Развод в 42. Верни меня, мой генерал

Глава 25

Глава 25

Глупый, господи, какой же он глупый…

Обнимаю его, стараясь не давить сильно, понимая, что могу причинить боль, но не могу оторваться, целую его лицо, лоб, виски, глаза, скулы, утыкаюсь в шею, вдыхая такой знакомый, и такой незнакомый аромат.

Мужчина!

Он стал мужчиной!

Другим.

Сильным, большим, опасным.

Серьёзным.

И он мой.

Весь мой, до донышка, без остатка!

И вот пусть даже не думает, что у него получится от меня избавиться!

- Лана…

- Прости, больно, да?

- Нет, не больно… Хорошо.

- Саша…

Он поднимает руку, обхватывая моё лицо, смотрит внимательно.

- Ты… ты уверена?

- В чём? В том, что ты мой? Конечно, уверена, глупый. Как… как может быть по-другому?

- После всего… - вижу, как нахмуриваются брови. – После всего, что тебе сделала моя семья?

Его семья? Мне плевать сейчас на его семью.

Пусть попробуют еще хоть что-то сделать!

Пусть только попробуют.

- Ненавижу их. – не выдерживаю, выпаливаю. – Ненавижу за то, что сделали с тобой. Со мной. Ненавижу. Никогда не прощу…

- Лана…

- Но твоя семья – это не ты, понимаешь? Мне наплевать на них! Пусть только попробуют еще раз! Пусть только…

У меня вибрирует телефон.

На мгновение отстраняюсь от моего Соболя, смотрю на экран.

Сашка! Дочка!

- Алло? Да, родная, да? Где? Приехала? Прямо к госпиталю? Боже… сейчас я бегу, я…

Смотрю на Сашу, и вижу его взгляд, и в нём столько надежды.

- Это Саша, её привезли люди Зверева. Она тут.

Он сглатывает, вижу, как дергается жилка на виске.

- Саша… ты же хочешь с ней познакомиться? Хочешь её увидеть?

- Конечно, - вижу, как он чуть хмурится, щурится, у меня такое ощущение, что он… он на грани.

- Саша, я люблю тебя, слышишь? И она… она тоже тебя полюбит. И она, и сын, Вовка. Они… они будут очень сильно тебя любить.

- Лана… - голос его хрипит, он опять удерживает меня. А потом наклоняет мою голову и целует в губы. Та жадно. Требовательно. Остро…

А я расслабляюсь.

Господи, как же мне в этот момент хорошо!

Я целую в ответ.

Я хочу, чтобы он понял, что я чувствую. КАК чувствую.

Как люблю.

Как ценю то, что любит он.

Что он не забыл…

Конечно, я не хотела для него такой жизни. Всё-таки Роман мне многое рассказал, да, понимаю, не всё, но многое. И я поняла, что радости в жизни моего Соболя было не так уж много.

Печаль была.

Боль была.

Потеря была.

А радости…

Я бы хотела, чтобы он был счастлив.

Пусть и без меня.

Но… вышло как вышло.

И я счастлива, что сейчас мы рядом, мы вместе. И это…

Это навсегда. Я верю.

Это просто не может быть иначе.

- Саша… Саш…

- Иди. Беги за ней. Я… я буду ждать.

- Люблю тебя.

- А я тебя, слышишь? Лана? Люблю.

Чмокаю его в нос и выбегаю из палаты.

Несусь по лестнице вниз, ничего не замечая вокруг, пока не натыкаюсь на призрак.

- Светлана…

Мать. Его мать. Анастасия Алексеевна Соболь.

Смотрю на неё.

А потом отталкиваю, и бегу дальше.

- Стой, остановись! Я прошу!

Не слушаю.

Плевать мне на её речи, что бы она не сказала.

Плевать.

Вылетаю в холл, как раз туда заходят Саша и с ней какой-то молодой военный. Кажется старший лейтенант. Высокий и красивый. И кого-то мне напоминает. И он та-ак смотрит на мою Сашку! Интересно!

