура заискрила, гудение стало максимальным, свидетельствующим о том, что временной проход открылся. Он посмотрел на террористов, и тем не причинялось никакого вреда. Все выстрелы лишь слегка нарушали равновесие, но не мешали им забираться по лестнице.

Да кто они такие?! Думал Томас, пока один из пуль не попала ему в висок. Он упал, не в силах пошевелиться, но отчётливо наблюдая, как неуязвимые террористы вошли в адронный коллайдер, и выстрелы прекратились. Чужаки исчезли.