Развод в 42. Верни меня, мой генерал

Глава 20

Глава 20

- Ты меня никогда не отпустишь, да?

Он спросил, усмехнулся и отвернулся.

А я не могу, не могу…

Выхожу.

Выбегаю.

Бегу к кабинету Богданова и на пороге почти сталкиваюсь со Зверевым.

- Что случилось?

- Ничего. Ничего страшного. Поедемте?

- На домашние харчи? Это я с радостью.

Спускаемся, верхняя одежда у меня в гардеробе для персонала. Халат даже не снимаю.

«Ты меня никогда не отпустишь…»

Я отпустила, Сашенька… Отпустила.

Я так хотела, чтобы ты был счастлив!

Почему же сейчас я чувствую свою вину?

Он думал, что я погибла.

Но я-то знала, что он жив?

Почему я не приехала к нему? Почему не разыскала?

Боялась.

Да. Панически боялась его родных. Его бабки… его матери.

Я видела материалы из морга.

И мне было сказано, что мне дан шанс. И если я сделаю хоть один неправильный шаг…

- Ты прекрасно понимаешь, что твой дед в специальной клинике только потому, что мы помогли. Твоя мать сейчас проходит лечение только потому, что мы помогли. Один неверный шаг, Светлана…

Неверный шаг.

Дед умер через год. Но правнуков увидел. Порадовался.

Сказать он уже не мог, но я видела его глаза. Он хотел, чтобы я связалась с Соболем. Хотел.

И мама…

- Дочь, это неправильно. Так нельзя. Ты его лишила детей. Ты детей лишила отца…

Я была уже замужем за Усольцевым, но мама же знала, кто отец моих детей.

- Мам, я жить хочу. Там страшные люди, ты понимаешь?

Мама понимала.

О том, что к ней приходил Саша она рассказала мне уже почти перед самой смертью.

- Я хотела ему сказать, но я не могла, я лежала под капельницей и с этой трубкой во рту, и…

Мама тогда тоже испугалась. Потому что к ней приходила мать Соболя.

Сейчас мне стыдно за наш страх.

Тогда было страшно.

Всё это я рассказываю Звереву, пока он ест мой борщ.

- Вкусно как… Давно не ел домашнего.

- Спасибо, почему же не ели?

- Готовить не кому.

- Почему? Не женились?

- Почему же, женился… Три раза.

- И почему один? Не сошлись характерами?

- Не сошлись, два раза…

- А третий?

Он молчит, лицо становится таким… суровым, даже жестоким.

- Простите, если… я влезла не в своё дело, извините…

- Убили. Жену, дочь…

- Как?

Падаю на стул, напротив, смотрю на строгого генерала, рот раскрыв.

- Так, Лана. Так бывает. Я Родину защищал, а их… защитить не смог.

- Простите меня, Роман…

- Всё нормально, Лана, а… есть у вас…

Я сразу понимаю, о чём он.

Киваю.

Достаю с полки бутылку коньяка. Мне презентовал один пациент, выписывался. Симпатичный молодой майор, очаровал половину отделения.

А коньяк почему-то мне принёс.

Наливаю в хозяйскую рюмку. Ему, себе…

- Давайте… не чокаясь. За всех, кто от нас ушёл.

Вспоминаю маму, деда…бабушку Андрея…

Были в моей жизни хорошие люди. Были. И много.

Когда всё это произошло – инсценировка моей гибели, переезд, я первое время просто сидела в квартире, которую мне предоставили. Сидела, смотрела в одну точку.

Умирала.

Думала тогда, может, было бы лучше, если бы они меня…

Проще мне было бы точно.

Не грызло это постоянное чувство вины.

Двадцать лет. Каждый день.

Вины и осознания собственной трусости.

Не знаю, как удалось бабушке Соболя это провернуть, но у меня реально всё было новое, фамилия, биография, документы.

Всё, кроме имени. Меня оставили Светланой, даже Владимировной. Только я теперь была не Лапина, а Якушева. Прибавили мне год жизни.

За мной следили. Примерно через неделю позвонили, спросили, когда я появлюсь в институте. Сообщили, что для моего же блага нужно там появиться. Нужно начинать жить эту свою новую жизнь.

Иначе…

- Вы же не хотите новых проблем, Светлана? С вами слишком много возни.

Да, со мной было много возни.

Я пошла в институт. Меня спрашивали, откуда, что и как. У меня была легенда, училась в Питере, родственники умерли, решила вернуться в город, в котором родилась. Город был больше моего родного, настоящего родного. Тут проще было затеряться. Никто никого не знал.

И вдруг – Андрей Усольцев. Случайная встреча.

Он учился рядом со мной, изучал экономику и управление.

Рассказал, что его родители переехали, теперь живут в небольшом городе, в этом крае, начали развивать бизнес. Он вот отучится и будет помогать отцу.

- Ты тут какими судьбами?

- Я?...

Я не сразу всё ему рассказала. Что-то сочинила. Мол, перевелась, потому что тут условия лучше. Квартиру поменяла старую отцовскую. Одна ложь цепляла другую, конечно, но Андрею было плевать.

