Развод. Вернитесь, любимые

Глава 2

Аня

Ни одна женщина не будет готова к словам любимого мужчины, который признается в скорой свадьбе на другой.

Ты будешь улыбаться на моей свадьбе с другой!

Я стояла, неподвижная, как статуя, глядя на мужа неверующими глазами, не в силах осознать услышанное. Мир вокруг меня исчез, остались лишь его слова, звучащие, как приговор.

Всё, что я знала и любила, рухнуло в одно мгновение, оставив после себя пустоту и боль. Как теперь жить, зная, что любимый человек предал меня, отказался от нашей любви и семьи?

— Я не верю, что это ты говоришь! — шепчу дрожащим голосом, ощущая, как слова застревают в горле, словно песок в сухой земле. Глаза наполняются слезами, как водопад, готовый обрушиться на каменистую почву.

Это все неправда! Обман! Блеф! Я отказываюсь верить, что только что в том зале Акын пообещал отцу жениться на девушке его народа.

— Как же наша семья, Акын? Почему ты с нами так поступаешь? — захлёбываюсь своими слезами, чувствуя, как горло сжимает комок отчаяния.

Акын нависает надо мной, словно гора, высокая и неприступная. Его аура, тяжёлая и давящая, словно черный туман, окутывает меня, лишая воздуха и сил.

— Я сдержу слово и женюсь, а ты будешь со мной рядом, Анна. За тобой останется статус первой жены. Дилара будет уважать тебя, спрашивать твоего совета по дому, по воспитанию детей… — В его глазах поселился холод вечной зимы.

Воспитывать детей… Так Акын видит нас через время?

Это не свадьба, что навязана Акыну. Никакого фальшивого торжества. Не-ет! Все взаправду! Он хочет в будущем от этой… от девушки общих детей, их семью!

Зажмуриваюсь от сильной боли, что вспыхнула у меня в груди, будто шрапнель разорвалась внутри, раздираемая острым осколком предательства.

Тело онемело, конечности стали тяжёлыми, словно свинцовые цепи сковали суставы. Сердце, разрываясь на части, посылало импульсы боли по всему организму, лишая сил и надежды.

— Ты считаешь, что я останусь с тобой, буду тебе рожать детей и хранить очаг нашего дома? — ошарашенным взглядом сталкиваюсь с твердой волей мужа.

— А какой у тебя выбор, женщина?!

Его голос олицетворение зловещего раската грома в начавшейся буре.

Мое сердце пропускает удар.

Акын совсем другой. Я не узнаю его. Где мой нежный и внимательный муж? Что с ним произошло за время, когда мы приехали на его Родину?

Я растерянно моргаю, отступая на шаг назад, пока спина не упирается в холодную каменную стену. В моих глазах отражается незнакомый мужчина, совсем не тот, кого я знала и любила. Исчезла мягкая улыбка, взгляд приобрел холодный металлический блеск.

Это помогает мне опомниться и разглядеть в муже опасного человека, владельца крупного агрохолдинга, у которого в подчинении тысячу людей. С ним не получится так просто договориться. Это не в его интересах.

Я для него игрушка, которую он привез на свою Родину.

— Ты можешь жениться, а я ухожу! — заглянув глубоко внутрь себя, я достала горошину смелости и выплюнула мужу эти отважные слова.

Уйти от своей любви… Уйти, не оборачиваясь, оставляя мужчину, который выбирает не тебя… На это нужна вся сила человека.

И ради своего малыша, я готова пойти на такую боль. Сожму челюсти и возьму всю свою волю, но не останусь с мужчиной, который меня не любит. Лучше отгрызу себе руку, сломаю все кости, но не буду просыпаться рядом с человеком, который не смотрит на меня с любовью!

— Ты не уйдешь! Я не позволю! Привяжу к себе! — прорычал он, приближаясь ко мне, как зверь, почуявший добычу. Каждый шаг мужа превращался в рокот землетрясения, отдаваясь в моём сердце болью и страхом.

Он подошёл вплотную, его крепкий торс тесно прижался к моему животу, словно железная плита, отнимая весь воздух и заставляя сердце замирать.

Воздух вокруг стал густым и тяжёлым, как туман в горах, лишая возможности дышать и двигаться. В глазах мужа я увидела искры гнева и вожделения, перемешанным с холодным расчётом и уверенностью.

— Я не отпускаю тебя, Аня! — произнёс он, наклонившись ближе, его дыхание опалило кожу, словно жар печи.

