Развод. Вернитесь, любимые

Глава 11

Аня

Дыхание сперло в груди.

Я хочу кричать, бить вещи, но стою напротив монстра и не могу пошевелиться.

Вязкая тишина сдавливает горло, словно удавка, сплетенная из кошмаров. Каждое слово, каждое движение бывшего мужа — это удар молота по натянутым струнам моих нервов.

Акын стоит передо мной, воплощение циничной ухмылки закона, облаченный в броню прав и возможностей, а я… я — обнаженная душа, беззащитная перед надвигающейся бурей.

Дети должны находиться рядом с их отцом! — эта высокопарная фраза звучит как издевка, как плевок в лицо. Он говорит о благе ребенка, но в его глазах я вижу лишь голод собственника, стремление уничтожить все, что напоминает ему о нашей былой близости. Моя дочь — это не трофей, не разменная монета в его грязной игре. Она — часть меня, живое продолжение моей души, искра надежды в этом беспросветном мире.

Все мои страхи, все мои опасения материализуются в один оглушительный крик отчаяния.

Я должна защитить дочь!

Ставлю на ножки Дашеньку и прошу недолго поиграть с ее любимой куколкой. Затем я поднимаю голову на Акына.

— Не отдам! — слова срываются с губ, словно выпущенные стрелы. — Она — моя дочь, и я буду бороться за нее до последнего вздоха.

В этот миг я понимаю, что страх отступил, уступив место яростной решимости.

— Ты можешь выпускать свои коготки сколько вздумается, но ты и моя дочь должны быть рядом со мной! — Акын приближается ко мне вплотную. Выдыхает эти жестокие слова прямо мне в губы. — Моя львица!

В его голосе я слышу восхищение.

— Никакая я не твоя! — шиплю ему.

— Бессмысленно бороться с собственной судьбой, Аня! Ты принадлежишь мне… Это правда, — окидывает меня голодным взглядом. Сразу же хочется прикрыться руками.

— Ты мне навязываешь себя! Я тебя не люблю и не хочу с тобой жить! — брызжу ядом, стараясь убедить его в том, что у меня на сердце.

— Я думал, что ты мертва. Но судьба снова столкнула нас. Дала нам второй шанс. — Горячая ладонь Акына прошлась вдоль моей скулы, вызывая табун мурашек по позвоночнику.

— Второй шанс на что? Акын, в твоем доме, за твоей спиной меня пытались убить! И у твоей семьи это почти получилось! — дергаюсь в сторону, сбрасывая его руку. И тут же стираю его прикосновение с щеки своей ладонью. — Я не собираюсь подвергать свою дочь опасности! Твой отец сразу же попытается избавиться от внучки с грязной кровью!

— Этого не бывать! — тьма окутывает его взгляд. Я оказываюсь сжата в его ручищах. — Никто не сможет вам навредить!

Я вдруг начинаю смеяться. Во все горло смеюсь и остановиться не могу. Звуки множатся, становятся визгливыми, режущими слух, словно стая разъяренных гарпий. Я ощущаю, как безумие просачивается в каждую клеточку тела, расцветает ядовитым цветком в груди.

— Ты мгновение назад подозревал меня в том, что я причастна к аварии и состоянию твоего сына, так что поменялось? Зачем тащишь в свой дом предательницу? — выплевываю я сквозь приступы хохота.

Его лицо искажается в гримасе боли и ярости. Руки сжимают меня еще крепче, до хруста костей, словно стремясь впечатать меня в свою броню.

— Замолчи! — рычит он, и дыхание его обжигает мое лицо. — Я не позволю! Никто не подойдет к вам близко! Никто и пальцем не тронет мою дочь и тебя!

Но слова его тонут в новом взрыве смеха.

— Я же сказала, что Даша не твоя дочь! Почему ты не веришь?!

Горькие слезы отчаяния капают по щекам. Меня трясет от беспомощности. Я абсолютно бессильна перед напором Акына.

В его глазах — бездна, в которой тонет все хорошее, что когда-то между нами было. Он словно демон, вырвавшийся из глубин ада, чтобы растерзать мою душу.

— Я не слепой, Аня! И моя дочь должна находиться со мной рядом!

Специально меня на эмоции выводит!

— Зачем она тебе? Она же от русской девки, которую нужно отправить подальше от “чистой” жены, что даст тебе наследников с чистой кровью! — истерика накрывает меня с головой. Я хватаюсь за последнюю соломинку и проговариваю слова его отца, что услышала в свою последнюю ночь в Турции.

— Как может быть ребенок от любимой женщины с неправильной кровью? Что ты несешь, Аня?! — Все мышцы Акына напряжены до предела. Интуитивно ощущаю, что он держится на честном слове. — Лучше молчи, женщина! Не выводи меня!

Акын наклоняется надо мной, чтобы показать свою силу и власть.

— Следуй за мной и без фокусов, Аня! Не заставляй меня силой тебя заталкивать в машину на глазах у дочери!

Он вырывает из моих рук посадочные талоны. Вид у Акына такой, что еще немного и он мне голову оторвет.

Я с трудом сглатываю. Тыльной стороной руки вытираю слезы.

— Мам, почему ты плачешь? — снизу доносится обеспокоенный голос моей дочурки.

Стараюсь выдохнуть и придать своему голосу больше уверенности. Нельзя пугать Дашеньку. Сейчас важно пережить этот день, а завтра мы снова попробуем улететь с дочкой.

— Мне так захотелось ненадолго остаться в Турции, милая. Я еще не все тебе показала, дочка! — нагло вру я и ненавижу себя за это.