Развод. Вернитесь, любимые

Глава 7

Аня

В животе взрывается ледяной осколок недоумения.

Виновата в аварии и состоянии сына Акына? Да я жизни не пожалею, лишь бы с ребенком ничего не случилось, ведь я сама мать!

Бывший муж смотрит на меня глазами бешеного волка, ощетинившегося против всего мира. Его слова — шипы, впивающиеся в самую душу, обвиняют, колят, отравляют.

Его лицо — каменная маска боли и ярости. Кажется, он слышит только собственных демонов, что шепчут ему о моем причастии к случившемуся. В его глазах нет ни капли благодарности, только разъедающая подозрительность.

— Неужели ты думаешь, что я способна на такое? — голос срывается, превращаясь в хрип. Этот человек когда-то клялся мне в вечной любви, а теперь готов растоптать меня в грязь одним лишь взглядом.

— Я спросил, Аня, и жду ответа! Не испытывай моего терпения! — рычит Акын, наступая на меня, закрывая своей спиной мне весь обзор больничного коридора. Его грудная клетка бурно вздымается. Он тяжело дышит. Не сводит с меня острого взгляда.

— Ты смеешь меня обвинять в том, что я не осталась в стороне и бросилась спасать жизнь твоему сыну?!

Мир вокруг расплывается, превращаясь в кошмарный сон.

— Я выясню, почему ты была на месте той аварии, а пока ты будешь рядом со мной! — Акын хватает меня за локоть и прижимает к своему торсу, не планируя когда-либо выпускать из своих сильных рук.

Парализовано застываю на месте. В мой висок ударяет его дыхание.

Мой бывший муж — это разрушительная сила, ураган, сметающий все на своем пути.

Быть рядом с ним? Нет-нет!

Мой крик застрял в горле, не в силах прорваться сквозь плен страха.

Это недопустимо! Неправильно!

Я должна быть рядом со своей дочкой, а не с этим монстром!

В его глазах плясали искры, то ли гнева, то ли чего-то еще, не менее опасного.

Он считает себя в своем праве. Акын привык решать судьбы других людей. Привык бить на опережение и просчитывать ходы врагов.

Бывший муж тянет меня прочь от чужих глаз. Я впиваюсь ногтями в его руку, стараюсь вырваться.

— Иди и живи со своей семьей, Акын! Командуй девушкой из своего народа! Но меня не трогай! Не смей!

— Ты — моя, — рычит он, словно клеймит меня, — навеки моя. Это судьба, написанная звездами.

В его объятиях чувствую не защиту, а удушающую хватку, лишающую меня воздуха. И если он узнает о моей малышке, то все будет кончено.

— Наш брак не расторгнут, Аня! Ты до сих пор моя жена! В глазах Всевышнего, ты — моя! — я задыхаюсь от его слов. Они кандалы, сковывающие мою волю, оглушающие мою душу.

Ты до сих пор моя жена! — Мне становится нечем дышать. Мои барабанные перепонки вот-вот лопнут от напряжения.

Я смотрю в его глаза — в этот омут, где когда-то отражалось мое счастье, а теперь лишь тьма и одержимость.

— У меня давно другая жизнь, где тебе нет места, Акын! — выплевываю ему в лицо.

Встречаю его бешеный взгляд, что пронзает меня насквозь.

— Никакой другой жизни у тебя не будет, Аня! Она закончена!

Он дергает меня в сторону выхода, но я сопротивляюсь. Извиваюсь, как змея у него в руках. Стараюсь укусить его, покорябать, сделать что-нибудь, лишь бы освободиться.

Закончена? Да кто он такой, чтобы решать, что для меня закончено?!

Мне удается освободиться от загребущих рук Акына.

Свобода! Она обжигает кожу, словно первый луч солнца после долгой зимы.

В глазах стоят слезы, но это слезы ярости, а не слабости. Я убегаю, прочь от этого безумия, прочь от его власти. Я бегу в свою новую жизнь, где нет места ни ему, ни его прошлому. Где есть только я и мои мечты.

На улице вижу несколько машин такси. Бегу к ним со всех ног.

— Довезите меня до центральной площади! Я заплачу сколько скажете! — нервно прошу и лезу в карман за деньгами.

— Не могу, красавица! — напряженно смотрит мне за спину. — Ас-саляму алейкум, господин Акын! Помните меня, я Мурат Ылмаз, работал у вас на полях!

Я замираю на месте. Не дышу. За моей спиной стоит Акын.

— Ва-алейкум ас-салям, Мурат! — здоровается он.

Меня ловит мой палач — Акын. Он подхватывает меня на руки и, не обращая внимания на мои крики и протесты, несет в сторону своей машины.

— Кажется, тебя никто не подвезет, кроме меня, — горячее дыхание этого предателя обжигает мне шею.

Адреналин хлещет в кровь, превращая меня в дикую кошку. Мой голос, обычно тихий и мелодичный, сейчас звенит сталью:

— Не смей! Я тебе — не вещь!

Его глаза, как угли в печи, пылают яростью.

— Думала, сбежать? Низачто! Считай, что твоя жизнь закончена за пределами Мардина!

Он захлопнул дверь автомобиля прямо у меня перед носом, отрезая меня от мира сего.

Я тянусь к мобильному в карман. Быстро набираю номер Айгуль и нервно дожидаюсь, когда она возьмет трубку. Не свожу взгляда с Акына, к которому подошел его человек и что-то ему докладывает. Его лицо напряжено и сосредоточенно. Он не обращает внимание на то, чем я занята в машине.

— Анечка, ты куда пропала? Мы с Дашенькой ждем твоего звонка, а ты все не звонишь и не звонишь! — начала причитать моя подруга Айгуль. Мы с ней работали в одной больнице, только она гинеколог, а я детский врач — педиатр. Но наша дружба не разлей вода.

Она присматривает за моей дочуркой, пока я была на конгрессе педиатров.

— Айгуль, собери Дашу и отправляйтесь в аэропорт. Я вас там встречу! — даю ей указания. Нам с дочкой нужно бежать из Мардина, как можно дальше от Акына.

В России смогу подумать что делать дальше, а сейчас нужно улететь отсюда!

— Конгресс раньше времени закончился? — нервно спрашивает Айгуль.

— Я встретила отца Даши — Акына. И он ничего не должен знать о дочке! — шепчу я.

— Мама! Мамочка! Я тебя сильно люблю! Когда ты приедешь?! — в трубке раздается звонкий голосок моей луны, моей Дашеньки.

У меня сердце замирает в груди. Оно бьется ради моей дочки. Для ее счастья.

— Скоро, малышка! Слушай тетю Айгуль! Я очень люблю тебя! Мы скоро увидимся! — слезы стоят у меня в глазах.

Кладу трубку, а в ушах все еще звенит ее «мамочка».

— Кому ты признавалась в любви, Анна?! — раздается рядом с водительского сидения. Я испуганно поднимаю голову и сталкиваюсь с разрушающим взглядом Акына. Он ждал моего ответа.