- Я всегда тебя любил, Свет, ты же помнишь…

Я помнила, Андрей в школе ухаживал. Но меня интересовала только медицина. Поступление. Он был симпатичный, не наглый, умный.

Он был не тот.

Не Соболь.

Соболь – это было сразу. Как удар. Как знамение.

Быстро и навсегда.

Словно у нас с ним была одна кровь на двоих.

Один воздух.

Мысли.

Чувства.

Тела…

Всё.

А Андрей…

- Выходи за меня, Свет…

- Я беременна, Андрюш, от другого. Детей буду рожать. Вот так…

- Любишь его?

Я промолчала.

У меня была легенда и тут.

Только… Страшно было её озвучивать.

Очень страшно.

- Он тебя бросил?

- Он погиб…

Так было проще. Говорить, что его больше нет.

Невозможно было в это поверить.

Невозможно было с этим жить.

Думать о том – как он там, Саша, как? Поверил в то, что меня нет? Поверил? И как он живёт? Может, он уже влюблён в другую? Может, уже собрался жениться? Уверена была, что ему его бабуля быстро подгонит шикарную невесту. Королевских кровей.

Больно было.

Очень больно.

Но я не искала информацию.

Просто запретила себе.

Табу.

Поставила на этом крест.

Точку.

Я сделала свой выбор. В пользу жизни. Деда, мамы, детей.

Себя.

- Только вот… ни хрена это, Роман, не жизнь… Просто… нет и всё тут…

Делаю глоток.

Глотаю слёзы с коньяком.

Хмель сразу ударяет в голову. И разливается тепло.

- Не жизнь. Я понимаю, Лана. Соболь тоже не жил. Как же это… Глупо всё. Глупо. И больно, невозможно. Вы понимаете… ты понимаешь, Лана, я же все эти годы с ним. Все. Почти всегда рядом, даже если служили на разных концах земли. И как это… Я же… я всегда знал, что это всё старая сука устроила. Знал! Я ему говорил…

- А он?

- Мы искали тебя, Лан. Он искал. И я. Сам. Частного детектива нанимал. Я тоже нашёл одного частника, был у меня хороший парень в полку, после контракта пошёл в детективы.

- И… и что?

- И ничего. Глухая стена. Везде. Всех искали. Кто документы делал. Кто мог хоть что-то вспомнить, сказать – тишина. Я ведь даже был в том институте, куда ты перевелась. Не было информации о переводе. Ничего не было. Все студенты с первого курса обучались. И фото наверняка в личном деле твоё заменили.

Меня в который раз потрясает масштаб этой… диверсии, другого слова нет.

Сколько было сил вложено.

И зачем? Для чего?

Просто разлучить двух любящих людей?

Для чего?

- Что мне делать, Ром?

- Любить…

Вот так просто?

Он произносит это слово серьёзно, уверенно. А я…

Я просто не представляю, как?

Как я приду и скажу, что я была жива? Что всё это время я жила?

Не просто жила.

Я замуж вышла.

Я с нелюбимым мужем в постель легла в первую брачную ночь. Потому что благодарна была ему за всё.

За то, что взял меня такую.

За то, что в какой-то степени тоже помог мне исчезнуть.

В очередной раз исчезла одна Светлана и появилась другая.

Господи, как же это всё… чудовищно.

- Роман, мне помощь нужна. Только… я не знаю, как ему сказать.

- Соболю? Он сейчас мало чем может помочь, наверное, а в чём дело?

- Бывший муж. Его семья. Они… они отняли у меня всё. Чуть в психушку не определили, вернее, определили, но мне удалось вырваться. Лишили врачебной лицензии, поэтому я тут сестра и санитарка. А теперь… Теперь они прессуют детей. Сыну грозит отчисление и армия. Поймите, я не против армии, но…

- Понимаю, всё понимаю. Где они? Какой ВУЗ?

Я только собираюсь ответить ему как приходит сообщение от дочери.

«Мама, Вовка пропал!»

***

Наши любимые! Приглашаем вас в нашу соавторскую новинку, которая пишется в рамках ЛИТМОБА

В годовщину развода

ГОДОВЩИНА РАЗВОДА. РАСТОПИТЬ ЛЁД

— Снежана…

Бывший муж звонит в годовщину развода. В первый день рождения сына, которого он так просил.

Только вот ни сын, ни я, ни средняя дочь оказались ему не нужны.

Он изменил мне с тренером нашей дочери Василисы.

Я подала на развод, а потом узнала о том, что жду сына.

Муж хотел вернуться, только вот я предателей не прощаю.

Он увез дочь в столицу, где она продолжила заниматься фигурным катанием в известном тренерском штабе.

Прошел год после нашего развода.

Год исполнился моему сыну, и вот бывший снова тревожит меня.

— У нас ЧП.

— Неужели? А у нас день рождения Игоря, представляешь? Ему год! Твоему сыну, которого ты так хотел! И мы вас ждали, между прочим, а вы…

— Василиса в больнице, в тяжелом состоянии, ты можешь приехать?

ЧИТАЕМ ТУТ