Но я пока не могу об этом думать – подумаю потом.

- Саша!

- Мамочка!

Она бросается ко мне, смотрит в глаза, потом обнимает, отстраняется, видимо не понимает, почему я такая счастливая.

- Мама, Вовка… его… его хотят…

- Тише, спокойно, всё хорошо будет с Вовкой, не переживай.

- Мама… всё…всё нормально? Ты… ты…какая-то странная.

- Хм… Извините, Александра, я… вас доставил по адресу. Я свободен?

Дочь поворачивается к лейтенанту, смотрит на него, глазами хлопая.

- Я… не знаю, наверное… да.

- Товарищ лейтенант, вы же под командованием генерала Зверева?

- Так точно. – он даже честь мне отдаёт, такой молодец! – Старший лейтенант Зверев, Евгений Яковлевич.

Яковлевич? Значит не сын. Однофамилец? Или…

- Зверев? Вы… родственник?

- Так точно, младший брат Романа Яковлевича. Единокровный. Сильно младший. – он улыбается, - у нас двадцать лет разницы.

Вспоминаю, что отец Романа возвращал его откуда-то из Америки, от приёмных родителей. Мать Романа бросила. А Евгений говорит, что он единокровный. Всё правильно.

- Значит так, младший брат, голодный?

- Нет, что вы… я…

- Мам, конечно, голодный, мы выехали в восемь утра, в дороге только на заправке перекусили.

- Не стоит беспокоиться, я…

- Очень даже стоит. Сейчас, минутку.

Достаю телефон, набираю коллегу, Надежду, с которой работаю.

- Надюш, слушай, к нам сейчас поднимется старший лейтенант Зверев, он не пациент, но он с дороги, устал, можешь его накормить? Ну так, как своего, ладно? Я скоро приду, у меня тут… у меня дочь приехала и…

Надя обещает всё сделать.

- Евгений, Женя, пойдёмте, я вас провожу до отделения. И не спорьте. Надо поесть, потом будете дела делать.

- Так точно.

Он перехватывает взгляд Сашки, и я вижу, как оба краснеют.

И кого-то они мне оба напоминают.

Снова лестница.

И снова она.

Как привидение.

Но один мой взгляд пригвождает её к стене.

Только попробуй сунься!

Передаю старлея в надёжные руки Надежды и поднимаюсь дальше.

- Мам… ты… ты какая-то странная. Что случилось?

Что случилось…

Господи, надо как-то её подготовить. Как-то сказать.

Впрочем… Саша знает, что Андрею они не родные, правда, я не успела им рассказать, что их родной отец жив. Поэтому…

- Отец, твой родной отец, он здесь. Он…очень хочет тебя увидеть.

- Родной? – вижу, как меняется выражение её лица. Она в шоке.

Понимаю, я тоже была бы в шоке. – Но… как, мам? Как?

- Я потом тебе расскажу детали.

- Он ведь… погиб? Ты… говорила…я… мы думали.

- Говорила, да. Там… всё было очень сложно, понимаешь… Получается, что не он погиб. Я погибла. Для него. Он двадцать лет считал, что я умерла. И ничего не знал о вас. Но он…он двадцать лет был один, понимаешь? Он двадцать лет меня ждал…

Не могу сдержаться, закрываю лицо руками, слёзы текут…

Господи, как же это всё-таки чудовищно!

Двадцать лет…

- Мама, мамочка, не плачь, пожалуйста, мам… А он… он знает, что мы есть?

Киваю, сглатывая ком в горле.

- Теперь знает. И он… он очень хочет тебя увидеть.

- А где он?

- Он тут. В палате.

- Он ранен.

Опять киваю.

- Он парализован. Пока. Но он встанет. Он обязательно теперь встанет. Потому что у него есть мы, да?

Дочь кивает, и я тяну её к входу в палату.

- Лана, это ты?

- Это мы, Саш. Я и…

- Папа? Боже, вы мой папа?

- А вы… знакомы?

- Знакомы…