Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипе-лагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г.

Глава 5. Гамбитная тактика адмирала Сенявина

Д.Н. Сенявин вел с турками очень рискованную игру. Используя шахматную терминологию, ее можно назвать гамбитным стилем.

Вице-адмирал выманивал султанский флот из Дарданелл, всеми силами стараясь навязать ему решающее столкновение. Русская эскадра уступала туркам и в количестве боевых единиц, и — весьма заметно! — в мощи бортового залпа. Она даже проигрывала в качестве кораблей и орудий. У турок имелось еще одно материально-техническое преимущество: им было рукой подать до операционной базы. А значит, до места, где они могли отремонтировать корабли, пополнить экипажи, нагрузить трюмы новой порцией боеприпасов и провизии. Четыре флотоводца в адмиральском чине надзирали за дисциплиной и боевым духом на султанском флоте; за их спиной угадывался сам всемогущий султан, господин над жизнью и смертью османских моряков. А Дмитрий Николаевич, зная все это, жертвовал то пешку, то фигуру, разжигая аппетиты врага. Он легко отдал противнику итоги лемносской операции, начавшейся успешно. Когда этого не хватило, вице-адмирал подставил неприятелю под удар собственную операционную базу — Тенедос. А ведь с ее потерей положение русской эскадры резко ухудшилось бы...

На чем строился его расчет? Почему русский флотоводец, проигрывая туркам, казалось бы, по всем параметрам, избрал весьма дерзкую и опасную стратегию — вызывал их на бой, если не сказать — заманивал?

Дмитрий Николаевич имел два козыря.

Во-первых, себя самого, вернее, собственный тактический дар и личную храбрость. Он встречался с турецкими адмиралами в бою, видел, как бил их Ф.Ф. Ушаков, и, надо полагать, имел полную уверенность в том, что разобьет тех же персон не хуже Ушакова.

Во-вторых, Сенявин рассчитывал на отвагу, искусство, дисциплину своих офицеров. И вот это, наверное, главное.

Во времена Екатерины II Российская империя резко усилила темпы строительства крупных боевых кораблей, создала совершенно новый флот на Черном море и, кроме того, вырастила два поколения хороших морских военачальников. Иначе говоря, вырастила военно-морскую элиту достойного качества. Не столь уж многие великие державы того времени могли похвастаться тем, что они располагают национальной военно-морской элитой, то есть сообществом военных моряков-профессионалов, способных передавать свой опыт новым поколениям соотечественников. А Российская империя к рубежу XVIII–XIX столетий обладала подобным сообществом. Она даже располагала двумя самостоятельными школами военно-морского искусства: старой балтийской и молодой черноморской.

Представители русской морской элиты, пусть и не идеальные, пусть и недостаточно опытные по части эскадренных сражений, выглядели в глазах Сенявина на порядок лучше, нежели их турецкие коллеги. В противном случае русский флотоводец вряд ли искал бы сражения с неприятелем. Скорее ему впору было бы прятаться от турок...

Ставя перед своими офицерами задачи на бой, Сенявин вновь рискнул, избрав тактический рисунок, предполагавший очень большую самостоятельность для младших флагманов и командиров кораблей[101]. Он отчетливо понимал, что не сможет жестко контролировать ход баталии от начала до конца: разработанный им план предполагал действия несколькими самостоятельными отрядами, притом часть их должна была вести бой в отдалении от флагмана, а значит, отдать ей какой-либо приказ с помощью флажных сигналов командующему представлялось затруднительным. Сенявин так же хорошо понимал, в сколь опасное положение ставит себя самого и флагманский корабль: ему предстояло сражаться на изрядном расстоянии от основных сил эскадры. Следовательно, Дмитрий Николаевич рассчитывал на то, что

а) его распоряжения будут выполнены офицерами даже в тот момент, когда он не сможет контролировать их выполнение;

б) его замысел на бой будет реализован, даже если он сам погибнет;

в) его офицеры проявят достаточно инициативы и командных умений, если сражение пойдет «не по плану».

Как выяснилось, не напрасно рассчитывал.