Пространство наполнилось тишиной, нарушаемой лишь звуками нашего дыхания и стуком моего сердца.

— Я согласилась стать женой другому Акыну, но не тебе. Тебя я не знаю! — Я свожу брови на переносице, ощущая, как напряжение сжимает виски, словно железным обручем. Упираюсь рукой в широкую грудь мужа, прикладывая все силы, чтобы отодвинуть его от себя, освободить пространство для дыхания.

Его тело неподвижно, словно монолит, изготовленный из камня, не реагирующее на мои усилия. Тяжелое дыхание мужа звучит в тишине.

— Ты будешь первой женой. Дилара будет склонять голову в твоем присутствии. Наши дети будут счастливы иметь большую семью.

Ощущения такие, словно мои кости превратились в песок, рассыпаясь под тяжестью его слов. Руки, словно плети, бессильно повисли вдоль туловища.

Мечты моего мужа приводили меня в ужас.

Наши дети будут счастливы в большой семье… Он хочет, чтобы моего ребенка воспитывала другая женщина! Хочет, чтобы мой малыш называл другую женщину своей мамой!

— Ты не спросил моего разрешения на вторую жену! — Его взгляд, как огонь в очаге, обжигает сердце, оставляя после себя лишь пепел и пустоту.

— А смысл? Меня хватит на вас двоих. — Он абсолютно в себе уверен. Ни тени раскаяния не скользит по его лицу, лишь холодный блеск самодовольства.

— А что со мной? Я тоже могу иметь гарем из мужчин? — мой голос дрожит, как тонкая нить шелка на ветру. — Тоже могу менять каждую ночь мужчину… — мой мир рухнул, словно песочный замок.

В воздухе, пропитанном запахом кардамона и корицы, теперь отчетливо ощущается горечь полыни. Стены этого дома, высеченного в скале, запомнят мое разбитое сердце и растоптанную судьбу.

Акын не дал мне договорить.

Я зажмурилась, когда над головой в стену врезался сжатый кулак мужа. Глухой удар разнесся по коридору. Кровь пульсирует в висках.

Побелка с треском посыпалась вниз, оседая белым порошком на паркет, словно пепел сгоревших надежд. На стене появилась длинная вертикальная трещина, расходящейся в стороны.

От Акына веяло яростью, словно штормовой ветер, сдувающий крышу с дома. Его лицо стало каменным, челюсти крепко сжаты, мускулы напряглись, словно канаты, готовые лопнуть. Глаза — два глубоких чёрных угля, полыхающих пожаром гнева и разочарования.

— Никто не коснется тебя! Только я — твой муж, твой повелитель! — его голос гремит. Раскрытые ладони мужа ударяют по стене справа и слева от моей головы, словно створки тюремных врат, закрывая путь к бегству. Сухой треск штукатурки оглушает, а тело покрывается мурашками. Я зажмуриваюсь. Вжимаю голову в плечи.

Руками прячу свой живот спасая своего малыша от ярости его отца.

Акын делает шаг в сторону, проводит рукой по волосам, зачесывая их назад, словно пытаясь убрать напряжение. Откидывает голову назад, закрывает глаза, выдыхает глубоко и протяжно, словно выпускает из себя злость и раздражение.

— Иди в нашу спальню. Я скоро приду, — приказывает он, глядя на меня с холодным взглядом, полным властности и непререкаемости.

Я стою неподвижно, не в силах пошевелиться, сердце бьётся учащённо. Голова кружится. Во рту сухо, как в пустыне Сахаре.

Безмолвно наблюдала, как моя восточная сказка превращается в смертельный мираж. Всё, что казалось прекрасным и возвышенным, теперь стало кошмаром, полным предательства и разочарования.

Бежать! Мне нужно бежать отсюда!

Акын разворачивается и оставляет меня одну в коридоре. Он вернулся к родителям, чтобы обговорить свадьбу с Диларой, девушкой из его народа.

Остаюсь на месте. Эхо доносится до меня. Разговор отца с сыном отсюда прекрасно был слышен.

— Построй дом своей девке и пусть она живет вдали от семьи! Навещай ее, никто же не запрещает, сын! Но первого сильного и с чистой кровью наследника родит тебе Дилара! — слова Вахита Халитовича, отца моего мужа, звучат как приговор, обрушивая на меня боль и отчаяние.

Рыдаю, слёзы текут по щекам, оставляя мокрые дорожки на коже. Мир вокруг разрушен. Я стою на пепелище.