Разгром турецкого флота в Эгейском море. Архипе-лагская экспедиция адмирала Д.Н. Сенявина. 1807 г.

Глава 8. Завершение битвы. Пленение турецкого адмиральского корабля в ночь с 19 на 20 июня

Третий эпизод боя — пленение «Седд-уль-Бахира».

Сенявин направил к нему линейные корабли «Уриил» и «Селафаил». Первым догнал избитого турка «Селафаил», в артиллерийском отношении более слабый, чем вражеский флагман, но не столь сильно поврежденный в утренней схватке[194]. Им командовал опытнейший капитан 2-го ранга Петр Михайлович Рожнов.

Ему-то в уже наступившей темноте и сдался могучий «Седц-уль-Бахир».

Как рассказывает П.П. Свиньин, Рожнов, подойдя к вражескому кораблю в полночь, уже «готов был дать по нему залп, как услышал "аман! аман!" (пощады!)[195]. Тотчас был послан на турецкий корабль капитан-лейтенант Языков с несколькими солдатами[196]. Взошедши на него, занял он людьми своими, во-первых, все важные караулы, как то: крюйт-камеру, у руля и пр., потом отобрал у всех оружие и отвез Бекир-бея на "Селаваил". На рассвете тройное ура! возвестило, что русский флаг развевается поверх кровавой луны...». Но, видимо, Свиньин ошибается: до Языкова на плененном корабле какое-то время распоряжался другой офицер, а именно лейтенант Титов[197].

В час пополуночи турки сдались без боя, о чем свидетельствует рапорт капитана Рожнова[198]. Очевидно, повреждения, полученные в дневной битве, а также присутствие «Уриила» в непосредственной близости[199] произвели остужающее воздействие на горячие головы.

Рожнову достался сам капудан-бей, младший флагман султанского флота. При беглом подсчете (не совсем точном, как потом выяснилось) командир «Селафаила» обнаружил, что помимо султанского адмирала к нему в плен попали 4 штабных чиновника, капитан вражеского корабля по имени Юльтик (Юлит) Ибрагим, 5 офицеров, а также две сотни «нижних чинов и чаушей», оставшихся в живых после сражения 19 июня. Окончательный подсчет дал совсем другую цифру: оказывается, в плен попали, кроме Бекир-бея со штабными советниками и капитана корабля, еще 6 офицеров, 35 чаушей, 598 нижних чинов-турок, 42 грека, 9 итальянцев, 3 армянина и 1 бокезец, то есть более 700 человек. Русский арсенал пополнили 500 сабель, 300 ружей, 600 пудов пороха; почетными трофеями стали «флаг адмиральский и корабельный»[200]. На трофейном корабле были освобождены 11 русских пленников с корвета «Флора», ранее погибшего у албанских берегов, а также английский мичман и несколько матросов-британцев. Судя по рапорту капитан-лейтенанта Ф.И. Языкова, 20 июня получившего командование над «Седц-уль-Бахиром», там вскоре разместилось 304 человека русского экипажа и морской пехоты, набранных из команд разных кораблей, а также 52 пленных грека, 9 итальянцев и 4 армянина[201]. На «Седд-уль-Бахир» была назначена особая комиссия по «обмеру» корабля и, видимо, для подсчета захваченного имущества[202].

По словам Броневского, «в сем сражении турки дрались с отчаянным мужеством»[203]. Сам Дмитрий Николаевич отмечал стойкость, проявленную неприятелем в бою. По его словам, «сражение началось с 9 часов утра и продолжалось с великою со стороны неприятеля упорностию около 4 часов». Лишь после этого вражеский флот, «пораженный действием удачно направляемой артиллерии… принужден был оставить место сражения и спасаться бегством в великом беспорядке»[204]. Бекир-бей, отдавая Сенявину свой флаг, сказал: «Если судьба заставила меня потерять флаг свой, то не потерял я чести и надеюсь, что славный русский адмирал отдаст мне справедливость и засвидетельствует, что я защищал его до последней крайности и готов был омыть своею кровию».

Действительно, как свидетельствует Свиньин, очевидец событий, корабль Бекир-бея оказался разбит русской артиллерией до крайности. Состояние его говорит о том, сколько сильный урон мог быть причинен в огневом поединке 19 июня и другим султанским флагманам: «Нельзя было без содрогания взирать на ужасное состояние корабля… внутренность его представляла совершенный хаос. Снаружи не осталось ни веревки, ни борту целого; не было места на аршин, где бы не было видно следов ядра или картечи; заметно было даже, что многие выстрелы наши пролетали насквозь корабля. Шканцы и все палубы покрыты были щепами, оторванными руками и ногами; повсюду видны были ручьи запекшейся крови»[205].

Тут виден результат удачного тактического хода Сенявина: создание перевеса в центре боевой линии, когда один турецкий флагманский корабль должен был противостоять двум русским, примерно равноценным ему боевым единицам, что в итоге привело к страшному разгрому на борту «Седц-уль-Бахира», к утрате боеспособности и деморализации команды. В ходе баталии 19 июня «Седц-уль-Бахир» столкнулся с линейным кораблем «Селафаил», попал под продольные залпы «Рафаила», а напоследок подвергся обстрелу со стороны «Твердого»[206]. Вот откуда его чудовищное состояние после боя.

Как сказано в турецком отчете о сражении, губительную роль для султанского флота сыграла партийная борьба: она привела к прямому неподчинению младших флагманов капудан — паше.

Незадолго до того султан Селим III был свергнут, вместо него на короткое время получил верховную власть Мустафа IV. При нем капудан-пашой (генерал-адмиралом, верховным главнокомандующим турецкого флота) стал Сейди-Али, разбитый Ушаковым при Калиакрии (1791) и за это смещенный с должности Селимом III. Павтрона (вице-адмирал) османского флота Шеремет Мехмед-бей получил в бою от капудан-паши ясный сигнал флагами: он и рийале (контр-адмирал) Гиритли Гуссейн-бей должны идти на подмогу Бекир-бею. Распоряжение выполнено не было. Во всяком случае, так считают турки.

Судя по русским источникам, арьергардные корабли вступили в бой, хотя и с опозданием, а флагманский корабль Шеремет-бея «Анкай-и-Бахри» сражался с двумя линейными кораблями Сенявина еще и на начальном этапе боя. Поэтому прав ли турецкий командующий, остается под вопросом.

В любом случае Сейди-Али был уверен (или же нарочито продемонстрировал уверенность), что печальный итог битвы стал результатом пассивности и чуть ли не прямой измены младших флагманов. После афонского разгрома Шеремет-бей и еще четыре капитана были приговорены к смерти. Помимо невыполнения прямого и ясного приказа, во время сражения они, по мнению турецких морских властей, специально избегали артиллерийских дуэлей, когда вся прочая эскадра вела бой; не сделали ни единого выстрела, чтобы облегчить участь флагманского корабля, сильно поврежденного. После сражения они удалились от главных сил флота в сторону Салоник[207].

Думается, управленческую слабость или даже разлад между османскими флотоводцами действительно следовало бы считать одной из серьезных причин поражения султанского флота.